Парадокс Смита

Это утро, как и все, начиналось с чашки крепкого чая, завтрака в стиле «что подвернется под руку» и спешного натягивания свитера. Не хватало только хорошего настроения. Оно осталось где-то там, в недалёком прошлом, где мне не пришлось ехать к черту на рога по велению папочки. Сейчас я чувствовал себя не столько паршиво, сколько обречённо, как чувствовали себя, наверное, жёны декабристов, по собственному желанию следующие за своей любовью и идейными взглядами. Возможно, дело в моём юношеском взгляде на мир, как сказала бы мать, а возможно, в беспросветном упрямстве, унаследованном от отца. Я бы мог плюнуть на всё и сделать так, как хотят родители, пойти на поводу у их желаний, а вскоре, повзрослев, повернуть все в свою сторону, но отступаться поздно. Если бы не слова, сказанные в пылу ссоры, может, я бы и остался в своей школе, добил бы на отлично оставшиеся два класса и после благополучно пошёл в медицину, а может, впоследствии попал бы в какую-нибудь тихую лабораторию. Но нет. Видимо, не с моим характером. Меня всегда интересовала наука, мне нравилось наблюдать за ходом экспериментов, особенно если они разворачивались передо мной вживую. Я прилежно учился и проводил большую часть своего времени в компании книг и пособий, нежели шляясь по улицам и местным кафе. Я, можно сказать, был безупречным сыном для своих родителей. Был. Так я, по крайней мере, думал, пока по прошествии девяти лет учебы, бесконечных курсов не оказалось, что мой отец ждал, что я пойду по его стопам, а не превращусь в унылого ботаника, который даже девку привести домой не в силах. Если бы мой отец был типичным забулдыгой с завода, гуляющим налево и направо с дамами легкого поведения, я бы не удивился и послал его в пешее эротическое, но с моим властным отцом это не пройдет. Его игорный бизнес поддерживает слишком много влиятельных людей, чтобы я мог куда-то просто уйти. Просто следовать своей дорогой, даже без его поддержки. Все было хорошо до месячной давности разговора с семьёй. До того, как мне открыли глаза на мое положение в семье. До того, как на меня вылили ушат помоев о моём образе жизни и обо мне в целом. Я никогда не был слабаком, я просто вёл тот образ жизни, который считаю приемлемым в обществе. Но если мой отец считает, что я должен измениться в этом чёртовом пансионе, то так тому и быть. Больше не будет Прилежного Влада, теперь я буду типичным задротом-ботаником, слабым и неприспособленным к жизни. Это, если что, — цитата. Перед переездом в моё временное обиталище я несколько закупился. Заменил стильные рубашки и футболки на мешковатое нечто, то же самое проделал и с джинсами и некоторыми аксессуарами. Конечно, кое-что я оставил для встреч с друзьями и поездок к матери. Я даже купил пижаму. Огромную и нелепую. Если позорить имя отца, то по полной. Я завершил недолгую утреннюю пробежку, последний ритуал, как дань моей прошлой жизни. Неизвестно, удастся ли мне поддерживать себя в форме, если я не собираюсь ничего делать, по крайней мере, открыто. Позволив себе немного отдохнуть, сложил в спортивную сумку немногочисленные гаджеты: старую, но хорошую читалку, недорогой телефон, ну по меркам моей новой школы, ноутбук; и закинул туда же кофту, несмотря на конец августа, в пансионе должно быть прохладно, всё-таки он находится севернее. Около двери меня уже ждала мать. Ее невысокий силуэт тонул в утреннем солнечном свете, она стояла у окна и куда-то смотрела, очевидно, на сборы. Я был ее копией, те же вьющиеся каштановые волосы, тот же тонкий нос и тонкая полоска губ, те же зеленые глаза в рыжую крапинку, даже небольшая родинка у глаза была, только ростом я пошел в отца. Мама бережно, с уставшей улыбкой положила руку на живот, еще месяц, и я стану старшим братом. — Доброе утро, дорогой. — Она подошла ко мне и аккуратно поцеловала в щёку. Раньше она всегда по утрам обнимала меня, упираясь подбородком в макушку, и подолгу стояла так, думая о чём-то мне неведомом, пока я не начинал ругаться. Но за два года я так вытянулся, что уже был выше отца. Не говоря про мою маленькую, миниатюрную мать. — Доброе. Ты себя хорошо чувствуешь? — Она улыбнулась, и я заметил слабые тени усталости у глаз и несколько бледную кожу. С каких пор моя мать стала такой хрупкой? Она еще молода, но в её взгляде уже мелькает усталость. От жизни, от отцовского бизнеса, возможно, и от своей семьи. — Я в порядке. Просто не спала половину ночи. Твоя сестрёнка стала очень активной, не спит по ночам. Ты был тихим и никогда не доставлял мне беспокойство. — Мама повернулась к выходу. — Твой отец мне весь мозг выел… Маленькой такой ложечкой. — Она присела на стул и внимательно меня оглядела. — Не надо лишний раз с ним ругаться, пожалуйста, я люблю вас обоих и мне больно стоять меж двух огней. — Я лишь нахмурился, мне хотелось возразить, но совесть и страх навредить словом не позволили даже звука произнести. — Там очень хорошо. Да и до города всего час на автобусе. Тебе пойдет на пользу та обстановка. Говорят, рядом есть озеро, а весной там просто шикарно, скорее всего, и сейчас полно зелени. И главное, можешь заниматься чем хочешь, и никто ничего не скажет. Она имела в виду отца, я все понимал, но сомневался в так называемой свободе. Расписание было не радостным. Помимо занятий, каждый учащийся должен был посещать как минимум два дополнительных занятия в день, не говоря об уборке, зарядке и прочей ерунде вроде вылазок с классом и дежурства. И никакого личного пространства. Комната на двоих. Почему-то я уверен, что мой сосед не придется мне по душе, исходя хотя бы из того, что в пансионе не учились простые детишки. Родители каждого были какой-нибудь шишкой в мире бизнеса и политики или телевидения. Обычно редкостные твари. Я знаю. — Час — это очень долго, — задумчиво протянул я. — Не страшно, мне в студенчестве приходилось ездить по три часа туда и три обратно, я весь свой университет проучилась в электричке. — Мама задумчиво помолчала, что-то вспоминая, и продолжила с весёлым видом. — Представляешь, мне тогда так хотелось вишни, особенно посреди зимы, что я всю свою стипендию спустила на нее. А потом жила впроголодь месяц. Твоя бабушка меня тогда так шваброй отходила, что я неделю сидеть не могла нормально. К тому же и вишня оказалась червивой и примороженной. И жутко кислой. Я попрощался с матерью, закрыл за собой дверь и сел на заднее сидение нашей машины. У отца была своя, и он каждый раз отправлял водителя следовать за мной по пятам. Сегодня исключений не было. Миша загрузил вещи, так что мы сразу отправились в путь. Дорога предстояла долгая, я достал наушники и погрузился в мир классического рока. Через несколько часов начнется моя новая жизнь. Жизнь ботаника-неудачника!