Потерянный лучик

Вечер прошел отлично. Торт в конечном итоге так и не доели. Мидория так и не отважился подойти к щенку, а вот Бакуго проводил почти все время с Риотой и Взрывом, читая сказки и рассказывая истории из своей насыщенной жизни. Как только гости покинули квартиру, Мидория попросил Кацуки с малышом прийти в зал. Взяв заранее приготовленный пакетик, он стал представлять свой подарок: — Я специально хотел, чтобы все ушли, и вот, — сунув руку в пакет, он вынул мягкую пижамку. — Это тебе, Риота, моему лучику… Бакуго был удивлен и одновременно рад: это была ограниченная коллекция пижам в виде его костюма. — Каччан, — сказал Риота и протянул ручки. — Да, Каччан. Бакуго отдал тому ребенка на переодевание, а сам хотел зацеловать Изуку, облапать, повалить на пол и никуда не отпускать. Додумался же засранец, что Кацуки растает от такого, как сахар в горячем чае. Вскоре Деку вернулся с ребенком, показывая всю изящность и красоту костюмчика. — Ну как? — Деку… Я ничего не скажу, потому что это будет смешно, поэтому просто промолчу. Изуку хихикнул. Ему нравился такой Кацуки — слегка растерян и слишком милый для того образа, который он старался создавать. — Ты не будешь злиться? — А с чего мне злиться??? — Бакуго потрепал Мидорию по волосам и чмокнул Риоту в лоб. Деку зажмурился от подобного и наконец почувствовал себя по-настоящему счастливым. — Одевай ребенка потеплее, мы уезжаем кое-куда, — сказал Кацуки и, вспомнив их прошлую поездку, добавил: — Не бойся, я не маньяк. — Каччан, не вспоминай пожалуйста! — Не вспоминать что? Как ты меня чуть не задушил из-за своих фантазий? — Каччан! — Ладно, ладно, одевайся! Изуку надулся и ушел выискивать теплую одежду для себя и для Риоты, обходя диван, на котором спал Взрыв. Кацуки успел заснуть прежде чем они вернулись, на что он обратил внимание, назвав Мидорию клушей. Выйдя за дверь в подъезд, он придержал ее, пропуская любимого вперед. — А пес? — неожиданно для самого себя вспомнил Изуку. — Он не боится один дома оставаться, я проверил, не беспокойся. Машина снова двигалась в неизвестном направлении, но Мидория уже не нервничал. Он показывал Риоте разные здания, заснеженные деревья и яркие витрины магазинов. А Кацуки, кажется, даже старался не растеряться. Его подарок требовал нужного поднесения и сказать это совсем не легко. Выехав за черту города, машина остановилась на смотровой площадке. Вид оттуда открывался на весь огромный город, но почему-то была абсолютная тишина. Бакуго сказал выходить и довел Деку с ребенком до ограждения. Если посмотреть вниз, то голова может слегка закружиться, ну, а если смотреть вперед, то можно поймать завораживающий вид. Тысячи. Нет. Миллиарды разных огоньков смотрелись как-то по-домашнему. Машины почти не слышно, зато видно, какое затрудненное движение в городе вечером. Облака же почти скрыли солнце, но оно еще оставляло пару лучиков, окрашивая небо в малиновый. Мидория впервые был здесь в такое время. Иногда после работы он приходил сюда, но видел только безграничную темноту и чувствовал только холод. С любимым человеком все наоборот. Риота сидел у него на руках, а Кацуки как-то странно вышел вперед и собирался с мыслями. Неожиданно он принял другое положение, присев на одно колено, и, вынув из кармана любимой куртки что-то маленькое, посмотрел Деку прямо в глаза. Гробовая тишина неприятно давила на голову, но Кацуки не был бы собой, если бы даже не обращал на это внимание, и он произнес то, что так хотело сердце и душа: — Деку, я привез тебя сюда не просто так… Я давно хотел это сделать. Даже когда мы не были вместе, мне снились сны, как именно на этом месте я делаю это. Я люблю тебя… Правда! Поэтому, — Бакуго открыл коробочку, показывая аккуратное колечко, давно подобранное под размер. — Звучит странно и нелепо, но… Выходи за меня. Мидория почувствовал появление мокрых дорожек на щеках. Он заплакал. Последние слова словно выбили из него слезы. Поставив Риоту на землю, он присел напротив Бакуго и крепко того обнял. — Да. Совсем неслышно Кацуки похвалил сам себя и обнял в ответ. Риота, ничего не понимая, подошел к ним и неумело обвил ручками шею блондина. Кацуки взял руку Мидории, и золотое колечко легко наползло на пальчик. Золото отлично смотрелось на его руках. Все в шрамах, но они все-равно красивые. — Стоп, а подарок для Риоты? Бакуго всерьез не задумывался об этом, поэтому сморозил первое, что пришло в голову: — Ну, у него теперь есть папа. — А я кто? — Ну, будешь мамой. Мидория хмыкнул, потому что его приписали к противоположному полу, но обижаться на такое сейчас было бы бессмысленно. — Я люблю тебя, Каччан. — И я тебя, Деку. Риоту наконец взял Кацуки на ручки, и они стали любоваться пейзажем. — Каччан. — Нет, теперь зови меня папой. — Па. Бакуго прижал к себе малыша и сделал то же самое с Изуку, желая всем сердцем, чтобы вся его жизнь прошла с этим солнцем и его лучиком.