Вот она, суровая мафия Бантан! Трепещи, жалкий мир!

— Всё, теперь можно смело заносить в резюме строку «Работал грузчиком», — Хоби плюхнулся на софу между Джином и Чимином, так что им пришлось потесниться. Они все только что вернулись со съемок в гримерку, поочередно сдали свои костюмы работникам «Divineround», чтобы с чистой совестью отправиться на обед, и сейчас ждали менеджеров, которые решали какие-то организационные вопросы. — По крайней мере, будет чем заняться после того, как перестанем быть айдолами, — Чимин захихикал и чуть нагнулся, чтобы через Хосока поймать взгляд Джина. — О, да! — тот активно махнул рукой. — Так и вижу заголовки газет: «Участники группы BTS после завершения карьеры наконец нашли свое призвание!» А что, я думаю, мне пойдет рабочая форма, — и он приложил большой и указательный пальцы к подбородку, призывая оценить его внешность. — Ты-то чего возмущаешься? — в свою очередь шумно возмутился Хосок. — Ты же просто сидел и ел! Тебе даже больше Шуги повезло! — Это мне повезло? — Юнги, сидящий в соседнем кресле, поднял голову от телефона. — Моя жизнь находилась на волоске, вы же меня чуть не перевернули! Как вернемся со съемок, нужно будет созвониться с адвокатом и вписать в страховку случай «Пал жертвой криворукости одногруппников». И как я раньше не додумался, это явно более возможно, чем пожар или наводнение, — он продолжал бурчать в своем стиле, но смотрел куда-то вбок, и только после этого Джин заметил молчаливо стоящего рядом Сэха с видеокамерой. «Так, работаем», — сказал Джину его внутренний голос (почему-то голосом режиссера Чхве). — Прости, Юнги-хён, — к ним подошел Чонгук, — я слишком сильно поднял свой край дивана. — Нужно уметь силу рассчитывать, — рэпер почему-то всё продолжал эту исчерпавшую себя тему. — У меня бы явно лучше получилось. — Да, — согласился тот. — Что «да»?.. Но Чонгук его уже не слушал. Он протянул руку Чимину, а когда тот, не понимая причины этого жеста, на автомате протянул свою ладонь в ответ, мощно рванул его на себя, выдергивая с дивана. Потом, перехватив за торс, ловко скользнул за его спину и упал на пригретое место, увлекая за собой и самого Чимина, который в итоге оказался сидящим у него на коленях. «Или он дурак, или он так странно извиняется», — Джин тайком кинул в сторону макнэ оценивающий взгляд. Чимин, который за время съемок насиделся на этих самых коленях больше, чем за все годы существования их группы, выглядел немного сконфуженным, но как будто бы был не против. «Ладно, мой выход». — С какой птицы нужно ощипать перья, чтобы получились утро, день, вечер и ночь? Все обернулись к нему, пытаясь понять, к чему это сейчас вообще было сказано. — С утки! — он хлопнул себя по колену и залился самоуверенным смехом. — Ты, Джин-хён, сам сейчас как утка смеешься, — все поддержали его веселье, но явно не по причине гениальности его шутки. Чонгук даже попытался изобразить его смех, но Джин заявил, что не похоже, хоть остальные и настаивали на обратном. Подошел Намджун. — Ребят, у меня к вам предложение, от которого вы не сможете отказаться. Через пять минут выезжаем на обед, — но вразрез своим словам, вместо того, чтобы направиться к выходу, уводя их всех с собой, он присел на подлокотник софы со стороны Джина. — Ты есть-то будешь? — с озорством спросил он у него. — Не будет! — уверенно сказал Хосок и заржал: — Не дадим, он свое уже наел! — С чего бы это! — поддержал его тон Сокджин и наехал в ответ. — Еще как буду, я уже проголодался! Намджун засмеялся тоже и машинально помассировал шею Джина, находящуюся под рукой. Он слегка задел всё еще напоминавший о себе синяк, что Джин выдохнул, не сдержав полу-стона. — Ладно, давайте на обед, — голос Сэха был всегда сигналом к концу съемок. — И, ребята, вы с фансервисом-то не переборщите — хотите, чтобы у фанатов кровь носом пошла? — Да у них это уже на автомате, — Хосок встал, повилял задницей, издавая какие-то томные вздохи и ахи и изображая телячьи нежности, а затем бодро ушел вперед. Джин с Намджуном тоже поднялись, не глядя друг на друга. «Вот так» продолжалось. Уже на выходе Джин обернулся на софу, осознав, что Чонгук с Чимином за ними не последовали. Чимин, извивался на чужих коленях и, смеясь, пытался избавиться от цепких рук младшего, который его всё не отпускал: наверно, Чимин думал, что тот над ним издевается, но на самом деле просто не видел лица макнэ, который завис и в своем неповторимом стиле смотрел расширившимися глазами в одну точку. — Пусти, — Чимин, наконец, встал, и, даже не оглянувшись на выпавшего из реальности парня, убежал навстречу обеду. — Это же гениально, — вдруг сказал Чонгук, перевел свой немигающий взгляд на Сокджина и повторил: — Гениально. Джин не смог побороть любопытство и, несмотря на стойкое желание поесть, вернулся к Чонгуку узнать в чем дело (и какое он после этого Обжорство?). — Что там? — он пихнул Чонгука в плечо. Тот отмер и полез в карман брюк, откуда извлек листок — такой же, какой Джин видел несколькими часами ранее, когда Сэха мучил его в коридоре. То было задание Чонгука. Посередине бумажки красовалась зачеркнутая надпись: «Чимин: заставить стонать», а чуть ниже: «Усадить на колени три раза». — Все-таки дурак, — наконец, определился Джин. — Да… Не нужно было отказываться от первого задания, — по-своему понял это оскорбление Чонгук. — Я совсем… э, другое подумал, когда увидел, а сейчас понял — с массажем было бы идеально. И почему отказался, — он раздосадовано покачал головой. Сокджин повторил его движение: — Лучше оставь это, Чонгук, ему и так сейчас несладко приходится. Младший медленно кивнул, жуя губу и уже явно думая о чем-то другом. Джин знал, что его авторитетное слово Чонгук таковым не воспринимал. И, конечно же, он его не послушался. Во время обеда, когда Сэха проводил пятиминутную съемку из разряда «Смотрите, АРМИ, мы хорошо питаемся!», Чонгук невзначай толкнул Чимина, тянувшегося через стол к Джину, чтобы угостить хёна лично свернутым мясным рулетиком («Смотрите, АРМИ, мы заботимся друг о друге!»). Чимин не удержался и очень удачно плюхнулся макнэ на ноги. Слез, конечно, сразу с извинениями, а Джин еле сдержал свое раздражение и руку, которая так и чесалась запустить в непроницаемое лицо Чонгука палочками, которые после неудавшейся попытки Чимина его покормить остались нелепо торчать у него изо рта, а вот рулетик, к сожалению, из-за вмешательства Чонгука плюхнулся на стол, разбрасывая содержимое. Желание макнэ побеждать во всем порой выводило из себя. Для кого он сам являлся заданием, Джин вычислил сразу: Хосок слишком явно акцентировал на нем внимание, то и дело перехватывая еду, к которой тот тянулся, и отнимая те куски, которые Джин всё же успевал урвать, аргументируя тем, что тот еще успеет наесться на съемочной площадке. Джин возмущался и назло ему пытался съесть даже больше, чем хотелось. — Надеюсь, не будет никаких скитов, — остальные ребята игнорировали разыгравшуюся за столом нешуточную битву за еду и обсуждали их будущее расписание на неделю: в четверг начинались съемки сразу нескольких эпизодов «RUN BTS!» и «BTS GAYO», достаточных для выпуска в последующие недели, в которые будет проходить мировой тур. — Сомневаюсь. Они занимают слишком много времени и сил, а у нас нет ни того, ни другого, — пожал плечами Намджун. — Наверно, будет как в Ильсане: один эпизод на несколько частей разделят, — высказался Чонгук, громко жуя и глотая. — Это удобно, — поддержал его предположение Юнги. — Хоть не так заморачиваться. — Что, думаете, будет? — полюбопытствовал Чимин. — Надеюсь, будем лепить горшки. Все мемберы и даже сидящий за соседним столом стафф обернулись к Ви. — Глиняные. Вот так, — и Тэхен, дрыгая ногой, изображал, как руками придерживает глину на гончарном кругу. Когда Джин только познакомился с Тэхеном, то думал, что тот специально притворяется странным, чтобы его, тогда еще трейни, заметили и запомнили, но чем больше он его узнавал, тем крепче убеждался в том, что этот уникум действительно был, ну, вот таким. Кому, скажите, вообще в данной ситуации в голову могла прийти мысль о глиняных горшках? — Это будут горшки? — Ви с надеждой заглянул в лицо менеджера Чо. — Нет… — мужчина даже растерялся под напором его детской непосредственности. — Это будут аркады. — Оо! — Тэхен ничуть не расстроился, что его мечта полепить из глины сейчас сама разбилась как глиняный горшок. Он тут же стал активно перечислять автоматы, которые хотел попробовать и в каких был хорош. — Ой, Чонгук все равно нас всех победит, — махнул рукой Хосок, заставив макнэ довольно заулыбаться. — Ну это мы еще посмотрим, я когда-то увлекался аркадами, — Шуга был в своем стиле. — Признай, что ты не можешь быть хорош во всем, — он обратился к Чонгуку. — Да, можешь обыграть меня в колотушках, — сказал тот снисходительно, и за столом раздалось несколько смешков. Шуга скрипнул зубами. — Давайте, заканчиваем и выезжаем, — для убедительности менеджер Чо глянул на наручные часы, которые у него отсутствовали. Он уже несколько раз за сегодня делал это автоматическое движение, забывая, что сегодня часы не надел. — Я всё! Спасибо! — Тэхен поклонился. — Шуга-хён, давай наперегонки! Дожевывающий Юнги поднял задумчивый взгляд на стремительно исчезнувшую спину донсэна, но его выходку никак не прокомментировал. После обеда гонка всё же началась, но не Тэхена с Юнги, а их общая со временем. Так как по расписанию они опаздывали со съемками на целую сцену, менеджеры завели любимую шарманку «Пошевеливайтесь, мы опаздываем». Джин удивлялся, как им еще пообедать дали спокойно. В такие нередкие моменты, когда их начинали подгонять, вселяя в душу тяготившее чувство беспокойства, он был крайне рад видеть картину приближавшегося к ним оператора с камерой, так как во время съемок менеджеры их трогать не смели. — «Тэхен умнее и могущественнее»… — Юнги прочитал часть своей реплики из предстоящей сцены. — Кажется, это самое нелепое, что я когда-либо говорил в своей жизни. — Ты как-то сказал, что раньше слушал только классическую музыку, — поддел его Намджун. — Ну, в отличие от этой фразы, про классическую музыку — правда. Сидящий рядом с Юнги Тэхен довольно захихикал, будто бы речь шла совсем не о нем. Джин невольно заулыбался, глядя на эту троицу в зеркало из своего кресла, где над ним колдовала корди. К ним приблизился Чонгук — он всегда строил из себя такого независимого и непривязанного, но, как только начиналась какая-то движуха, бочком-бочком, он обязательно к ней присоединялся. Отчасти потому, что не любил, когда что-то происходило без него, отчасти потому, что ему действительно нравились их коллективные сборища. Для Намджуна, глядевшего в другую сторону, его приближение, похоже, осталось незамеченным, и он в самый неподходящий момент неожиданно мотнул ногой, о которую макнэ, не успев среагировать, споткнулся и с громким «бам!» растянулся на полу. Джин и троица, сидящая на диване, покатились со смеху. — Блин, извини, — Рэпмон бросился поднимать свою жертву, давясь от смеха и пытаясь это скрыть хотя бы ради приличия. Чонгук, хоть и порозовел от смущения, сам смеялся тоже. — Надо под ноги смотреть, — назидательно произнес Юнги, потыкав в сторону младшего пальцем. Он не делал никаких попыток помочь тому подняться, но так же, как и остальные, сразу после его падения, наклонившись, быстро проверил, всё ли было в порядке, и, только заметив улыбку, начал над ним потешаться. — Я тоже!.. Я тоже хочу, чтобы мне Чонгук в ноги кланялся! — с другого конца комнаты примчался Джей-Хоуп и, сдвинув удивленного Намджуна, практически с разбега примостился рядом. — Я тут не кланяюсь! — возмутился Чонгук. — Он просто резко решил начать отжиматься, — не отставал от остальных Ви. Тут же скатившись с дивана, принял упор лежа, и они на пару с Чонгуком, который без замедления присоединился к нему, начали отжиматься от пола наперегонки. Тэхен, правда, быстро отвалился. Прежде чем ситуация успела превратиться в фарс, как это у них обычно бывало, стафф остановил их, игнорируя включенную камеру. Претензии полетели в основном в сторону Ви, который уже был облачен в сценический костюм, которым только что так легкомысленно протер полы. Им еще повезло, что портные «Divineround» уехали после обеда, пообещав вернуться только к вечеру. Тэхена подняли, особо не церемонясь и причитая, отряхнули и усадили в отдельное кресло, где он мог находиться под строгим надзором корди и менеджеров. Разве что табличку «Наказан!» не повесили. Тот сел смирно, положив ладошки на колени, всем своим видом показывая крайнюю степень раскаяния, и с глазами кота из знаменитого мультфильма провожал взглядом каждого мимо проходящего сотрудника. Вообще, Тэхену доставалось чаще всего: Хосок, который, казалось, был самым вертлявым, на самом деле в своем безумии черты дозволенного никогда не переступал; Чонгук хулиганил редко — чаще с подачи кого-то из хёнов, того же Ви, но даже если макнэ и ловили на чем-то с поличным, то почти не ругали, отчасти жалели, как самого младшего, отчасти из-за искреннего раскаяния: он не любил приносить неприятности и безжалостно корил самого себя, если всё же это делал. Раньше Чимин шкодил с такой же частотой, как и Тэхен, но в последнее время это происходило всё реже и реже. «Повзрослел», — говорили менеджеры. «Задолбался», — говорил Юнги и был прав. Наконец, Джина закончили ретушировать, и его с Намджуном и Юнги отправили доснимать оставшуюся сцену в гостиной, которую, по мнению Джина, можно было добить и до обеда — она была совсем маленькой, да и нужный настрой уже пропал. Он пытался вспомнить, как именно уходили ребята, когда покидали гостиную по сценарию, чтобы продолжить играть дальше как можно натуральнее, но всё что помнил — это рожицу Тэхена с высунутым языком, но тогда он уже явно был вне образа. В этом была основная сложность актерства — суметь быстро настроиться и показать чувства, которых не испытываешь. В этот раз хоть сцены снимались почти в хронологическом порядке, что отчасти облегчало погружение в происходящее. Эту мини-сцену они сняли в рекордные двадцать минут, и Чхве, всё еще пребывающий в вялом послеобеденном состоянии, отпустил их с миром, а съемочная площадка сразу начала перетекать в другую локацию. С гостиной они покончили. — Фигня какая, — бурчал Юнги, когда они возвращались в гримерку. — Надо было нас ради этого гримировать целый час? Мне еще ошиваться тут до посинения, пока до сцены убийства доберутся. Они заставляют меня хотеть этой смерти всё больше и больше. — Не говори так, — Намджун покачал головой, в свое время фраза Со Чанхуна о том, что слова материализуются, произвела на него сильное впечатление. — У тебя же скоро фотосессия, — напомнил Сокджин, а Шуга с коротким ругательством сгорбил и так сутулую спину еще больше. Откуда-то снизу раздался негромкий хлопок, и они замерли, переглянувшись. Хлопок повторился. — Сцена на тренировочном полигоне! — понял Намджун. На такое посмотреть не отказался бы никто, даже раздраженный Шуга, поэтому они быстро свернули в подвал, откуда и раздавались выстрелы. Чонгук в красивой позе, с прищуренным глазом и чуть приоткрытым ртом целился по мишени в двадцати метрах. Он был сосредоточен, чуть хмурился, и в целом выглядел так, словно только сошел с экрана какого-нибудь гангстерского фильма. Увидев эту картину, Джин не скрыл восхищенного возгласа: парень смотрелся отлично в классических брюках и рубашке, поверх которой болталась кобура. — Фанаты будут довольны, — Рэпмон тоже оценил то, как выглядел Чонгук. К ним обернулся Чимин, который как раз наблюдал за тренировкой, и улыбнулся с гордостью, как улыбаются отцы на похвалу в сторону своих сыновей. Намджун подошел к нему и закинул руку на чужое плечо. — Наш Чонгук как всегда крут? — А то! — он довольно кивнул. — Ему позволили пострелять немного, пока съемочная площадка готовится, и фотографируют заодно. — Чимин подбородком указал на затаившегося неподалеку фотографа. — Но я буду первым, — он хитро захихикал, обращая всеобщее внимание на телефон в своих руках, где черновик его твитта со снимком макнэ и подписью «Чонгук-и — Аль Пачино!» грозил стать настоящим постом на их общем канале. — Погоди… — начал было Намджун с тревогой, но Чимин его перебил: — Да можно, можно, мне разрешил менеджер Ким. Сказал, что это подогреет интерес, а вечером на официальном сайте вывесят пару фотографий и подтверждение съемок фильма, — он добавил в конце подписи несколько сердечек и быстро опубликовал запись, пока никто не возразил. — Если через две минуты к нам не побежит менеджер Ким, то я тебе поверю, — протянул Юнги, и они все неосознанно обернулись к менеджеру, разговаривающему с оператором в другом углу. Он к ним не бежал, а вот взгляды, обращенные к себе, заметил, на что поднял брови в немом «Что опять натворили?», и они поспешили отвернуться. Но Юнги явно сказал это не всерьез: Чимин идиотом не был, постить без разрешения позволялось только что-то безобидное — домашних питомцев или личные селфи, насчет всего остального действовало строгое правило «Сфотографировал? Подумай. Подумал? Посоветуйся с менеджером». Даже парные селфи почему-то порой не одобрялись, что уж там говорить про фото со съемок фильма, о котором фанаты еще не знали. — Молодые люди, вы стоите в проходе, мешая пройти. Если я буду вас обходить, то потеряю драгоценное время. Они снова синхронно оглянулись в одну сторону на звук знакомого голоса, но такого незнакомого Тэхена — он был в образе, поправлял откуда-то взявшиеся круглые очки, недовольно сжимал губы и нервно барабанил пальцами по записной книжке. Они уже видели этот его образ в предыдущей сцене, но он не мог не поразить снова своей непохожестью на настоящего Ви. Когда они снимались в гостиной, режиссер Чхве обронил фразу «Эй, парень, у тебя брат-близнец есть?», и это было высшей похвалой для начинающего актера. Отчасти Джин даже завидовал — у Тэхена уже был опыт съемки в настоящей дораме, и его способности не раз отмечали в различных шоу, тогда как Джин, будучи дипломированным актером, своим талантом блеснуть нигде не успел. По сути, роль в этом короткометражном фильме для «Divineround» была почти что первой нормальной — не считать же роли банана и настенных часов настоящими. — Вре-мя, — вкрадчиво повторил Ви, постучав длинным пальцем по циферблату наручных часов. — Погоди, где-то я видел эти часы… Эта фраза Юнги послужила каким-то кодовым словом к превращению Тэхена-Жадности в Тэхена-Шило-В-Одном-Месте. Он гыгыкнул, стянул очки и, сверкнув безумной улыбкой, убежал с криком «Попробуй, догони!». Юнги, конечно же, пробовать не стал. Так как площадка была всё еще не готова, им всем позволили сделать пару выстрелов. Хосок тут же отказался: опасливо взирая на пневматический пистолет, он сказал, что тот слишком сильно походил на настоящий. Внутренне Джин был с ним согласен, пистолет лег в руку тяжело, а небольшая отдача неприятно дернула запястье. Поэтому после двух пристрелочных выстрелов он вернул оружие, аргументируя тем, что это не очень-то и весело, и отошел к стоящему поодаль Намджуну. — Он и вправду похож на героя Аль Пачино, — задумчиво сказал лидер, и Джин, проследив за его взглядом, уперся в спину Чонгука, застрявшего у стрельбища вместе с Юнги, который считался лучшим стрелком в их группе и сейчас, растеряв всю былую апатию, пытался доказать макнэ и столпившимся зрителям, что так оно и было. — На Майкла? — сомнение в его голосе заставило Рэпмона защищать свое мнение вдвойне активно. — Не внешне. Характером. Он такой же волевой, и может горы свернуть, если захочет. Верный своей семье и делу. Умеет вести за собой. — Не знаю, мне не понравился Майкл, он какой-то… темный. Намджун посмотрел на него внимательно: — Это непопулярное мнение. — Потому что я единственный и неповторимый. Какой я — такое и мнение, — снисходительно пояснил он, а Намджун прыснул. — Это точно, — он улыбнулся нежно, и от этого у Джина вдоль позвоночника пробежали мурашки. — Но в последующих фильмах он такой и есть: хладнокровный, безжалостный. Темный, как ты сказал. — Это не наш Чонгук, — качнул головой Джин. — И когда уже съемки начнутся? — он неуклюже перевел тему, торопясь закрыть предыдущую, потому что даже думать в этом направлении было неприятно. «Чонгук не такой», — говорил он себе, но в глубине души понимал, что он мог бы быть, и от этого становилось не по себе. — Хочешь посмотреть? — Рэпмон не стал настаивать на продолжении разговора. Но ответить Джин не успел, так как рядом с ними вдруг возник Тэхен, молча вставший рядом, будто он тут и стоял на протяжении последних нескольких минут. Своим появлением он сбил Джина с мысли, и он уже забыл, о чем его только что спросил Рэпмон, поэтому они постояли немного в молчании, пока Ви не позвал шепотом: — Хён. Было непонятно к кому он обращался, потому что смотрел на спины согруппников на съемочной площадке, а не на кого-то из них, поэтому повернулись они оба, заинтригованные его тихим голосом. — Я не знаю, что делать, — он, не поворачивая головы, искоса бросил в их сторону короткий взгляд. — Я… я порвал пиджак, когда отжимался. Джин ждал, что он сейчас улыбнется, может быть даже виновато, но улыбнется со свойственной ему легкомысленностью, и уже был готов посмеяться над ситуацией вместе с ним, но Тэхен, наконец повернувший к ним свое лицо, взирал с тревогой, а в глубине его вопрошающих глаз Сокджин с удивлением заметил страх. Ему не хотелось, чтобы его снова отчитывали. — Порвал… Вот тут, — он скользнул рукой куда-то в район подмышки и тут же отдернул, продолжив растерянно бормотать: — Я не знаю, как так получилось… — Не заметно, — Намджун пытался бороться со своим хмурящимся лицом. — Большая дырка? — Видно, если руку поднять, а так — нет… — Тогда не поднимай и никому не говори пока, — лидер придвинулся к нему и слегка тряхнул за плечо, приободряя. — Не переживай, придумаем что-нибудь. Тэхен глянул на него снизу-вверх, и было в этом взгляде столько беззащитности и надежды, что у Джина вдруг защемило сердце. — Да, нашел проблему, — он хлопнул донсэна по спине, что тот покачнулся. — Вот если бы ты сказал, что покусал режиссера Чхве, то тогда бы мы забеспокоились. Юнги как-то сказал, что Джиновы слова поддержки похожи на чувство, когда ждешь, что тебя нежно погладят по волосам, а вместо этого неожиданно получаешь веслом по голове. Джин тогда демонстративно оскорбился и вообще не понял, при чем тут было весло, но про себя подумал, что, возможно, толика правды в его словах была. Но, может, порция весла — это именно то, что Тэхену было нужно, потому что после его слов он расплылся в излюбленной улыбке и с озорством сказал: — Ой, нет, мне вас-то кусать не понравилось. Вы не вкусные, — он поморщил нос и высунул язык, своим брезгливым выражением лица показывая, насколько ему не понравилось. — Чтооо?! — Сокджин с возмущенным воплем махнул в сторону маленького засранца рукой, но тот ловко спрятался за Намджуна. Неожиданно рядом вырос Сэха со своей излюбленной камерой, и они сразу напряглись. — Выключена она, не пугайтесь, что уж вы, вправду. Нас там всех лишних разогнали со стрельбища, — пояснил свое резкое появление оператор. — Сейчас уже начнут снимать. К ним присоединились Юнги с Чимином. — Ну что, удалось тебе его победить? — поинтересовался Намджун. — У Шуга-хёна было одно попадание в центр мишени, но у Чонгука разброс выстрелов меньше, — Чимин ответил за Юнги, который сам отвечать был явно не намерен. — Я бы сказал, что это ничья, — произнес он в сторону Шуги, пытаясь его умаслить. — Тааак, — по съемочной площадке прокатился знакомый унылый голос, — сцена третья, мы наконец-то выбрались из той тоскливой гостиной и перебрались в не менее тоскливый подвал. Давайте сделаем пробный дубль, мне пока не очень нравится позиция камеры, думаю, переставим. Хосок, встань ближе, тебя не видно в кадре. Чонгук, готов? Сделай четыре выстрела и начинай говорить реплики. Тот кивнул, повернулся к мишени, и, как только был дан старт, слегка подрагивающими руками надел наушники и поднял пистолет со стойки. Стрелял он медленно, каждый раз старательно прицеливаясь. — Чонгук, я думаю, ты… — слова Чхве потонули в звуке очередного выстрела. Сосредоточенный Чонгук, будучи в наушниках, режиссера не слышал и продолжал выполнять его указания. — Ладно, подождем, — со всех сторон послышались смешки. Наконец Чонгук сделал последний четвертый выстрел, медленно опустил оружие и, вглядываясь в мишень, извиняющимся тоном произнес: — Ну, не все в яблочко… — совесть не позволила ему сказать фразу по сценарию. Съемочная группа грохнула со смеху, но Чонгук не услышал даже этого. — Хосок, будь добр, сними с него наушники. Обязательно такие потом приобрету, буду надевать во время споров с женой, — меланхолично сказал Чхве, вызывая очередную волну смеха. И, когда Джей-Хоуп выполнил просьбу, продолжил: — Чонгук, мы не на чемпионате мира по стрельбе, в кино не обязательно попадать в «десятку», чтобы потом сказать, что ты попал. Стреляй быстро и уверенно, нужную мишень с пробитым центром мы потом покажем, хорошо? — Чонгук кивнул и сконфуженно почесал в затылке. — Теперь Хосок. Не мельтеши в кадре, что ты себе места найти не можешь? У меня аж голова закружилась, ты как двадцать пятый кадр, честное слово. И поменьше восторженности на лице, ты же Зависть, а больше похоже, что Восторг. Понял? — Да! — Хоби шутливо отдал честь и рассмеялся. — Не думаю, — пробормотал Чхве, но уже пошел дальше, раздавая указания подвинуть камеру в другое место. Они все как раз наблюдали за перемещением рельс, когда к ним подошел менеджер Чо с объявлением о начале фотосессии, но не только для Юнги, а также для Джина с Намджуном. Они нехотя подчинились, напоследок показав ребятам «файтинг!». Фотосессии Джин любил, хоть они и были утомительными: лицо у него было идеальным, а сам он очень фотогеничен, так что ему и делать практически ничего не надо было, камера и так его любила. Ребята испытывали небольшие трудности, хоть за четыре года уже привыкли к постоянным съемкам, но Намджун как-то признал, что они до сих пор заставляли его чувствовать себя глупо. Они вернулись в «тоскливую» гостиную, где уже подготовили освещение, и серьезный фотограф настраивал свой массивный фотоаппарат. Съемка, конечно же, была в стиле семи грехов: так, Юнги сразу уложили на диван, а Сокджина усадили за тарелки. «Ешь красиво», — сказали они ему, хотя Джин честно считал, что «есть» и «красиво» — это сочетать несочетаемое. Пока они старательно позировали, Джин всё думал, как Намджун собирался разруливать ситуацию с порванным пиджаком Тэхена — не самим же его зашивать, верно? Была идея попросить помощи у кого-нибудь из корди, он хорошо общался с парочкой из них и был уверен, что если бы они попросили сохранить это в тайне, то женщины бы не разболтались. Но, если обман раскроется, то они могут лишиться работы, и подставлять их таким образом он не хотел. Он посмотрел на Намджуна, продолжая обдумывать ситуацию, а лидеру в это время опять доставалось: если показывать гнев в видеосъемке у него еще худо-бедно получалось, то в статике, по словам фотографа, выходило так, словно он «зевает, хмурясь». Тогда Рэпмон перестал открывать рот в немом крике и просто хмурился, на что фотограф после нескольких щелчков спросил: «У тебя ипотека, и дома ждут голодные рты?» Джин еле сдержал смех, чтобы не смущать Намджуна.