Преданность

      Сквозь темноту прорываются негромкие всхлипы и шорох простыней, окрашивая неспокойную ночь звуками, слившимися воедино. Ты погружаешься все дальше на глубину, вода покрывает все тело, и не дает нормально вздохнуть. Мокро, душно, а, вместе с тем, легкие горят адским пламенем, скукоживаясь в шершавый комок. Мягкие ладони сквозь сон касаются кожи, высушивая слезливое беспокойство, мешающее тебе нормально функционировать. Неразборчивый шепот успокаивающей волной проливается по твоему сознанию, а ты ближе жмешься к его источнику, желая скорее очутиться в безмятежном храме.       Солнце, давно нависшее над горизонтом, освещает новый день для новых свершений или новых решений проблем, что иголками в заднице Хосока засели, не позволяя тому сидеть, не ерзая на стуле. Без спешки завязывает галстук, обдумывая свой маленький план по захвату мира, ну, или план по распутывания клубка предательства и покупки «мягкой подушки», чтобы на время затишья без дела не оставаться. Кроткий стук в дверь, заставляет его повернуться, не прекращая свои мучения завязывания узла элдридж. - Встреча с Ли через час. Ей что-то нужно еще знать кроме того, что поставка задерживается? - Все, что нужно, я передам лично, а то вид у тебя слишком помятый, - Намджун подпирал косяк двери с прикрытыми глазами, скрестив руки на груди. - Ты со мной поедешь? - Думаю, не помешает. Давно с ней не общался. - Ясно, тогда жду тебя в гостиной. Надо кого-то еще с собой взять? - По стандарту. И это.., - Хосок окинул недовольным оценивающим взглядом вчерашнюю помятую рубашку вошедшего, - переоденься что ли, от одного твоего вида спать хочется. - Как и мне. Документы все готовы, они на столе лежат, заберешь тогда их? Боюсь забыть. - Ага, - Намджун продолжал стоять в проходе не шевелясь, - что-то еще? - Амм, нет. Просто.. нет, ничего, - дверь закрыли также тихо, как и открыли.       Хосок закончил с приготовлениями, последний раз взглянул на свою отглаженную фигуру в зеркале и, наконец, перевел взгляд на кровать, в коей сидела ты, поджав под себя ноги, проснувшаяся в тот момент, как в дверь постучали. Непривычно просыпаться от тихого стука. Стука, который не предназначался тебе, не предвещал о начале блядушного дня, поэтому ты растеряно сидела, не зная, как себя вести и стоит ли говорить. Вчерашний день был полон событиями, наполнен жизнью, которую у тебя отобрали, а ночь и вовсе расплылась в бесконечности. По ощущениям неделя, а может и две, уместились в этот короткий темный отрывок. - Доброе утро, - пропускаешь мимо ушей, блуждая в своих мыслях, пока чуть глубже не проваливаешься в кровать, от промявшегося под телом Хосока матраса, - Евааа, ку-ку, - провел ладонью перед твоим лицом, привлекая к себе внимание. От неожиданности вцепилась в одеяло и прижала его сильнее к груди. - Извините, я немного задумалась. Д-доброе утро! - он опешил от твоей вежливости и неизвестной ранее скромности. - Такая малышка, - его улыбка озарила комнату и разрушила невидимые нити, что сковывали тебя в неизвестности и страхе, - вставай, - машет ладошками вверх, на что ты медленно выбираешься из-под одеяла и прикасаешься к прохладному полу ступнями, - ты готовить умеешь? - Немного. В основном диетические блюда, но парочку основных тоже знаю, меня учили. - Отлично, тогда пошли – покормишь меня, - он открыл дверь и жестом пригласил на выход.       Снова находишься в огромной комнате, проходишь мимо дивана, на полу напоминают о ночи остатки крови. Пялишься на паркет, осторожно переступая пятна, вспоминая произошедшее. Воспоминания всплывают в памяти, отдалено напоминая общую картину. Ошарашена своими действиями. Не могло такое с тобой произойти, не могла ты на такое решиться, все словно в фильме было, а ты слишком впечатлительна, и яркие моменты из него въелись в память.       Хосок догоняет тебя, присаживается на барный стул, бросая перед собой стопку бумажек. - Я буду омлет и апельсиновый сок, - не отрываясь от изучения своих листиков, Хосок в приказной манере промямлил свои пожелания.       «Будет исполнено». Медленно, но верно разбираешься в устройстве кухни и приступаешь к выполнению заказа. Предпочитаешь думать о том взбились ли яйца и достаточно ли молока ты подлила, нежели снова запутываться в мыслях о своем положении. Чувствуешь, как чужой подбородок улегся тебе на плечо, испуганно дергаешься и поворачиваешься на раздражителя. - Ну что ты там? Мне уходить уже скоро, - поднимает жалобные глаза на тебя, выпрашивая скорейшего приготовления еды. - Осталось только пожарить, - хватает кусочек нарезанного перца с доски, упираясь задницей о тумбу, сопровождая все это, заинтересованным в твоих действиях, взглядом.       Какого, сука, черта? Он ведет себя ни как глава преступной группировки, даже ни как обычный член мафии. Так никто себя не должен вести при его статусе. Опаздывает на работу в офисе, перебирать бумажки или, на крайний случай, на встречу с клиентом. Паззлы не складываются. Он кажется таким обыденным сейчас, правильным и простым. Хотя что для тебя является обычным? Такое только в фильмах и видела. Раньше тебя не окружали люди в своей повседневности.       Хосока с самого утра сопровождает игривое настроение, и он надеется, что оно сохранится до вечера. Не самые лучшие события привели к любопытной картине, а интерес для него главный мотиватор в любом случае. - Ты как? - Х-хорошо, спасибо, - опешила от вопроса, никто раньше не интересовался твоим состоянием, даже в детстве, лишь поднеси-подай. - Ты плакала ночью. - Я этого не помню. - Знаешь.. Тебе не стоит винить себя в произошедшем. Ты сделала то, что посчитала необходимым, исходя из обстоятельств, никто тебя не осуждает. Я точно. Да и банальное, «они были плохими парнями, без них мир станет только краше» – никто не отменял. Подумай над этим, - он закончил прием пищи, отложил вилку на стол и почти залпом выпил стакан сока. Наблюдаешь за ним, покусывая губы, постоянно отдергивая мысли о том, чтобы высказаться.       Ты чувствуешь себя скованно, адреналин, да и, пожалуй, шок со вчерашнего дня, что придавали смелости, полностью выветрились, и теперь ты снова маленькая забитая девочка, что только и может выполнять приказы, опасаясь за свою жизнь. Странно, когда мужчины с тобой просто общаются, проявляют даже какую-то заботу (?), а не заканчивают предложение фразой «отсоси мне». Все его слова заставляют тебя больше задуматься о непривычном обращение, а не о правильности своих поступков.       Хосок увлекает тебя, хочется разобраться в его голове, понимать, о чем он думает и как построен его мыслительный процесс, ведь он полон противоположностей. Ты можешь только предполагать с какой жестокостью он относится к своим врагам, ты не видела его в деле, но то, как он общался и был готов спустить курок, просто чтобы оставить предупреждение, холодными мурашками оседает на теле. А сейчас он весь такой лучезарный сидит за столом, закончив завтракать, и повседневно заканчивает прочтение бумаг. - Ева, у меня сейчас важная встреча, но я вернусь вечером, покажу здесь все, а пока посидишь с Юнги, окей? – киваешь в знак согласия, не в праве отказаться.       Следуешь за Хосоком дальше по коридору останавливаясь у крайней двери. Он мелодично стучит в дверь, но ничего в ответ не получает. Дергает за ручку, а та, в свою очередь, не поддается. Матерится себе под нос, и поднимается по крутой чердачной лестнице, оставляя тебя у ее подножья. Раскрывает своеобразный люк и ладошкой машет, затем проталкивая тебя наверх. Ты была лишь в одной его рубашке, и пока он затаскивал тебя, успел разглядеть и потрогать все, что ему хотелось, отчего настроение как-то улучшилось, словно мальчишка, который в первый раз умудрился заглянуть под юбку.       Чердак имел странную планировку: заполнен комнатами и узкими коридорами, что кажется и входа не имели. Вокруг стоял непонятный, едва заметный, жужжащий гул, что отражался от темных стен. Вы немного прошли вперед, и ты смогла заметить резную темно-синюю дверь, что скрывалась от глаз под другим углом обзора. Хосок бесцеремонно вваливается в комнату, крича что-то о добром утре, в ответ получая недовольное больное мычание.       Чонгук сидел за компьютером у небольшого витражного окна под потолком, со сдвинутыми с одного уха наушниками на макушке и счастливой ребячьей улыбкой. Он был рад видеть Хена, в отличии от Юнги, что полулежа существовал на диване, протянув ноги на кофейный столик. Руки были скрещены, на глазах темные очки, а старческое кряхтение от громкости Хосока выдавало его веселую ночку. Ты осталась стоять солдатиком у двери, ожидая дальнейших указаний. - Мы с Намджуном уезжаем к Ли, поэтому последи за Евой, пока меня нет, - Юнги чуть головой дернул в твою сторону, не сразу поняв, о ком идет речь. Ему только нянькой становиться не хватало, но спорить не было желания, так как это вызовет лишь писклявые нотки в голосе Хосока, что все мозги разрежут на мелкие кусочки, но затем приведет к единому концу: придется следить за малолеткой. Остался немногословен, равнодушно кивнув в ответ, - какой сговорчивый, хороший мальчик! – Хосок сладко протянул и увел голову в бок ближе к плечу, издевательски растянув уголки губ, заставляя Юнги тяжело выдохнуть, сдерживая порывы вмазать по лицу, - выдели нам людей в охрану. Намджун хотел заняться, но пока я завтракал, он даже еще из комнаты не вышел. - Возьми тех, что свободны и не в отрезвителе, - его голос был ленивый и хриплый, как при болезни, резонируя с наполненным энергией и силой Чона. - Вот и выберешь мне их. У тебя глаз наметан! – не дожидается элементарного согласия и покидает центр комнаты, легко прикасается к твоему подбородку, встречаясь с девичьими чистыми глазами, и подмигивает, едва заметно цокнув, - а Чони пару минут присмотрит за моим сокровищем, - запускает руки в карманы, оттягивая ткань от бедер, - идем-идем, - нетерпеливо покачивается на месте, наблюдая, как старая развалина поднимается с дивана и проходит мимо. - Хен! – Чонгук неожиданно поворачивается, волнением заполняя комнату, - мне Намджун-хен писал ночью.. происходит что-то серьезное, да? – детские оленьи омуты блестят на пробивающемся свету, разглядывая выглаженную фигуру старшего. - Возможно.. пока ищи, а там уже поймем, - Хосок поворачивается к тебе, переходит с корейского на английский, - посиди пока здесь, Юнги скоро вернется.       Две противоположности покидают маленькую комнату, оставляя Чонгука наедине с тобой. Ты мнешься у входа, не позволяя себе лишних движений, пока парень в наглую разглядывает твое лицо и тело, медленно спускаясь взглядом на голые ноги. Кончики ушей краснеют, а он, не поднимая глаз, резко разворачивается на стуле, начиная активно стучать по клавиатуре.       Разглядываешь свои пальчики на ногах, развлекая себя их забавным постукиванием о деревянный пол, дальше погружаясь в мысли. Все настолько смешалось и запуталось, что уже сама не можешь проследить нить рассуждений. Одно прыгало на другое, разрывая логику паникой. Не сразу замечаешь, как мужская фигура нависает над тобой, угрожающе смотря свысока.       Чонкуг был высоким, точно выше, чем Хосок или Юнги, взбитым и массивным. Ладони закрывал длинный серый лонгслив с небольшими пятнами от какого-то соуса на выпирающей груди. Он так же почти скрыл вид на синие шорты, доставая их края, придавая пикантный вид, будто парень одет в небольшое платице, если не приглядываться. Он взволнованно дышал, приоткрыв губы, давая разглядеть выпирающее передние зубки. Ореховые глаза, заслонены выпавшими сальными, черными прядками из домашнего хвостика, придались панике и все время бегали по твоему лицу. Испуганный олененок в теле взрослого мужчины. Он не двигался, грузно дышал, заставляя твои колени чуть согнуться в слабости. - Иди, - он руками размахивает в сторону старенького дивана, на котором, возможно, еще след не остыл от задницы Юнги, - иди, - говорит одно слово, но с мягкими кошачьими нотками в голосе. Не сразу соображаешь, что от тебя хотят, но следуешь его руке, и садишься на край дивана, так же сохраняя проглоченную палку внутри себя, - Аэмм.. Жди! – взбудоражено произносит, радуясь, что может изъясняться на английском.       Он выбегает из комнаты, в проходе притормаживая, снова повторяя последнее слово. Ты слышишь громкие шаги и шуршание ящиков. Пока ждешь, разглядываешь его рабочее место: широкое кожаное кресло, сбоку протертое до небольших дыр, длинный минималистичный черный стол, на котором, к твоему удивлению, ничего кроме мышки, двух клавиатур и двух идентичных экрана не стояло. Один был предусмотрительно выключен, а на втором открыт переводчик. Ты не смогла сдержать щекочующий смешок внутри от такой невинности. Гук минуту спустя, забегает в комнату, бросая на столик различные закуски вместе с длинной темной тряпкой. Хватает ее и энергично тычет ею в твоем направлении до тех пор, пока ты неуверенно не запускаешь в нее свои цепкие пальцы. Он надевает невидимые штаны, широченно раскрыв свои глаза, выжидая, когда ты соизволишь его понять. От такого зрелища ты хочешь в голос ржать, некрасиво хрюкая и подтирая сопли за собой, но проглатываешь позыв и позволяешь лишь лицу трескаться в улыбке от напряжения. Он немного злиться и хмуриться из-за твоей реакции. Перестал клоунадничать и надменно встает, скрестив руки на груди, но чуть надутые губы, разрушали его серьезную позу. Повторяешь за движениями уже с настоящими штанами и туго затягиваешь их на талии, но это не сильно помогает, поэтому придерживаешь их рукой и таращишься на парня, выжидая одобрительного кивка. Его лицо смягчилось, и он вернулся за свое рабочее место. Покручивается в кресле из стороны в сторону, решаясь снова открыть рот. - ДжейКей. Имя ДжейКей, - тычет пальцами в свою грудь, тупо глядя на тебя, пытаясь вырвать кусочки разума в твоем лице. - Я – Ева, - от дружелюбного любопытства, сама расплываешься в доброй улыбке, накрывая парня волной смущения.       Он кивает еще пару раз и отворачивается от тебя, сосредоточенно разглядывая непонятные символы на компьютере. На этом ваше взаимодействие закончилось. Он иногда переводил зрачки в угол глаза, быстро и, как ему казалось, незаметно проверяя тебя. Ты же продолжала сидеть на диване, шлепая пальцами по полу.

---

- И зачем это? – Юнги снимает очки и грубо потирает глаза, привыкая к свету. Складывает их в карман и вопросом прожигает Хосока. - Хотел послушать твой план действий. - Какой еще нахрен план? – белобрысый злиться. Он и так еле заставляет ноги передвигаться, а тут еще думать принуждают. - Ирландцы, все дела, - Хосок слишком спокоен и действительно ждет проработанный от и до план по улаживанию конфликта из-за вчерашнего инцидента. - Я проснулся двадцать минут назад, и ты хочешь, чтобы я тебе уже все на блюдечке принес. Ты не охуел? – иногда Юнги позволяет себе слишком грубое общение с окружением, особенно когда только проснется, особенно после огромного количества алкоголя. Он часто забывается и пропускает мимо ушей статусы людей, их положение и влияние в обществе. Ему насрать с высокой колокольни кто ты и что ты из себя представляешь, пока не заслужишь его уважения. Маленькая эгоистичная сука, что решила, что является главным мерило в оценке людей. Хотя по большей части, он внимания не обращает, если что-то чудом не зацепит «его величество». Но тут даже он понимает, что перегнул, так как чувствует резко охватившее раздражение его собеседника,которое, кажется, пощупать можно. Плотное и колючее. Хосок лишь взгляд переводит, а Юнги смягчается, думая на ходу, - полистаю их сайт, поспрашиваю несколько человек, бывших работников, сеть влияния, перспективы, зоны давления, а там на неделю встречу назначу. - Надо решить все сегодня. - Так быстро это не делается, ты же в курсе. - Сегодня, - не смотрит на парня, первым заходит в лифт и нажимает кнопку, не дожидаясь, когда вторая фигура появится рядом. Блондинка запрыгивает меж закрывающихся дверей, недовольно фырча. - Айщ. А нахуя это все, ты мне объяснишь? - Возможно, за нами следят, а возможно и нет. Возможно, нас прослушивают прямо сейчас, а возможно, полиция уже у входа, поэтому реши, пожалуйста, все сегодня, - у Юнги рот слегка приоткрывается от услышанного. Начинает хаотично шнырять по карманам в поисках пачки. - Обожаю твои загадки, Хо, - звонкое «Дзинь» проносится по этажу и двери открываются. Хосок уходит вперед, а Юнги прикуривает, густо выпускает дым из легких, наслаждаясь первой затяжкой за сегодня. Широким шагом догоняет удалившуюся фигуру. - Позже обсудим все подробнее, - предвидя новые вопросы извне, Чон пресекает их заранее. Сейчас действительно не время и не место. - Хорошо, решу все сегодня. Какие-то ограничения? – они спускаются в подвал здания, перепрыгивая через одну ступени лестницы. - Нет. - Девчонка? - Верни, если по-другому никак. - Я вчера почти умер из-за твоих хотелок, а теперь верни? – возмущенно распахивает двери в подпольный зал, где уже занимались несколько человек, - на тебя не похоже. - Жалко, конечно, но кто она в масштабах нашей безопасности?       Набрав охрану на выход, Юнги проводил Хосока с Намджуном на встречу. Стоит на крыльце, докуривает вторую сигарету и крутит телефон в руках, взвешивая стоит ли этого звонка вся ситуация. К черту.       Гудки, гудки, гудки. Он почти сбросил вызов в бешенстве, как на последней секунде трубку подняли. - Малыш Юнги! Доброе утро! – звонкий женский голос раздался грозой, и мужчина сразу же пожалел о своем звонке. - Ага, и тебе.. я случайно набрал, ээ в общем, давай, - в панике пытается исправить, совершенную ошибку. - Стой-стой! Ты не мог мне случайно набрать и просто так тоже. Я уверена, я у тебя глубоко в контактах похоронена, так что выкладывай. - Джо, - он трубку от лица убирает и про себя материться, выбивая из воздуха все дерьмо, - нужна помощь, - сквозь зубы произносит, надеясь побыстрее отделаться от этого стыда. - Кхм, - с той стороны поперхнулись, - все настолько серьезно? – сквозь смех девушка пытается не спугнуть своего собеседника. - Нет, но информация нужна очень быстро, а ты в этом всю жизнь варишься. - Я слушаю, - игривость ее тон никогда не покидает, а это лишь сильнее раздражает мужчину. Неужели она никогда не бывает серьезной? - Уолш Мерфи. Страхи, обиды, враги, друзья. - И все? – она рассмеялась громче прежнего, - обычно Хосок по таким вопросам звонит. - Расплачиваюсь то все равно я, поэтому решили без посредников в этот раз. - Ну не знаю, Юнги. В прошлый раз ты меня опрокинул, обидно было. - Айщ, в этот раз я пить не буду. - Честно? – он сквозь голос видит, как она глаза в недоверии прищуривает. - Пару бокалов. - Тогда мне надо подумать. - Один. - Все еще не знаю. - Да ебать, Джо! Он твой конкурент, какого хуя ты выделываешься? - А вы его убрать собрались? – слишком возбужденно произносит, из-за чего у Юнги глаз дергаться начинает. - Нет, уладить кое-какие дела, а для этого нужно знать, как лучше зайти. - У меня уже трусики намокли, а ты меня расстраиваешь, - мужчина тяжело выдыхает. Он устал от нее. - Так ты скажешь мне что-нибудь или нет? - Тебе лишь бы от меня отделаться поскорее. Может я твоим голосом хочу насладиться подольше? - Насладишься, когда поведешь меня в очередное уебанское место, а сейчас у меня времени особо нет. - Почему ты всегда обижаешь меня? Я между прочим девушка, у меня ранимая душа. - Ладно, извини.. я не хотел, наверное. - Что же ты делаешь со мной.. будет тебе информация. Что случилось, хотя бы скажи. - В его доме немного грязи оставили и забрали его девочку, а потом повздорили при личной встрече. - На кой вам сдалась его шлюшка? Вы же знаете, вам у меня всегда рады. - Намджун сделал подарок Хосоку, так как у него сердце екнуло от издевательств над ребенком. - Не верю. У Хосока нет сердца, - снова хихикает, - стой, ребенком? Они детьми торгуют? - Не совсем, ей семнадцать, но она там давно. Госпади, что ты ржешь постоянно? - Потому что решение твоей проблемы очень простое, а тебе придется за него наслаждаться моей компанией. Кажется, мне надо в казино сходить, сегодня мне очень везет!

---

      Юнги возвращается в маленькую душную комнату, наблюдая, как парочка детей неловко занимаются своими делами, боясь начать играть в одни игрушки. Мешком падает рядом с тобой на диван и хватает пачку соленых закусок со стола. Съедает буквально один кусок и кидает их на твои колени. Он предполагает, что ты не ела долгое время, так как вчера к своему бургеру так и не прикоснулась. Возможности не было, а кушать надо, тем более перед встречей. - С-спасибо, - запускаешь ладонь внутрь и осторожно начинаешь есть, боясь, что сейчас отнимут, и ты не правильно поняла его посыл. - Не обольщайся, они мне не понравились, - в отвращение строит моську и хватается за новую пачку, - Гук, не хочешь сегодня прокатиться? – парню стоило только услышать данное предложение, он, как собачка, резко поворачивается и с надеждой в глазах сверкает звездами. - Правда? – так и хочется все перевернуть в шутку, и посмотреть на его разочарование, но настолько жестоко с ним он не готов поступать. - Правда, мелкий, правда. У нас встреча, нужно, чтобы ты посидел в машине с «муадмазель», - глаза немного потухли. - А как же Тэхен? - Он водитель, да и я его пока не видел. Надо вызвонить, не хочу сам рулить, - погружается в телефон, не обращая внимания ни на кого.       Тебя напугала эта «встреча». Зачем там ты? Ты должна дождаться Хосока, чтобы он тебе все показал. Он обещал, ехать тебе никуда не нужно было. - А с кем встреча? – Чонкуг решил все-таки насладиться своей небольшой вылазкой, даже если не будет принимать участие в основном действие. Хоть смотреть за тобой ему доверяют. - Ее бывший хозяин, - Юнги кивает в твою сторону, а у тебя мурашки по коже холодом прошлись. Они решили вернуть тебя? Нет. Нет. Не может быть.       Они и дальше обсуждают эту «приятную» встречу, а у тебя все мимо ушей проходит, так как там кровь гудит, и разобрать что-то другое просто невозможно. Забиваешься в уголок дивана, прижимая колени к лицу. Хочется плакать и кричать одновременно, а лучше слиться с диваном, чтобы о тебе забыли навсегда. - Ева! – Юнги трясет тебя за плечо, слегка беспокойством блеща в глазах, - вставай, нам нужно идти, - пытается поднять твое тело, крепко сжав предплечье, а ты как дикий зверек кусаешь его запястье и дальше забиваешься в угол, - какого? Ты сдурела? – в шоке смотрит на тебя, опять хватает уже менее ласково и поднимает на ноги. Ты вырываешься и пытаешься освободиться от его хватки. Паника в глаза бьет, они краснеют, а соображать перестаешь мгновенно. - Отпусти! Я не пойду к нему, я не хочу обратно! Отпусти! – вырываешься, застываешь, понимая, что бежать особо некуда. В голове лампочка загорается, и ты сама бросаешься ближе к нему, цепляя за руку, - убей! Скажи, что пыталась сбежать, убей, не возвращай обратно! – он просто обескуражен, вместе с Гуком, что позади стоит. Туловище Юнги отклонено назад, рука выставлена вперед, как будто защищается от нападения крыс, тряся рукой, пытаясь сбить с одежды маленьких гадин. Отойдя от твоего поведения, он понимает одну вещь, а от этого возмущенная злоба кричит ему придушить тебя. Хватает за щеки, больно сжимая, поднимая твое лицо почти на один с ним уровень. - Так ты, сучка, по-корейски разговариваешь? – осознаешь своей прокол, и тебе ничего не остается, как потупить взгляд и кивнуть головой. Он с силой отшвыривает твое лицо, заставляя тебя на мгновение потерять равновесие, - иди за мной и не беси меня.       Что-то было в его глазах, пока он держал тебя и ждал твоего согласия. Очень мрачное и убийственное. Холодные длинные пальцы, как у смерти, прикасались не к коже, а к самой душе, выворачивая ее наизнанку. Душил ее и уничтожить хотел, не оставляя о тебе никакой памяти. Обманывать Юнги нельзя. Теперь усвоено.       Покорно следуешь за ним, лишний раз боясь дышать. Чонгук отстал от вас, как только вы вышли из комнаты, теряясь в лабиринтах чердака. Заходишь следом за мужчиной в его комнату, останавливаясь у входа. Вечная привычка. Не проходить, пока сами не попросят. Но он даже не смотрит в твою сторону. Копошится в шкафу, вынимая две вешалки. Протягивает тебя монотонное серое платье, взглядом заставляя подойти к нему. - Переодевайся, - как наждачкой по доске провели.       Выполняешь приказ, дожидаясь, когда Юнги выйдет из ванной комнаты, одетый полностью во все черное. У него челюсть ходуном ходит, ни слова ни говорит, а ты понимаешь и так, что необходимо идти за ним. Он даже с Чонгуком и Тэхеном не разговаривает, сохраняя напряжение в машине по максимуму. Чонгук уже, кажется, раз десять пожалел, что согласился ехать. Он думал, что это будет интересное путешествие, а по факту лишь волнуется и постоянно оттягивает галстук от вспотевшей шеи. По приезду сидите в машине около получаса, пока на телефон младшего не поступает звонок с просьбой подняться вместе с тобой. Каждый шаг в это здание бетонным привкусом отдает. Тэхен остается в машине вместе с частью людей их семьи, остальная поднялась с Юнги, и сейчас стоит у дверей в кабинет Мерфи, напряженно переглядываясь с его охраной. Чон первый раз за все время смотрит на дрожащую тебя, и ему самому хочется сбежать из этой ситуации, но первому, что учат при поступлению к ним – сохранять лицо, не зависимо от ситуации, как в переносном, так и в прямом смысле. - Долго вы, - рыжеволосый расплывается в противной улыбке, увидев тебя. - Прежде чем, все произойдет, я должен понимать, что после, никаких претензий мы к друг другу иметь не будем. - Обижаете. Это вы убили моего человека, это я потерпевшая сторона. Так что вам остается только довериться мне, - зачесывает жирные волосы назад, сально облизываясь. Юнги копошиться в телефоне, затем кивает ирландцу, а тот проверяет поступление платежа на своих счетах. - Все прошло. Теперь приятная часть, - складывает руки перед лицом и выжидающе кусает губы.       Юнги встает из-за стола, направляется к выходу, ровняется с тобой и тихо шепчет, уже не переходя на английский. - Делай, что он говорит, - хлопает по плечу Гука, чтобы тот выпустил твою руку из своих ладоней.       Ты ошеломлена. В тебя молнией попали, а верить в это не хочется. Хосок же обещал, что такого не будет, если ты доверишься. Даже сутки не успели пройти, как ты снова на старой дорожке, начиная ненавидеть себя. Ты всем сердцем поверила, что все закончилось, ты очистилась от вечной спермы на коже, но тебя в лужу кинули, лицом водя по дерьмовым кускам.       Юнги понимает твой шок, он сам не хотел до этого доводить. Сначала было все равно, но то, как ты просила убить себя, лишь бы не возвращаться, пошатнула его похуизм. - Либо сделаешь все, что тебе скажут сейчас, либо вернешься в бордель и будешь грязные хуи сосать весь остаток своей короткой жизни, - он старается быть жестче. Сквозь зубы шипит, чтобы рыжий не услышал, подталкивая тебя вглубь комнаты. Ты ждешь шлепка двери, чтобы начать привычное представление, и Мерфи это замечает, - приятного времяпрепровождения, не будем вам мешать, - натянуто улыбается, хватаясь за длинную ручку двери. - Я разве говорил, что вы свободны, - властный голос стиснул комки внутри живота, перехватывая дыхание. Не хотелось бы, чтобы промелькнувшая мысль оказалась правдой.       Мужские фигуры замерли. У Чонгука вены вздулись, а ногти впились в кожу ладоней, от проходящего неуважения к ним и их семье в частности. В Корее на них лишний раз посмотреть бояться, а тут приходится от пренебрежения отбиваться, как от надоедливы мух. Одна проблема, мух он всегда прихлопывает. Юнги машинально к поясу потянулся, желая почувствовать стальной корпус под рукой, но его маленькое спокойствие пришлось оставить за дверью, у них ведь мирные переговоры. - Я что-то упустил? - белобрысый глотает свою гордость, что в гландах застряла, а в голове слова Хосока прокручивает. «Ради семьи, ради семьи, ради семьи». - Раз у нас перемирие, то думаю, что могу с вами разделить такой «рабочий» момент. Так станем ближе друг к другу, - от одних слов противно становится. Не групповуху же он затеял. Тереться о его жирное потное тело никому не хотелось. Ирландца рассмешила легкая потерянность на их лицах, но он любил, когда смотрят, а еще больше любил унижать, чтобы отражение безысходности в зрачках блестело. Так наслаждение умножается. Им так понадобилась девочка, а они даже не видели насколько она грязная, низкая, как может опуститься. Интересно, нужна ли она им будет после этого? Хоть он и не видел ее в деле, он на 100% уверен в ее утерянной морали. Уолш знает свои бордели и то, как работают его мамочки, - оставайтесь, вам понравится, - последние слова прозвучали как просьба, совсем не являясь таковой.       Они не могли уйти, но остаться означало увидеть то, из-за чего сегодня заснуть будет трудно.       Ты принимаешь ситуацию. Не первый раз играешь при участии зрителей. Сначала хочется проблеваться, опустошить желудок от закусок, чтобы тебя случайно не вывернуло на него. Обида кишки скручивает, заставляя чувствовать себя в невесомости. Уолш наконец встает со своего места, удостоверившись, что его новые «приятели» остались наблюдать у двери. Подносит тебе олд фэшн, заставляя взять в ладонь, а затем и выпить залпом обжигающий напиток. С удовольствием наблюдает, запрокидывая подбородок наверх, жадно прогижая, чтобы ты ни единой капли не оставила. Отставляет стакан, пальцами проводит по открытому плечу, лаская кожу, томно рассматривая тебя. Неплохо, его действия не отталкивают, тебе даже нравится. Теплота расплывается по телу, и страх начинает отпускать. Одна из лучших прелюдий по сравнению с другими. Хочешь снять с себя платье, чтобы бы не запачкать чужую вещь, но руку перехватывает, поглаживая костяшки. - Милая, не нужно. Меня кровь не возбуждает, - он видел твое тело, и в данной кондиции, оно его не устраивает.       Кончиками пальцев проводит от колена вверх, заползая под юбку. Улыбается, понимая, что ты без белья и резко вставляет два пальца из-за чего вскрикиваешь от неожиданности и нависаешь на плечах. - Гук, выйди, - Юнги переживает, его это все пугает. Он знает, что сможет пережить то, что произойдет, а за мозги младшего не уверен. Вмешиваться нельзя – это главное, это цель. У младшего такой цели нет. Он слишком наивный пока, неопытный в отношениях с девушками, принципиальный. Отказался от подарка Джо на свое двадцатиоднолетние, так как считает, что никто не должен продавать свое тело. Это ниже человеческого достоинства. Чертов максималист.       Ирландец слышит перепалку у двери, поэтому настойчиво просит присесть их за стол. Выполнено.       Успокоившись, он возвращает свое внимание к тебе. - Я хочу, чтобы ты сейчас поласкала себя прямо на глазах у этих приятных молодых людей. Смотрела им прямо в глаза, раздвигая ноги шире. Так как ты это любишь, и чтобы я слышал твой голос, - покорно киваешь, и ему это нравится.       Вмазывается губами в твои, больно оттягивая каждую, а языком по деснам проходится, слюной заполняя рот. Давит на плечи, и ты садишься на пол. Задираешь юбку, раздвигая ноги так, что твоя ладонь смогла там уместиться. С этого момента игра началась. Зрители немного в шоке, они не слышали, что он тебе шептал, но такие откровения странно отзывались внутри. Оба напряглись. Гук тихо откашлялся, пытаясь смотреть на предметы рядом с тобой, чтобы не видеть весь разврат. Не видеть, как ты их взглядом прожигаешь, губу закусывая, тихо мыча, запуская пальчики внутрь. Медленно погружаются, выходя соблазнительно блестящими, а ты их не сразу возвращаешь, поглаживая клитор. Губы раскраснелись и набухли, ты раздвигаешь их, следуя тихим указаниям, позволяя увидеть то, что за ними прячется. Розовенькая дырочка, что двигается в такт твоему дыханию. Воздух остужает, мурашками отображаясь на твоей коже, ты хочешь продолжить что-то делать, но тебе пока не разрешили. Он раздвигает твои ноги шире, находясь за спиной, чтобы обзор стал лучше, поднимает твой потупленный взгляд на зрителей и держит несколько секунд, чтобы ты успела разглядеть смущенное презрение в глазах младшего, и абсолютную отстраненность в белобрысом. Ты смотришь именно в эти стеклянные глаза, так как смотреть на Чонгука смелости не хватает. Ты как будто перед маленьким ребенком раскрываешься со стороны, которую надеялась похоронить. Тебе понравилась то, как невинно и непринужденно вы коммуницировали. Ты надеялась на друга в его лице. Надеялась. - Скажи, чего ты хочешь, м? – ты о словах забыла вообще, глотаешь накопившеюся слюну, а он пальцем щеку растягивает, и повторяет свою фразу. - Я хочу члена. Сочного члена, пожалуйста, - хнычешь, продолжая представление. - Куда ты его хочешь? - В себя.. внутрь, - актриса из тебя неплохая, но все понимают твою наигранность, от чего у одних неприятно крутит в животе, а у другого член привстает, от того, что заставляет тебя подчиняться ему. - Чей? – путаешься в вопросе. - Ваш. Только ваш!       Слышишь звук скользящей ширинки, и бряканье ремня. Разворачивает к себе лицом и ставит тебя раком, чтобы остальным было хорошо видно «тебя». Водит им по лицу, а тебе треснуть по члену хочется, так как всегда раздражало, когда таким промышляли. Терпишь. Терпишь, когда заставляют заглотить сразу на всю длину, утыкаясь в волосатый лобок, не давая возможности дышать. Нещадно вдалбливаются в стенку горла, а ты забыла о кислороде на это время, лишь секунда на то, что вздохнуть. Слюна, смешанная со смазкой, стекает по губам, подбородку, пачкая платье в выделениях. Во рту слишком много вязкой жидкости, ты уже захлебываться начинаешь, издавая неприятные уху звуки. Он последний раз задерживает твое лицо, затем вытаскивает и восстанавливает дыхание. С члена стекает слюна повисая в воздухе, примыкая ко рту. Глазами просит исправить беспорядок, и ты все слизываешь, глотаешь, вычищая до приличного состояния. Ты надеялась, что он кончит, и ты отделаешься минетом, но планы были другие. Снимает полностью с себя носки и обувь, тыча ступней тебе в губы. Размазывает пальцем слюну и толкается дальше. Вылизываешь мужские пальцы, как леденец, причмокивая, сдерживая рвотные порывы. Наблюдаешь, как он медленно надрачивает себе, иногда теряя зрительный контакт, закатывая глаза. Старый извращенец. Поднимаешься выше по ноге, подползая ближе. Быстрее хочется закончить, поэтому садишься ему на колени, направляя член в себя. Задерживает тебя на входе, заставляя умолять, чтобы он тебя выебал, как последнюю шлюху, и только вдоволь насладившись твоим унижение позволяет насадиться. Скачешь на нем, чувствуя прожигающие спину взгляды. И на очередном всхлипе стыдно становиться перед ними, но на вопрос «почему» не можешь ответить.       Может быть потому что ваше знакомство произошло в надежде на будущее, которого у тебя нет. Ты не знала какие планы у них были на тебя. Может они и сами хотели использовать тебя, как личную шлюху клана, но отчего-то хотелось верить в лучшее. Хосок позволил верить в лучшее, но все разбилось, и ты не хочешь думать больше об этом. Опустили с небес на землю, и, видимо, тебе нельзя даже задумываться, что это уйдет из твоей жизни. Маленькая глупая девочка поверила в сказу, а суровая реальность разбила кирпичом по голове.       На скользящем надрывном звуке, он заставляет тебя повернуться и умолять их присоединиться, заполнить все твои отверстия. Хныкать и просить о трех членах разом. Не выходит. - Ты плохо просишь, - скидывает тебя с себя на пол, заставляя поднять зад.       Опускаешь голову, лбом упираясь в паркет, пока тебе вставляют сзади. Протискивается, а от боли слезы в уголках скапливаются. Ты всхлипываешь, колени больно проходятся по твердой поверхности. Он сжимает твои щеки, запуская палец в рот, принуждая раз за разом жалобным взглядом разглядывать людей, с которыми еще жить придется. Легче принимать не становится, и ты удивляешься выдержке этого ирландца. И ведь не разу не смущается лишним людям в комнате, показывает себя во всей красе. Финальные толчки, и он кончает внутрь. У тебя в голове от боли все звенит, ты падаешь телом на пол, пытаясь отдышаться и не разреветься окончательно. Чувствуешь, как сперма стекает по промежности дальше, пачкая пол. Он обтирается полотенцем, натягивает штаны обратно. Подходит к твоему покинутому телу. - Слизывай, - шевелишься, пытаясь подняться, - живее, - без сил вылизываешь испачканный пол, и надеешься, что на этом все закончилось, - понравилось? – обращается уже к утомленным зрителям. - Прошу прощения, - Гук не выдерживает, встает и буквально выбегает из кабинета, под сопровождение двух пар мужских глаз. - Я надеюсь, теперь мы договорились, - Юнги встает из-за стола и подходит ближе к вам. Уолш заканчивает вытирать руки и бросает тебе полотенце, чтобы смогла убрать лишние выделения.       Они жмут друг другу руки, а тебе от этого блевать хочется. Сама поднимаешься на ноги, и следуешь за удаляющейся мужской спиной. Тело ломает, хочется помыться и лечь спать.       Юнги заходит в лифт вместе с частью охраны, а ты замираешь, встречаясь снова с холодом в зрачках. Не хочешь больше с ним в одном помещении находится. Из-за него ты опять чувствуешь себя дерьмом, он в лапы чудовищу отдал и позволил так с собой обращаться. У него на лице ни одна мышца не дрогнула за все время, а ты ждала, надеялась, выглядывала сочувствие в этом лице, но ты ошиблась изначально, когда подумала, что он умеет заботится. Сука без эмпатии, никаких моральных ценностей, если они стоят перед его целью. Все отбросил и сделал так, как посчитал нужным, не думая ни о Гуке, ни о тебе.       Все же толкают внутрь, и ты едешь бок о бок с человеком, которого придушить хочется больше, чем Уолша Мерфи. - Убьешь его потом, - утверждение слетело с мужских губ. Твердо и убедительно. Казалось, следующим он дату и время назовет, когда это произойдет.       «Дзынь» и тебя ведут обратно в машину.