Потерянный лучик

Атмосфера в комнате накалилась донельзя. Изуку расчленял Бакуго взглядом, а тот, что не свойственно его характеру — старался избежать конфликта. — Ну, так вышло. — Тебя нельзя оставлять с ребенком! Кацуки чувствовал злость друга детства каждой клеточкой своего тела, и было это, скажем так... Неприятно. Его обида словно повисла в воздухе. Мидория взял Риоту и отнес в комнату, закрывая дверь. Как только он вернулся, Кацуки попробовал извиниться: — Деку, может, он забудет... Ну блять, извини! — В этом доме больше не прозвучит ни одного твоего мата! Выметайся! Мидория заставил парня подняться с дивана и уперся руками в спину, стараясь толкать. Это было даже щекотно, но страшно. Деку был полон решимости. Кацуки уже успел подметить, что за эти четыре месяца тот уж слишком стал походить на мать. Мало спит, что отражается на здоровье и кругами под глазками. Не работает, уделяя все внимание ребенку. Заботится и оберегает от всего. И, самое главное — готов заступиться за дитя. Даже не важно, перед кем. Его руки подталкивали Кацуки к двери. Тот особо не сопротивлялся. У Кацуки хоть и взрывной характер, но сердце честное и готовое принять свои ошибки. А сейчас он полностью признавал свою вину. Деку было трудновато. Ну кто ж спокойно, не сломав рук, вытолкнет такую гору мышц? Вскоре характер дал о себе знать. В коридоре блондин зацепился ногой за шкаф и смог освободиться от выпихивания за дверь. — Деку, да послушай! Изуку закрыл руками лицо и опустился на колени. — Да не хочу я тебя слушать! Почему ты мне всю жизнь портишь? — Деку! — закричал Бакуго и, присев, схватил Мидорию за плечи. — Я попробую исправить! Вернее, так... Я все исправлю! — Как такое исправить?! — он сбил руки парня и, поднявшись, ушел в комнату. Кацуки долго не думал и слепо последовал за ним. Слегка приоткрыв дверь, он увидел, как уставшая фигура рухнула на кровать, позабыв о малыше. Его силы полностью иссякли. Мидория просто отрубился. Бакуго стало стыдно за свой поступок, и он решил, что обязательно попробует переучить себя — и малыша заодно — материться. Бесшумно проникнув в комнату, он в очередной раз взял Риоту на руки и отнес в зал. — Папаша пусть отдыхает, а мы займемся более важными вещами. — Ма бять! Бакуго хмыкнул и стал осматривать все в округе. На взгляд не попадалось ничего конкретного и он стал размышлять в другом ритме. "Дети... Игрушки... Конфеты... Конфеты! " В его голове появилась идея, и взгляд пал чуть ниже. На журнальном столике стояла вазочка с мягкими конфетками. Парень взял ее и поставил на колени. — Если будешь хорошо говорить, будешь получать по одной. Начнем. Скажи: мама! Риота потянулся за конфеткой, но Кацуки убрал ее дальше. — Нет! Когда скажешь, получишь! Ма-ма! — Ма бять. — Нет, просто мама. Разноглазик сморщил носик и постарался повторить: — Ма... Ма. — Вот умница. Бакуго взял самую яркую конфетку и, развернув ее, почти отдал малышу. Но он вспомнил, что они так и не покушали. Видимо, носить Риоту по квартире ему нравилось. Вот они уже и на кухне. Кацуки впервые кого-то кормит, а уж тем более ребенка, поэтому это дается трудно. — Самолетик? Или поезд? А! Всеебущий летит над городом и залетает... Ой, забудь! Последняя ложка каши все равно достигает цели, и Кацуки вытер ротик малышу салфеткой. Он и сам не замечает как матерится. Скольким бы словам он еще научил Риоту, если бы не вовремя появившийся Изуку? — Так, мой будущий герой, спать буде... Повисла гробовая тишина, и парень долго соображал. Вскоре Кацуки заметил, что привязался к этому ребенку всего за несколько часов. Милые глазки, от которых невозможно оторвать взгляд. Светлые волосы как и у самого Бакуго. Одним словом... Кацуки понравилось следить за ним, несмотря на допущенную ошибку. Но и ее он умудрился исправить за время, пока хозяин дома отсыпался: — Скажи мама! — Мама! — Какой ты у нас умный карапуз... Пойдем спатаньки. *** Изуку проснулся уже утром. Проспал больше, чем рассчитывал, но зато тело не ломило и голова не звенела. Он наконец выспался. Еле поднявшись с кровати, он осмотрелся. Ребенка нигде нет. Может, Кацуки с ним? Хотя... Деку сам чуть не вытолкнул его из квартиры. Наверняка он ушел. А Риота, наверное, в зале спит, раз такая тишина. — Надо кофе сделать. Парень вышел из комнаты и наткнулся на удивительную картину: на диване, в обнимку с Риотой спал Каччан. Причем так, что малыш располагался к лицу Кацуки ногами. А тот только удерживал его за ручку, чтобы не свалился с груди. Все это сопровождалось сопением и редким бурчанием Каччана во сне. Такой вид заставил Мидорию забыть все обиды. Уж слишком мило и невинно это выглядело. А первые слова... Переучим. Наконец придя в себя, Деку прошел мимо, так и не решившись их будить.