Преданность

      Красный повсюду. Красный отражается от стен, заполняя комнату своим душащим оттенком. Красный стекает по животу к ногам, пропитывая мокрые простыни. Красный наполняет глаза сверху тужившегося мужчину. Его пот окропляет твои щеки иногда попадая в глаза из-за чего неприятно пощипывает. Единственное, что заполняет мысли – это неприятное жжение, а не елозивший на тебе омерзительный высокопоставленный толстяк. Поглядываешь на часы, внимательно следя за стрелкой, надеясь, что с ним скоро закончится и тебе дадут перерыв. Они обычно надолго не затягивают. Просят станцевать перед или отсосать, чему всегда радуешься, так как это значительно ускоряет сам процесс. Бывает, что бьют, но не сильно, что тут поделаешь, у всех свои фетиши. Этот хотя бы просто потеет как свинья, а не наслаждается твоей болью. Финальное подрагивание, и он валится на тебя. - Тебе понравилось? - Да, было чудесно. - Отлично.       Ты даже не старалась придать жизни голосу. Прекрасно осознает твой обман, но какое ему дело. Он пришел сюда не за твоим удовольствием.       Дверь резко распахивается, запуская лишь больше красного света в помещение. Проем заполонила высокая женщина, пышущая властью и контролем. - Вставай, тебя ожидают. - Мне нужен перерыв. - Что ты сказала? – ты потупила взгляд, боясь наказания за свою дерзость, и послушно подошла к ней, - вот и славно.. третья комната. Приведи себя в порядок, у тебя 5 минут, - ты кивнула и направилась на выход, но тебя задержали, больно сжимая предплечье, - будь ласкова, это важный гость. Постоянный гость, - госпожа улыбалась, но ты знала, что за этим стоит угроза – любое твое непослушание, и тебя оставят без еды на неделю или бросят по кругу к самым извращенным клиентам.       Уходя, слышишь, как она интересуется все ли понравилось, все ли устроило. «- Она бревно. Узкая, но мертвая, что пиздец. – Простите за нее. Я неправильно поняла ваши желания. Она в этом немного… неопытна. Я с ней поговорю. – Я надеюсь. – Ждем вашего нового визита». Смешно. Словно это не бордель, а ресторан, и ты принесла не то блюдо.       Смываешь с кожи следы последнего посетителя твоего тела, тщательно намыливаясь до тошноты сладким гелем. Оглядываешь свой образ в огромном зеркале, проводя пальцами по синякам на груди и бедрах, по порезам на ребрах и животе, до которых все еще больновато дотрагиваться. «Как такое тело может кого-то возбуждать. Больные». Накидываешь рабочий халат поверх этого безумия и выходишь из душа. Длинные тонкие коридоры. Ты всегда в них путалась, но в последнее время привыкла к этому лабиринту и ориентируешься в полумраке не хуже какого-нибудь егеря в дремучем лесу. Проходишь вглубь, где слышны лишь отголоски ядовитой музыки и надрывающихся фальшивых стонов твоих коллег. Ты тоже бы хотела уметь вот так играть, казаться заинтересованной, смеяться с глупых сальных шуточек, даже получать удовольствие от происходящего, и, возможно, тебя бы не подкладывали под нездоровых извращенцев, которым через чур нравятся молоденькие безэмоциональные девочки. Застываешь перед дверью. Третья комната никогда не сулила ничем хорошим. Тяжело выдыхаешь и поворачиваешь ручку, проходя внутрь.       Высокая темная мужская фигура молниеносно повернулась к источнику шума, полностью переключая свое внимания от созерцания огней города на тебя. Холодная дрожь проступила, как только ты снова встречаешься с хищными глазами. Этот человек самый больной, самый пугающий для тебя на свете. Тебе хотелось бежать от него, упасть в ноги к госпоже и вымаливать, чтобы тебе заставили удовлетворять нескольких мужчин, чтобы тебя разрывали по очереди, затыкая всхлипы своими членами, только не с ним. Только не снова. - Наконец пришла. Я тебя ждал, - медленными шагами подошел к кровати и мягко уселся на край, похлопывая по коленке своей ладонью. Ты лишь застыла у двери, не в силах перебороть страх, - не бойся, я тебя не обижу. Давай же, - более настойчиво хлопает, подзывая к себе, но ноги отказываются повиноваться, - я сказал – подошла! – игривый голос мгновенно сменился ледяным раздраженным тоном, вырывая тебя из ступора. На ватных ногах, будто проваливаясь с каждым шагом в пол, неуверенно приближаешься к монстру, - вот так, не сложно ведь. Хорошая девочка, - руки скользят по бедрам к талии, поднимая края прозрачного халатика. Пальцы развязывают пояс, а горячие ладони проникают под тонкую ткань. Ваша кожа слишком ласково соприкасается друг с другом, мурашки пробирают изнутри. Он спускает с плеч единственный элемент одежды, заставляя тот струится по тебе, шелковой кучей оседая на полу. Глаза засверкали ярче огней в своем сумасшествии, а хищная улыбка растянулась на лице. Едва касаясь подушечками пальцев, проводит по припухшим кровяным линиям ниже груди, - все еще на месте. Твоя кожа такая чувствительная, - охрипшим голосом шепчет, утыкаясь носом в живот, оставляя на нем мокрые следы.       Такая его нежность каждый раз обманывает тебя, заставляет поверить в дальнейшую сладость и приторность господина. Раз за разом. С такой любовью притрагивается к тебе, заставляет чувствовать единственным сокровищем в своей жизни. В первую вашу встречу ты не могла поверить в реальность происходящего. Его смольные волосы падали на глубокие глаза, скрывая всю тягучую грязь за собой, а острые скулы, о которые и порезаться не грех, постоянно гуляли, сжимаясь от желания. Если бы это была сказка, то он стал бы твоим принцем, спасшим от лап злой колдуньи, но везде есть обратная сторона. Есть вторая часть ваших игрищ, из-за которой ты впервые плакала после попадания в это место. Ненавидишь его всем своим нутром, а еще больше себя и свое тело за то, что оно позволяет себе отзываться на его манипуляции, ведь ты прекрасно помнишь, что за этим идет. - Ты вся дрожишь. Я тебе противен? – слишком наигранно. - Нет-нет! Мне очень нравятся ваши прикосновения, - чуть ли не перебивая его, голос ломается по кривой, выдавая твои эмоции с потрохами. В улыбке наклоняет голову, прищуривая глаза. - А врать нехорошо, - надавливает на плечи, сопровождая тебя до своей любимый позиции. Опускаешься на колени перед ним, ожидающе наблюдаешь, как он снимает пиджак и заворачивает рукава белой рубашки до локтей, - ты же будешь сегодня послушной девочкой? – боязливо киваешь в ответ, следуя его инструкциям, продиктованными глазами. Потные ладошки поднимается по брюкам, доходят до ремня и проворно расстегивают его, а затем и ширинку. Пару раз поглаживаешь полувставший орган и оттягиваешь резинку боксеров, приближаясь губами к раздраженной головке, - тццц, - хватает тебя за волосы на затылке и резко отводит от себя. Хватаешься за его руку своей, пытаясь уменьшить натяжение, - ты думаешь я позволю твоему грязному ротику меня касаться? М!? Отвечай! - ты рядом с ним дышать боишься, не то что говорить. Любое твое действие может вывести его из себя, настроение скачет, как попрыгунчик кинутый в стену. Оттягивает волосы ниже, а другой рукой касается шеи, гладит костяшками, а затем резко сдавливает, не давая вздохнуть, - ты ведь спишь с другими, не так ли? - Н-нет, вы единственный, - почти одними губами выдавливаешь ответ и открываешь себе путь к воздуху. Хватаешься за шею, как рыба, часто раскрываешь рот, насыщая легкие кислородом. Жжение охватывает твою щеку, а ты валишься на пол от удара. Пощечина прилетела неожиданно, ты даже не успела увидеть приближающуюся ладонь. Опираешься на локти, волосы закрыли твое лицо, слезы заполоняют прозрачной пеленой, а грудь вздымается в глухих всхлипах. - Ну почему ты такая? Ты же сказала, что будешь послушной.., - встает с кровати и начинает нервно расхаживать рядом с тобой, - похотливая шлюха! Сначала изменяет, а теперь ноет. На меня не действуют твои слезы, хватит! Прекрати! – ударяет в живот ногой, проталкивая тебя чуть дальше по полу, - ты вообще меня слушаешь? Вставай! – не видит твоей ежесекундной реакции, ты пытаешься встать, превозмогая колкую боль от удара. Хватает тебя за плечи и с силой тащит наверх, - вставай уже, - покачиваясь на ногах, пытаешься удержать равновесие и стоять ровно. Покрасневшие глаза больше не в силах сдерживать влагу, и слезы вырвались наружу. Ты потупила взгляд, чтобы не встречаться с его, чтобы он не видел твоих слез, - извини, больно? – чуть склоняется и ловит твой взгляд, притягивает тебя к себе, утыкает носом в свою грудь и успокаивающе поглаживает по волосам, - я не хотел. Ты же знаешь, я немного вспыльчивый. Ты сама хороша. Знаешь же, что я это не люблю. Зачем провоцируешь? - в голове куча вопросов. Что ты успела сделать не так, что он, сука, не любит? – все-все, чшшш, чшшш, - хватает твое лицо в свои ладони и грубо убирает волосы с лица, - не переигрывай. У меня и так был очень дерьмовый день, а еще и ты со своей истерикой. Ты же не заставишь меня смотреть на это уродливое лицо? - глотаешь слезы вместе с эмоциями. Ты и правда много себе позволила. Пора снова умереть внутри, - умница, можешь, когда хочешь, - вытирает большими пальцами мокрые следы с кожи. Опускает руку к твоей промежности, проводя пальцами по взмокшим складочкам, - кого ты хотела обмануть? – плотоядно скалиться и достает маленький нож для бумаги из кармана. Чувствуешь, как тонкое лезвие охлаждает нежную кожу внутренней стороны бедра. Поднимается все выше, а у тебя все внутри сжимается. - Пожалуйста, - умоляешь, заглядываешь в глаза, пытаясь найти в них хоть каплю здравомыслия, но там лишь бесы пляшут в сумасшедшем хороводе. - Тише, тише. Я не обижу, помнишь? – каждая клеточка кричит, разрывается в клочья, кажется, пытается телепортироваться подальше от этого человека. Он вставляет рукоятку в тебя и болезненно проворачивает внутри. Закусывает губу, впитывая твою реакцию на подкорку. - Нет, пожалуйста, нет, - хнычешь, хватаешься за его запястье, вызывая разочарованное цоканье у того. - Опять ты за свое, - резко выдергивает и оставляет порез на ляшке, - делай тогда сама, - вкладывает склизкий нож тебе в руку, а пальцем проводит по старой своей отметке на животе. Ты поверить не можешь, неужели он серьезно, - давай, - вкрадчиво, чуть ли не со стоном проговаривает и прожигает взглядом. Ты делаешь все медленно, постоянно озираясь на него, ожидая, когда он скажет остановиться. Он заставляет тебя резать себя, вызывать у себя боль, оставлять шрамы. Что за новый уровень извращений? Едва нажимая проводишь по свежей ране, разрывая молодую затянувшуюся кожу. Кровь тягуче стекает вниз, затекая в промежность. Он наблюдает за каждой каплей слишком завороженно, как кот за блестящим фантиком. Склоняется перед тобой и слизывает алые струйки, языком поднимается выше к ране и дразнит, слегка втягивая свежий порез, - ты меня с ума сводишь, - забирает нож и сам надрезает новый участок кожаного полотна, также припадая губами к нему. Тебя кажется, это целую вечность продолжается, лишь смотришь в окно, пытаясь найти в нем спасение и навсегда отстраниться от этого содома. Бросает твое покинутое тело на кровать, приспускает с себя брюки и нависает над тобой, - вернись ко мне, - призывает к твоему разуму, снова используя свой любящий голос.       Не дает привыкнуть к ласке и отвешивает очередную пощечину, со злостью сжимая твою грудь, кусая шею до крови. Резко входит и несдержанно толкается, продолжая в процессе ублажать свои садистские наклонности. Смыкает пальцы на твоей шее, а тебе все равно, лишь бы придушил уже и все это закончилось. Не сразу замечаешь, как трое мужчин входят в комнату и один из них оттаскивает мучителя за шкирку от тебя. Успеваешь увидеть лишь его удивленное испуганное лицо. Вминаешься в спинку кровати, прикрывая свое тело подушкой, пряча ненавистный нож между ладошек. - Хули вы делаете? - Сначала для приличия спрячь своего малыша, Джексон, - с акцентом приказал спасший тебя человек. Жертва судорожно застегнула свои брюки и стала бросать недовольные взгляды в угол комнаты на самого высокого и внушительного мужчину. Огромный элегантный медведь – единственное, что приходило в голову, взглянув на него. Он протянул свои длиннющие ноги, облокачиваясь спиной на стену, с интересом наблюдая за образовавшейся ситуацией. Двое из незваных гостей, которых ты могла разглядеть, имели азиатскую внешность, что было немного удивительно для тебя. Не так часто они захаживали в это место. - Намджун, че вам надо? Угомони своего пса! - С тобой сейчас не он разговаривает, - темноволосый склонился чуть ближе к нему, а тебе одного взгляда на его напряженную спину достаточно, чтобы сказать насколько он разозлен сейчас. - Че происходит? – склонившийся повернулся к мужчине у стены, давая знак, чтобы тот говорил. - Во-первых, извини, что прервали твой отдых, но мы не могли откладывать больше. Мы снова поймали ваших людей у нас в клубе. Вы почему-то решили, что мы делимся с вами своей территорией и продолжали свои действия, как ни в чем не бывало. Мы давали вам шанс одуматься, но вы, видимо, по-хорошему не понимаете. Во-вторых, к тебе сейчас обращается Хосок, поэтому будь добр с ним пообщаться. - С какого хуя я должен с ним общаться? - Бля, почему ты такой тупой? – белобрысая голова привлекла внимание всех в комнате. Самый маленький и худощавый, единственный курящий в помещение. Они все обладали пугающей атмосферой, но этот самой едкой и разлагающей. Если рассматривать его тело отдельно, то вряд ли можно почувствовать дрожь в коленках, но в сочетании с его выражением лица, движениями и напущенной раздраженностью всем миром, можно готовится к смерти. Атмосфера жестокого убийцы, которого стоит обходить стороной, желательно в другом городе, обволакивала его с ног до обесцвеченной головы, - заткнись и делай, что тебе говорят, - он прошел вглубь комнаты останавливаясь у кровати и, кажется, единственный, кто удосужил тебя своим взглядом, затем развернулся, закрывая картину на происходящее своей спиной. - Это не может подождать? Я немного занят, - его голос стал подрагивать, вызывая охуевшую улыбку на твоем лице. Ты скрывала ее за ладонями, лишь бы никто не заметил твоей радости его унижению. - Боюсь, что нет, - хриплый голос раздался по тихой комнате. Музыка в основном зале больше не играла, и вообще было слишком тихо для этого времени, - теперь готов со мной пообщаться? - Я нихрена не понял, почему именно с тобой, но, если это ускорит процесс, валяй, - он пытался оставаться непринужденным, но это ни на кого из них не действовало. - Чудненько, - сквозь слова прослеживается широкая холодная улыбка, - я восхищался вашему нахальству и скудоумию, правда. Не каждый осмелится нагло проворачивать свои дела у меня под носом, но всему есть предел. С вами общался Намджун, и я надеялся, вы поняли мой посыл, но.. - Мы пришли с ним к соглашению! Он разрешил нам.., - его речь грубо прервали ударом по лицу. - Перебиваешь, повышаешь голос. Удивительно, - он поглаживал свой кулак, успокаивая ноющую боль от удара, - я знаю каждое слово, падающее с губ Намджуна, и он дал ясно вам понять, что еще раз увидим вашу шайку, промышляющую в пределах нашего дома, и мы перейдем к действиям. Я искренне не хотел пачкать руки и тратить свое время на вас, но вы не оставили мне выбора, - он распрямился, на секунду скрыл руку в захлесте своего плаща. Приставил пистолет в его виску и снял с предохранителя, - извини, но ты являешься предупреждением своему брату. - Стой, стой, стой! – схватился за край одежды своего палача, и со слезами на глазах начал умолять, - я не знал. Я не знал, что общаться нужно с тобой. Все думают, что он.. пожалуйста, еще один шанс, и мы вас больше не побеспокоим, - темноволосый резко с шумом выдернул ткань из его рук и презрением прожигал свою жертву. - Не теряй лицо. Я был лучшего мнения о тебе. Теперь даже желания нет.. Твой брат тоже будет умолять? - Да, да. Сделаем все, что скажешь, - Джексон проникся надеждой на спасение. - Где он сейчас? – каратель разочарованно выдохнул и передал пистолет парню у стены. - В клубе, в Раю, вроде, но мог уехать… - он тараторил, постоянно прыгая с одной мысли на другую. - Ты там точно скоро окажется, - прокомментировал белобрысый приближаясь к Джексону. Ты заметила, как из-под ремня со спины он начал доставать свое оружие. - Подождите! – привлекла ненужное внимание к своей персоне, но тебе хотелось кое-что сделать напоследок. Ты услышала, как они в унисон хмычут, неохотно поворачивая свои головы, оценивая источник шума, - он мой постоянный. Я хотела бы попрощаться, - видишь, как лицо Джексона озадаченно осунулось, до него только сейчас дошло, что живым его все-таки не выпустят.       Худощавый хотел подойти к тебе, но его остановил жестом, как ты поняла, самый главный. Заходит сбоку и присаживается на край кровати, внимательно смотря в твои глаза, как будто мысли пытается прочитать. От него все внутри съеживается в маленький плотный комок. Если до этого казалось, что уже видела самого пугающего человека в своей жизни, то сейчас он сидит перед тобой. Темные волосы поблескивают от воска в свете красных софитов, обрамляя лоб смольными локонами. Длинное лицо, ровный изящный нос, пухловатые губы с маленькой родинкой на верхней, слишком кричащая линия скул – очень аристократичный вид. Строгое раздраженное лицо и черные лисьи глаза, смотрящие глубоко в душу, переворачивая все внутри вверх дном. Он убрал выпадшую прядь за твое ухо. Дергаешься от его легкого прикосновения, а он натянуто улыбается в ответ. - Такая молодая. Сколько тебе? - Семнадцать.. кажется, - неуверенно тихо отвечаешь, вжимая подушку все ближе к себе. - Кажется.., - повторяет за тобой. Ты его забавляешь. Убирает подушку от тебя, открывая полный вид на твое искалеченное тело, - ты его за член что ли укусила? – удивляется истязанием, расширяя глаза в два больших круга. Понимает, что не из чистой любви ты хочешь с ним последний раз встретиться, и, по-хорошему, ему не нужно позволять тебе подниматься и идти к нему, но он не может отказать своему интересу.       Ты слегка прихрамывая подходишь к парню и усаживаешься ему на колени. - Будешь скучать? – с грустной улыбкой в последний раз располагает свои руки на твоих бедрах, смотрит на раны и следы, которые успел сегодня оставить, и, кажется, он сожалеет, что не успел расписать твое тело, как задумывал. Наклоняешься к его уху, прикусываешь мочку и шепчешь слова, которые постоянно вертятся в твоей голове. - Не бойся, я тебя не обижу, - возвращаешься к его лицу и наслаждаешься озадаченным видом.       Несдержанно проводишь ножом по его горлу, наблюдая как он в немом крике пытается зажать своими руками рану. Ужас в глазах, медленно покидающая жизнь, отраженная в них, и, ох, быстрая бардовая река, стекающая вниз, окропляя полностью твою мордашку и оголенное тело. Понимаешь, что так завораживало его в этом течение. Все еще цепляется за жизнь, ничтожество старается, а тебя как будто из клетки выпустили. Чувствуешь на языке свободу, яркие краски вбрасываются в твой серый мир, и ты не можешь остановится. Не хочешь. Вонзаешь лезвие в мягкую плоть и наслаждаешься тем, как плавно оно тонет в нем. - Какого ху., - забрызгиваешь близстоящего курящего, и он, поняв ситуацию, старается отреагировать, как можно быстрее. Не такого исхода они ожидали. Успеваешь сделать еще парочку ударов, хотя хотелось полностью искромсать на маленькие кусочки, чтобы и намека на его существование не осталось. Тебя оттащили и кинули обратно на кровать. Заливисто смеешься несколько секунд, а затем блюешь за край кровати, - совсем ебанулась?       Ты подтягиваешься обратно к изголовью, параллельно вытирая губы тыльной стороны ладони. Темноволосый вертит маленький ножик в руках, поглядывая на тебя в улыбке. Подносит лезвие к горлу, хочет напугать, чтобы ты дрожала как осиновый лист, но напарывается на совсем другую реакцию. Наклоняешься корпусом ближе, запрокидываешь голову назад, выпячивая шею, подставляясь под удар. Ты ожидала этого. Ты ожидала, что тебя в любом случае убьют, как свидетеля, так почему бы не воспользоваться моментом. Ждешь, когда наконец покончат с твоими мучениями. Ни о чем не сожалеешь, ты убила человека, но человек ли это был? Непростительно? Невозвратно? Зато за всю свою заточенную никчемную жизнь почувствовала освобождение и сладкую эйфорию в животе. Так что режь, стреляй, души – давно пора с этим закончить. - Интересно, - откликаешься на тихий голос и распахиваешь глаза в удивление, когда нож вкладывается в твои руки, - о ней нужно позаботится, - они перешли на корейский. - Совсем сдурел? Хочешь ее в семью принять, пока она тут Декстера устраивает! Ночью прирежет всех, пока спим, когда у нее замкнет что-то в ее пустой голове – Юнги в шоке, от ситуации, от тебя, твоих поступков, а главное реакции на все это Хосока. - Я согласен с Хеном. Это явно ненормальная ситуация, - Намджун подходит ближе, продолжая сверлить тебя взглядом. - Не ненормальная, а не стандартная, я бы сказал. Ты видел, что он с ней сделал, странно что она ему член вначале не отрезала, - Хосок поднимает тебя за руки, мило улыбается, показывая свои ямочки на щеках, думая, что ты ничего не понимаешь. Накидывает на тебя свой плащ, согревающе потирая твои плечи. - Это не оправдание, ты знаешь, - Намджун обеспокоен. Удивляет, что Хосок непоколебим. - Я в любом случае ее здесь не оставлю сегодня, так что-либо убивайте кровавую Мэри, либо отвезите домой. - Ох, бля, - Юнги потирает шею и недовольно фырчит, - ты несешь за нее ответственность тогда, чтобы потом не срывался как бешенный на любого встречного, если она выебываться начнет. - Ладно-ладно. - Я отвезу ее домой, - оживился Юнги, сверкая глазами. Парень подкуривает новую сигарету и переводит свой взгляд на безумную тебя. Вся в крови, с отсутствующим взглядом. Странно, что все забыли про еще теплый труп, из которого все еще медленно вытекала кровь. - Ты хотя бы притворился, что делаешь это не из-за того, что не хочешь ехать на другой конец города в поисках брата этого, - Намджун кивком указывает на мертвое тело, ворчливо сводя губы. - Еще чего! У меня, возможно, кровать еще остыть не успела. Не люблю засыпать в холоде, знаешь ли, - он расплывается в улыбке, оголяя десна. - Ты не исправим.       Выходите из комнаты, и ты замечаешь еще одного мужчину, что стоял вначале коридора и мирно ждал, когда его товарищи вернуться. - А это еще кто? - Потом, все потом, Тэхен, - Хосок лишь отмахнулся от заинтересованного парня, - отдай Юнги ключи, ты едешь с нами.       Он без слов проследовал выставленным инструкциям, но перестать пялиться не осмелился. Слишком ты выделяешься. Кровь, плащ босса, в охранниках Юнги. - Вы куда направились с нашей девочкой? Если хотите продлить, то только в стенах.. - Я ее выкупаю, - Хосок кидает пачку купюр на столик, даже не прекратив свой путь к выходу. - Молодой человек! Вы что себе позволяете! Я и так со скрипом пустила вас решить в моих стенах свои проблемы, так вы еще и так нахальничаете! - Ах, точно, - забыв про устроенный беспорядок, он набрасывает еще одну, - мы там немного набедокурили, вызовите лучше уборщиков, - он подмигивает и уже намеривается открыть дверь, покинуть это мерзкое помещение, пропитанное приторными благовониями. - В любом случае, как бы вы не хотели, этот экземпляр не продается. Могу предложить вам других дево.., - терпение лопается, кулаки сжимаются, больно впиваясь ногтями в кожу. Темноволосый подлетает в госпоже и пытается, как можно спокойнее, объяснить все доходчиво. - Дорогая мадам, мне не нужны какие-то другие ваши шлюхи. Мне глубоко плевать, какие продаются, а какие нет. Я заплатил за конкретную, одну, и сейчас она выходит и садится ко мне в машину. Затем, под надзором моего верного друга, сопровождается ко мне домой, принимает теплый душ, обрабатывает все свои повреждения, полученные под вашим опекунством, а затем ложится и спит на мягких чистых простынях. Если я услышу хоть еще одно слово с ваших старых дряблых губ, то боюсь мне придется их отрезать, так как я не очень переношу, когда мне перечат. Я понятно изъясняюсь? – сквозь зубы шипит, постоянно одергивая руку, поднимающуюся к ее шее. - Д-да, господин Чон, - она кланяется и не осмеливается разогнуться, пока не слышит спасательный хлопок двери.       Свежий воздух наполняет тебя полностью. Ты проснулась от долгого сна, снова оказываясь на улице. Холодной, влажной, неубранной, но улице.