Порочное создание

Дом Глассов — это двухэтажная квартира, расположенная на Манхеттене и сливающаяся с обилием однотипных архитектурных построек. Автомобиль остановился около высокого крыльца — входа в квартиру, украшенного кирпичными колоннами, над которыми возвышалась лоджия, и я тут же вышла из салона. Не любила гостить у Эмили, но часовые посиделки спасало именно это крыльцо. Мы часто выходили прохладным вечером на улицу, стелили на ступеньки мягкие сидушки и пили горячий чай. Если бы не пустая болтовня о семейной жизни и ребёнке, то эти вечера ничто не могло испортить. Наблюдать за размеренной жизнью Манхеттена, ловить кончиками ресниц лучи заходящего солнца через переулки высотных домов — отличное завершение дня. — Томас! — приветственно воскликнул Свен, открывая дверь, и заключил друга в крепкие объятья. — Почему о твоём приезде узнаю самым последним? — До стариков информация доходит с опозданием, — съехидничал Томас и, вместо того, чтобы пройти в квартиру, вывел меня из-за своей спины. — Я не один, а с «грозой и молнией» вашего ресторана. Обещаю, проследить, чтобы никто не был избит! В возмущение открыла рот, желая высказать все нелестные эпитеты, но вовремя остановила себя — улыбнулась Свену и пихнула Мудака локтем в бок. Надеялась, достаточно болезненно и незаметное, однако, судя по смеху и закатанным глазам, было вовсе не больно и слишком заметно. — Проходите уже в дом, — не выдержал Свен, когда Томас галантным жестом пропустил меня, а я отплатила громким фырканьем. Изюминкой дома Глассов являлся тёмно-бардовый ковёр, который, точно усыпанная алыми лепестками тропинка, вывел нас из узкого коридора в просторный зал с возносящейся вверх лестницей и двумя проходами: в гостиную и столовую. — Как хорошо, что ты приехала! — затараторила Эмили, как только я вошла в гостиную. — Уже хотела тебе звонить! — А что случилось? — Что случилось? — опешила девушка и, убедившись, что мужчины скрылись в другой части дома, громче зашептала. — Мои подруги вызвали стриптизёра, ты переборщила с алкоголем, так ещё Майер приехал! Ну, чего ты смеёшься? Я думала снова рожу, когда он вошёл в дом, а стриптизёр бегал за мной по комнате! Громко хохотала при виде невинного личика Эмили и её умилительных бровок — домиком, представляя, как она, бедняжка, с визгом спасалась от голого мужика. Стёрла слезу с уголков глаз и удобно разместилась на диване, пока девушка никак не могла угомониться: — Так боялась, что Томас расскажет мужу. Господи! Ты бы видела его лицо в тот момент! Как же стыдно! Чёрт возьми, почему в самые яркие моменты я вырубалась, а бодрствовала, когда ровно счётом происходило «ничего»? Как же грустно жила, а, судя по алым щекам Эмили, ночка выдалась поистине запоминающейся. — Да брось ты, — как можно беспечнее махнула рукой, — Томас не дурак, всё понял. — Думаешь? Он, знаешь ли, шантажировал меня. Мои глаза в удивлении уставились на девушку, заставляя её не останавливаться на полуслове: — Я не хотела отпускать тебя с ним, а он сказал: «Либо Никки уезжает со мной, либо сюда приезжает Свен». У меня не было выбора… Прости! Самое время покрутить пальцем у виска на ненужное извинение. Страшно подумать, что было бы, если Эмили настояла на своём. Маловероятно, конечно, но она могла лишить меня компании Майера. Я могла остаться без умопомрачительного утреннего секса! — Ничего страшного. Как видишь, я в норме. Эмили присела на диван рядом и осторожно склонилась ближе к моему уху, будто боясь быть услышанной: — Он отвёз тебя к Чарльзу? Моя озадаченность, проявившаяся в виде изогнутой брови, была воспринята девушкой, как попытка уйти от разговора: — Лезу не в своё дело, знаю! Просто по-женски жалко Лину… — А меня не жалко? — грубо спросила и отстранилась от девушки. — Напомнить, почему перестала общаться с Чарльзом? Может, чисто по-женски ты сейчас обидишься за Лину, но я буду счастлива, если в итоге она останется с носом! Эмили горестно покачала головой: — Разве ребёнок виноват? — Сказала что-то про ребёнка? — поднялась с дивана и скрестила руки на груди, размышляя, каким образом свалить из дома. Помешанность девушки на детях влияла на меня отрицательно — физически ощущала злость и боялась наделать глупостей. Куда же делся Томас? Эмили тихо подкралась ко мне и осторожно коснулась ладонью спины, давая почувствовать сквозь ткань платья дрожь её пальцев. У этой девушки нервы ни к чёрту, наверное, поэтому постоянно одёргивала и останавливала себя в общении с ней. Уж кому, как ни мне знать, что такое нервные срывы. — Я не хотела тебя обижать, — проговорила девушка, серые глаза которой пропитались искренностью. Только слёз не хватало для большей картины маслом и появления Свена, чтобы окончательно прозвать меня неуравновешенной сукой, доведшей любимую жену до истерики. — Всё в порядке, — попыталась успокоить Эмили и сжала её подрагивающие пальцы своими. — Можно увидеть Ханну? Я по ней соскучилась! Безотказный приём, который сработал на «ура». Одного упоминания о малышке достаточно, чтобы Эмили расцвела во всех смыслах. Улыбка озарила лицо, а слёзы исчезли из виду без намёка на слабость. Ухмылялась в спину девушки, пока поднималась за ней в детскую. Поначалу подобная реакция забавляла, но с каждым разом начинала злиться от всей этой детской чепухи, в который раз убеждаясь — нам никогда не быть подругами. Именно в детской комнате мы застали мужчин. Сложно представить моё удивление в тот момент, когда в сильных руках Томаса увидела крошечного человечка в забавном розовом бодике и шапочке с заячьими ушами. — Ей же жарко! — воскликнула Эмили и осторожно сняла с дочки шапку, заставляя Томаса крепче зафиксировать её в своих руках. — Ханне идёт, — со смехом заступился Свен, за что получил детским аксессуаром по голове. Непременно бы подивилась забавам влюблённой парочки, которые по совместительству являлись моими работодателями, но застряла в проходе и не сводила взгляда с Майера. То, как он умело удерживал девочку в руке, как пальцем второй руки теребил её крошечный носик и улыбался от очередного забавного «бульканья», заменившего слова. — Ты ей нравишься! — засветилась от счастья Эмили и чуть было не похлопала в ладоши. Чёрт подери, он и, правда, понравился Ханне. В моих руках она кричала и морщилась, а в его выдавала подобие улыбки и тянулась малюсенькими пальчиками к отросшей щетине. Сомнений нет, девушки любых возрастов притягивались к Мудаку, и я без понятия, как реагировать на подобное «открытие». Открытие номер «два» — Томас с младенцем в руках уже не казался заядлым мудаком. — Какая сладкая девочка, — тихо посмеялся Томас. — Копия красавицы-мамы, а когда морщится — в точности ты, Свен. Чувствовала себя лишней. Троица веселилась, кружилась вокруг Ханны и умилялись каждому её вдоху, когда я стояла в дверях и не знала, куда деться. Грусть, точно грозовое облако, образовалась надо мной и заставляла чувствовать себя неправильно. Будто я — поломанная кукла, а люди передо мной — образец для подражания. Может, и Ханна чувствовала мой «дефект», поэтому исходила в истерике? Неожиданно Томас обернулся и одарил своей широкой улыбкой: — Никки, ты испугалась малышки Ханны? — С чего бы? — дёрнула плечами и приблизилась к мужчине, ощущая ещё большую неловкость от такого… Томаса. — Кажется, я ей не нравлюсь. — Глупости! — протестующе взмахнула руками Эмили. — Простое совпадение! — Когда Никки берёт дочку на руки, она начинает плакать, — пояснил Свен непонимающе нахмурившемуся другу. — Тоже считаю, совпадение. Маленьким детям свойственно плакать. Взглянула на умиротворённое личико девочки и подняла взгляд на Майера, который упорно намеривался вложить мне в руки ребёнка. О, нет! — Она заплачет! — предупредила, но когда к попыткам мужчины присоединилась Эмили, поняла всю бесполезность своего сопротивления. Но я, чёрт бы побрал, не хотела принимать ребёнка из рук Мудака. Всё это странно, выглядело по дикому и вызывало внутри сильный дискомфорт. Я не хотела держать Ханну, умиляться её улыбке и румяным щёчкам. — Томас! — твёрдо, чуть ли не прорычала в лицо мужчине и стремительно вышла из комнаты, краем глаза замечая, как он передал малышку матери. На лестнице, не успев преодолеть и пару ступенек, почувствовала стальной захват на локте и круто развернулась к мужчине. Знала, что он пойдёт, после такого не мог проигнорировать, поэтому не пустила прорывающиеся на свободу слёзы. Что со мной? — Что с тобой? — в унисон мыслям спросил Томас и уставился на мои подрагивающие пальцы. — Я не знаю… — Ты всегда так реагируешь на детей? — Я не знаю! — чуть ли не закричала, вовремя сорвав свой голос до хриплого шёпота. Не имела права повышать тон на Мудака, но кричать хотелось до одури, до боли в затылке. Вновь ощутила непреодолимое желание запереться в ванной комнате и изуродовать кисти рук до тех пор, пока не почувствую яркую вспышку боли, перекрывающую душевное потрясение, пока не почувствую удовлетворение. — Хорошо, — Томас согласно поднял руки вверх и внезапно приблизился слишком близко, заставляя спиной почувствовать перилла. — Можно тебя обнять? Если вопрос и удивил, то я была слишком потрясена собственным поведением и поглощена мыслями, чтобы отреагировать на неожиданную просьбу. Поддалась вперёд и уткнулась лицом в крепкую грудь, обтянутую тёплой водолазкой, и втянула носом любимый аромат. Запах цитрусов приятно защекотал ноздри, отчего расслабилась и позволила себе утонуть в тёплых объятьях, с наслаждением ощущая взаимный обхват мужских рук. Как же хорошо… Как же приятно! Хотелось остановить время, раствориться и не возвращаться в реальность, пока не перенасыщусь мужчиной. Но была уверена — мне всегда будет его мало. — Мне так стыдно, — призналась и теснее прижалась к мужчине. — Повела себя, как дура.  — Всё нормально, — нежные поглаживания по спине сработали — я понемногу начала успокаиваться. — Ты не захотела — хорошо, никто не вправе тебя заставлять. Даже я. Усмехнулась и подняла лицо на Томаса, глазами поедая его лёгкую улыбку. Потянулась к губам и прижалась к ним своими, забирая в себя дыхание мужчины, и с приятным урчанием встретила его язык во рту. Как же хорошо рядом с ним, когда жадно, глубоко, страстно; когда нежно, ласково, невесомо. С Томасом хорошо всегда. — Извините, я… — услышала голос Эмили и нехотя отстранилась от мужчины, чтобы увидеть округлившиеся серые глаза. — Я подумала, нужна моя помощь… — Мы как-нибудь сами, Эми, — посмеялся Томас, вынуждая и меня рассмеяться над пунцовой девушкой. Могла представить, что за мысли поселились в её черепной коробке, но не хотелось возвращаться к раздражению и злости. В том, что именно эти эмоции сыграют главенствующую роль в разговоре, не сомневалась. Чертыхнулась, когда в кармашке платья завибрировал телефон, оповещая о полученном сообщении. В моей социальной жизни СМС — такая редкая вещь, что я в удивлении разблокировала телефон и не с первой попытки сфокусировалась на смысле текста. Перед глазами поплыло сразу же, как увидела отправителя. «Никки, прости, что так долго не давал о себе знать. Я знаю, у тебя всё хорошо. Чарльз встретился со мной и успокоил. Очень рад, что в твоей жизни появился такой хороший человек, как мистер Миллер! Он заверил, что мой проект не безнадежен, и он готов вложиться! Никки! Спасибо! Не забыла старика!» Ещё одна вибрация: «Позвони, когда будет время». Отец. Вот же дьявол! — Что-то случилось? — спросил Томас, поймав мой встревоженный взгляд. Задница случилась, Томас. — Зарплата пришла, — нервно улыбнулась и не соврала, потому что одним из непрочитанных СМС было уведомление о поступлении денег на счёт. Ждала этого момента, как манну небесную, и, дождавшись, не могла порадоваться. В мозгу билась единственная мысль: «Какого чёрта Чарльз творил?»