Слишком простые истории

Ангел не внемлет пустым разговорам. Ангел закроет руками глаза. Ангел пытается справиться с горем. Но вновь по щеке прокатилась слеза… «Братик, пожалуйста, дождись». Рин провела пальчиком по влажному от дыханья стеклу электрички, дописывая последнюю букву. Надо же было такому случиться: в самый важный для близнецов Кагамине день в году она была обречена сидеть в холодном, засыпанном снегом вагоне, вместо того, чтобы быть дома, с братом. Интересно, он уже приготовил ужин? Хотя, что об этом думать: добрый Лен наверняка разделил бы его с оставшимися в Поющем доме и оголодавшими без стряпни Луки вокалоидами. Господи, ну когда уже электричка тронется!? Из-за метели они были отрезаны от цивилизации уже второй час. Рин закрыла глаза, пытаясь успокоиться и хотя бы немного поспать. Семь часов, детское время, но уставшей после концерта в Киото Кагамине было всё равно. - Эй, детка, всё в порядке? – Рин услышала знакомый мягкий голос возле своего ушка. Мейко, наверное, единственный человек в этом вагоне, которому она может простить всё, включая так некстати завязавшийся разговор. - Всё хорошо, Мей-чан, просто немного взгрустнулось… - Понимаю, малышка, но поверь, мы скоро будем дома, - девушка улыбнулась. Эта добрая тёплая улыбка не раз поднимала Рин настроение. Только вот сейчас в ней не было той задорности, с какой её кареглазая обладательница обычно смотрит на жизнь,- кстати, может быть, мы всё-таки… - Нет, Мей-чан, не надо. Спасибо за заботу, но я хотела вместе с Леном… - Рин снова взглянула на запотевшее стекло и поспешила стереть надпись. Мейко, заметив это, крепко обняла девочку. Кому, как ни ей знать, что сейчас чувствует старшая Кагамине? - Прости, но сейчас я бы хотела побыть одна. -Конечно, милая. Если что - зови. – Сакине дотронулась до мягких волос девчушки и снова улыбнулась. Так улыбается любящая мать своему ненаглядному чаду, и от этой улыбки по телу Рин пробежали мурашки. Проваливаясь в сон, она снова подумала о брате, который обязательно должен дождаться… * * * …Если услышишь, как бьётся сердечко, Если ты будешь с ним до конца, Ангел расправит сильные плечи, Ангел покажет тебе небеса… Полтора часа спустя… - Лен, зажги и мою свечу. Спасибо. Хорошо, что ты подготовился, я так тебе благодарна! – Девочка прижалась губами к щеке брата. – Ты и, правда, самый лучший! Жаль только, что они не видят… - Эй, ты, что, забыла о том, что говорила Мейко? Они там всё видят! – Мальчик в недоумении уставился на сестру. - Да, прости, я забыла… Как бы я хотела быть с ними! - Рин поднесла серебристую свечу к лицу. Слабое пламя мягко осветило его черты. Лен посмотрел на сестру, так мужественно пытающуюся не заплакать. - Рин, всё хорошо, всё в порядке, - мальчик обнял Кагамине, наспех смахнув влагу со своей щеки.- Помнишь, как нам было весело всем вместе? Помнишь, как мы были счастливы? Не забывай об этом, пожалуйста! Девочка улыбнулась, не отводя затуманенного взгляда от горящей в её руке свечи: - А если я всё-таки забуду, ты всегда сможешь мне напомнить, ведь, правда? - Ну конечно, сестрёнка, - мальчик провёл ладонью по золотистым волосам старшей Кагамине, - конечно, правда. * * * …Я помолюсь за вас ночью безлунной, Я колыбельную вам пропою, Только живите одною минутой, И не забудьте вы притчу мою… Мейко стояла посреди комнаты и смотрела в большое в человеческий рост зеркало. Девушка героически тянула низ роскошной чёрной материи, пытаясь сделать как можно длиннее платье, доходившее до колен своей обладательницы. Волосы уложены просто, без заколок и украшений. Минимум косметики – это всё-таки не концерт по заявкам. Черные кожаные балетки на босых ногах и изящный серебряный браслет на правой руке. Им бы понравилось… наверное. Сакине оглядела свою комнату: везде относительный порядок, а как иначе? Ради такого события даже прибрать пришлось. И всё же девушка довольна: всё хорошо. Вдруг её взгляд упал на тумбочку у кровати. Мейко подошла к ней и выдвинула ящик. Рисунки её и не её, крем для рук, ноты, слова новой песни (собственного сочинения, разумеется), да где же это? А, вот. Откуда то из глубин ящика девушка извлекла большой фотоальбом в красивом кожаном переплёте. Немного потёртый, но такой дорогой памяти… В нём хранились все дорогие её душе воспоминания, связанные с родителями близнецов, как сказали на их похоронах, безвременно ушедшими из жизни. Сами же молодые люди (а в глазах Сакине они всегда останутся молодыми) не любили таких громких слов, тем более обращённых к собственным персонам. Весёлые и жизнерадостные на фото, они были такими и в жизни и сумели передать своим детям именно тот здравый оптимизм, с которым всегда смотрели на мир. Мать – японка лишь по отцу, кроткая и дружелюбная, светящаяся добром изнутри. Именно её фамилию унаследовали дети. Отец – истинный англичанин старой закалки, настоящий джентльмен, любящий муж и прекрасный отец. Именно от него близнецам передался ангельски-золотистый цвет волос и прекрасные голубые глаза. Просматривая фотокарточки тех лет, Мейко снова не удержалась от мысли о замечательной дружной семье, какими они и были… Но… Если бы не одно «но» случившееся именно в этот день два года назад… Здоровенная машина неизвестной марки вылетела на встречную полосу, врезавшись в небольшую «Тайоту», которая не справившись с управлением, не смогла предотвратить неминуемой катастрофы. Пострадавших всего двое, виновникам ДТП удалось скрыться. Мейко закрыла глаза, смахивая слезу. Позже в реанимации, куда пустили только её, Кайто и близнецов она впервые содрогнётся от мысли, что за такое короткое время двенадцатилетний ребёнок может превратиться во взрослого человека. Лен сидел на диванчике в коридоре, пристально изучая носки своих кед, заботливо упакованных в бахилы. Рин в это время была с Кайто, который всеми силами пытался поднять ей настроение с помощью второй порции мороженого. Девушка присела возле младшего Кагамине и положила руку ему на плечо. Тот громко вздохнул, не поднимая взгляд. - Держись, парень, всё равно всё будет хорошо. Лен повернулся, и она увидела знакомые голубые глаза, до краёв заполненные влагой: - Почему, Мей-чан? Почему хорошие люди всегда страдают, а всякая мразь остаётся безнаказанной!? Почему именно они?!! Скажи мне, почему?? Девушка отстранилась и изумлённо посмотрела на мальчика. Как мог ребёнок сказать такое совершенно спокойным тоном, лишь немного повышая интонацию в нужных местах? Как он мог задать такой сложный вопрос, на который она сама не знала ответа? Сакине прижала Лена к груди и прошептала: - Я не знаю, милый. Наверное, так было надо. Может быть, это просто ещё одно испытание для всех нас? – Она уткнулась лицом в светловолосую макушку, а её плечи стали судорожно подрагивать. Как, она, не зная ответа на вопрос двенадцатилетнего ребёнка, могла возложить на себя ответственность в его воспитании и воспитании его сестры? Обычная девушка, которая не может даже разобраться со своими проблемами, должна вникать в проблемы других людей? Кто, кто, чёрт побери, ответит на ЕЁ вопросы?!! Тёплая, знакомая ладонь опустилась на плечо Мейко, и она медленно обернулась: - Кайто? Что случилось? Почему ты… - Они скончались… … Сакине помнила, как после этих слов у неё закружилась голова, и мир перестал играть яркими, хоть даже и тревожными красками. Просто круговорот звуков и темнота. Девушка закрыла альбом и бережно положила его обратно в ящик. Наверное, все уже собрались, нужно поторопиться. Спустившись на первый этаж вокалоидовского дома, она увидела большой, красиво сервированный стол, и друзей, сидевших каждый на своих местах в строгом иерархическом порядке, заведённом маленькой принцессой Мику. Мейко, улыбнувшись, присела между Кайто и Лукой. Шион тут же налил ей бокал вина, а Мигурине, окинув взглядом круглый стол, встала с места и тихо начала: - Вроде все в сборе… Кроме близнецов, разумеется. Девушка поднесла бокал вина к губам, пригубила его и продолжила: - Сегодня, в этот памятный день, я хотела бы сказать несколько слов о замечательных людях, родителях Рин и Лена, ровно два года назад ушедших от нас по всем известной причине. Мне очень грустно, что я не могу видеть их за нашим столом, но верю, что там, куда они попали, тоже совсем неплохо. Дальше шла проникновенная речь Луки, негромкие аплодисменты, затем послышался скрип стульев и все, стоя, осушили бокалы. Далеко за полночь стихли разговоры, и вокалоиды отправились по своим комнатам, где их ожидали мягкие постельки и тёплые одеяльца. Мейко не придавала значения таким мелочам. Сейчас она находилась в собственном мирке, состоящем большей частью из её воспоминаний. Прийти в себя её заставило прикосновение тёплой руки, как тогда, так внезапно вырвавшей её из размышлений. Кайто обнял девушку, закутывая в одеяло. - Знаешь, Мей, а ты ведь выполнила своё обещание перед ними. – Шион заглянул в глаза любимой и мягко улыбнулся. – Помнишь, они просили тебя о том, что если с ними что-нибудь случиться, ты присмотришь за детьми? Ты пока с этим справляешься. - Спасибо, но если бы не вы… я бы… - глаза девушки стали влажными от слёз, она закрыла их ладонью и улыбнулась. – А впрочем ты прав, всё хорошо. Или мне просто очень хочется в это верить. Засыпая в объятиях парня, она снова подумала, что Кагамине довольны, и она сумела хоть немного порадовать их даже после смерти.