Потерянный лучик

Прошло 4 месяца Деку уже совсем освоился в новой квартире, но недостаток сна делал свое дело. Иногда он мог вместо помидора в салатик на скорую руку положить кусочек колбаски или, при чтении малышу сказок, перескакивать на полстраницы. Как и обещали, Киришима и другие помогали, и Изуку мог проспать около семнадцати часов. Но потом все по новой. Все выполняют обязанности героев, все заняты. А Мидория сидит дома и готовит смеси, выискивая новую сказку. Хорошая рука помощи была бы кстати… *** Сегодня Киришима не смог прийти из-за срочного вызова на пост и отправил краткое сообщение: «Меня подменят, жди его к десяти». Изуку не терпелось узнать, кто же этот помощник, и он, сделав влажную уборку, сморозил небольшой обед. — Ну все, скоро придет дядя и будет с тобой играть, а папочка пойдет спать… — говорил парень Риоте, предвкушая, как, впервые за четыре дня, поспит. Малыш только взглянул на Мидорию и отвернулся. — Не надо бояться, я надеюсь, это кто-то хороший. (Как же он ошибался) Звонок прозвенел и парень без лишних раздумий метнулся к двери. Один замок, второй… Щелк… Изуку замер на пороге от удивления: На лестничной клетке он ясно видел Каччана с сумкой, полной продуктов, но в это верилось с трудом. — Че застыл? Дай пройти! — Каччан?! Деку отодвинулся, впуская блондина в квартиру, и закрыл дверь. — Ты по делу или… — Ты че, тупой? Я сегодня вместо дерьмоволосого за ребенком посмотрю. Изуку немало удивился, но, решив не медлить, провел парня в комнату. — Имя? Что любит и сколько тебе надо времени, чтобы выспаться? Изуку шарахался от каждого слова. Кацуки хоть и являлся другом детства, (если это можно было так назвать), но находиться с такой личностью вблизи было страшно. — Ох, это Риота. И я очень мало сплю, так что, где-то семнадцать-восемнадцать часов. — Ну нихуя себе… Кацуки сбросил сумку на пол и подошел к кроватке. — Каччан, не выражайся. Тот цыкнул и стал осматривать квартиру. — За отсутствие мата мне не платят, так что, иди нахуй. — Тебе еще и платят? — Дерьмоволосый пообещал за это денег, так что, не думай, что я поменял свое мнение о тебе. Мидория уставился в пол и стал вертеть пальцы. Выгонять Кацуки не выгодно, но и оставить его с ребенком — страшно. Хотя, спать хотелось так… Как хотелось в те моменты перед школой, поэтому Изуку положился на «будь что будет». — Хорошо, Каччан. Обед на столе, каша готова, игрушки в зале, пожалуйста позаботься о нем. — Да без вопросов. Бакуго взял малыша на руки и медленным шагом покинул спальню. Но кое-что не давало Мидории покоя: — Все, кто берут детей впервые, делают это неправильно, а ты даже ладони идеально держишь. Неужели тренировался? Кацуки застыл на месте: — Тебе врезать или как? — Ладно, ладно… — Вот и спокойной ночки. Он все-таки ушел в зал, закрывая за собой дверь. Мидория пустил смешок и приступил к долгожданному сну. Риоте явно не нравился новый знакомый, и он всячески отвергал заботу со стороны Кацуки. — А-а-а, ну что такое? Игрушка твоя? Твоя. Играй! Малыш нахмурился и стал ощупывать руки Бакуго. Если честно, Кацуки обожал детей, но до определенного возраста. Далее они стараются выебнуться. Он не любил это потому, что сам был таким. А сейчас маленькие ручонки ощупывали его пальцы, и от этого блондин таял как мороженое. — Риота, кушать хочешь? В ответ тишина. Кацуки издал звук, похожий на рык, и, подхватив малыша, ушел на кухню. Надо признать, Деку неслабо постарался, готовя «маленький обед»: весь стол был уставлен тарелочками с салатом и прочими угощениями. Даже карри постарался приготовить. А на краю столика стояла тарелочка с кашей, предназначенной для малыша. По лицу Кацуки поползла еле заметная улыбка. — Ну что, покушаем, Риота? Парень усадил ребенка за специальный столик и поставил рядышком тарелочку: — Приятного аппетита, кушай! Риота еще больше нахмурился и отодвинул питание. Только здесь до Кацуки дошло, что ему придется кормить. — Ох, да ладно… А ты ходить-то хоть умеешь? Бакуго вызволил малыша из-за столика и поставил на пол. Риота схватился за его ногу и не отпускал, стараясь удержать равновесие. Блондин шумно выдохнул и отцепил малыша. Держа его за слабые ручонки, он сел на одно колено и отпустил их. — Я вижу, ходим мы с трудом, но давай сам… Разноглазик постарался выставить одну ножку вперед, но зацепился за другую и чуть не упал. Кацуки вовремя поймал. — Та-ак, давай еще раз. Тебе уже одиннадцать месяцев, пора ходить! Снова выставив малыша в нужную позицию, он отпустил. Тут попытка удалась лучше. Ножка добилась нужного положения, а вот вторая — не особо. Бакуго повторял упражнение на протяжении десяти минут, пока малышу не надоело следовать его указам. Это жутко напомнило Кацуки себя в детстве — непослушный. В голове сразу всплывали слова матери: «Кацуки, ты не представляешь, как быстро растет и учится всему новому малыш! Еще недавно он делал робкие попытки держать голову, потом хватался ручками за твои. Ты точно помнишь, когда ребенок начинает сидеть…» А дальше он не помнил, потому что плюнул на дальнейшие слова матери с высокой колокольни. Кацуки не заметил, как завис в воспоминаниях, и Риота еле ощутимо бил его по ноге, стараясь обратить на себя внимание. Вскоре ему это занятие надоело и он стал издавать звуки, которые часто слышал из уст Изуку: — Ну… Н-ну… А-а-а! — Ай да что? А, точно, прости! Кстати, а говорить умеешь? Бакуго с интересом унес малыша из кухни, забыв про еду, и понес обратно в зал. Посадив его на диван, он проговаривал одно и то же: — Скажи «мама»… — … — Мама. — … — Ма! -Ма! — уже по слогам повторял парень. — … — Да мама, блять! — Бять! Сердце Бакуго ушло в пятки. Неужели первое слово этого комочка радости будет «блять»? Он впервые в жизни так запаниковал и стал размахивать руками: — Нет, нет, ма-ма! — Бять! — Да какого хуя?! На крик в гостиной среагировал сонный Мидория и, почесывая затылок, подошел к дивану, не подозревая, что происходит. — Что такое, Каччан? Что случилось? Блондин, конечно, не хотел быть ответственным за это, но ничего не поделать. Хотя, оно и само получилось. — Ма, бять! — промямлил Риота, и разобравшись в сказанном, Изуку оглянулся на няньку. — Это что щас было? — Ну-у… Первые слова? — «Мама, блять»? Кацуки, ты — идиот!