Преданность

      Две мужские фигуры сидят в массивных деревянных креслах, утопая в их дороговизне. Вся комната была вычурно отделана красным деревом, поддерживая статус владельцев здания. За окном день в самом разгаре, а в комнате полумрак стоит, вырывая из реальности каждого, кто войдет сюда, заставляя теряться во времени. Стоячие часы громко тикают, отражаясь в головах гостей, раздражая каждой новой секундой. Намджун в такт ногой поддергивает, пытаясь не отключиться в ожидании.       Дверь открывается, резко разрывая воздух, и из проема показывается силуэт маленькой женщины за пятьдесят. Высокий пучок из черных волос, длинное закрытое платье и холодное надменное лицо, сохранившее остатки былой красоты. В сопровождение двух мужчин она изящно проплывает мимо к массивному столу, не смотря на ожидаемых гостей. Как только она попала в их поле зрения, мальчики поднялись с насиженных мест и внимательно следили за передвижением Ли. - На этот раз ты явился лично. Настораживает, - ухмыляется, смотря на блестящего от идеальности в образе Хосока. - Как я мог пропустить встречу с Вами? - Предыдущие три пропустил. - И мне нет оправдания, - слегка кивает, сохраняя игривую улыбку на губах. - Ладно, закончили представление. Зачем явились? – женский голос стал колким и нетерпеливым, мотивируя переходить к сути их визита. - Госпожа Ли, как я и писал, поставка задержится на некоторое время, - Намджун активизировался, сделав полшага навстречу собеседнику. - Почему это? - Возникли некоторые сложности. Решаемые, но пока привоз откладывается, - чуть склоняет голову, извиняясь. - Почему ваши сложности должны отражаться на моей бизнесе? Хосок, это непрофессионально, - женщина перевела осуждающий взгляд на спокойное лицо главного, требуя ответа. - Намджун просчитал несколько вариантов, - он протягивает папку в руки пожилой женщине, - убытки появляются только после двух месяцев простоя, но мы планируем поставку раньше, плюс она будет больше. - С увеличением объема растут риски быть замеченными таможней, стоит ли так подставляться? – она откидывает папку на стол, предварительно пролистав пару страниц, отчего у Намджуна глаз задергался от пренебрежения его работой. - Уверяю, никаких проблем с этим не будет, - Хосок по-лисьи широко улыбается, сужая глаза, оставляя лишь белесые зубы сверкать на свету. - Мне товар необходим в обозначенные ранее сроки, меня не волнуют ваши заморочки. - Госпожа Ли, - Намджун взволновано наклоняется, желая возразить, но женщина обрывает его жалкие попытки. - Тц.. В дальней дороге не бывает легкой поклажи, мальчики. Я позволила вам развиваться на моей территории, только потому что мне это выгодно. Вы стоите здесь, - она широко развела маленькие ручки, обозначая территорию, - только пока мне это выгодно. Если наш хрупкий союз разрушится, интересно, долго ли вы сможете продолжать оставаться на улицах данного города или страны? – игриво склоняет голову влево, удовлетворяясь нагоняемым страхом. - Угрозы ни к чему. Не хотелось бы портить отношения между нами, вы же знаете влияние нашей семьи, поэтому это неуместно. - Нет, - Хосок хлопает по плечу коллегу и слегка разминает зажатую шею, - она права, Намджун. Влияние нашей семьи едва выходит за рамки Кореи. Мы здесь, чтобы это исправить, а пока не можем ничего противопоставить Госпоже Ли, - Хосок кивает улыбчивой старушке, и продвигает вслед за дылдой ближе к столу, - но.. я не согласен, что наше сотрудничество Вам не выгодно, даже с учетом задержки, - под вопросительные взгляды он продолжает, - договор, который вы заключили с Бан-сонбэ, не слишком равноценный, не считаете? Вы отдаете нам захудалые окраины территории, которая никому отроду и нужна не была, а Вам мы единолично проводим поставки чистейшего товара, которого больше ни у кого на западном рынке нет. Чистейший, я имею ввиду, без каких-либо примесей, а значит, часть его можно разбодяжить и умножить несколько килограммов на два, чтобы продавать, так скажем, «не элите». Выручка та же. - Хосок, это все очень интересно, но, как я говорила ранее, меня это не волнует. - Госпожа Ли, со всем уважением мы здесь не в дочки-сыночки играем. Я гораздо моложе вас и менее опытен в данных вопросах, но я представляю свою семью. Мы приехали не торговаться, а лично проинформировать об изменениях – принять или отказаться дело Ваше, но ситуация от этого не изменится. - А ты посчитал лучшей стратегией начать мне дерзить? – брови изгибаются в недоумении. - Это только Ваше восприятие. Я не вкладывал ничего подобного в свои слова. Лишь то, что нас следует воспринимать, как партнеров, а не как Вашу дочернюю компанию. - Подумай дважды, прежде чем указывать, что мне следует делать, мальчик, - ледяной взгляд прожигает Хосока насквозь, она даже не моргает, всем телом напряглась, истощая раздраженную энергию вокруг себя. - Вы хотите видеть в нас врагов, но это не так. Мне кажется, все в этой комнате понимают, что с Вами бодаться мы не в состоянии. - В нашем бизнесе крайне редко бывает кто-то кроме врагов, Хосок. - Меня устраивают наши приятные отношения. Мы не нашли нового клиента для перепродажи, и сами не хотим реализовывать партии, поэтому уверяю вас, что беспокоится тут не о чем. Все будет, только позже, - она смиряет его взглядом, но тот не отводит его от ее черных глаз, выдерживая весь напор. - Мне верить твоему честному слову? – снова изгибает бровь, проверяя сможет ли он правильно завершить этот разговор. - А как иначе Вы сможете проверить, чего оно стоит? –женщина хмыкает в ответ, в размышлениях уводя зрачки вниз на секунду. - Тогда посмотрим.       Покидая стены здания и по мере отдаления от черной обители, напряженность отпускала, давая вздохнуть полной грудью. Намджун чувствовал себя подавленно и слегка раздраженно. Ему хотелось выплеснуть это на кого-то, напиться и забыться на время. Он наблюдал, как два льва в клетке дерутся, а сам был не в силах что-то сделать. Беспомощность угнетает.       Их разговор завораживал. Он не в первый раз понимает, почему Хосоку было вверено продолжать дело вне родных стен. Несмотря на очевидную разницу в силе и статусе, он умело отбивал нападки Ли, не дернув ни единым мускулом. Встал на ровне и сумел на положительной ноте закончить переговоры, что намеривались катиться в адское пекло, из которого выкарабкаться без ожогов было бы затруднительно. Смог ли он сам провернуть подобное? Ему не хочется отвечать на этот вопрос, так как результат может быть неудовлетворительным для его эго. Когда Хосок берет поводья в свои руки, каждый чертов раз, он чувствует себя подавленно и укрощено. Маленькой комнатной собачкой, что иногда позволяют тявкать за своего хозяина. Темный огонек желания перехватить инициативу медленно разгорается, гнилью расплываясь по венам хозяина, согревая потаенным желанием маленького короля внутри. - Ты молодец, - скольжение колес по асфальту прерывает похвала хозяина, от чего хвост Намджуна быстро замельтешил, заставляя выпрямиться и повернуться к источнику. - Я ничего не сделал. - Мне понравилось про влияние семьи. Натолкнул меня на мысль, - похлопывает по колену, не отрывая внимания от дороги, - и расчеты, Нам, когда только успел. - Она в них даже не посмотрела. - Посмотрит, не переживай. Теперь то уж точно.       Секундная эйфория от похвалы затмевается сомнениями и искажением действительности. Он не сделал ничего, а его как ребенка хвалят, чтобы малыш не чувствовал себя ненужным. Черт. - Блядь! – Хосок раздраженно кричит на телефон, заставляя чуть вздрогнуть от неожиданности водителя вместе с охранником на переднем, - Эл, останови здесь, я дальше сам, - машина бьет по тормозам среди бушующего трафика. - Что случилось? – Намджун испугался, что дома что-то произошло, поэтому цепляет руку Хосока перед выходом. - Все нормально. Мне надо к ней заехать, а то истерика льется водопадом, заебала, - Намджун выдыхает и отпускает его на вольные хлеба.       Добравшись до дома, Нам застает тебя и Юнги, пожирающими стрепню старшего под звуки баскетбольной игры. Юнги не сразу замечает присутствие великана, вопя от радости победы команды, роняя изо рта куски пищи. Ты сидела в углу, защищенная со всех сторон мягкой обивкой дивана, держа в руках тарелку с запеканкой (?) и посмеиваясь с этого идиота. - О, вы вернулись? – белобрысый пережевывает еду, допихивая ранее уроненные кусочки. - Еще осталось? – Нам указывает на тарелку, ощущая, как желудок сворачивается в голоде. - В лоточке половина осталась, я могу подать, - ты тихо подала голос, желая угодить и показать свою полезность. - Ага, - он нахмурился, осмысляя, что ты говоришь на корейском, но не придавая этому огромное значение. Садится рядом с Юнги, протягивая длинные ноги на кофейный столик.       Возвращаешься с двумя тарелками, протягивая с улыбкой одну ему в руки, а вторую продолжаешь держать при себе. - А она милашка, не знаю что ты на нее взъелся, Юн. - Тебе кажется. Узнай поближе, она тебе весь мозг выебет, - с открытым ртом, продолжает листать каналы, надеясь найти очередную игру, - чего стоишь? – недовольно понижает голос, рявкая на твое бездействие. - Жду Хосока, отдам ему, чтобы дважды не ходить. - Его сегодня не будет скорее всего, - оба поворачиваетесь на вымотанного Намджуна, - дела. - Как у вас все прошло, кстати? - Нормально, - Юнги, удовлетворившись ответом, снова переключает свое внимание на телевизор.       Ты застыла в разочаровании. Ты ждала его и его объяснений. Возможного разноса Юнги за его действия и порушенные обещания. Хоть что-нибудь, но его нет. Просто игрушка для него, никаких воздушных замков строить не стоило.       Пялишься на Юнги, а перед глазами все события проносятся, и в голове все складывается в понятную тебе схему. Ты думала, что тебя забрали из борделя, чтобы человека сделать, но понимаешь всю абсурдность своих догадок. Ты шлюха, зачем тебя выкупать, чтобы переделать, если ты прекрасно справляешься со своей работой. Даже ночью, если бы не твои раны, тебя бы использовали по назначению, но, видимо, Хосок не очень любит, когда под ним из-за боли стонут. Хоть какое-то изменение.       Хочется скрыться от всего, от воспоминаний в этой комнате, от недовольного лица Юнги, чей холодный взгляд перед глазами стоит. - Можно я отнесу это Чонгуку? Он, наверное, голоден, - вежливо спрашиваешь, получая растерянный кивок в ответ.       Он после произошедшего с тобой не разговаривал, выбежал из машины и скрылся у себя на чердаке. Юнги поднимался к нему, оставив тебя за дверью, но пробыл лишь несколько минут, после чего направился кормить голодные рты. Фарш был слегка подгоревшим, а макароны переварены, но вкуса это не портило, придавая домашний шлейф в блюдо.       Осторожно поднимаешься по лестнице, чтобы не выронить тарелку, и останавливаешься у двери, собираясь с силами. Смущение накрывает с головой только сейчас, и тебе сложно понять, как вести себя перед ним. Неловко за свое поведение, словно все это твоя инициатива по развращению малолетних. Ты обычно обслуживала мужчин постарше, именно мужчин, в глазах у которых опыт горел похлеще твоего, а тут почти твой ровесник с невинными глазками. Кажется, что ты старше него. Вешаешь всю ответственность на себя, и уговариваешь сознание успокоить его и убедить, что ничего страшного не произошло. «Давай сделаем вид, что ничего не было». Хочешь постучать, но вдруг с другой стороны двери слышишь тихие всхлипывания. Плавно поворачиваешь ручку и проходишь внутрь.       Чон сидел за столом, опустив голову на руку, лежавшую на поверхности, а второй медленно водил по члену, хныкая то ли от удовольствия, то ли от горечи. Он в чувствах своих разобраться не мог. Ему было безумно жаль тебя, унижающуюся и подчиняющуюся всех извращениям, что на тебя обрушились, но член болезненно дергался каждый раз, как ты наигранно стонала от боли или удовольствия. Он не хотел на это смотреть, каждая клеточка отторгала эту картину, но глубоко за задавленной закрытой дверью в душе ему это понравилось. Возбуждали твои полуприкрытые в томление веки, легкий румянец, то, как твои пальцы ритмично скрывались в дырочке. Стоишь перед глазами с тех пор, а член ширинку распирает. Ему безумно стыдно дрочить на все это, но он вынужден, чтобы наконец получить расслабление и постараться забыть произошедшее перед его глазами. Руки сами тянулись к шортам, сколько бы раз он их не отдергивал. Включил порно на фон, но оно не отвлекало. Стоило закрыть глаза – всплывает, как тебя жестко дерет рыжеволосый. От своей беспомощности рыдает, но продолжает ласкать себя. Тяжело дышит, ускоряет свои действия, но кончить не получается. Зажимает у основания, давая себе передышку, и откидывается на спинку стула, болезненно всхлипывая. Он психологически устал от двойственности, творящейся в его голове, но поделать ничего не может, тело требует разрядки, а разум обвиняет его в испорченности.       Громко сглатываешь, но это остается незамеченным. Не это ты ожидала увидеть за закрытой дверью. У него щеки блестят от слез, а лицо в гримасу боли превращается, стоит ему снова начать свои действия. Хнычет как ребенок, что не может достать до коробки с печеньем. Ставишь тарелку на столик рядом с диванам и подходишь к нему ближе. Встаешь перед ним на колени, накрывая его ладонь своей. В ужасе распахивает веки, хлопая мокрыми ресничками. Наушники слетают с головы, повисая на шее. Приподнимается на стуле, вдавливаясь в спинку кресла, пытаясь отдалиться от твоих рук. - Ч-что ты делаешь?! – голос ломается, хрипом вырываясь наружу. - Я помогу, - успокаивающе произносишь, и убираешь руки, складывая те на колени. - Нет! Иди отсюда! – он пытается в шорты спрятать свое хозяйство, но из-за дрожи в руках это выглядит, как укрощение змеи. Тянешься руками обратно, но в этот раз хватаешься за потрепанные бока кресла и резко разворачиваешь его спиной к себе. Привстаешь и сзади вместе с креслом снова захватываешь его плоть в свои цепкие ладошки. - Пожалуйста, не надо, - почти воет, но бедрами поддается выше. В контрасте с его сухой ладошкой слегка прохладные тонкие пальцы перебирают его член, вызывая щекочущие мурашки по коже, - н-нет, прекрати! - Успокойся. Просто наслаждайся, - так странно уговаривать кого-то, чтобы подрочить. Он как уж извивается, пытаясь поменять положение, а ты продолжаешь скользить пока только по основанию горячего члена. - Хватит, остановись. Я не хочу.. это неправильНО, - вскрикивает последние буквы, реагируя на твои перемещения. Указательным пальцем поглаживаешь головку, опускаясь с каждым разом чуть ниже по уздечке. Он вцепляется в ручки кресла, что разломаться готовы от такого напора, до побелевших костяшек, - хватит, хватит, хватит, - останавливаешься, слушая как он тяжело выпускает воздух из легких. Не сразу осознает остановку, от чего сам приподнимается, желая почувствовать движение. - Ты просишь остановиться, но сам почти плачешь от желания кончить. Я не понимаю, - на этот раз встаешь с затекших колен, и нависаешь над ним, проговаривая в самое ушко. Убираешь выпадшие волосы за него, и оставляешь легкий чмок на мочке, - я же не делаю тебе больно? - Н-нет. - Тогда почему сопротивляешься? – он не отвечает, мычит и прикусывает губы, отводя глаза в противоположный от твоего силуэта угол, - все хорошо, Чонгук, все хорошо, - продолжаешь свои сладкие манипуляции, повторяя узор взбухших венок. Теперь ты видишь, как сильно раздражен его маленький друг. Он пульсирует в руке, почти обжигая ладонь своим жаром. Из пунцовой головки тянутся ниточки предэякулята, что уже размазан по стволу, а с каждым новым движением, свежие порции выходят наружу. Ускоряешься, сжимая плотнее, придавая большую амплитуду ритмичным движениям, - так нравится или помедленнее? - Да, - выдавливает короткий обрывок предложения. В голове все смешалось, все внимание сосредоточилось на ощущениях и мягком пульсирующем давление, распирающим все больше. Он задерживает дыхание, молясь, что он сможет кончить и его мучения закончатся. Замечаешь это и чуть замедляешься, поддаваясь игре, - быстрее, - злобно рычит и помогает тебе бедрами закончить начатое. Обильно кончает на вздохе, наслаждаясь легкими успокаивающими движениями по члену, пока он не размякнет, - блядь, - поворачиваешь его обратно, желая увидеть разморенное от оргазма лицо. Держишь испачканную в семени ладонь на весу, стараешься поймать взгляд, ожидая, что он скажет. Он сцепляется с твоими глазами, что заинтересовано пялятся на него, не желая прятаться. Смотрит на твою руку, а в голове всплывает, как ты с аппетитом с пола слизывала белесую жидкость, - слижешь? – не верит, что вслух это произнес и что ты действительно потянулась к ладони, - стой-стой! – перехватывает твою руку, пачкаясь в выделениях также, как и ты, - блядь, - крепко держит твою руку, другой тянется к столу за салфетками, и вытирает ваши ладони от месива. - Лучше? – наблюдаешь, как он с педантичной внимательностью проверяет все ли получилось убрать. Кивает в ответ, поедая искусанные губы, - тебе ведь понравилось, что происходило..там? – замирает на секунду, но оставляет вопрос без ответа. Вспоминаешь, как он также кусал губы, его смущенный взгляд, который он пытался спрятать, - это нормально, правда. Поверь мне, наблюдение вообще извращением назвать сложно, сравнивая с тем, какие больные фантазии у остальных. - Я не, мне не нравится наблюдать! – обидевшись восклицает, и округляет свои оленьи глаза. - Как скажешь.. просто.. тебе нечего стыдиться, если тебе понравилось. Иногда приятнее наблюдать, чем участвовать, - встаешь, потирая колени. Подаешь ему тарелку с остывшей запеканкой, а Чон в телефоне копошится, быстро перебирая пальцами по экрану. - Юнги-хен тебя потерял. - Не хочу туда возвращаться.. Он запеканку тебе приготовил, но сам так и не решился принести, - взглядом указываешь на тарелку и направляешься к выходу. - Ева, - парень качается в волнении из стороны в сторону на кресле, опустив голову глубоко вниз, - можно я тебя поцелую? – замираешь от неожиданного предложения, а парень голову поднимает и с надеждой рассматривает твое лицо. - С шлюхами не целуются, - мягко улыбаешься и со смешенными чувствами выходишь. Не понимаешь зачем ему это было нужно, и не совсем понимаешь свою реакцию на это. Сначала хотела согласиться, попробовать аккуратные искусанные губы, но что-то помешало, и ты просто ушла, надеясь, что эта тема больше не поднимется между вами.       Остаток дня сторожишь сон Намджуна, что мирно провалился в мир грез на том же месте, куда плюхнулся изначально. Юнги первое время деградировал с помощью телевизора, но как только повторы игр закончились, он переключил на канал с мыльными сериалами, а сам закопался в бумажках за барной стойкой, спокойно потягивая виски.       Ближе к ночи лифт дзынькает, а оттуда медленно вышагивает Хосок. - Я домаа, - звонко протягивает и получает злобный шык в ответ от Юнги. - Джун спит, - Хосок тихо подходит к Юнги, отпивает из его бокала, подмигивая тебе, - забирайте свое сокровище, а я откланиваюсь. - Что даже не расскажешь, как прошло? - Для нас хорошо, для девчонки – не очень, - Хосок слегка мрачнеет в лице, - у нее и спроси. Где тебя, блядь, носило? - Ну она все еще тут, на этом спасибо. - Не уходи от ответа. - Ты знаешь где, - Юнги недовольно фыркает и соскакивает со стула, - понеслась. - Я тебе сразу говорил, что это плохая идея. - Все под контролем, не ворчи. - Ой, бля, делай, что хочешь, - вскидывает руками и буквально уходит из разговора. - Да я, вроде, уже, - довольно растягивает улыбку, провожая негодующего друга взглядом, - привет, - подходит ближе к тебе, - как день прошел? - Корейский! Она говорит по-корейски! – слышится из глубин коридора хриплый голос старшего, а затем следует громкий хлопок дверью. - Правда? – смиренно киваешь, боясь его реакции, - почему сразу не сказала? - Никто и не спрашивал, - он улыбнулся твоему замечанию, и слегка толкнул Намджуна в плечо. - И то правда, - еще один толчок и недовольное мычание от спящего, - иди в кровать, шея затечет, - парень раскрыл глаза, пару секунд растерянно пялился на старшего, а затем с недовольством всего мира поковылял к себе в комнату, по пути столкнувшись с диваном и краем стены, - ты тоже, пошли, - кивнул в сторону коридора, уплывая со стаканом в руке. Следуешь за ним, снова попадая в его обитель. Остаешься рядом с закрытой дверью наблюдать, как парень в полумраке снимает пиджак, вытаскивает запонки, а затем осторожно расстегивает пуговицы, - поможешь? – не отрываясь от дела, подзывает к себе, а ты как под гипнозом подлетаешь к нему.       Плавно подцепляешь каждую пуговку, боясь резких движений. Вслушиваешься в его вздохи в тишине, от которых обстановка вокруг становится более интимной и нагнетающей. Новые оголенные участки кожи появляются по мере твоего продвижения, а тебе хочется пальцем провести по открытой возможности, почувствовать, что скрывается за натянутой кожей. Вытаскиваешь заправленную в брюки ткань и поднимаешь глаза, встречаясь со снисходительный наблюдением со стороны мужчины. Подцепляешь ткань у его плеч, не задевая кожу, приближаешься к торсу, чтобы стянуть рубашку, ощущая его парфюм, что в нос возбуждением ударяет. Он стоит не шелохнувшись, также мягко улыбаясь, одобряя со своей высоты твои действия. Хватаешься за ремень, а уверенность, которой и так не было, оставляет тебя. Несуразно расстегиваешь его и подбираешься к ширинке, но он проходит вперед, сам снимая с себя брюки. Следуешь за ним в ванную комнату, в нетерпении глаза бегают по его телу, но разглядеть отчетливо что-то сложно, так как даже там свет приглушенный, остается любоваться только силуэтом. - Примешь со мной ванну? – как будто в пустоту бросает, рассматривая свое лицо в зеркале. Мычишь в ответ, и следишь за перекатывающимися мышцами на широкой спине, пока он все подготавливает. Вода наполняет емкость, а ты все также неуверенно стоишь у входа, переминаясь с одной ноги на другую, придерживая предплечье ладонью. Хосок сидит на краю, пальцами водя по поверхности, погрузившись в свои мысли. Тебе начало казаться, что он забыл о твоем присутствии, пока не поднимает голову, - готова? – он погружается первым, утаскивая тебя за собой, располагая тебя на своей груди. У тебя сердце готово кости сломать и кожу расщепить, лишь бы было достаточно места, чтобы выдерживать этот ритм. Он пальцами перекладывает твои волосы на один бок, проводя по шее, едва касаясь кончиками, - ты так и не рассказала, как прошел твой день, - откидывает голову назад, погружая руки в воду. - Меня выебали на глазах Юнги и Чонгука, - затылком чувствуешь, как резко его голова вернулась в вертикальное положение, - у Чонгука, кажется, травма, но я ему подрочила, поэтому должно стать лучше. - Что, прости? - У него самого не получалось, я решила помочь, ведь за этим я здесь? – боязливо произносишь, не до конца желая услышать ответ. - Зачем ты думаешь, ты здесь? – небольшая усмешка отслеживается в его голосе, обижая собеседницу. - Я не знаю. Ты говоришь одно, а затем происходит совсем другое. Я.. просто скажи, пожалуйста, что ты хочешь со мной сделать, я хотя бы буду понимать, как себя вести. - Ну точно не затем, чтобы дрочить Гуку, - снова откидывается, сам задаваясь этим вопросом, - сейчас я хочу, чтобы ты приняла со мной ванну, а там посмотрим, - ты не удовлетворена ответом, лишь дальше погружаешься в подвешенное состояние уже боясь завтрашнего дня. Поднимаешься из лежачего положения и крепко обхватываешь свои колени, утыкаясь в них носом. Это не остается незамеченным. Чон притягивает тебя обратно, поглаживая по руке, - чего ты сама хочешь? - Не знаю, - вопрос вгоняет в легкий ступор, так как сама ты им никогда не задавалась. Полагаешься лишь на ощущения и пытаешься дать понятный ответ, - просто хочется быть рядом с тобой. - С этим можно работать, - снова уносится в свои мысли, желая только тишины, - а пока давай просто полежим.       И ты расслабляешься, наслаждаясь этой странной мимолетной заботой.