Вот она, суровая мафия Бантан! Трепещи, жалкий мир!

На съемочную площадку они вернулись в каком-то чересчур счастливом состоянии и были благодарны другим за то, что никто это никак не прокомментировал. Лишь режиссер внимательно посмотрел на чуть опухшую и покрасневшую нижнюю часть лица Намджуна и сказал: — Вы выглядите так, слово там друг друга мутузили. Или страстно целовались. Даже не знаю, что лучше. — Это была вешалка, — сказал Джин и почти совсем не покраснел. — Дрались и целовались с вешалкой? — Что-то вроде того, — нервно рассмеялся Намджун, спеша занять место на площадке, чтобы закончить этот разговор. Режиссер объявил о повторном старте съемок этой сцены, которые стали продвигаться намного бодрее предыдущих дублей. Только под конец сцены Джин испытывал трудности с выполнением установки лежать на полу неподвижно: он слушал диалог Намджуна с Чонгуком, и его просто распирало от смеха. То, насколько сырым в итоге оказался предложенный ими сценарий, было заметно по последним сценам, в которых уже напрочь отсутствовала какая-либо логика и смысл. Удивительно, они даже нечто вроде этих съемок, на первый взгляд показавшихся им чем-то серьезным, умудрились превратить в обычный балаган наподобие «House of Army». Хотя, их фанатам было по душе именно такое, так что можно было просто сделать вид, что это чудо изначально задумывалось столь странным. Всё закончилось быстро. Они оглянуться не успели, как режиссер Чхве уже объявил в громкоговоритель о конце съемок. По традиции все заапплодировали, благодаря друг друга за проделанную работу, а потом режиссер взял короткое слово, и его меланхоличный голос разнесся по комнате: — Аа… всем спасибо за ваши труды и участие в съемках этого фильма. Что еще сказать?.. Благодарю наших заказчиков за эту странную идею, в которой я просто не мог не принять участия, исключительно потому, что задолжал директору небольшую сумму… Ну, ладно, шучу. Большую сумму. Так же благодарю нашего дорогого сценариста за мужество и терпение, с которым он был вынужден целых два дня смотреть, как мучают и корёжат его текст. Я бы отлил вам медаль за «Самоотверженный акт мазохизма», серьезно, просто не уверен, что найду заготовку для медали с такой фразой. Затем, выражаю очередную благодарность своей команде за то, что продолжают оставаться моей командой, несмотря на то, что «быть в моей команде» значит «вам приходится работать со мной»… Ребята из Бантан, мне было с вами интересно. Кстати, мне тут рассказали, что вы раскрыли грандиозный план Шихёка. То-то он расстроится, — мужчина как будто бы был даже доволен этим фактом. — Я не очень вникал, зачем ему это надо было, но, надеюсь, вы сделаете из этого опыта нужные выводы. Судя по тому, что я увидел за это время, вам есть куда двигаться. Могу только посоветовать не становиться заложниками стереотипов, ни таких утрированных, как были здесь, ни тех, что ждут вас во внешнем мире, — он сделал паузу. — Я видел, как вы сияли, но только когда полностью становились самими собой. Он закончил свою речь, оказавшуюся более глубокой, чем все ожидали, и на некоторое время на площадке воцарилась тишина, которую через несколько мгновений прервал Тэхен, согнувшись в поклоне в девяносто градусов и крикнув: — Спасибо, режиссер Чхве! Все последовали его примеру. Напоследок обменявшись со всеми очередными благодарностями, парни начали возвращаться в гримерку. Они громко разговаривали, практически перекрикивали друг друга, перебивая и не слушая, много и без причины смеялись, и просто радовались, что всё это, наконец, закончилось. Счастье длилось бесконечно. Пока к ним не подошел Сэха. — О, нет, — с этими словами его встретил Юнги, заставив остальных покатиться со смеху. — Не страдай, — махнул на него оператор. — Последний раз снимаем. — С чего ты взял? — У меня есть подозрение, чем всё обернется, — пожал плечами тот, жестом требуя от них собраться в кучку и обратить внимание на камеру в его руках. — Кого-то убили? — поинтересовался Чонгук. — Ага. Барабанная дробь! Чимин тут же принялся колотить ладошками по спине стоящего рядом Намджуна, заставляя его издавать вибрирующее: «АаАаА, ЧимИиИн, прекрАтиИи…». Дурной пример заразителен, и с другой стороны к нему присоединился Хосок, тарабаня по охотно подставившемуся под это дело Тэхену. Чонгук стал отбивать ритм по своим коленям. Пока барабанная дробь не превратилась в массовое избиение, Сэха поспешил объявить результат: — Тэхен! — ЧтоОоОо? — не понял тот. — Тебя убили, вот, что. — Да? — рассеянно переспросил Ви. — Всё понятно! — победно воскликнул Джин, указывая на Шугу. — Он постоянно отнимал у тебя право голоса, поэтому ты его замочил! — О чем ты вообще? — не оценил его дедуктивных способностей Юнги. — Даже если бы это и был я, то откуда мне было знать, что это делал он? И откуда это знаешь ты? — По правилам игры я знаю все ваши способности! — он рассудил, что, раз это был последний раунд, можно было раскрыть все карты. — Ух ты, Джин-хён крутой, — восхитился Чонгук. — И поэтому я, проанализировав все ваши действия, пришел к выводу, что это ты, — он указал на Юнги, а потом перевел палец правосудия на Намджуна: — и ты! — Я? — слабо удивился лидер. — Поддерживаю Джин-хёна! — Хосок поднял руку, привлекая к себе внимание, хотя мог бы и не поднимать, ведь то, как он начал возбужденно пританцовывать на месте, уже привлекло к нему достаточно внимания. — Вот ведь спелись… — хмуро прокомментировал Юнги и повернулся к Чимину: — А ты? — Ну… — тот немного стушевался под его требовательным взглядом — он не очень любил разочаровывать Юнги, питающего к нему самые теплые чувства, так как среди всех остальных участников Чимин был тем, кто имел обыкновение вставать на его сторону — просто потому, что на этой стороне Шуга слишком часто оставался один. Хоть в итоге его поддержка и оказывалась бесполезной, этим Чимин выражал что-то вроде жалости, осторожно перетекая на его сторону в манере: «Да, ты проиграл, Юнги-хён, но, по крайней мере, ты проиграл не в одиночку». — Он тоже голосует против тебя, — пришел на помощь Хоби. — С чего ты взял? — Юнги становился всё более и более раздражительным. — Потому что я рассказал ему о нашем плане, — самодовольно улыбнулся тот, а потом добавил, обращаясь к Джину: — Я его проверил. — Извини, Юнги-хён, — чуть виновато сказал Чимин. — Не могу поверить… — Значит, ваше решение окончательное? — включился Сэха. — Ага. — Да. — Да! — Нет, — всё еще пытался спастись Юнги. — Я хоть могу напоследок сказать, что вы совершаете большую ошибку? — Можешь, — сделал широкий жест доброй воли оператор. — Вы совершаете большую ошибку, — с чувством сказал Шуги и, кажется, успокоился, отыграв свою роль. — Поздравляю! Вы убили Юнги! — то, с какой радостью Сэха это произнес, на мгновение заставило задуматься. — Ура! — Да просто признайтесь, что вам приносит удовольствие сама мысль о том, что вы меня убили, — проворчал рэпер. — Итак, вас осталось трое, дальше продолжать бессмысленно, поэтому просто объявляю результаты и поздравляю с победой команду предателей! — Спа… Чтооо?! — Джин в шоке уставился на оператора, подумав, что тот оговорился. — Да-да, Джин, пре-да-те-лей! Хосок, Чимин, можете радоваться. Правда, Джин сделал за вас всю работу… — Чтооо?! Тыыы?! — руки Сокджина сами потянулись к шее предусмотрительно отскочившего Джей-Хоупа. Тот засмеялся заливисто, словно сам дьявол во плоти. Джин не мог поверить, что вообще мог довериться человеку, который умел вот так смеяться. — Извини, Джин-хён! Но ты сам ко мне пришел, что мне оставалось? — Хосок приносил извинения из-за плеча Намджуна, за которое держался цепкими ручками, следя, чтобы хён не подходил слишком близко. — Джин, ты сам все испортил, — встал на его защиту Сэха. — Такая клевая способность у тебя была, чувак, а ты всё перепутал. — Он дал мне конфетку! — пытался защитить свою логику тот. — Зачем ты проверял меня тогда вообще?! — Да я просто без задней мысли тебе ее дал, — из-за Намджуна вынырнула его макушка. — Полные карманы мне набили, и что мне с ними прикажешь делать? — Но как так?! Чимин! — Джин переключился на второго «предателя», который не успел ни за кого спрятаться, поэтому просто схватил приблизившегося Джина за запястья, чтобы он не пустил в ход руки, и выкрикнул, смеясь: — Я не виноват! — Я вообще не могу поверить, что Чимина не заподозрили, — покачал головой Сэха. — Он так палевно каждый раз удивлялся, когда убийства не происходило. — Действительно, — Намджун задумался, а Джин всё никак не мог успокоиться, тряся Чимина за руки: — Но я ведь даже видел, как ты использовал свои способности! Ты же сам сказал, что знаешь, чем мы вчера с Намджуном занимались ночью! — Господи, даже не хочу знать, — тут же отреагировал Хосок, осторожно отнимая свои руки от плеча Рэпмона, за которое до сих пор держался. Чонгук с Тэхеном переглянулись и захихикали, а Намджун с Джином устроили соревнованию по стремительному покраснению лица. Джин сразу усмирил свой пыл, отступая от уставившегося на него круглыми глазами Чимина, и проворчал: — Да ели мы, о чем вы все? — Так вот куда делся мой салат! — оживился вдруг Тэхен. — Я его берёг, берёг, а вы! — Извини, — послушно извинился Джин перед искренне сокрушающимся донсеном, который так вовремя перевел тему. — Джин, ты вообще не анализировал происходящее во время хода, хотя все карты были у тебя на руках, — снова подключился Сэха. Кажется, тот факт, что Джин так бездарно использовал свои способности, его здорово задевал за живое. — Взять хотя бы предыдущий ход. Ты был так уверен в том, что Юнги предатель, что забыл, что его способностью является спасение кого-то от убийства, и, так как в прошлом ходу убийства не произошло, значит, он ею воспользовался. Зачем бы ему это делать, если бы он сам был предателем? Сокджин промолчал, пытаясь собрать сказанное оператором и события всех ходов в одну кучу. — А расскажите про способности всех, — попросил Чонгук, и парни тут же наперебой загалдели, описывая своих персонажей. Потом они начали вспоминать какие-то отдельные моменты, связанные с их ролью, но определить, к какому этапу игры относился тот или иной эпизод, было трудно. Когда все окончательно запутались, они попросили у Сэха поэтапно восстановить ход игры. Парень прочистил горло и, довольно улыбаясь, начал: — Я расскажу вам историю про одну мафиозную семью Бантан. Жили они, не тужили, как в один прекрасный день среди них не появились два предателя — Хосок, да Чимин. — Такой уж прекрасный, — хмыкнул Намджун. — И был у них до фига умный босс, — Сэха повернулся к нему, чуть повышая тон, — которого они, конечно же, захотели устранить в первую очередью. — Это было бы символично, — пояснил Хоби их с Чимином выбор. — Но сам босс позвал в ту ночь Хосока выпить, и убийства не состоялось. — О, это я удачно угадал, — довольный собой отозвался Рэпмон. — Но во второй день не угадал, — оператор махнул рукой и продолжил вкрадчивым голосом рассказчика: — Видимо, не было у вашего босса привычки пить с одним и тем же человеком две ночи подряд, поэтому, пока он распивал в местном баре вместе со своим консильери, на него готовилось второе покушение. И если бы не его верный телохранитель, который заслонил его от судьбоносной пули, то жизнь босса оборвалась бы в ту же ночь. — А, поэтому Чонгук выбыл вместо Намджун-хёна? — понял Чимин. — Да, — Сэха кивнул. — Но в итоге предатели добились своего и замочили Намджуна днем, заручившись поддержкой своего бухгалтера. Если вы помните, на том голосовании получалась ничья, но из-за того, что ночью Тэхен вызвал консильери в суд, Юнги лишился права голоса, и благодаря этому, вы убили Намджуна. — Всё из-за тебя, — Рэп Монстр пожурил Ви, потрепав по макушке. — После этого в жизни вашей мафиозной семьи наступил переломный момент, так как помощник босса, делая неправильные выводы из предыдущих событий, вступил в сговор с одним из предателей. — Я не знал! — возмутился Сокджин. Все его проигнорировали. — В итоге перед предателями возник вопрос: кого убивать следующим? Джин был на их стороне, выдавая способности остальных, и при этом сам подозревал Юнги, чем и поделился с Хосоком. Думаю, было достаточно умным ходом с вашей стороны, подыграть ему и попытаться убить Тэхена, — Сэха кивнул «предателям», оценивая их игровую тактику. — Но в ту ночь убийства не произошло, — вспомнил Чонгук. — Да, и это было как раз-таки из-за Юнги, который попросил финансиста поговорить с ним наедине, тем самым спасая его от покушения. — А Тэхен лишил голоса Чимина, спасая самого Юнги днем, — кивнул Намджун, быстрее всех улавливая ход игры. — Вы спасли друг друга, — с каким-то восторгом сказал Чимин, оглядывая Юнги и Тэхена. — Но они всё-равно нас замочили, — пожал плечами Шуга. — Ага. Можете сказать спасибо Сокджину, — хмыкнул Сэха. — Я не знал! — снова выкрикнул тот. — Меня использовали! — В любом случае, они победили, — оператор указал рукой на Хоби и Чимина. — Можете их с этим поздравить. — И больше никогда им не верить, — тихо пробурчал в сторону Джин, чтобы никто его не услышал. После того, как все, наконец, разобрались с тем, как проходила их игра, Сэха заставил всех попрощаться с фанатами, а потом и распрощался с ними сам. Его работа была на этом не закончена, ему еще предстояло нарезать выпуск для последующей «бомбочки», а вот ребятам наконец сказали долгожданные слова: — Вы свободны, можете возвращаться в общежитие. Сборы оказались слишком сумбурными и по скорости напоминали снежный ком, который, съезжая с горы, набирал бешеные обороты. В какой-то момент Джин просто обнаружил себя в минивэне, размышляющим о том, не забыл ли он чего в гримерке и со всеми ли работниками попрощался. Машина легко тронулась, обрезая все пути назад, и он лишь выглянул в окно, где из-под темного неба на него сурово смотрел своими узкими окнами этот странный дом. Джин думал о том, что больше никогда сюда не вернется. В прошлом это могло бы вызвать у него какую-то грусть, но сейчас он уже привык, что одной из особенностей его работы стало посещение мест, в которые он никогда не вернется, и встречи с людьми, которых он больше никогда не увидит. Безусловно, всё, что с ними происходило, могло сильно повлиять на них в процессе, могло вынуть всю душу или оставить неизгладимое впечатление, но в итоге любой опыт обязательно когда-нибудь заканчивался. И, каждый раз оставляя всё позади, они постепенно отучились оглядываться в прошлое. Эти два дня принесли массу противоречивых чувств, но сейчас, цепляясь взглядом за проскальзывающие мимо его сознания вывески магазинов, Джин думал только: «Ура. Домой». А всё остальное было уже не важно.