Вот она, суровая мафия Бантан! Трепещи, жалкий мир!

Съемки начались в пять утра. Казалось бы, к такому графику им было не привыкать, но вставать было всё равно тяжело. В понедельник, как и следовало ожидать, отдохнуть им не дали, а вечером, когда они слонялись по общежитию со сценарием и делали вялые попытки его заучить, Намджун предложил всем скопом посмотреть «Крестного отца», чтобы, так сказать, проникнуться атмосферой. В итоге после просмотра они галдели еще до глубокой ночи, обсуждая фильм и героев, а легли далеко за полночь. И сейчас, еле удерживая свои глаза в открытом положении, Джин думал, почему они раз за разом продолжают допускать ту же самую ошибку. — Я сделаю тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, — раздался довольный голос рядом. Джин медленно скосил взгляд на Намджуна, который со вчерашнего вечера начинал каждое свое предложение с этой фразы, вдохновившись доном Корлеоне. — Давай, может, наши сцены порепетируем? — Ты не прав, я очень даже могу отказаться от этого предложения, — Джин с наслаждением закрыл глаза и откинул голову. — Ты не можешь мне отказать, ты же моя правая рука. — У тебя своя правая рука есть, пользуйся, — лениво протянул он, не меняя положения. Со стороны лидера раздалось подозрительное хихиканье, и Сокджин даже приоткрыл глаза, чтобы понять причину его веселья, а когда понял, кровь стремительно прилила к лицу: — Опять?! — он по привычке кинул чем-то мягким и подвернувшимся под руку в Намджуна, сверкавшего озорными глазами и умудрявшегося в каждой безобидной фразе разглядеть скрытый смысл, который сам Джин в них не вкладывал. Рэпмон увернулся и по-быстрому слинял, довольно смеясь. Джин покачал головой и вернулся в полуспящее положение. Но поспать ему так и не дали: такая же сонная стилистка позвала его в кресло, оповещая, что всё готово. Вообще, в гримерке и в целом на съемочной площадке было тихо: из группы приехали лишь он и Намджун, так как в первой сцене участвовали только они, остальным позволили поспать на целый часик больше, а съемочная группа молча готовилась к началу работы, особо между собой не переговариваясь — каждый сам знал, что нужно делать. Представители «Divineround» должны были приехать с минуты на минуту вместе с костюмами для съемки, но пока запаздывали. Джину уже не терпелось посмотреть на эти изделия, ради которых и устраивался этот сыр-бор. Через двадцать минут корди отправила его на все четыре стороны, управившись в рекордное время. Он поблагодарил ее и встал с кресла, куда тут же без сил плюхнулась она сама — пока рядом не было менеджеров и начальства, она могла себе это позволить. Он вышел из гримерки и наткнулся на Рэп Монстра, опершегося плечом о стену в соседнем коридоре. Тот его не заметил, сосредоточенно читая сценарий, который по какой-то причине всё не давал ему покоя. Полные губы бесшумно двигались, а брови были сведены к переносице, создавая тревожный образ: Джин не любил, когда лидер хмурился, от этого зрелища он сам неизменно терял покой. Сокджин тихо подошел к Намджуну и отзеркалил его позу: опираясь о стену плечом, встал напротив, рассматривая его лицо со свежим макияжем. Намджун поднял глаза. — О, Джин-хён… Он смотрел на старшего товарища несколько секунд с каким-то намеком на улыбку, с намеком на ямочку на одной щеке, словно ждал от него шутки, но Джин молчал — говорить совсем не хотелось — и он вернулся к измочаленным листкам скрипта. Ямочка пропала. — Не уверен, что смогу это сыграть… Не знаю, как вообще можно изображать злость так долго? Он вздохнул. Пробежался по строкам бездумным взглядом и спросил: — Я злой, да? — Джин не успел среагировать, как Намджун уже затараторил дальше, смутившись своего вопроса. — В смысле, выгляжу злым? Для фанатов. Может быть, это из-за того, что я рэпер, рэп все-таки обладает достаточно агрессивной энергетикой. Гордыню я бы еще понял, помнишь, после дебюта у меня был такой концепт? Хотя тоже ничего приятного, Чонгук явно расстроился, просто виду не подает. Спрашивал у меня вчера завуалированно, что он делает не так, но толком поговорить не успели… Рэпмон всё говорил и говорил, технично съехав с темы своей роли на макнэ, а Джин с удивлением понял, что Намджун принял свой «грех» ближе к сердцу, чем он думал. Он смирился с ним, но не так, как сам Джин, который просто махнул рукой на фанатские представления о группе — Намджун словно действительно поверил, что видится людям злым. — Ты не злой, — сказал Сокджин немного растерянно, перебивая, и повторил уже увереннее: — Ты не злой. Хочешь докажу? — Злить меня будешь, что ли? — с подозрением спросил Рэпмон, и они оба захихикали. Джин поднял руку и ткнул пальцем в чужую щеку. — Вот первое доказательство. Как будто у злого человека могут быть такие умильные ямочки, — он посмеивался, продолжая тыкать тому в лицо. В конце коридора послышалось какое-то движение и голоса, что Намджун, перехватив мешающий ему палец, обернулся на звук, а Сокджин вдруг завис, глядя на свою руку в чужой и думая о том, насколько вызывающе они сейчас, должно быть, выглядели со стороны: стояли слишком близко в пустом коридоре и держались за ручки. — Наверно, привезли костюмы, — они переглянулись и, не сговариваясь, ринулись вглубь дома. Дом этот сам по себе заслуживал отдельного внимания. Он был словно из американских фильмов про купающиеся в роскоши семьи, горделиво возвышаясь над другими частными богатыми домами, выглядящими на его фоне очень скромно. Внутреннее убранство напомнило Джину декорации к клипу на «Blood Sweat & Tears», вот только тогда вся атрибутика была поддельной и достаточно дешевой, тогда как тут всё было настоящим, так как дом принадлежал кому-то из корейской верхушки, если верить менеджерам, которые вчера сделали им (и в частности Намджуну) строжайшее предупреждение на съемках ничего не ломать и, вообще, желательно ничего не трогать. Но даже без их предупреждений трогать ничего не хотелось: обстановка давила своей помпезностью и размахом, заставляя чувствовать себя не в своей тарелке. Почему этот шикарный дом сдавался в аренду, тем более для съемок их второсортного фильма, оставалось загадкой. Их костюмы доставали из чехлов очень бережно, с особой осторожностью саперов, обезвреживающих мины, и Джину сразу стало понятно, кто являлся настоящими героями их будущего фильма. К слову сказать, его они не особо впечатлили — классические, строгие и элегантные, на различных выступлениях у них бывали и поинтереснее. Пока их одевали и окончательно подгоняли изделия под их размеры, прошло около получаса, а значит, скоро должны были подъехать и остальные ребята. То-то они удивятся, когда узнают, что съемки еще до сих пор не начались. Предполагалось, что до восьми они должны закончить их общую с Намджуном сцену в гостиной, а после начать работать над второй сценой всем составом, но опоздание работников «Divineround» внесло свою лепту. Джин уже чувствовал, что куковать им тут до самой ночи. Когда они, подгоняемые менеджером Чо, наконец, потопали на съемочную площадку, портные, одевавшие их, последовали за ними по пятам, разглядывая во все глаза, но не самих ребят, нет, а свои творения. Сокджину подумалось, что сейчас они наверняка видели шагающие по коридорам костюмы, а никак не людей, в них облаченных. Под этими взглядами было ужасно неловко — он чувствовал, что стоит ему шагнуть пошире или сделать резкое движение рукой, то какой-нибудь шов обязательно разорвется, а вместе с ним разорвутся и их сердца. Поэтому шел он как робот, почти не поднимая ног и не размахивая руками, рядом Намджун перемещался примерно так же, переваливаясь из стороны в сторону как пингвин. «Вот она, суровая мафия Бантан! Трепещи, жалкий мир!» — подумал он, заходя в гостиную. — Я уж решил, вы передумали снимать, и уже можно домой уходить, — удивительно, но с такими словами их встретил режиссер. Он был в куртке, будто бы они действительно застали его за мгновение до ухода. Один из портных, мистер Кан, принес глубочайшие извинения им, партнерам из BigHit, всей съемочной группе и лично режиссеру Чхве Сонмин за задержку. Как упоминалось вчера, режиссер был другом их директора, и они явно боялись его гнева и возможных последствий, но тот лишь меланхолично покивал головой на его слова и вернулся за рабочее место. Джин с Намджуном переглянулись и последовали за ним. У них была цель переговорить с режиссером о возможности изменения сценария, но тот быстро прервал их, махнув рукой и сказав, что они вправе делать любые предложения, но на съемочной площадке — и, если ему понравится их игра и реплики, он их оставит. — С ним каши не сваришь, — тихо поделился своей мыслью Джин, когда им велели занять места за столом, где уже стояли остывшие блюда для его роли. Сел осторожно, на самый краешек, боясь испортить и брюки, и сам стул. — Он мне напоминает безрадостного сенсея из аниме, — так же тихо отозвался Намджун. — Тааак, — раздался «безрадостный» голос режиссера в динамиках. — Начинаем уже давайте. Все готовы? — и не дожидаясь ответа, он дал отмашку: — Мотор. Подбежала ассистентка и щелкнула хлопушкой. Намджун закашлялся, не ожидав такого быстрого начала. Раньше, когда они снимали клипы или мини-фильмы, перед каждой сценой шло скрупулезное обсуждение со съемочной площадкой всех их действий, а тут сразу: «Мотор». — До меня дошли слухи… — Сняяято, — протянул Чхве. К нему подскочил какой-то мужчина и яростно зашептал на ухо. Режиссер поморщился, отодвинулся и кивнул. — Наш глубокоуважаемый сценарист говорит, что забыли кота. Кота?.. Ладно, пока ждем этот важнейший атрибут, ребята, попробуйте отрепетировать свою сцену без камеры. Они кивнули. — До меня дошли слухи, что соседний клан NatGnab хочет наши земли и влияние. — Все хотят. — Это недопустимо, — Намджун тихонько положил свой кулак на стол, изображая удар. — Нельзя… э, нельзя запретить хотеть. — Это мы еще посмотрим. Юнги, — он крикнул негромко, скорее даже просто сказал. — Юнги! — Он не придет, даже если слышит тебя. — Никакого уважения к боссу, — Рэпмон встал и замер, в ожидании уставившись на режиссера. После некоторого молчания тот спросил: — Всё? Это вся сцена? — Нет, я там ухожу в другую комнату, но потом возвращаюсь, и мы еще немного разговариваем, — неловко улыбаясь пояснил Намджун. — Да? — мужчина нервно потряс ногой и сказал задумчиво: — Блин, почитать, что ли, всё-таки этот сценарий… Намджун сел обратно, кинув в сторону Джина красноречивым взглядом, но тот, хоть и был с лидером полностью солидарен, опустил свой взгляд на тарелки, стоящие перед ним, чтобы никто не заметил их переглядок и не посчитал их неуважительными. Как ему есть в такой обстановке, Джин не представлял, аппетита не было никакого: он не мог вспомнить, чувствовал ли он когда-нибудь себя настолько не на своем месте, как сейчас. Эти хоромы, его роль обжоры, нервирующие задержки, костюмы, пофигистичный режиссер — всё это было настолько дискомфортным, чужим, что хотелось просто выбежать из комнаты и больше сюда никогда не возвращаться. Удерживало его на месте только присутствие Намджуна. Сокджин поглядывал на его руку, лежащую на столе, и, делая вид, что осторожно передвигает блюда с места на место, на несколько секунд прижался тыльной стороной ладони к его пальцам. Ему был просто необходим этот пусть и недолгий, но облегчающий физический контакт с единственным родным островком в этом чужом неуютном мире. Принесли кота. Как оказалось, он прибыл на замену предыдущему, который смиренно куковал тут с самого утра, ожидая начала съемок, но как только этот пушистый комочек увидели портные, привезшие костюмы, они тут же забили тревогу: кота, да и на их шедевры? Поэтому, пока ребят переодевали, шли активные поиски любых других котов, шерстью обделенных. И вот сейчас на них из клетки презрительно взирал лысый сфинкс Джек, сверкая зелеными глазищами. Хозяйка Джека с любовью вытащила питомца и бережно усадила на колени Намджуна, уверяя, что когти тот не выпускает, поэтому зацепок на одежде не оставит и не поцарапает. Рэпмон кивал и, Джин видел, еле сдерживал брезгливое выражение, не решаясь коснуться морщинистой кожи животного. — Тааак, — снова начал режиссер, откладывая сценарий. — Ребята готовы, костюмы приехали, кошку побрили — всё, можно начинать, больше задержек не будет? Или вы мне о всех проблемах по одной докладывать будете? На площадке загудели, мол, начинай, босс, все готовы. — Ладно. Намджун, я тут вычитал, что ты Гнев. Надеюсь, ты свой потенциал еще не весь раскрыл, а то это нечто на твоих коленях смотрит на меня с большей злостью, чем я увидел в тебе за вашу маленькую репетицию. Всё понятно? Давайте по сценарию: Намджун гладит кошку, Сокджин ест. Сделайте фокус на кошке, потом медленно перейдите на общий план. Мотооор! Сокджин подхватил маленькую печеньку, которую приметил ранее, отправил себе в рот, и она тут же встала поперек горла. Тем временем Намджун решился и приложил свою ладонь к голове Джека, который внезапно вывернулся и с размаху засадил когти в его кожу. Они оба вскрикнули. Кот успел сделать еще несколько резких движений лапами по намджуновской руке, пока тот не вскочил, сбрасывая агрессивное животное с колен. Вокруг них тут же засуетились. Менеджер Чо сразу вызывал врача и теперь пытался оценить масштаб бедствия с изуродованной рукой, которая быстро покрывалась кровью; портные следили, чтобы Намджун не дай бог не запачкал этой самой кровью манжеты, параллельно пытаясь определить не сделал ли кот зацепок на брюках; рядом причитала хозяйка Джека, по словам которой, тот повел себя таким образом впервые, видимо испугавшись большого скопления людей. Джину хотелось, наплевав на все приличия, отодвинуть их всех и попросить заткнуться, потому что ему был не важен костюм, не важен кот, не важно, сможет ли Намджун сниматься дальше в этом дурацком фильме, важно было только морщившееся от боли и чуть испуганное дорогое лицо напротив. Ему было невыносимо смотреть, как тот, несмотря на боль, пытался держать марку, потому что так было нужно: Намджун давил из себя улыбку, уверяя менеджера, что царапины не представляют из себя ничего серьезного, и он может продолжать сниматься; сам крепко держал у локтя съезжавшие вниз рукава пиджака и рубашки; успевал обмениваться с женщиной комплиментами ее коту, который, по его словам, был не виноват, это сам Намджун сжал его слишком сильно; и даже извинился перед режиссером за очередную задержку. Обида за него хлестала Джина по щекам невидимыми пощечинами, от чего они раскраснелись, но он, взяв пример с лидера, улыбался тоже, даже шутил что-то невпопад, отчаянно хватаясь за локти и спину Намджуна, когда предоставлялась такая возможность, не в силах оказать какую-то другую помощь. Врач пришел быстро, бесцеремонно растолкал всех и увел пострадавшего в гримерку, за что Джин ему был безмерно благодарен. Сам он, конечно же, увязался за ними, к сожалению, как и половина других действующих лиц. — Раны не глубокие, — приговаривал доктор, перевязывая руку, — заживет всё быстро, даже не заметишь, не переживай. Меняй повязку почаще, и всё. — Ой, а что это тут у вас? — ото входа раздался голос Чимина. — Мы еще приехать не успели, а Намджун-хён уже покалечился? Джин обернулся на входящих ребят и не смог сдержать облегченной улыбки, он был настолько рад их видеть, будто они виделись в последний раз не несколько часов назад, а как минимум год. Он смотрел на их появляющиеся еще сонные лица, и у него было чувство, словно он вернулся домой после долгого отсутствия, хотя, казалось бы, почти ничего не поменялось в общей картинке: и дом, и обстановка — всё было то же. «Нет, это не я вернулся домой, это сам «дом» ко мне приехал», — подумал он, мельком оглядываясь на улыбающегося Намджуна. — Что случилось? — подошел обеспокоенный Хоби, оглядывая забинтованную руку. — Я не понравился кошке, ничего такого, — сказал рэпер, махая перед лицом здоровой рукой. — Может, она почуяла запах твоей собаки, — Тэхен подскочил к нему и обнюхал его волосы на манер пса. — Когда я ее в последний раз на руках-то держал, — возразил Рэп Монстр, потрепав Ви по голове, а тот тявкнул, продолжая игру. — Только Намджуна не кусай тоже, пожалуйста, — проворчал Хосок, а они засмеялись. Зашел менеджер Ким и, получив последнюю информацию от менеджера Чо о том, что съемки еще даже не начались, ужаснулся. Он велел Джину с Намджуном немедленно возвращаться обратно, а остальным ребятам начинать приводить себя в порядок. Он был как обычно строг и требователен, но Джин как будто был рад видеть и его: менеджер Ким был словно дальним дядюшкой, которого вроде недолюбливаешь за сухость, но в то же время понимаешь, что это не от черствости характера, а от переживаний за них и их карьеру. — О, вернулись, — режиссер встал с дивана, на котором вольготно лежал прямо в ботинках. То, как он небрежным движением колена поправил сдвинувшийся диван на более походящее место, говорило, что атмосфера дома на него совсем не давила так, как на ребят, и, похоже, плевать он хотел, сколько денег могла стоить эта вычурная мебель. — Жить будешь? — спросил он у Намджуна, а когда тот кивнул, продолжил: — Ладно, давайте, может, уже начнем, наконец, снимать? Когда они все снова заняли свои позиции, в комнату внезапно влетел Тэхен, который, даже не проверив, включена ли камера, подбежал прямо к Намджуну и водрузил ему на колени игрушечного львенка. — Вместо кота, — просто сказал он, и выбежал обратно, словно его тут и не было. Чхве как будто бы Ви действительно не заметил и эту его выходку никак не прокомментировал, а просто сказал: — Все готовы? Мотор! Съемки пошли легче. Здоровый аппетит вернулся к Джину, он уплетал за обе щеки, что не удивительно, ведь завтракал он сегодня абы как и уже давно. Намджун тоже расслабился, с чувством поглаживая «кошку», и шутил: так они поменяли некоторые реплики сценария по своему усмотрению уже несколько раз, внося в них спонтанные коррективы. Режиссер, несмотря на протесты сценариста, их совсем не останавливал. Джин краем глаза видел мелькавших в дверях других мемберов, забегавших посмотреть, как продвигается работа: Тэхен показывал им сердечки, Чонгук — знак мира двумя пальцами, Юнги просто постоял, опершись о косяк, а вот Хосок с Чимином исполнили для них молчаливый, но уморительный танец каких-то папуасов, из-за которого они с Намджуном даже запороли целый дубль, не сумев сдержать смех. К половине десятого они закончили свои две маленькие сцены. Чхве показал им на своем экране, что получилось в итоге, и Джин удивился, что эти несколько минут заняли у них так много времени. Хотя главную причину он знал: всё это время у Намджуна не получалось показать достаточно злости, и недовольный результатом режиссер раз за разом повторял «Снова, снова». Чхве нравился Джину всё больше и больше, а первое впечатление о нем уже давно сгладилось, когда он понял, что за внешне меланхоличным человеком скрывался фанат своего дела. Этим он напоминал ему Юнги. Когда они вернулись в гримерку освежить макияж, его тут же отловил оператор и отвел в сторону. «О нет, только не это», — подумал Джин, который еще не знал, в чем дело, но одним местом уже чувствовал, что добром это не закончится. Чон Сэха был одним из штатных операторов, работающим на BTS — именно он и его коллеги следовали за ребятами по пятам и молчаливо снимали их двадцать четыре часа в сутки, и именно благодаря им фанаты смотрели все «бомбочки» и другие видео из их закулисной жизни. Хотя «закулисной» ее назвать можно было лишь номинально. Определенные правила для таких видео конечно же были. Когда мемберы видели приближающихся операторов с включенной камерой, то начинали вести себя активнее, прятали усталость, больше взаимодействовали друг с другом, хвалили, улыбались — они прекрасно были осведомлены обо всем, что хотели видеть фанаты, и фанаты это неизменно раз за разом получали. — Индивидуальные задания, — пояснил Сэха. — Опять? — простонал Джин. — Такое уже было несколько раз! Где фантазия? — Это не я придумал, — они были с Сэха одного возраста, поэтому всегда общались неформально. — Хотя согласен, лажа та еще. — Лажа… Ну, ладно, давай сюда лажу свою, что там? — У всех задания связаны с чужими «грехами». Сейчас я включу камеру, передам тебе листок с твоим заданием, зачитай и прокомментируй. — Дай я сначала просто прочитаю, мне нужно знать, что там, чтобы подготовиться, — Джин требовательно протянул руку. — Нет, — чуть подумав, отказал тот. — Мне нужна естественная реакция. — «Естественная», — передразнил он его. — Ну начинай тогда уже. Сэха кивнул, нажал на запись и отдал сложенный вдвое листок. — Давайте узнаем, что мне нужно сделать, — бодро начал Джин, разворачивая его. — «Разозлить… Намджуна…» Он прочитал медленно, запнувшись, и застыл, вглядываясь в знакомые буквы родного имени. «Ты не злой. Хочешь докажу?» — вспомнил он свои утренние слова. Вселенная над ним смеялась. — Я хочу поменяться с кем-нибудь заданием, — сказал он решительно и посмотрел не в камеру, забыв о записи, а в лицо Сэха. — Я уже раздал всем, только вы с Намджуном остались, не дам же я ему задание разозлить самого себя, — возмутился парень, опуская руку с камерой. — Что не так? Вроде не сложное, у некоторых вообще атас был. Джин раздраженно цокнул. — Ну не хочешь, просто проиграй, — проворчал Сэха, — делов-то. — Действительно, — настроение сразу как-то повысилось, — что же я сразу не догадался. — Только для виду там немного на камеру поиграй, — покачал головой тот, снова настраивая камеру. — Айда еще раз, отдай листок. Дай мне другую естественную реакцию. Готов? — Давайте узнаем, что мне нужно сделать, — снова начал Джин, получая бумажку во второй раз. — Так, похоже, мое задание связано с Рэп Монстром, — он «удивился». — Тут написано, что мне нужно разозлить его, — Джин развернул листочек к камере, демонстрируя фанатам, и с озорством подвигал бровями. — Думаю, это будет весело, Намджун, берегись! — и он по привычке сделал воздушный поцелуй в камеру. — После этой фразы поцелуй будет смотреться странно, вырежу. Давай, теперь расскажи, как прошли съемки первой сцены. — Я могу говорить про то, что Намджуна кошка расцарапала, или для фанатов будет другая версия? — Пока не знаю, скажи, что хочешь, если что, вырежу, — иногда Джину казалось, что «вырежу» было любимым словом Сэха. — Окей, — он доброжелательно посмотрел в глазок камеры и начал: — Съемки проходят очень весело, декорации просто замечательные, хотел бы я, чтобы АРМИ увидели это удивительное место сами. Съемочная команда нам здорово помогает, не думаю, что мы бы справились без них… Намджун, правда, в своем репертуаре — мы еще не начали снимать, а его уже поцарапала кошка, было весело, — он засмеялся. — Для каждого из нас приготовили шикарные костюмы, — Сокджин покрутился, красуясь, — в них мы действительно похожи на мафию. Надеюсь, АРМИ понравится то, что мы им приготовили, — он послал еще один воздушный поцелуй. Сэха картинно сделал движение ладонью, будто протирает объектив — он всегда в шутку ворчал, что Джин своими воздушными поцелуями заляпал ему всю камеру. — Расскажи о своей роли. — О роли?.. Хм, я правая рука босса, — он едва сдержал извращенскую улыбку, вспоминая сегодняшнее утро. — Служу ему верой и правдой, — про предательство, прописанное в сценарии, он умолчал, понимая, что интрига должна оставаться. — Теперь расскажи про твой «грех». — Что тут рассказывать, — получилось грубее, чем должно было. Сэха поднял на него взгляд, в котором Джин четко прочитал «Вырежу», и чуть смягчил интонации: — Я представляю Обжорство. Специально для меня в соседнем ресторане заказывали блюда для съемок… Хотел бы я увидеть лица поваров, которым сказали, что это всё для одного человека, хаха. Мне, если честно, повезло больше, чем другим, я уже за первую сцену наелся на неделю, — он погладил себя по животу, посмеиваясь. — Теперь скажи какое-нибудь пожелание, связанное с твоей ролью. — Ээ, питайтесь хорошо! Но не слишком много! — это первое, что пришло ему в голову. Он показал большой палец, и оператор отключил камеру, довольно кивнув. — Молодец, пока всё, пошли возвращаться к остальным. Не забывай меня звать, если начнешь выполнять свое задание. Ну или будешь делать вид, что его выполняешь, хорошо-хорошо, — отмахнулся он от Джина, увидев, что тот уже хочет что-то возразить. — А какое наказание сегодня? — Пока не знаю. Да, наверно, опять что-то съесть или выпить, ничего особенного. — А какое задание связано со мной? — полюбопытствовал он, но Сэха на это скептически хмыкнул: — Так я тебе и сказал. — Ну хотя бы кому оно досталось? — Сам поймешь. — Вот я тебе это еще припомню, когда в следующий раз подойдешь за автографом для сестры, — он в шутку пригрозил ему пальцем, но парень лишь рассмеялся, хлопнул его по плечу и, на ходу готовя камеру, ускользнул к мутившим в углу что-то подозрительное Чонгуку и Чимину. Хотя Тэхен в другом углу выглядел еще подозрительнее и немного пугающе, потому что просто стоял столбом и прожигал взглядом дырку в спине одного из портных, мистере Кане, и причина его внезапного зависания была непонятна. — Роль репетируешь? — спросил Джин, пристраиваясь на диванчике, на котором уже лежал Юнги. — Ха-ха, очень смешно, уже в пятый раз, — не открывая глаз, сказал Шуга. — Ты чего еще не в костюме? — Портные сказали, что помну. — Тебе же всё равно в нем лежать. — Логично, правда? — Юнги открыл глаза и глянул на него снизу. — Такой же вопрос хочется задать сценаристам. Там есть сцена, где я не хочу участвовать в ваших разборках, потому что не хочу мять костюм… Блин, хорошо, что меня рано вырезают из сюжета. — Я вырезаю, — зачем-то сказал Джин. — Я помню. — Что вы чувствуете по этому поводу? — Сокджин изобразил репортера, поднося ко рту рэпера невидимый микрофон. Тот отмахнулся. — Оставь это для Сэха. Словно из-под земли перед ними неожиданно вырос хитро улыбающийся Тэхен. — Шуга-хён, там Чонгук твой телефон разбил! — с этими словами он снова скрылся где-то вдали. Юнги даже не пошевелился, лишь задумчиво побарабанил пальцем по экрану своего телефона, лежащего у него на животе. — Похоже, что ты его задание, — Джин хмыкнул. — Да я уже догадался, круги вокруг меня уже полчаса нарезает. Только ни хрена не разберу, что ему от меня надо. — Джин-хён, ты чего тут сидишь, тебя стилисты ждут, — мимо прошел Намджун, которого уводил в коридор их оператор. — Юнги, роль репетируешь? — Шестой, — лениво сказал тот и перевернулся на другой бок, а Джин поднялся. Через двадцать минут они все уже снова были в гостиной, готовясь ко второй сцене. Помня, сколько времени у них ушло на предыдущую, которую они с Намджуном отрабатывали только вдвоем, Джин уже обреченно прикидывал, сколько же займет эта, где участвовали все семеро. — Тааак, — раздался унылый голос появившегося в поле зрения режиссера. — Парней в костюмах стало больше, значит, я так понял, время следующей сцены. Ну, хоть без кошек, — он тяжело опустился на свой стул. — Занимайте места, чего вы стоите. Они все засуетились, пытаясь куда-нибудь приткнуться, а Юнги по-хозяйски развалился на одном из диванов, совсем не жалея ни дорогую мебель, ни дизайнерскую одежду. Джин сел на привычное место за столом, откуда ему открывался вид на профиль Чимина, сидящего в кресле с неестественно ровной спиной. — Давайте пока прогоним один раз без камеры, а я пойму, кто из вас кто, — скомандовал Чхве, и Намджун, начинавший сцену, прочистив горло, встал в центр комнаты. — Дети мои, — сказал он неуверенно, а Хосок с Тэхеном прыснули. — Ко мне поступила информация, что клан NatGnab хочет нас уничтожить, и… и поэтому я вас тут собрал. Мы должны это предотвратить. — Их давно нужно проучить, говори свой план, босс, — Чонгук явно готовился — говорил уверенно и без пауз. — Мы назначим им встречу в их клубе, так как их главный офис находится именно там. Мы с Сокджином будем отвлекать их верхушку, а у вас будут другие задачи. Во-первых, Чимин, — он комично заозирался, потеряв из поля зрения парня, к которому стоял спиной, а Хосок прикрыл рот рукой, пытаясь подавить странный булькающий смех. — Ммм, Чимин… Раздобудь больше информации от членов их группы, задействуй свое обоняние… Продолжение его фразы потонуло во всеобщем смехе. — Он сказал «обоняние»? — глаза Тэхена превратились в две узких щелочки, а от его странной улыбки в комнате, кажется, стало немного светлее. — Может, Чимина одеть в костюм собаки, как в «House of ARMY»? — не отставал от него Хосок. Намджун смущенно почесал голову и, терпеливо дождавшись, когда бурные реакции поутихнут, начал реплику заново: — Чимин, раздобудь побольше информации от членов их группы, используй всё свое обаяние. Чимин прокашлялся. — А вдруг у меня не получится, — он поднялся со своего кресла, — Мне нужно на ком-нибудь потренироваться. Неуклюже обогнув стоящего колом Намджуна, он направился нетвердым шагом к Чонгуку. — На нем, — сказал он, указал на макнэ пальцем и посмотрел на режиссера. — Ладно, — меланхолично кивнул тот. — Зачем ты говоришь это режиссеру Чхве? — со стороны Тэхена в Чимина полетела подушка. В порыве избежать столкновения Чимин подался вправо и, споткнувшись о ковер, с размаха уселся Чонгуку на колени, где он, собственно, и должен был оказаться. Все снова залились смехом. Чимин смущенно улыбался и стремительно покрывался красными пятнами, Чонгук выглядел примерно так же, хоть и пытался показать, что у него всё под контролем. Если у Джина когда-нибудь попросят описать какой-либо ситуацией слово «неловко», то эта сцена явно придет ему на ум одной из первых, но озвучивать он ее не будет, потому что даже вспоминать о ней будет неудобно. Он посмеивался вместе с остальными, хотя ему было жаль Чимина, но что они могли сделать? Заартачиться и отказаться от ролей? Требовать переписать сценарий? А разве они не просили? Да, сейчас они были знамениты, но это ничего не значило: у них не было права диктовать свои условия, зато были обязательства, потому что это была их работа. И Джин знал, что сам Чимин это прекрасно понимает — он и раньше раз за разом перешагивал через себя, благодаря своему упорству и трудолюбию продолжая идти по этому нелегкому пути: у них у всех с самого дебюта была масса причин остановиться, но вот только причин продолжать было больше. Чонгук, следуя сценарию, скинул сидящего на его коленях хёна, но сильнее, чем требовалось. Чимин нырнул своим красным лицом в диванные подушки и где-то там застрял. — А на мне никто не хочет потренироваться! — Джин не сразу вспомнил, что эта хосоковская фраза была из сценария. — На мне потренируйся, — подал голос Юнги, махнув рукой. — Эй, ты вообще в этой сцене молчишь! — Джей-Хоуп накинулся на него с наигранной сердитостью, и Тэхен тут же поддержал его настроение. Они, обращаясь к режиссеру, начали жаловаться на слишком легкую роль Шуги, потом задались вопросом, как по идее «ленивый» Юнги мог прийти из своей комнаты консильери в общую гостиную, если не вставал с дивана, и предложили Чхве небольшие корректировки, где Юнги в эту гостиную втаскивают вместе с мебелью. Джин вставлял свои пять копеек в виде комментариев и советов, принимая участия в этом балагане на грани неуважения к съемочной площадке: он прекрасно знал, чего сейчас на самом деле добивались ребята, и без раздумий их поддержал. Чимин, от которого они активно отвлекали всеобщее внимание, сел, сгорбившись, тихо наблюдая за гомонящими согрупниками, и через некоторое время несмелая настоящая улыбка коснулась его губ. «Отошел», — с облегчением подумал Сокджин, снижая свою активность. Постепенно угомонились и остальные. — А мне понравилась ваша идея с диваном, — вдруг сказал режиссер. — Давайте-ка, выносите его. Так, все, кроме босса и его помощника, будут заносить консильери — сначала снимем эту сцену, а потом вот это недоразумение, что вы сейчас показали. Они все переглянулись, а Хосок засмеялся, но в смехе этом слишком явно пробивались истерические нотки.