Gold and Stone

      Хакс не мог усидеть на месте. Когда штурмовик представил ему новый отчет с хаотичными, искаженными данными, Хакс почувствовал прилив неконтролируемого возбуждения, даже ликования. Это было очередное доказательство, которое он мог использовать для своего тематического исследования, более того — информация, обсуждать которую нельзя ни с кем, кроме единственного партнера по их совместному дополнительному проекту. Информация настолько конфиденциальная, что по большей части записей о ней не велось, и предавалась обсуждению она только при личной встрече, едва различимым шепотом в темном, тесном пространстве между ним и Реном.       Не то чтобы ему было плевать на своих штурмовиков. По крайней мере, заботился он о них побольше Рена. Но исследование пещер негативных последствий почти не приносило, в особенности, если принимать во внимание резкое повышение морального духа и продуктивности в рядах подчиненных, приводившие Хакса в неистовый восторг. Разумеется, в связи с нематериальными особенностями кристаллов, трудностей было не избежать: едва ли имелась возможно узнать их химический состав и физические свойства, что все чаще доводило Хакса до отчаяния; но осознание их поистине грандиозного потенциала почти также часто укрепляло надежды на великое будущее. В этом плане, кристаллы слишком походили на Рена. Порой Хаксу снилось, что он задирал его футболку или стягивал с него штаны, а под одеждой обнаруживалось, что часть живого тела обратилась в холодный, блестящий кристалл. Эти сны больше напоминали кошмары.       Хакс всеми силами старался скрыть свой чрезмерный энтузиазм, предоставляя Рену на рассмотрение отчеты о степени зараженности очередного штурмовика. Рен, если был в плохом настроении, достаточно жестко критиковал порывы Хакса. В такие моменты он пренебрежительно усмехался, будто находил интерес Хакса по-детски наивным, смешным, а затем, все с этой же усмешкой на губах, принимался утверждать, что всему виной была какая-то непонятная привязанность.       Ты же знаешь, насколько мне нравится, когда тебя буквально подбрасывает от восторга. — Обронил как-то раз Рен.       Хакс не был особо уверен в том, что нравился Рену, но совершенно точно знал, что тот с самого начала нуждался в нем. Со временем Хакс обнаружил, что у Рена имелась в какой-то степени оскорбляющая, но полезная черта: держать Хакса как можно ближе, буквально на расстоянии вытянутой руки, а еще лучше — в собственной постели. Тревога Рена немного улеглась, с тех пор, как тот принял роль общественного лидера, и с тех пор, как общественность, по большей части, приняла и его; но избавиться от грызущего беспокойства о том, что кто-то может позариться на его собственность, не удалось. Ни для кого не являлось секретом, что, наряду с империей, Рен считал Хакса своей самой важной вещью.       Раньше Хаксу казалось, что он будет больше переживать по этому поводу. Но не теперь. По крайней мере, пока. Помыкать Реном всегда было сложнее, чем хотелось, или — Хакс порой обманывался этой мыслью — могло бы быть. Но сейчас у него выходило намного лучше, он стал опытнее, а знать, каким именно Рен его видит — было ключевым знанием, чтобы точно понимать, как его контролировать.       Но это работало и в обратную сторону: теперь он часто был в курсе того, чем был занят Рен в течение дня. Как Хакс и ожидал, Рен слонялся без дела по его офису, затем перебрался к столу Хакса и, расположившись поудобнее, начал изучать проецируемые монитором голограммы чертежей. Хаксу было интересно, сможет ли он определять местонахождение Рена с помощью связи, пусть пока ему не удавалось получать от нее какую-либо конкретную информацию: только лишь смазанные образы и нечто вязкое, похожее на терпкое желание. Желание обычно ощущалась как его собственное, но он имел основание полагать, что частично виновником этих чувств был и Рен, который сам тянулся к нему; и когда Хакс бросался в его объятия, ответная реакция только подтверждала убежденность в собственных догадках. Потому что, когда Хакса накрывали эти определенные голодные порывы, ощущения, называйте как угодно — Рен всегда встречал его возбужденным. Обычно у него уже было сбито дыхание, и он отчаянно хватал Хакса, едва тот переступал порог спальни или где бы они ни находились в тот момент, а в последнее время Рен частенько пользовался Силой, чтобы скорее подтащить Хакса от двери к себе. Мысли Хакса на этот счет слегка изменились: он чувствовал власть и, несмотря на то, что порой его выводило из себя, что у Рена ее было чересчур много, Хакс не мог отрицать собственную однозначную реакцию, когда колени подгибались, пока его тянуло вперед канатами Силы.       — К чему сегодня будут претензии? — Хакс был не в силах скрыть радостные нотки в голосе. Он зажал датапад с загруженным на нем отчетом штурмовика подмышкой.       — Они все еще не кровоточат в почву так, как мне нужно, — бросил в ответ Рен. Он нетерпеливо просматривал парящие над столом чертежи, сердито нахмурив брови. Взгляда на Хакса он так и не поднял.       — Определение «кровоточить в почву» все еще не появилось в архитектурных словарях, — заметил Хакс. — Мы это уже обсуждали.       — Ты знаешь, что я имею в виду, — Рен с шумом опустил кулак на столешницу и уставился на Хакса прямым взглядом сквозь прозрачные голубоватые чертежи укрепленного храма, который он хотел построить у подножия своей резиденции на этой планете. По крайней мере, Хакс называл его храмом. Рену слово не нравилось.       — Взгляните, — Хакс указал на голограмму, — видите, опорные балки идут прямо в пещеры. И если это не…       — Мне нужно расположить атриум перед тренировочной ареной, — перебил Рен, очертив пальцем упомянутую зону. — Чтобы через него можно было попасть в пещеры. Кристаллы будут служить источником света.       Хакс невольно наморщился.       — Будет ли целесообразным настолько тесный контакт с кристаллами? У меня здесь очередной отчет. Сегодняшний. Возможно, он вас заинтересует.       Рен нетерпеливо отбросил зависшие в пространстве чертежи. Они растворились в воздухе, свернувшись обратно в папку с данными на хаксовом столе. Хакс мог убрать их таким же жестом, кто угодно мог, но именно движение Рена тугими мурашками стянуло кожу на руках Хакса. Теперь все внимание Рена сосредоточилось на нем.       — Мне нравится, — Хакс кивнул на тяжелую металлическую застежку на плече Рена, она крепилась к плащу, фиксируя его на месте. Плащ был отвратительным, слишком уж вычурным, но, безусловно, заявляющим о высоком статусе обладателя. Эмблему на застежке Рену помог придумать Хакс: слегка видоизмененный символ Первого порядка, она символизировала величие, достигнутое под руководством их молодого Верховного лидера. — Эту я еще не видел.       — Что в отчете? — Рен любил притворяться, что ему плевать на кроющиеся в деталях символы власти, хотя они лучше всего демонстрировали степень его тщеславия. — От штурмовика?       — Да, — Хакс хотел было уже найти отчет на датападе и зачитать прямо с экрана, но потом решил пересказать своими словами. Так было легче удержать внимание Рена: рассказывать об инцидентах в виде обычных историй, а не рапортов. — Мне изложить все здесь и сейчас или оставить на потом?       Он всеми силами пытался разыграть безразличие, будто его не распирало от нетерпения обсудить все детали уже в постели, как обычно, после того, как они потрахались, но иногда до или даже во время секса, если оба были совсем уставшими.       Рен молча скользнул взглядом по лицу Хакса, вероятнее всего ощущая, чего тот хотел на самом деле. Порой, позволять Рену подобное, было сродни балансированию на краю пропасти: он частенько развлекался тем, что отказывал Хаксу в желаемом. Но в последнее время в их отношениях все шло гладко. Хакс не позволял себе расслабиться и потерять бдительность. Ни разу. Как и Рен. Вместо этого в пространстве между ними завис не озвученный вопрос, возможно, ответ на него будет получен после завершения строительства крепости, или, по крайней мере, когда придет время решать, кому жить в этих просторных королевских апартаментах: одному Рену или же Хакс останется вместе с ним.       — Потом, — наконец принял решение Рен потому, что, разумеется, ему тоже нравились их разговоры в постели. Он бы не стал перешагивать через себя, и потакать Хаксу против своего желания, если бы не хотел. В отличие от Хакса, у него не было никакого дополнительного стимула.       Хакс даже порой жалел его в этом отношении.       — Хорошо, — ответил Хакс, — могу я теперь вернуть офис в свое распоряжение, или вам еще нужен мой стол?       Рен отказывался от собственного офиса на «Финализаторе». Самое меньшее, что его бы устроило — тронный зал, дизайн которого уже был в разработке и постоянно пересматривался. Предполагалось, что зала будет располагаться в центре крепости на планете, вокруг которой они кружили теперь почти постоянно.       В ответ на вопрос Рен поднялся и плавно приблизился, не отрывая от Хакса глаз. Хакс уже был готов засмеяться и спросить с издевкой, почему Рен продолжал красоваться перед ним, словно все продолжал попытки соблазнить своим внушительным, угрожающим видом. Хакс не стал смеяться и избегать взгляда потому, что это бы оттолкнуло Рена. Он еще нужен был Хаксу, как можно ближе, и, вообще-то, ему нравилось, как Рен перед ним рисовался, по крайней мере, каким взглядом тот смотрел на него в такие моменты.       — Забирай свой офис, — тихо произнес Рен, остановившись прямо перед Хаксом. — И разберись с моей просьбой насчет атриума.       Рен не сдвинулся с места, будто хотел заставить Хакса силой вернуть себе рабочее место. Случалось, что он забывался, подходил вот так, совсем близко — подними Хакс лицо и их губы бы соприкоснулись — прямо на глазах у Рыцарей или того хуже — офицеров. Тогда Хакс весь кипел изнутри, в панике посылал мысленные: отойди от меня, ты с ума сошел, о нас и так уже пишут жуткие мелодраматические истории на планетах, где мы не можем контролировать прессу. Разумеется Рен его слышал: через связь, через Силу, он все понимал потому, что был далеко не идиотом, но соблюдать приличия и вести себя на публике строго профессионально с Хаксом, было единственной деталью в поддержке имиджа, которую он начисто игнорировал.       — Хорошо, — согласился Хакс, — я займусь этим. Но в таком случае, по крайней мере, держись подальше от кристаллов. Мне не важно «служат» они тебе или нет. Ты видел, что происходит с теми, кто не обладает Силой.       — Тебе никогда не понять разницу между ними и мной.       Между тобой и мной, вот как нужно было сказать. Бровь Хакса резко дернулась вверх, выразив его нарастающее раздражение. Ему нужно работать, а свои игры они могут продолжить и позже, когда останутся действительно наедине.       — Отлично, — буркнул Хакс, — приказ принят.       Рен поцеловал его дважды: в лоб и щеку. Он ушел, избегая снова смотреть Хаксу в глаза.       Хакс будто примерз к месту, его лицо пылало, руки крепко прижимали к груди датапад, прикрываясь им будто щитом. Рену все еще удавалось иногда его удивить. Хаксу такой расклад не нравился. Особенно когда первой реакцией оказалось расплывающееся в груди тепло, приятное и желанное, словно Рен преподнес ему бесценный подарок, а Хакс даже не догадывался, что просил о нем. Если у него была возможность отплатить Рену той же монетой, взять ситуацию в свои руки и наблюдать, как в глазах Рена удивление сменяется на сдержанное, неохотное уважение, что ж. Гениального прорыва в развитии нового оружия пока не случилось, поэтому поиски способов удивить Рена стало для Хакса любимым развлечением, и все чаще — лучшим поводом для гордости.       Остаток дня тянулся как обычно. Хакс дважды перечитал отчет штурмовика командиру, запомнил важные детали, чтобы позже пересказать Рену все подробности. Он с нетерпением ждал их встречи: у него больше не было времени отрицать, что ему каждый раз до зуда в ладонях хотелось вернуться в их общую каюту и насладиться всеми ее удобствами. Иногда ему казалось, что он был создан сыграть эту определенную роль в истории Галактики, его предназначение — разработать этот конкретный план, чтобы медленно, шаг за шагом, устроить переворот, захватить власть. Иногда Хакс, долго стоя под горячими струями душа, ловил себя на мысли, что все удовольствие, которое он получал от своих маневров, полностью сосредоточено на Рене. Когда Рена не станет, у Хакса все еще останется его работа, которую он любил и в которую верил, но в конце смены его больше не будет ожидать желанная передышка от всевозможных неудач и разочарований очередного рабочего дня. Все вместе это могло означать, что у его главной цели имеются кое-какие недостатки.       Однако, у него еще было время разобраться с этим. Рен не собирался пропадать с радаров в ближайшем будущем, частично потому, что в создании публичного образа он проявил себя намного лучше, чем от него ожидал Хакс. Ему играло на руку, что он был молод, выглядел необычно: окружающие считали его внешность интересной, она привлекала их также как и Хакса. Или почти также. Его открытость, которая, казалось, должна была отталкивать, притягивала народ. Избавление от маски было само по себе гениальным ходом, непредвиденной удачей. Рен всегда носил маску, и внезапное избавление от нее восприняли неким признанием, шагом вперед, чтобы стать ближе к своему народу. Согласно данным экспертов Хакса по средствам массовой информации и его собственным наблюдениям, этот жест заслужил признание и всеобщее одобрение.       Предсказуемо, теми, кто восхищался Верховным лидером больше остальных, были офицеры примерно одного возраста с Реном. Аналогично они относились к Хаксу, и его союз с Реном привлек внимание. Испытываемые Хаксом чувства по этому поводу варьировались от тщеславного волнения до скручивающей внутренности тревоги. Но это было неизбежно. Позволяя толкам о них с Реном расходиться, Хакс преследовал стратегическую цель, как впрочем, и всегда.       Он не считал строительство крепости вокруг места залежей кибер-кристаллов своей главной задачей, хоть явно требовавшей значительных затрат времени. И дело было не только в Рене и исполнении его мелких капризов, что бы он там себе не думал. За последний год, с тех пор, как Первый порядок вступил в полное владение пещерами с кристаллами, их дела пошли в гору, как в финансовом, так и в нефинансовом отношении. Методы руководства Рена тоже внесли свой вклад в развитие Порядка. Пусть были моменты, с которыми Хакс был не согласен и, порой, даже высказывал свои недовольства вслух, но он не мог отрицать, что в сочетании с внезапно открывшимся притоком богатств, нынешнее положение дел можно было назвать процветанием. Особенно в сравнении с тем количеством средств, поступающих в бюджет под контролем Сноука.       К процветанию Хакс относился с такой же подозрительностью, как и к Рену: когда все шло гладко, когда улыбка Рена казалась до боли искренней, когда Рен слишком уставал, чтобы руководить в постели и позволял Хаксу делать с ним все, что заблагорассудится. Слишком опасно, это больше напоминало ловушку, разве можно было принимать эти знаки внимания за чистую монету, можно было гарантировать, что впереди ожидало продолжительное беззаботное плавание. Хакс напряжено выжидал, когда ему придется взять бразды правления в свои руки, чтобы избавиться от непредвиденных затруднений, которые неизбежно должны были возникнуть в связи с резким развитием и расширением Порядка. А еще ждал, что придется также поступить и с их с Реном отношениями, когда он, Хакс, исчерпают всю удачу, которая так долго давала ему преимущество.       Настанет время, когда Рен больше не поцелует его так, как сегодня. Хакс не терял бдительности, пусть иногда и позволял себе забыться и окунуться в такие моменты. Он не идиот, и должен быть на стороже, его не застигнет врасплох осознание того, что эти моменты просочились сквозь пальцы и давно уже остались позади. Хакс знал: он успеет почувствовать, что прорехи в его некогда непробиваемой броне стали шире, в них все настойчивее будет проникать холодный воздух. Он слишком восприимчив к изменениям в настроении Рена, даже если не брать в расчет их связь. Хакс уже начал строить планы, готовиться к предстоящим переменам.       Ему нельзя забывать о том, что произойдет, но в конце дня он привычным легким шагом добрался до совместной каюты. Их связь, или же попросту достаточно продолжительное знакомство, подсказывали, что Рен ждал его, измотанный после двух выступлений перед увеличившимся в численности Советом, и изнурительной тренировкой с Рыцарями. Как ожидалось, едва Хакс переступил порог, то увидел Рена: уже наполовину раздетый в их спальне, тот самый вычурный плащ лежал, небрежно брошенный, на кровати. Что ж, хотя бы застежку от него Рен положил на край стола.       Хакс прошел мимо Рена, прошелестев краем рукава об обнаженную кожу. Он все силы сосредоточил на максимальном излучении безразличия, надеялся, что это подстегнет, раззадорит Рена. Хакс подхватил со стола застежку и принялся пристально рассматривать эмблему, крутил в пальцах застежку, будто в комнате не было ничего другого, что могло также захватить его внимание.       — Тонкая работа, — промурлыкал Хакс, оглаживая большим пальцем выпуклые контуры символа Прядка. Сверху крепилась заостренная призма, символизировавшая меч Рена, и, в более широком смысле, награду, за с трудом установленную Порядком связь с адептами Силы и их способностями. — Когда ты приказал ее сделать?       — Мне нужно было что-то, чтобы крепить плащ, — пожал плечами Рен, когда Хакс поднял на него взгляд. — Плащ тяжелый.       — Да. И смотрится хорошо, как мне кажется, — Хакс положил застежку обратно, вскинул руки над головой, потянувшись с тихим стоном, и встряхнул плечами, стягивая пальто. — Не думаю, что задумка с атриумом хорошая, — сказал он.       — Тогда нужно придумать что-нибудь еще.       Рен подошел ближе. На нем одни лишь тренировочные штаны, их он скрывал под солидного вида обмундированием в течение всего дня. Надевать обычные он отказывался. Хакс полагал, что человеку его положения до абсурдного нелепо таскать на себе растянутые треники, но переубедить Рена было невозможно.       — Что-нибудь еще, — с расстановкой повторил Хакс, едва не растянув губы в насмешливой улыбке, когда Рен властно, с жадностью сгреб его бедра, выставив напоказ свое желание.       — Придумаешь что-нибудь.       — Чтобы заставить их кровоточить в почву? — устало протянул Хакс набившую оскомину фразу. Ему хотелось выпотрошить эти слова и закопать их подальше. — Посмотрим.       — Со «Старкиллером» ты все сделал верно. База была повенчана с планетой. Этого я и хочу.       Волосы у Хакса на загривке встали дыбом. Не понятно, толи потому, что «Старкиллер» привели в качестве примера для подражания, толи все дело было в слове «повенчана». Или же всему виной очевидное восхищение Рена концептом с точки зрения архитектуры.       — Это действительно важно, — Рен потянул воротник Хакса вниз, его губы коснулись шеи, скользнули ниже по незащищенной коже. — Я не хочу просто сидеть на поверхности планеты. Я собираюсь проникнуть в ее глубины. Чтобы сделать ее своей. Полностью.       Вероятно, это был дешевый способ заставить Хакса переключиться на пошлые мысли. Губы Рена, дразня, шелестели вдоль шеи, горячее дыхание прожигало до самого позвоночника. Рен мог и не утруждаться, в их случае в этом не было нужды, привычка уже выработалась. Сначала был секс, затем они мылись, потом для них накрывали на стол, и за едой они вновь поднимали рабочие вопросы, не решенные ранее в постели. После они либо снова занимались сексом, либо вели тихие, усталые разговоры. Бывали дни, когда оба возвращались задолго после отбоя, тогда от чего-то привычного приходилось отказываться, а иногда и ото всего. Порой Рен отлучался: полностью уходил в свои мрачные мысли или занимался с Рыцарями. Хакс как и раньше мог работать две смены подряд, забыв об отдыхе, если какая-то сложная операция требовала постоянного наблюдения. Обычно в таких случаях, Рен был рядом всю вторую смену, высматривал малейшие признаки слабости. Но пока что Хакс продолжал уверенно выполнять свою работу, ни разу не споткнувшись.       — Я подумаю об этом, — спокойной произнес Хакс.       — О чем? — глухо отозвался Рен, вжавшись лицом в его шею.       — Как сделать крепость твоей. По-настоящему твоей, вплоть до сердца планеты.       Рен с судорожным вдохом прижался к спине Хакса. Руки без остановки гладил его грудь и живот, ладонь мягко скользнула к застежке на ремне брюк. Хакс подался назад, прильнул к Рену всем телом, расслабившись в его объятиях. Вот так ему нравилось намного больше, чем когда его заставляли демонстративно раздеваться, а затем наблюдали со стороны, как в каком-то шоу. Рен знал, чему Хакс отдавал предпочтение, поэтому каждое проявление мягкости и заботы ощущалось как уступка с его стороны, малая крупица победы, которую Хакс бережно складывал к небольшой стопке таких же достижений.       — Я всегда могу повысить кого-нибудь другого и поставить во главе проекта, — пригрозили или вновь уступил Рен. — Если все эти мелочи кажутся тебе утомительными.       — С каких пор тебе не все равно, что меня утомляет, а что нет?       Задавая этот вопрос, Хакс глаз не открывал. Спросил, откинув голову назад на реново плечо. Часто он думал о том, что желание трахнуть Рена возникнет не сразу, не как только тот переступит порог комнаты, но едва чувствовал прикосновение рук Рена, то понимал, что эта жажда сильнее, чем тяга к крепким напиткам, которые, к слову, так и остались его вторым по счету любимым послаблением в нерабочее время. Рен отказывался быть его собутыльником. Хакс считал, что Рен боялся нечаянно брошенных слов, или действий, или признаний. Боялся показаться неопытным, каким он и был, если терял контроль.       — Почему ты думаешь об этом? — поинтересовался Рен, будто Хакс на самом деле хотел приложиться к стакану, а не позволить Рену и дальше раздевать себя.       — Не знаю, — признался Хакс. — Зачем ты читаешь мои мысли?       — Твои мысли обо мне слишком оформленные. Ничего не могу с этим поделать.       — Ни за что не поверю, — протянул Хакс, лениво развернувшись в объятиях Рена. — Никогда не верил.       — Ты вообще не веришь ни единому моему слову. Так что теперь.       Только Хакс приоткрыл рот, чтобы ответить, как Рен накрыл его губы своими. Очевидно, ответ его мало интересовал.       Язык Хакса с готовностью встретил Рена: немного лениво и так привычно. Хакс будто терял первоначальную форму, плавился в цепкой хватке Рена, сжимавшего его талию, приглашая в свои объятия, специально чтобы Хаксу оставалось только вскинуть руки и обхватить Рена за шею — естественно, как дыхание. Хакс еще не успел избавиться от майки и ощущал жар обнаженной кожи Рена через тонкую ткань. У него бы уже стоял, но все мысли были заняты тем, что Рен с уверенностью произнес несколько секунд назад: могло ли быть правдой то, что он не верил ни единому его слову? Ему не нравилось признавать, что порой Рен видел его насквозь. В любом случае, должно было быть хоть что-то сказанное Реном, не вызывавшее у Хакса сомнений. Он бы не смог делить с ним постель целый год, если это было ложью.       Но на ум ни приходило ни одного раза, когда бы он не засомневался в сказанном Реном, хоть и на долю секунды, пусть даже самую малость.       Рен прижал его к кровати, подчинившись неспешному ритму, который задал Хакс. Этому Хакс верил. Верил, что Рен хотел его, хотел на протяжении дня, ждал момента, когда мог взять его, исключая времена, когда ждать ему было невмоготу. Тогда Рен находил Хакса где бы тот не находился, придумывал любые оправдания, чтобы утащить Хакса куда-нибудь и с наслаждением трахнуть. Рен постоянно носил с собой смазку, это уже граничило с одержимостью. Хакс подшучивал над ним и жаловался на то, что тот отрывал его от работы, будто его не сшибало с ног безудержной радостью каждый раз, когда подобное происходило. Что было бы с Хаксом, не будь желание Рена все таким же сильным: целый год прошел с тех пор, как между ними возникло это нечто, притянуло своей новизной. Пугала сама мысль о том, насколько хрупкой, ненадежной была эта часть плана, насколько он полагался на нее. Единственное средство удержать контроль — не дать влечению Рена ослабнуть, что подразумевало быть тем, кем Хакс и являлся до того, как все изменилось. Эта его способность удерживать внимание Рена была — почти — чистым везением, и никто не мог ему сказать, как долго осталось до момента, когда удача отвернется, и интерес Рена улетучится, даже не смотря на то, что сейчас он сжимал между ног Его Величие.       Со временем он исчерпает запас восхищения Рена. Пока же он изучал его желания, неторопливо и беспрестанно, даже в такие моменты, как сейчас, когда Рен заставлял судорожно хватать ртом воздух, жалко скулить и почти утопать в удовольствии. Хакс поймал себя на том, что с нетерпением ждал, когда же растворится в нем полностью, исчезнет, и сам не до конца верил, что такое возможно. Оргазмы не считались: те стягивающие сознание туманом мгновения имели исключительно физическую природу, в отличие от этого, намного более опасного порыва достигнуть разрядки.       — Перевернись, — мягко сказал Рен, словно почувствовал нарастающее напряжение.       — Нет, — отрезал Хакс. Порой ему не хотелось скатываться до уровня бессвязно хнычущего существа, в то время как Рен вылизывал его зад. Иногда его приводило в ужас осознание того, что ему вообще это позволяли, не говоря уже о том, насколько часто. — Я сейчас не этого хочу.       — Чего ты хочешь? — спросил Рен, все вжимаясь лицом в шею Хакса, не в состоянии поднять взгляда после того, как отдал себя на его милость при условии, что получит желаемое: Хакса, мелко дрожащего и источающего признательность, облизывающего взглядом, еще плывущим после оргазма.       — Просто трахни меня, — вяло протянул Хакс, умело имитируя ленивое безучастие. Он закрыл глаза, вскинул руки над головой, скрестив запястья. Его ноги, обхватившие Рена с обеих сторон, сильнее сжались, с губ сорвался тихий притворный полу-стон. — Пожалуйста, сэр.       Даже спустя год нужно было осторожно использовать «сэр» и «Верховный лидер». Он почувствовал, как Рена прошило крупой дрожью, отдаваясь в его собственном теле, и Хаксу едва удалось сдержать победоносную улыбку: на этот раз «сэр» пришлось как нельзя к месту.       — Избалованная маленькая шлюшка, — сладко промурлыкал ему на ухо Рен, словно оказал ответную любезность, ловко орудуя одним из своих любимых обращений, придержанных как раз для таких особых случаев.       Хакс не сдержал пробивающую внутренности дрожь, он не мог контролировать то, как его член среагировал на прозвище, мгновенно окаменев. Хакс зло зашипел и повернулся к Рену, заглядывая ему в лицо.       — Прекращай, блять, звать меня избалованным, — прошептал он, касаясь ртом рта Рена. — Я каждый день рву свой зад ради тебя.       — Ради меня? — усмехнулся Рен. Хакс улыбнулся ему в губы в ответ на брошенный вызов. Разумеется, выкладывался он не ради Рена, но было что-то неуловимо завораживающее, в его нынешнем положении, знать, что Рен в курсе. — Хочешь, чтобы тебя трахнули, да? — оскалился Рен, молниеносно сел и отклонился. — Встань на четвереньки. Покажи мне.       Хакс сухо выдохнул: при мысли о том, что сейчас он будет показушничать перед Реном, член дернулся сильнее. Штаны он так и не снял, ткань на них заметно натянулась. Хакс шире раздвинул ноги, цепко глядя на то, как резко Рен опустил взгляд на растущее темное пятно, проступавшее все сильнее.       — И кто теперь ставит под сомнения сказанное другим? — ядовито спросил Хакс. Он лег на живот, выгнув спину, воздух, казалось, загустел от прожигающего, голодного взгляда Рена, оглаживающего его зад. — Я сказал, чего мне хочется, но все равно приходится показывать.       — На колени.       Хакс плавно приподнялся, все еще с демонстративной неохотой, и выполнил приказ: голова, склоненная вниз, задница как можно выше. Он оглянулся через плечо, выхватил взглядом Рена, и медленно спустил штаны. Хакс стягивал штаны, а Рен смотрел на него тяжело, серьезно. Хакс едва не рассмеялся, но заставил себя сдержаться, благосклонно позволив Рену наблюдать, как он завел руки за спину и раздвинул ягодицы. Лицо моментально окатило жаром, член начал обильнее выделять смазку.       — Просто вставь мне, — Хакс небрежно пожал плечом, — Сегодня можешь быть погрубее. Я в хорошем настроении.       — Будто в другом настроении ты не любишь грубость.       Хакс бессильно зарычал от нетерпения и уткнулся лбом в прохладную поверхность кровати. Рен с удовольствием превращал секс в небольшую постановку, разыгрывал драму с закрученным сюжетом и скачущим напряжением. Хакс был не против, ему нравилось это разнообразие, но порой хотелось, чтобы его, не церемонясь, взяли жестко и быстро. Зачем каждый раз устраивать представление из трех актов?       Рен схватил баночку с лубрикантом и обильно — спасибо и на этом — смазал свой член. Хакс с нетерпением заерзал, сильнее вжимаясь лицом в простыню. Он наслаждался этим, даже считал своего рода достижением — он единственный, кого Верховный лидер приглашал к себе в постель. Но все же именно он сейчас стоял с раздвинутыми ягодицами, задрав зад к верху, на потеху Рена. Хакс представил, какое зрелище открывалось Рену на его пылающую желанием дырку, и в глазах поплыло от унижения.       Рот Хакса распахнулся в немом крике, стоило Рену сделать то, о чем его просили: он резко ввел головку, а затем медленно вошел на всю длину. Хакс, оскалившись, ждал, когда звон в голове утихнет, все ниже спины будто охватило огнем. Он шумно задышал и потерся лицом о постель, подрагивая, сжавшись на Рене.       — Мне казалось грубость для тебя не проблема, — Рен склонился ближе к Хаксу, мягко прижавшись сверху, словно ядовито поддразнивал. Он легко скользнул губами по шее Хакса, провел языком по щеке, оставив небольшой влажный след. Хватка Рена ослабла, он осторожно коснулся кожи Хакса, провел ладонями по судорожно вздымающейся груди, кончики пальцев едва заметно дотронулись до сосков, затем руки скользнули вниз, к животу.       — Не проблема, — произнес Хакс, повернув голову и с вызовом заглянув Рену в лицо. — Как видишь.       — У тебя сбилось дыхание.       — Такое случается, когда тебе в задницу резко пихают член. Нет причин для беспокойства.       — Ммм.       Иногда Рен вел себя так, будто у него было особое чутье, позволявшее безошибочно распознавать состояние Хакса, словно связь наделяла его полномочиями понимать того лучше, чем он сам. Хакс мотнул головой, отворачиваясь от лихорадочных поцелуев Рена, приподнялся повыше и нашел, наконец, позицию, в которой комфортнее всего было переносить неудобство размеров Ренова члена. Да, так ощущения были лучше: Рен, навалившийся сверху, крепко оплетающий грудь Хакса обеими руками. Правильный угол.       — Продолжай, — хрипло подбодрил Хакс, подавшись назад, сжевал едва не вырвавшийся стон, когда член внутри задел ту самую точку. — Ты не сделал мне больно.       Хватка Рена моментально усилилась, Хакс услышал, как сбилось его дыхание над ухом. Рена напрягали любые намеки и напоминания о том, что когда-то он причинил Хаксу боль. Хаксу это казалось смешным: все их взаимодействие сводилось к тому, что Рен позволял Хаксу жить, пусть никто из них не решался высказать эту мысль вслух: Хаксу не давала возможности гордость, а у Рена были свои, только ему известные причины.       — Давай, — поманил Рен и лег на бок, подтягивая Хакса к себе. — Я хочу так.       — Значит бери меня так, — уступил Хакс, предоставив Рену полную свободу действий. Он тихо застонал, когда Рен потянул его ногу назад и завел за спину. Мышцу резануло легкой вспышкой боли, и Хакс выгнулся от удовольствия.       В этом положении удобнее двигаться медленно, не резко, вероятнее всего, именно по этой причине Рен выбрал его, отказав Хаксу в удовольствии получить то, чего тот просил. И еще потому, что хотел продержаться подольше. После нескольких влажных толчков Хакс решил не возражать, ему не приходилось ничего делать, Рен все делал сам, как и планировалось. Хакс на мгновение крепко сжал простыни, а затем протянул руку назад, вцепившись пальцами во влажную от пота кожу Рена.       — Ты этого хотел? — хрипло спросил Рен, вероятно в надежде, что Хакс начнет умолять взять его намного жестче, ускориться.       — Да, — вместо этого выдохнул Хакс. Он протянул руку вверх, ухватив Рена за ухо. Его короткие ногти впились в нежную кожу за ним: Хакс любил так делать, пока Рен двигался в нем. — Продолжай, пожалуйста.       — Твоя маленькая задница просто превосходна, — сквозь зубы прорычал Рен Хаксу в самое ухо. Хакс чувствовал, что тот уже близок по усилившейся дрожи, по тому, как пальцы крепче сжались на его бедре. — Такой, блять, узкий для меня.       — Только для тебя, — кивнул Хакс. Сознание поплыло, как и каждый раз, когда они достигали этой точки: движения становились смазанными и хаотичными, кожа скользила по коже. — Верховный лидер, — добавил он, значительно тише, будто ему было стыдно звать Рена так сейчас.       Рен, возбужденно зарычав, впечатал его животом в простыни, почти упав на колени позади, и начал жестко вколачиваться, не прекращая рычать сквозь плотно сжатые зубы. Хакс спрятал довольную ухмылку в простынях и наградил Рена протяжным развратным стоном одобрения. Он был готов кончить от того, насколько безжалостно его втрахивали в матрас, зажатый между кроватью и животом член, без остановки сочился смазкой.       — Скажи, — задыхаясь, выдавил Рен, — сильно тебе это нравится?       — Так хорошо, Рен, да…       — Что… что тебе нравится, Хакс?       — Твой член, ах, во мне, как ты трахаешь меня, да, вот так, да…       Хакс раздвинул ноги шире, чтобы глубже, чтобы сильнее. Он рвано заскулил, когда член Рена уперся в простату. В ответ движения Рена ускорились, сбились с ритма. Он пытался вдолбить Хакса прямо сквозь кровать и это было восхитительно, Хакс уже не соображал, стоны становились все более бесстыжими, ему было плевать на собственное бессвязное бормотание, когда он кончил.       — Блять, — процедил Рен. Хакс слышал с какой силой тот сжимал челюсти, не в силах сдерживать свой оргазм. — О, да… Тебе нравится именно так, отдрачивать себе, пока я выебываю из тебя дух…       — Ммм, — промычал Хакс, зажмурившись, продолжая тереться о матрас.       — Ты так любишь кончать с членом в заднице, да ведь?       — Да, — проскулил Хакс. Чувства обострялись с каждым новым толчком, каждым новым соприкосновением члена с поверхностью кровати. — Рен, пожалуйста…       — Шшш, — прошелестел Рен над ухом, Хакс ощутил пульсацию члена внутри себя. — Вот, вот так, — едва слышно произнес Рен, по крепкому телу прошла мощная судорога и он кончил. — Так, да, вот так. Бери все.       Хакс не смог сдержать сорвавшийся с губ короткий смешок. Рен задушено застонал и прихватил зубами кожу на челюсти Хакса, изливаясь в него, находясь все также глубоко внутри, тяжело навалившись напряженной грудью на его спину. Его сбившееся дыхание смешалось с дыханием Хакса, будто бы в подтверждении одержанной Хаксом победы. Рен пресытившийся и уставший, довольный. Хакс чувствовал, как связь передавала ему чужие ощущения, переплетающиеся с его собственным расслабленным и мягким облегчением.       В последнее время они все дольше задерживались в объятиях друг друга. Хакс не торопился слезть с влажного члена, пусть и подумывал скорее добраться до душа. Такие моменты, сразу после секса, они были своего рода передышкой, и Хакс не спешил прерывать их ради своего же блага, он благосклонно давал Рену возможность взять от них столько, сколько тому было нужно, чем бы оно ни являлось. Притворства между ними не было, пока оба восстанавливали дыхание.       Рен прочертил кончиком языка влажную линию на горле Хакса, он цепко держал его обеими руками, будто боялся, что собственного веса не хватит удержать его. Хакс задрожал всем телом и рвано застонал в ответ на размашистое прикосновение языка на своей шее.       — Ты становишься лучше на вкус после того, как я тебя выебал, — резюмировал Рен. — Вкус твоего пота, в смысле.       — Ммм, в данном случае ты необъективен.       — Хочу завтра отправиться на Дурон, чтобы следить за прогрессом в работе.       — Снова?       Рен был слишком нетерпелив. У него выработалась невыносимо ревностная зависимость от планеты, которую он назвал Дурон. Та самая планета, где под фундаментом его будущей крепости, находились залежи кристаллов. Если Рен лично не наведывался на строительные работы в течение нескольких циклов, как, например, сейчас, его поглощала болезненная тревога. Каждый раз, покидая корабль, он тянул с собой Хакса, вероятнее всего для того, чтобы предотвратить запоздалое воплощение им плана по захвату власти в свое отсутствие.       — У меня появились некоторые вопросы к строителям, — пояснил Рен. Он сел, оперевшись на локти, и легонько ткнулся носом Хаксу в загривок перед тем, как отодвинуться. — Ты сам сказал, что произошел какой-то инцидент со штурмовиком.       — Я бы не назвал случившееся инцидентом, скорее любопытным случаем. Расскажу все в подробностях, — Хакс перекатился на спину и с наслаждением потянулся всем телом, отмечая приятную боль, царапающую мыщцы от плеч до самых бедер. — Но сначала схожу в душ, — с намеком сказал Хакс, успевшему вновь забраться на него Рену. Он вяло уклонился от поцелуев Рена, подставив его настойчивым губам только уголок рта.       — Ты полетишь со мной, — сказал Рен таким голосом, будто это не было ясно заранее. — На Дурон завтра.       Хаксу потребовалось недюжинное усилие воли, чтобы не закатить глаза в ответ.       — Разумеется, Верховный лидер, как пожелаете. А пока я могу принять душ сам, без вас?       Хакс не ожидал, что его слова прозвучат настолько озлобленно и пренебрежительно. Ему просто нравилось принимать душ в одиночестве. Рен это знал, и, судя по всему, данный факт принимал как личное оскорбление. Хакса ситуация несколько забавляла, и в какой-то степени тревожила. Порой его одолевали беспокойные мысли, что его видение Рена было ложным, что тот был не настолько уравновешенным и спокойным, как казался окружающим. Хакс боялся, что вместо ожидаемых скуки и безразличия, со временем Рен проявит губительное чувство собственничества, которое нанесет планам куда бОльший вред. В конце концов, прошел уже целый абсолютно не продуктивный год, в течение которого все циклы отдыха Хакс посвящал Рену. Можно ли это было считать оправданием тому, что он так и не совершил никакого прорыва в развитии оружия и не воплотил свои планы по свержению власти в значимые действия?       — Сотворил я с тобой непонятно что, да? — насмешливо поинтересовался Рен, продолжая нависать над ним.       Хакс не был уверен какой смысл он вкладывал в вопрос. Рен изучающе въедался в его лицо взглядом, казалось, даже воздух загустел от нарастающего напряжения. Хакс подался наверх и поцеловал Рена в кончик носа, в надежде развеять его.       — Да, именно так, все как обычно. Я вернусь через секунду.       Он быстро коснулся губами рта Рена и вывернулся ловушки его рук, прилагая все силы, чтобы не задеть, буквально пропитанным спермой задницей, постельное белье. Рен не двинулся с места, но и не спускал с Хакса внимательных глаз.       Порой только в душе Хаксу удавалось побыть одному. Рен вечно сидел в его офисе, неизменно следовал за ним на его мостике, а если и не он, то кто-то другой, кому постоянно требовалось присутствие Хакса поблизости. Хакса все устраивало: чувство собственной важности и значимости, оно бурно и ярко цвело в нем с того момента, когда Рен разрезал Сноука пополам; но возможность побыть наедине со своими мыслями казалась настоящим благословением. Он не торопился, наслаждаясь очищающими струями душа. Дважды в его голове восторженный звон заглушал все мысли кроме одной: Рен сейчас ждал его в спальне и медленно закипал из-за того, что Хакс настоял принять душ без него. Рен действительно был сумасшедшим. Хакс не должен был расплываться в безумной улыбке, уставившись в стену, как какой-то псих.       Только посмотри, как ты доволен собой, став самой важной шлюхой Галактики, прогремел в голове голос Брендола. Улыбка слетела с лица. Хакс не мог позволить себе гордиться вниманием Рена. Это был его козырь, то, что можно было использовать против Верховного лидера и не более. Пусть даже спустя год, Рен не перестанет таскаться за ним, а связь продолжит биться в экстазе от любого проявления близости.       Вернувшись в спальню, Хакс заказал ужин, пока Рен принимал душ. Порой у Рена возникали специфические запросы касаемо еды, но в основном, Хакс мог выбирать блюда на двоих по своему вкусу. В этом и заключалась суть их совместного проживания: Хаксу было позволено делать выбор, но в таком случае вся рутина доставалась ему.       Завернувшись в халат, Хакс опустился на кровать и, чем больше пара сочилось из освежителя, тем внимательнее он прислушивался к звукам льющейся воды. Как только поток воды затих, Хакс уселся в небрежно соблазнительную позу, сверкнув разведенными в стороны коленями, выставляя напоказ бледные, тщательно вымытые бедра.       Хорошо, возможно, иногда ему хотелось пробуждать жажду, влечение. Разумеется, взамен он ожидал щедрой награды, в любом ее проявлении. Не то, чтобы жизнь преподносила ему хоть что-то, если он не целовал нужные задницы в нужное время. Если эта интрижка с Реном здесь, за закрытыми дверями, автоматически делала его шлюхой, что ж, так тому и быть. Он станет первой шлюхой, подчинившей Галактику. Его хищный взгляд не раз задерживался на планах тронного зала Рена, и загорался жадным огнем при мысли о том, какой вид он примет после модификаций, проведенных Хаксом, когда на трон сядет уже он сам.       Он открыл глаза. Рен стоял в проеме освежителя и вытирался. Ноги будто сами по себе раздвинулись шире, и Хакс задался вопросом, знал ли Рен, о чем он думал, глядя на планы его тронного зала. Он подозревал, что у Рена было настолько не в порядке с головой, что если тот и знал о нежно лелеемых Хаксом планах на великое предательство, то они вызывали у него только азарт. Рен никогда не станет рассматривать Хакса, как реальную угрозу своей власти. Кремовая бледность его бедер казалась Рену слишком завораживающей, он не представлял, как эти самые бедра могли сжать его шею в смертельном захвате.       Выполнить эту задачу было проще, чем отобрать конфету у ребенка. Только вот за весь прошедший год Хакс не сделал ровным счетом ничего, кроме как нежился под голодным взглядом Рена, добровольно уложенный на лопатки.       Торопиться было бы опрометчиво. Он мог и подождать.       — Я заказал ужин, — сказал Хакс. — Могу я подробнее рассказать об отчете штурмовика?       — Если не хочешь, чтобы я снова тебя трахнул, то говори.       — Разумеется, не хочу.       — То, насколько широко ты раздвигаешь ноги, говорит об обратном.       Хакс закатил глаза.       — Не все, что я делаю, я делаю, чтобы удовлетворить тебя.       — Как интересно. Но ты раздвинул ноги в ту секунду, как я переступил порог спальни, — Рен приблизился и остановился между ними. Пятки Хакса свисали с края кровати. —Как умело ты надрессирован, — Рен легко коснулся левой щиколотки Хакса, — Ты сделал это не задумываясь, да?       — Как скажешь. Мы можем сменить тему?       — Конечно.       Полотенце скользнуло по влажной коже Рена и ударилось о пол. Рен вернулся в освежитель, остановился перед зеркалом, любуясь собой и пропуская пальцы сквозь мокрые пряди волос.       — Штурмовик, — начал Хакс, не смыкая ног, все еще пытаясь казаться естественным, — он направил командиру запрос о том, что хотел бы остаться на планете, если это возможно. Он согласен занять должность ниже, если потребуется, даже если ему придется присоединиться к команде уборщиков, он готов принять все, что ему предложат.       — Некоторые привыкают к жизни вне корабля, — ответил Рен, не отрываясь от своего отражения. — Не обязательно связывать его желания с влиянием кристаллов.       — Он сказал, что под влиянием того воздуха, его кости запели.       Рен повернулся к Хаксу, его брови взлетели вверх.       — Возможно он изначально был романтиком, любящим поэзию.       — Ммм, скорее всего, нет. Мы искореняем любые поэтические наклонности у наших солдат. Еще он сказал, что в прошлую смену с легкостью взобрался на практически вертикальную стену, и что на Дуроне ему не нужно спать, так как планета спит за него.       Рен насмешливо фыркнул. Он плавно подошел к дверному проему, ухватился обеими руками за верхнюю панель, прогнувшись в спине, потянулся. Его явно веселили попытки Хакса казаться соблазнительным.       — Он говорит, что этот аргумент играет в пользу того, чтобы он остался там, — упрямо продолжил Хакс. — Он предлагает работать без отдыха, учитывая то, что одолел потребность во сне, пока дышал воздухом Дурона.       — Полагаю, его отправили в медотсек?       — Да. Физических отклонений не выявлено. Он в наилучшей форме, и все в этом роде.       — Какие у тебя предположения?       — Они не изменились с прошлого подобного отчета. Что-то в этих кристаллах заставляет людей, подверженных их воздействию, становиться фанатичными энтузиастами. Они считают, будто могут построить крепость голыми руками, если мы им позволим.       — Но это происходит не со всеми.       — Или просто не все докладывают о своих новых позывах командирам.       Лицо Рена озарила улыбка, почти не тронувшая губ. Хакс сел ровно, сомкнув ноги вместе.       — Расскажи мне о стражниках, которых ты убил в пещерах, — Хакс задавал этот вопрос не впервые, но Рен так и не удостоил его четким ответом. — Тех, в красных доспехах. Особенные свойства воды из небольших водоемов, которые мы пересекли в тот раз, повлияли на них, заставили пойти в услужение тому месту, правильно?       — На тех, кто был на Дуроне — да.       Выражение лица Рена резко изменилось. Он не любил поднимать эту тему потому, что стража на Дуроне напоминала ему о тех, кого он убил вместе с девчонкой. Уже больше года прошло, но ни о ее дружках из Сопротивления, не было известно откровенно ничего. На данном этапе все, что Порядок знал — они ушли глубоко в подполье.       — Эта вода как-то связана с кристаллами? — уточнил Хакс. Сейчас от водоемов ничего не осталось. Рыцари воспользовались Силой, чтобы очистить территорию, что заняло немало времени, и значительно отсрочило начало строительства. Рен не позволил ничего строить на осушенных землях. — Ты сказал, что сюда их принес Сноук, — предпринял еще одну попытку Хакс, не дождавшись от Рена ответа. Хакс все еще знал до обидного мало о Сноуке и откуда тот взялся, поскольку для Рена и этот вопрос был щекотливым.       — Делать из них оружие непристойно, — грубо бросил Рен.       — Но вы используете их в световых мечах.       — Да.       — То есть ты во время боя размахиваешь своей непристойностью.       — Именно.       Его ответ наполнил низ живота Хакса лавой. Рен уловил его ощущения через связь, видимо, поэтому весь его вид источал самодовольство. Внезапное жужжание в гостиной заставило Хакса вздрогнуть: дроид оповестил о том, что еда была готова.       — Не нужно бояться, — успокоил Рен. — Размахивать непристойностями удается нам обоим лучше всего.       — Я не боюсь, — нахмурился Хакс.       — Ты дернулся только что.       — Потому что… Не важно, забудь. Не понимаю, почему я каждый раз забываю, что разговаривать с тобой на серьезные темы не имеет смысла. Если когда-нибудь решишь поделиться со мной по-настоящему важной информацией, то я буду весь во внимании.       — Я пытаюсь, — взгляд Рена переместился вслед за поднявшимся и проследовавшим к двери Хаксом, проследил движение поправившей халат руки. — Но, как я посмотрю, ты не особо вслушиваешься в то, что я говорю.       — Да, вот он корень проблемы, разумеется, это я. Ведь ты не говоришь со мной загадками и не соскакиваешь постоянно с темы.       Рен промолчал. Он обошел Хакса и сосредоточил все внимание на только что доставленной тележке с едой. Одеться он так и не удосужился, влажные волосы были немного взлохмачены после того, как Рен расчесал их пальцами. Хакс задушил в себе зачатки самодовольства относительно того, что теперь Верховный лидер безмятежно засыпал в его объятиях; он напомнил себе, что так и не завоевал полностью доверие Рена, его откровенности не хватало даже на то, чтобы обсуждать вопросы касаемо Силы, Сноука, кристаллов, или всего того, что, по его мнению, выходило за рамки компетенции Хакса. Даже тот факт, что они делили постель, не имел никакого отношения к доверию: чувствительный к Силе, Рен ощутил бы угрозу, едва она замаячила на горизонте. Такое уже случалось.       Хакс был уверен, что реальная возможность избавиться от Рена появится, только если однажды хорошенько его напоить, он давно лелеял эту мысль. Нужно было добровольное согласие Рена. Заставить его выпить что-то обманным путем не представлялось возможным. Здесь у Хакса наступал ступор: Рен должен был не просто хотеть его, а хотеть доверять ему. При своей нестабильности, дураком Рен не был. И Хакс не представлял, как разберется с этой задачей.       — Исходящая от тебя энергия тянет из меня все соки, — голос Рена прозвучал приглушенно из-за куска маринованного стебля, который он тщательно пережевывал. — Не можешь расслабиться без члена в заднице. Или языка.       — Но ты-то у нас душа компании за пределами постели. Заткнись. Надень что-нибудь, ты же знаешь, что я думаю по поводу твоего члена перед моим лицом во время еды.       — Да, я знаю все, что ты думаешь о моем члене.       Я знаю все, что ты думаешь, мог бы просто сказать Рен, не спуская с Хакса примораживающего взгляда, чтобы тот наверняка понял — это угроза. Или, по меньшей мере, предупреждение. Хакс нервно пожал плечами и кивнул в сторону спальни.       — Давай поедим нормально, как цивилизованные люди, — произнес Хакс в надежде сменить тему. — Представь, что хоть что-то знаешь о хороших манерах и надень что-нибудь.       — Кажется, сегодня у нас годовщина, — бросил Рен.       Он не сдержал усмешку, при виде выражения, перечеркнувшего лицо Хакса. Так вот почему целый день у него в голове вертелись мысли о том, что прошел уже целый год: Рен думал об этом, и связь послушно передала все поздравительной открыткой.       Рен молча вышел и вернулся через пару минут одетый в свои черные тренировочные штаны и майку. Хакс не шевелился, наблюдал за ним одними глазами. Он понятия не имел, как реагировать на замечание о годовщине. Это была шутка, вне всяких сомнений, причем мрачная, скорее даже издевка, если взять в расчет, как все началось. Когда спина Хакса все еще ныла после того, как Рен в приступе ярости швырнул его через командный мостик на Крейте.       В наступившей тишине они потянулись к столовым приборам: Хакс в панике, ему было откровенно неловко, и Рен, явно считавший ситуацию забавной. Из всех испытываемых Реном чувств, напыщенное самодовольство через связь можно было ощутить отчетливее всего. Рен прекрасно знал, что упоминание годовщины собьет Хакса с толку, и что тот обязательно покраснеет. Хакс чувствовал, как тепло разливалось под кожей от переносицы к щекам.       — Я бы спросил, приготовил ли ты мне подарок, — наконец заговорил Хакс, вцепившись взглядом в кусок филе, которое он резал с особой тщательностью. — Но я точно знаю, что ты ответишь.       — Что же я скажу, Хакс?       — Что мои подарком было то, что ты дал мне в постели. Твое семя.       — Мое семя! — Рен буквально искрился восторгом. Когда Хакс поднял на него глаза, взгляд Рена все еще был немного язвительным и колючим. Или всего лишь озорным.       — Разве ты выражаешься по-другому? — Не прекращая жевать, спросил Хакс. Он впитал некоторые вредные привычки Рена: слишком уж часто они ужинали вместе.       В ответ Рен лишь сильнее растянул губы в ухмылке. Он так и не притронулся к мясу, только держал наготове вилку и нож, сверлил голодным взглядом Хакса, будто его нелепые попытки выкрутиться и достойно ответить на странности Рена, были лучшим блюдом в меню.       — Даже представить не могу, что делаю тебе подарок, — задумчиво произнес Рен. — Ужасная картина.       — Что? Почему?       — Потому что ты повел бы себя как последний мудак.       — Ничего подобного, с чего ты вообще это взял?       — Так и слышу эту пренебрежительную, брезгливую насмешку. Как наяву. Тебя не впечатлило даже если бы кто-то подарил тебе солнце.       — Это просто смешно.       Хакс попытался вспомнить, когда ему дарили подарки, чтобы не ударить в грязь лицом и привести подходящий пример, как любезно он их принял, но в голове пусто. Еще Хакс не понимал, почему ему должен льстить этот разговор, и, как всегда, когда ему льстили поступки Рена, он готовился к тому, что последует дальше.       — Звучит как отговорка, — продолжил Хакс. — Предположить, что я как-то не так среагирую на твой подарок, и поэтому вообще ничего не сделать.       Он пожалел о сказанном не успев закрыть рот, резко опустил глаза в тарелку. Получилось слишком похоже на завуалированный выпад, упрек, чего Хакс не планировал. Он чувствовал на себе прямой взгляд Рена, и при звуке оповещения комма, раздавшегося из соседней комнаты, Хакс сорвался с места, проглотив громкий вздох облегчения. Сейчас ему нужно было переключить внимание на что-то, что угодно.       — Что ты делаешь? — Огрызнулся Хакс, когда понял, что не мог сдвинуться с места, сдерживаемый Силой, замерев на полушаге, он чувствовал, как сердце молотило где-то в горле. Хотя бы он мог двигать головой, чтобы развернуться и ужалить Рена взглядом. — Пусти, мой комм звонит!       — Я знаю. Вернись и сначала съешь что-нибудь еще. До того, как снова побежишь работать сломя голову.       — В жопу еду, с мной пытается связаться командование!       — Но это не экстренный вызов, — Рен выгнул бровь, будто провоцировал, хотел заставить Хакс показать, насколько его удивило то, что Рен вообще удосужился запомнить звучание различных кодов комма. — Сядь, — упрямо заявил Рен, притянув Силой Хакса себе на колени. — Два укуса. Потом можешь ответить.       Хаксу хотелось вгрызться в лицо Рена и оторвать его гигантский нос, кожа на собственном лице, казалось, плавилась и готова была сползти с кости. Глаза Рена больше не улыбались, они ослепляли своей чернотой, будто он устроил это представление не только чтобы хорошенько развлечься, подчинив Хакса своей воле с помощью Силы.       — Мне казалось, ты уже привык, что тебе нравится, — Рен убрал хватку Силы. — Когда я…       Следующие слова застряли у него в глотке, он отвел взгляд, протянул руку и подхватил со своей тарелки хлеб, смазанный маслом. Хакса крупно трясло. Ему нужно было встать, но он не был уверен, что ноги его удержат. Да, его больше не пугало скользить над полом через всю комнату, он начал находить что-то приятное в том, как его притягивали Силой, оказываться в крепких объятиях Рена, но тогда это было ожидаемо, он не был застигнут врасплох. Внезапно же ощутить, как сомкнулись тиски Силы, стало для него слишком, выбило из легких воздух и сковало внутренности льдом.       — Ну же, — Рен поднес хлеб к самым губам Хакса, будто руки у того все еще были связаны. Хакс пошевелил пальцами, повел плечами, чтобы убедиться — двигаться он мог. — Один кусочек, — настойчиво уговаривал Рен, прижав хлеб к его рту. — А потом можешь идти.       Комм продолжал трезвонить. Хакс в спешке прокручивал в голове сценарии, по которым можно действовать дальше, он был сбит с толку, и не мог выбрать подходящий. Потакать Рену было глупо, но, сорвись он с места, это испортило бы весь настрой и не осталось бы никакой надежды на то, чтобы провести остаток вечера с пользой, выжимая из Рена хоть что-то для своей цели.       Поэтому он послушно открыл рот и откусил небольшой кусочек, сверля Рена взглядом. Он продолжал тяжело смотреть на него, размеренно задвигав челюстью. Рен также направленно смотрел в ответ.       — Хорошо, — мягко произнес Рен. Он выглядел немного испуганным. Рука несмело поднялась и осторожно легла Хаксу на грудь, опасливо, словно Рен боялся, что его сейчас оттолкнут. — Хороший мальчик, — голос стал глубже, смелее.       Хакс на автомате откусил еще хлеба. Скулы полыхали жаром. Вставшие соски терлись о мягкую ткань халата. Его не должно было так возбуждать сказанное. Нужно было заставить Рена придумать уже что-нибудь новое.       — Ты идиот, — проглотив, резюмировал Хакс. Он торопливо поднялся, избегая смотреть на Рена, замешкал всего несколько секунд, удерживая равновесие, и едва не бегом бросился в спальню, чтобы ответить на звонок.       — Сэр, — беспокойный голос Пиви уже говорил о многом. — У нас есть прогресс в отношении Яраи’ли. Я подумал, вы захотите узнать сразу же.       — Разумеется. Что случилось?       — Они выдвинули требование, сэр, и проигнорировали наши попытки отказаться от переговоров.       — Каких переговоров?       — Переговоров о встрече, сэр. Они требуют аудиенции с Верховным лидером.       Хакс злобно зарычал прямо в комм, забыв выключить звук. Едва ли существовало что-то хуже этого требования, и во всей Галактике было не сыскать другой такой фракции, располагающей возможностью выдвигать подобные условия, кроме этой конкретной. Яраи’ли была одной из сильнейших вооруженных цивилизаций. Раньше они поставляли оружие на Каталон, будучи их близкими союзниками. Они угрожали Первому порядку войной с момента уничтожения Каталона Реном, и пусть у них не было шансов на победу, Порядку она бы дорого стоила и в финансовом плане, и в плане имиджа: они выставили бы себя в плохом свете, в столь ответственный период галактической истории. Сейчас Порядок готовился к первой годовщине с момента признания Рена Верховным лидером, его приход ко власти. Впереди их ждало множество церемоний, публичных мероприятий, с целью доказать, или хотя бы сделать вид, что в Галактике все спокойно и находится под контролем. Время, выбранное Яраи’ли не было случайным совпадением.       — Я сам приму их звонок, — эта перспектива ледяным балластом упала в желудок.       — Сэр, они отказываются говорить с кем-либо, кроме Верховного лидера. Лично.       — Хорошо, — послышался позади голос Рена, заставив Хакса вздрогнуть. Он стоял у двери и подслушивал разговор, к которому так усердно пытался изобразить безразличие ранее, когда заставлял Хакса поесть. — Передай Яраи’ли, что мы встретимся с ними, — Рен подошел вплотную.       — Сэр? — Хаксу захотелось придушить Пиви за то, каким голосом он это сказал. А заодно и Рена. — Это… Я говорю с Верховным лидером, сэр?       — Да, он здесь, — поспешно ответил Хакс, опередив Рена. — Но это… Мы продолжим обсуждать развитие…       — Нет, — отрезал Рен. — Мы не станем этого делать. Капитан Пиви, подготовьте корабль для меня и Гранд адмирала. С нами отправятся два моих Рыцаря, и еще небольшая группа штурмовиков полетит на стандартном транспорте в качестве сопровождения. Отобранные из элитного отряда.       — Принято, сэр, — у Пиви еще хватило духу облегченно выдохнуть. Будто приказ не был похож на безумную прихоть, лишенную стратегического соображения. — Немедленно организуем.       Звонок оборвался. У Хакса не было никакого желания смотреть на Рена. Его едва не сбило с ног излучаемое Реном наглое самодовольство, но к нему примешивалось что-то еще: невыносимое, нелепое желание притянуть Хакса к себе на колени, и чтобы без привычного шипения, чтобы Хакс не огрызался и не исходил ядом, проклиная Рена за эту необходимость.       — Это приведет к ужасным последствиям, — Хакс с трудом привел эмоции в порядок, прежде чем поднять на Рена взгляд. — Мы не можем согласиться на встречу с ними.       — Целого года не хватило, чтобы после случившегося на Каталоне напряжение между нами прошло. Если дело дойдет до войны, пускай. Мы разобьем их, ты ведь знаешь.       — Да, но…       — Я хочу встретиться с ними лицом к лицу, прежде чем это произойдет. Все хорошо.       — Рен… Сэр, у вас не так много опыта во взаимодействии с этим народом, да с любым, на самом деле, если не брать в расчет наших людей…       — Ты недооцениваешь меня. Я не принимаю поспешных решений.       Скорее, безрассудных, едва не выплюнул Хакс, но вовремя прикусил язык. Он вспомнил судьбу Крейта, Сноука, и другие случаи, все, что Рен творил, сжигая мосты, связывающие его с Республикой.       Рен предупреждающе сузил глаза. На лице Хакса не дрогнул ни один нерв, он только сильнее стиснул зубы. Его губы сжались в тонкую линию, а сердце судорожно билось в попытке сломать ребра. Хакс понимал, что ему придется выполнить любую прихоть Рена, и он мог поклясться на чем угодно — не существовало вещи, которую он ненавидел больше, чем потакать идиотским капризам недостойного оппонента.       — У меня есть для тебя подарок, — произнес Рен. — Кое-что, что, мне кажется, ты по достоинству оценишь. Что-то, что тебе действительно необходимо.       — Что, — процедил Хакс. — Разве мы не собирались бросить все и ринуться на встречу с Яраи’ли? У нас есть время обмениваться подарками?       — Пиви готовит корабль, а я собираюсь немного поспать перед вылетом. И тебе советую. Позволь помочь тебе.       — Помочь мне, — тупо повторил Хакс, мелко сотрясаясь от охватившей его ярости.       — Да.       Рен сел в кровати, придвинулся к самому изголовью, и, оперевшись на него спиной, вытянул ноги. Он призывно похлопал по бедру, и, не моргая, уставился Хаксу прямо в глаза.       — Иди сюда, — позвал Рен негромким, мягким голосом, от которого льдом сковало лопатки. — Если согласен принять мой подарок.       Хакс поднялся, не спуская с Рена глаз. Ему нужно немного времени, совсем чуть-чуть, чтобы прийти в себя и очистить голову от лишних мыслей, но он знал, что этого времени у него не было. В их отношениях не существовало перерывов, нельзя было взять передышку. Хуже всего то: он понимал, что предлагал Рен и хотел этого. В паху разлился жар при мысли о том, чтобы поддаться соблазну, прямо сейчас, воспользоваться спокойными мгновениями затишья перед бурей.       — Нужно обсудить наши действия, — выдавил Хакс. — Что ты знаешь о Яраи’ли?       — Хватит. Либо иди ко мне, либо уходи и дай мне поспать. Я знал, что ты будешь воротить нос от любого подарка.       Хакс опустился на кровать, встал на колени, отчасти, чтобы доказать его неправоту. Вот так Рен им и манипулировал, настолько мастерски, что Хакс нехотя, но не мог не проявить некоторое уважение. Он вновь сосредоточился, пытаясь вспомнить, когда же последний раз получал подарок, ради которого не пришлось, так или иначе, склоняться перед кем-либо. Память всколыхнули расплывчатые образы, почти неуловимые эмоции, которые он мог связать с чем-то похожим на получение подарка. В этих воспоминаниях мать украдкой позволила ему взять с подноса звезду, сделанную из сахара. Угощение предназначалось приглашенным на банкет гостям, веселящимся где-то наверху. Мать отдала звезду ему и подмигнула, глядя на то, с каким удовольствием он жевал сладость. Они улыбнулись друг другу, не разжимая губ, а конфета растворялась у него на языке.       У Рена было странное, очень сложное выражение лица, когда Хакс приблизился, чтобы оседлать его бедра. Он уперся коленями о поверхность кровати по обе стороны ног Рена, которые тот призывно раздвинул еще шире. Хакс почувствовал, как напрягся его член.       — Это очень важно, — глухо произнес Хакс. — Эта встреча…       — Я знаю. Позволь мне заранее позаботиться о твоих нуждах. Мне понадобятся твои советы, Гранд адмирал.       В груди Хакса теплом разлилось вязкое самодовольство. Он послушно опустил взгляд, когда большие ладони Рена скользнули по его бокам, аккуратно направив корпус вниз.       Они не часто этим занимались. Хакс не всегда хотел, но если у него возникало подобное желание, Рен каждый раз знал о нем. У способности Рена считывать его существовали свои недостатки, но не этот.       Хакс будто со стороны услышал свои нетерпеливые выдохи, он склонился ниже, уперевшись лбом в смятые простыни. Ткань халата съехала в сторону, открыв Рену вид его готовой к действию задницы. Хакс рвано втянул воздух сквозь стиснутые зубы, едва Рен прикоснулся к нему в том месте: он широко оглаживал ягодицы Хакса, впитывая его абсолютную открытость, его уязвимость.       — Вот так, — дразнил Рен большим пальцем вход Хакса. — Готов получить свой подарок?       — Да, — судорожно выдохнул Хакс, раздвинув ноги шире. Возбуждение пульсировало во всем теле. — Пожалуйста. И спасибо.       Хакс был в курсе, что редкое спасибо послужит катализатором, он ощутил, как Рен твердел под ним, сильнее упирался в его одержимый мелкой дрожью живот. Чрезвычайно нелепым представлялось то, что они занимались этим сейчас, но Рен не ошибся. Это поможет Хаксу уснуть. Он позволил себе тихий, протяжный стон, в ответ на первый звонкий удар ладони Рена. Прикосновение отдалось приятным жжением, удовольствие и боль слились в одно, усиливая эффект следующего, более сильного удара, но уже по другой ягодице.       — Хорошо, — голос у Рена глубокий, вязкий, горячая пульсация его члена все сильнее отдавалась у Хакса в животе толи из-за частого, сбитого дыхания Хакса, толи из-за того, как расслабились его плечи, или вообще совершенно по другой, ведомой одному Рену, причине. — Так хорошо, — кожа под ладонями Рена горела. Хакс пытался понять, в чем заключался смысл происходящего, почему это доставляло Рену столько удовольствия и, насколько он мог судить, Рен просто нашел оправдание называть Хакса хорошим, повторять это раз за разом, как какую-то мантру. Ему нравилось, как Хакс горел и плавился на его коленях, как почти верил в то, что действительно был незаменимым, занимал идеальную для него позицию.       Даже Фазма сказала бы, что это, блять, ненормально. Иногда они с Хаксом сдержано обсуждали игрища штурмовиков, за которыми время от времени их ловили: странные ритуалы, с одной стороны, создающие некую связь, а с другой — отдаляющие друг от друга. Порой Хакс полагал, что в этом они похожи, и поэтому проявлял к ним должную заботу. Временами он задавался вопросом: что бы произошло, работай он в опасной близости с теми кристаллами? На какие стены он пытался бы забраться? Пели бы его кости?       Они и сейчас пели. Или же все дело было в пробивающей мышцы крупной дрожи и ярких, горячих вспышках боли в ягодицах. После каждого удара Рен дразнящими движениями скользил ладонями по податливому телу Хакса, оглаживал спину, небрежно отбросив полы его халата, и сбивчиво бормотал одобрения, служащие доказательством того, что удовольствие было обоюдным. Неразборчивые слова, казалось, шли из самых глубин, и едва различимые срывались с его губ.       — Великолепен, — восхищение в голосе Рена было очевидным, будто Хакс делал сальто назад, а не лежал у него на коленях, скуля и умоляя о большем, задирая задницу все выше после очередного удара. — Мой маленький стойкий солдатик. Сколько еще ты выдержишь?       — Не знаю, — лихорадочно подбирая слова ответил Хакс, спрятав лицо в простынях, стыдясь дрожи в собственном голосе. — Много, сколько угодно. Не останавливайся.       Он ни разу не считал удары. Насколько ему было известно — Рен тоже. Когда что-то в голосе Хакса изменилось, стоны стали мягче, более напряженными, Рен опустил руку, обхватил двумя пальцами сочащийся смазкой член Хакса, и провел несколько раз по всей длине. Этого хватило, Хакса, хрипло застонавшего, едва не подбросило, он раздвинул ноги шире, открываясь еще больше. Будто существовал другой уровень полного подчинения, будто единственным выходом сейчас было рассыпаться на мелкие осколки.       — Такой хороший, послушный ради меня, — прошептал Рен, двинув вдоль ствола снова, все также двумя пальцами. — Не так ли?       — Да, — голос Хакса прозвучал приглушенно, сквозя отчаянием. Он слабо хрипнул, проглотив очередной стон, когда член влажно проехался по бедру Рена.       — Мой послушный солдат, — Рен еще некоторое время мучил Хакса, большим пальцем размазывал смазку по головке. — Кончишь для меня?       — Пожалуйста, — прохрипел Хакс, кивнув. В уголках глаз жгли непрошенные, неизвестно откуда взявшиеся слезы, готовые вот-вот сорваться вниз, оставляя на щеках влажные борозды. — Да, сэр, пожалуйста…       Он ненамеренно использовал сэр в своей мольбе. Хакс совершенно потерялся в этом чувстве, выгибался и горел всем телом. Рен широкой ладонью смял ягодицу Хакса и глубоко вдохнул. Его пальцы сомкнулись вокруг члена Хакса и он, на медленном выдохе, провел по стволу. Один раз.       — Хорошо, — мягко, почти нежно одобрил Рен, кажется, забыв как дышать. Вторая его ладонь, раскрытая, лежала ровно между лопаток Хакса, прямо там, где выступили крупные капли пота. — Теперь можешь кончить для меня. Это станет твоим мне подарком. В благодарность за все, что я для тебя сделал. Покажи мне, Хакс. Позволь мне увидеть.       Он задвигал рукой быстрее, сильнее сжав пальцы, вдавливая ладонь в прогибающуюся спину. Хакс кончил с тихим всхлипом, вытянув ноги обмяк, скользнув ступнями по кровати. Тонкая струйка слюны стекала по влажным губам, оставив на простыне небольшое мокрое пятно. Хакс слегка отодвинул голову в сторону, загнанно дыша, и закрыл глаза, пока Рен без остановки двигал рукой, заставляя Хакса скулить и изворачиваться от прикосновений к чересчур чувствительной после, выжавшего его до последней капли, оргазма. Рен разжал пальцы, продолжив ласково оглаживать расслабленные ягодицы Хакса, пока тот приходил в себя.       — Ты собираешься сразу спать, — в голосе Рена отчетливо была слышна гордость, — Или ты хочешь принять еще порцию моего, эм, семени?       Рен двинул бедрами, недвусмысленно намекая на свою, явно требующую внимания, эрекцию. Хакс застонал и неловко приподнялся на локтях, затем медленно встал на колени, уперевшись ладонями в поверхность кровати. Он плавно соскользнул с коленей Рена, позволив ему целовать свое сонное, покрывшееся красными пятнами лицо. Происходящее было до отвращения смущающим, и в то же время, безумно хорошо. Он с отчаянием вцепился в плечи Рена, но затем решил, что пора сменить настрой.       — Я выебу из тебя все это семя, — пообещал Хакс приторно-сладким голосом. — Если захочешь.       — Думаешь, сможешь заставить меня кончить свои членом? — губы Рена расплылись в хитрой ухмылке, обнажив один острый клык. Хакс кивнул, зевая. — Мне кажется ты едва можешь держать глаза открытыми, — сказал Рен. — Что уж говорить о том, чтобы оседлать меня.       — Я помогу тебе заснуть, — взгляд Хакса стал острым, хитрым. — Это всегда срабатывает лучше всего, ммм?       Рен поцеловал его, словно остался впечатлен. Хакс рассмеялся ему в губы, запустил пальцы обеих рук в темные кудри и слегка потянул. Не так давно он был готов убить Рена, уверенный в том, что его поспешные решения отправят все их старания коту под хвост, затем прибавилось внезапное использование Силы, когда Рен притянул его к себе на колени — Хакс все еще злился на него из-за этого. Но все это могло подождать. Ему были нужны такие перерывы. Он не мог все время нестись сломя голову, не останавливаясь, и накапливать свои обиды. И Хакс не мог отрицать, что благодаря Рену чувствовал, что о нем заботятся, помогают справиться с напряжением, Хакс понимал, что Рен, как это ни странно,знал какой он на самом деле, и это было приятно, хоть и не должно бы.       — На спину, — велел Хакс, толкнув Рена в грудь, — Я буквально втрахаю тебя в сон, вот увидишь.       В итоге, чтобы заставить Рена кончить, Хаксу все- таки пришлось воспользоваться рукой, но Рен не стал жаловаться или даже дразнить его. Он лежал покрытым собственным семенем, пока Хакс все еще находился в нем. Собственный оргазм Хакса был вялым, уставшим: вдалбливаться в Рена ему не приносило и половины того удовольствия, которое он получал, когда все происходило наоборот, но все внутренности сводило от восторга осознания того, насколько это нравилось Рену. И почему-то всегда удивляло.       — Не ходи больше в душ, — удерживая Хакса за запястья произнес Рен, когда тот вышел из него, — Я хочу, чтобы ты пах мной, когда мы окажемся в их обществе.       — Я в любом случае собираюсь пойти вымыть себе член, — отрезал Хакс, высвободившись из захвата. Напоминание о предстоящей поездке на Яраи’ли развеяло чары момента. Лучше бы он пошел спать сразу после того, как его отшлепали, вместо того, чтобы сбивать весь сон, помогая Рену кончить. Разумеется, тогда ему казалось, что эта идея сама пришла ему в голову.       — Думаешь они знают о нас? — Хакс сполоснул руки, а затем и член, когда до него донесся голос Рена.       — Кто? — отозвался Хакс, хотя, к сожалению, догадывался о ком шла речь.       — Главы Яраи’ли. Мне интересно, читают ли они то, что пишут о нас в заявлениях несанкционированной прессы. Эти истории.       Хакс коротко усмехнулся своему отражению. Он взял на заметку информацию о том, что Рену нравилось быть предметом обсуждения прессы. Ну, разумеется. Та самая сплетня о них двоих, что Хакс будто бы был любовником Рена, пресмыкающимся перед ним, потакающим всем желаниям, эдакий универсальный мальчик на побегушках. Слухи были настолько близки к правде, что Хакс не находил их настолько уж забавными, как казалось Рену.       — Спасибо, что испортил настроение, — Хакс замер в дверном проеме, оцарапав Рена предупреждающим взглядом, — Мне казалось ты хочешь, чтобы я лег спать.       — Иди сюда, — зазывающе похлопал Рен по поверхности кровати, — Я просто подумал, что эти смешные разговоры могут принести пользу.       — Рен, это не должно быть смешно…       — Шшш, блять, ты такой предсказуемый. Я знал, что ты так скажешь.       — Да уж, как я мог забыть, ты же у нас все знаешь. Но дело в том, что я не хочу нести утраты в войне с этими людьми, и я сейчас не о финансовой стороне вопроса говорю. Я не желаю, чтобы мои люди вступали в бой с этой группировкой без особой на то надобности, это ниже нашего…       — У меня предчувствие, что встреча пройдет гладко.       — Вне всяких сомнений. Они тебя обожают, в особенности потому, что были союзниками не так давно утерянного Каталона.       — Каталонцы похитили тебя, — глухо заметил Рен, его лицо напряглось, — Я сделал то, что должен был.       Напоминание о том, что Хакс в равной с Реном степени виноват в уничтожении Каталона, опустилось на плечи увесистым грузом. Хакс рухнул на постель, ощущая на кончике языка горчащий вкус поражения. Он вскинул руку в попытке удержать на дистанции подавшегося было в его сторону Рена.       — Оставь меня, — буркнул Хакс, — я буду спать лучше, если ты не станешь жаться ко мне.       — Я и не собирался.       Рен перевернулся, вжался лицом в подушку. Между ним и Хаксом образовалось пространство вместившего бы еще одного человека.       В один момент Хакс лежал на кровати, разъедаемый яростью, а в другой уже проснулся. Оказывается, он сам не заметил, как провалился в глубокий сон. Рен бесшумно скользил в темноте комнаты, одеваясь. Хаксу абсолютно не хотелось, чтобы Рен его подгонял, поэтому без единого слова, тоже начал собираться. Краем глаза он довольно подметил, что Рен надел накидку и пряжку, которые Хакс похвалил днем ранее.       В тишине они вместе направились к ангару с командными шаттлами, Хакс все еще не понимал, как так вышло, что они собрались в путь ничего толком не обговорив, без плана, по приказу кого-то, стоящего ниже них. Это было вовсе не похоже на Рена, что значило — тот припрятал какой-то козырь, здесь явно был скрытый мотив. Вероятно, он заключался в том, чтобы заставить Хакса чувствовать себя как можно более неуютно и упиваться этим с садистским наслаждением. Как бы ему сейчас хотелось ворваться в тронный зал и перед лицом начальства выплевывать обличительные речи, захлебываться словами, обвинительно тыча в Рена пальцем. Но трон на этой планете только один: он находился в процессе изготовления на Дуроне, сделанный из тщательно отполированных костей гилзверя. Здесь был только Рен, и не оставалось другого выбора, кроме как послушно следовать за ним.       Хакс знал, знал уже целый год. Это не должно было повергать его в шок каждый раз, но все же.       Он с облегчением обнаружил, что в ангаре их дожидались Рыцари. Рен решил взять с собой Сабин и Фарника в качестве сопровождающих. Интересный выбор. Если верить наблюдениям Хакса, эти двое были самыми опасными и свирепыми бойцами, и, если бы Хакс был в настроении разговаривать с Реном, он непременно бы отметил, что этот выбор как-то не особо вязался с его непоколебимой уверенностью в хорошем исходе встречи.       Но Хакс не проронил ни слова. Все происходило словно во сне, будто его везли куда-то, и ему самому даже пальцем шевелить не нужно было — только лишь сидеть и рассматривать открывающиеся виды. От этого ощущения внутри становилось неспокойно, он чувствовал зарождавшуюся панику, но эта паника казалась бесконечно далекой, будто она ковыляла где-то позади, еле передвигая ноги, но стоило подождать совсем немного, и она припустила бы за ним вдогонку, чтобы в итоге полностью затопить собой.       — Вы получили приказы, — сказал Рен Рыцарям. Оба как обычно в масках. Беспроигрышный ход. Благодаря этому Рена воспринимали иначе. В глазах людей он выглядел совершенно особенным, ведь только он оставался без маски, единственное человеческое лицо, обладающее этой мистической мощью.       — Могу я узнать каковы будут мои приказы? — Спросил Хакс, понизив голос так, чтобы кроме Рена и Рыцарей его никто не услышал. Хакс не испытывал никаких особых чувств к Фарнику, но Сабин он с уверенностью мог назвать своим любимым Рыцарем, поскольку она чаще других ставила под сомнения решения Рена — обычно не без причины — и теперь Хакс был рад возможности ужалить Рена саркастическим комментарием в ее присутствии.       — Ничего нового, — бросил Рен. Его злило, когда Хакс выказывал ему неуважение перед Рыцарями. Хакс ликовал: ему удалось вызвать неудовольствие Рена. — Следуй моим указаниям и при необходимости давай советы.       — Вообще-то, я хотел бы дать совет прямо сейчас.       — Не стоит. Мы отправляемся. Нынешнюю проблему и так слишком долго игнорировали, дали ей возможность разрастись. Я готов встретиться с этими людьми на их условиях. Мы в любом случае ничего не теряем.       Хакс еле сдержался, чтобы не заорать: как ты, блять, можешь быть так в этом уверен?       В подобные моменты складывалось ощущение, что вся империя была для Рена не больше, чем пустяком — коротенькое шоу чтобы отвлечься, пока он выжидал ту самую стоящую добычу. Рен с куда большей готовностью бросился бы в драку со своими врагами, нежели спокойно сидел и правил как подобало. Хаксу стало интересно: что бы тот делал, если бы не было нужды преследовать девчонку и его мать, о чем мечтал бы тогда? И как быстро бы ему приелось упиваться триумфом после их уничтожения? Если дела шли слишком гладко, Рен сам начинал создавать проблемы. Он такой же как Хакс. Едва между ними устанавливался хрупкий баланс, только лишь удавалось стерпеться с присутствием друг друга, как Рен намеренно выбешивал Хакса, или же заносчиво напоминал где его место. Вот как сейчас.       — Вы чувствуете адептов Силы? — Спросил Фарник, когда они приблизились к Яраи’ли. Шаттл немного затрясло при входе в атмосферу — прямо над сияющей мириадами огней столицей.       — Не с такого расстояния, — отозвался Рен. — Но кого-то по-настоящему могущественного мы бы уже заметили.       — Вас беспокоит, что здесь могут околачиваться адепты Силы? — Слегка обеспокоено спросил Хакс, обернувшись к Сабин за ответом. Он не обманывался на счет ее отношения к своей персоне, но похоже, что Сабин считала его неотъемлемой частью Рена и обычно отвечала на прямые вопросы.       — Не то, чтобы беспокоит, — отозвалась Сабин. — Но Яраи’лийцы знают, что магистр Кайло владеет Силой. Поскольку они пригласили его на свою территорию, если вероятность, что к его прибытию были сделаны определенные приготовления, и нас будут ожидать другие адепты Силы, с целью поддержания контроля над ситуацией.       — В этой культуре не обучают Силе и не говорят о ней, — подал голос Рен, не сводя сосредоточенного взгляда с переднего иллюминатора. — Но они военизировали планету в прошлом. Тайно. Проводили массу провальных экспериментов над кибер-кристаллами и адептами Силы, чтобы использовать их в качестве оружия для своих армий.       — Ты изучил их, — удивленно подметил Хакс.       — Я давно хотел войти с ними в контакт, — вычищенным от эмоций голосом произнес Рен, неотрывно глядя вперед.       Они приземлились и ослепительный утренний свет окончательно заставил Хакса проснуться. Он почувствовал, как мурашки стянули лопатки. Что ж, все оказалось не так уж и плохо. Рен хотел действовать и вот они уже здесь. Раньше, когда они необдуманно куда-то срывались, этот сценарий не срабатывал, дела шли из ряда вон плохо. Но здесь в воздухе веяло сладостью, прохладный утренний ветерок приятно контрастировал с солнечным теплом, и весь этот коктейль заставлял Хакса ощущать себя более уверенно в окружении силы, которая мерно шагала рядом и позади: Рен и его рыцари. Хакс не чувствовал себя частью группы со времен Академии: развратные похождения с другими кадетами, которые впоследствии стали его соперниками, а затем и врагами. Его буквально пьянило осознание того, что он присоединился к тем, чья поддержка сама по себе оберегала его, являлась щитом, даже если, как и раньше — ненадолго.       Шаттл штурмовиков приземлился по другую сторону от них и звук их ботинок, марширующих следом, придавал решимости, а упорядоченный строй успокаивал. У края посадочной площадки их ожидала вооруженная стража Яраи’ли, единственное высокопоставленное лицо — дипломат со скорбной, сморщенной физиономией, его Хакс помнил с прошлых переговоров.       Крепко сложенные Яраи’лийцы выглядели достаточно внушительно: полностью безволосые, их чешуйчатая кожа играла роль брони, так как была весьма толстой и прочной, из-за чего обмундирование здесь походило скорее на обычный наряд, нежели на военную форму. Даже этот дипломат был одет в облегающую тунику без рукавов, и открытую обувь, демонстрирующую все четыре пальца, растущие из широкой стопы. Его звали Тиба, и он намеренно всем видом демонстрировал свою неприязнь к Хаксу, чьим заданием когда-то были голопереговоры с ним, не принесшие никаких плодов.       — Верховный лидер, Кайло, — поприветствовал Тиба, обращаясь непосредственно к Рену. — Королева признательна, что вы почтили нас своим присутствием. Она приглашает вас отобедать с ней при дворе.       — Принимаю. — Ровным голосом отозвался Рен, лицо не выражало никаких эмоций.       Хакс едва не зарычал, несмотря на то, что Рен пока все делал правильно. Просто происходящее все больше походило на невыносимо фальшивую театральную постановку, такую же наигранную, как и жизнь Хакса за последний год.       Тиба не удостоил вниманием ни Хакса ни рыцарей. Он чопорно развернулся, сделал знак страже и вежливо попросил Рена проследовать за ним во дворец.       Это был настоящий дворец, он совершенно отличался от того, который Хакс помогал проектировать для Рена. Столица, как и большинство мест на Яраи’ли, была прекрасна. Громкая репутация производителей оружия для любой власти, стоявшей во главе Галактики, обогатила их, и в местной культуре этим пользовались без ложной скромности: вокруг все сияло золотом.       Хакса не удивило то, что встреча с королевой пройдет во время принятия пищи — более того — обеда! Собраться за столом в середине дня, есть руками и слушать, как королева Хууп читает Рену наставления о его стиле правления: Брендол был бы в ужасе, и Хакс оказался близок к тому, чтобы найти эту затею весьма приятной.       Штурмовикам запретили пройти дальше дворцовых ворот. Хакс ожидал подобного и Рен кивком согласился. Штурмовики остались ждать в начале оскорбительно длинной тропы, ведущей ко дворцу. Они прижимали бластеры к груди, как будто они бы их спасли, обернись эти переговоры неудачей, и появись из-за стены дворца пушка, которая сожгла бы их заживо на месте. В груди Хакса на мгновение вспыхнула непрошеная жалость к этим несчастным штурмовикам, оставшимся позади. Словно они олицетворяли ту часть него самого, о которой он вынужден был забыть на время, пока они находились здесь.       — Надеюсь, вы проголодались, — произнес Тиба, вновь обращаясь только к Рену. — Мы приготовили пир, чтобы в полной мере выразить значимость для нас вашего визита.       Рен молчал. Хакс почти восхищался им, хотя возможно открытая демонстрация холодной отстраненности впоследствии окажется не таким мудрым решением. И это они еще не встретились с королевой, а ведь она тоже считалась далеко не ровней Рену.       Вот и правильно, — ядовито подумал в сторону Тибы Хакс, — Он не обязан реагировать на твои надоедливые высказывания. Даже обратиться к главе Порядка уже достаточно дерзкий поступок с твоей стороны.       Успокойся. — мысленно одернул Рен.       Я спокоен. Я даже слова не сказал.       Вероятно тебя все еще гложет неприязнь к каталонцам, которую ты проецируешь на яраи’лийцев.       Хакс промолчал, почувствовал только как напряглись крылья носа. Рену до ужаса нравилось подталкивать Хакса к краю, бросать ему вызов, чтобы тот наконец признал — план с похищением принадлежал ему. Скорее всего, главная причина, почему Рен упивался происходящим: в каком-то смысле, они оказались здесь благодаря Хаксу, из-за того, что тот свалил вину за похищение на каталонцев. Хаксу отчаянно хотелось возразить, объяснить, что тогда все было иначе — его загнали в угол, прижали лопатками к стене, буквально, причем это сделал сам Рен. Но ведь на самом деле они сейчас не вели этот разговор, даже мысленно, если так подумать, да и в планы Хакса обсуждение этой темы не входило. Вообще. Он до самой смерти не прекратит утверждать, что это было похищение. Все, только чтобы досадить Рену.       Хакс скользил жадным взглядом по внутреннему убранству дворца яраи’лийцев и думал лишь о том, чтобы поскорее достроить свой. Сердце громко ухало от неконтролируемого беспокойства по поводу того, что же случится, когда они закончат строительство; но один лишь вид величественных коридоров и парящих на невиданной высоте потолков заставлял снова и снова прокручивать в голове собственные планы и то, насколько медленно продвигалось воплощение их в жизнь. Частично в связи со сложностью строительства, которое велось в окружении пещер. Ему нравилось, что средства от кибер-кристаллов послужили фундаментом их резиденции на Дуроне. Вся эта грандиозная обстановка, которую они наблюдали по дороге до самой обеденной залы, не шла ни в какое сравнение с бескрайним видом залежей кибер-кристаллов, раскинувшимися под поверхностью планеты, или с тем чувством, которое вспыхивало внутри каждый раз при слабом «тиньк-тиньк», сопровождавшего рост новых кристаллов в темных провалах, оставшихся от извлеченных ранее. Их продавали пригоршнями, чтобы снабжать всем необходимым целые поселения на Внешнем кольце, где, благодаря их вкладам, бурно развивалось строительство.       — Это место вскружило тебе голову, — не остался в стороне Рен. В который раз Хакс одновременно был раздражен до предела, что тот мог вот так бесцеремонно вторгаться в его голову, и в то же время безумно рад возможности подобных конфиденциальных разговоров в определенных компаниях. — Продолжай следить, мне будут нужны результаты твоих наблюдений.       — Прошу прощения, Верховный лидер, — ядовито подумал в ответ Хакс, надеясь, что Рен уловит саркастическое пренебрежение, сквозившее в его тоне. — Уверяю вас, мои глаза широко открыты. И тем не менее, очень любезно с вашей стороны признать, что вы нуждаетесь во мне.       — Я уже говорил, что ты всегда мне нужен.       Хакс ошеломленно уставился на Рена, и в это мгновение перед ними распахнулись тяжелые двери, ведущие в обеденную залу. Разумеется, это было ложью. Правда ведь? Рен не обратил внимания на его растерянный, недоумевающий взгляд.       Нужно признать, обеденная зала выглядела впечатляюще. Все четыре стены издавали слабое мерцание за счет необычного дизайна: вода мягко стекала по их гладкой, розоватой поверхности, с виду напоминавшей мрамор, но Хакс не был уверен правильно ли определил материал. Создавалось впечатление, что они ели в желудке гигантской морской твари, проглотившей их целиком вместе со всеми придворными, хотя эффект был неполным: массивные двери, распахнутые настежь, открывали вид на чудесный сад.       В жизни Хакса было несколько случаев, когда он чувствовал себя буквально ослепленным пышными видами настоящего изобилия, выставленного напоказ. Однажды и Сноуку удалось его этим впечатлить. Ему приходилось постоянно одергивать себя, чтобы не впечатляться по-настоящему, не спотыкаться взглядом о роскошь. Все эти излишества — пыль в глаза, чаще всего они не оправдывали себя, оказываясь пустым расточительством, и вовсе не являлись показателем действительного достатка отдельного человека или же целой культуры.       Но все же он чувствовал некую гордость будучи приглашенным сюда, зная, что, благодаря кристаллам и покойному Верховному лидеру Сноуку, он даже богаче их, Яраи’ли. У Рена мог быть такой дворец, если бы он захотел. Их творение будет выглядеть более достойно и величественно в своей сдержанности. За возможным исключением костяного трона.       Королева Хууп хоть и не сияла молодостью, но выглядела здоровой и крепкой, самодовольная ухмылка не сходила с губ, словно ее забавляло происходящее, что, как Хакс полагал, было всего лишь ширмой, скрывавшей клокочущую ярость, вызванную уничтожением ее союзников.       — Я хотела услышать лично, — заговорила она, когда все заняли свои места, — объяснение причины, по которой вашего генерала взяли в заложники. Услышать оправдание этому безобразию, в следствие которого мы здесь сейчас собрались.       — Он теперь Гранд адмирал, — поправил Рен. Даже замечание насчет его титула выглядело как издевка. Это сквозило в его интонации, в том, как предельно сосредоточенно он тянул руку к куску хлеба из красных водорослей, в тот момент, когда упомянул эту деталь.       — Мы понимаем, — спокойно произнесла Хууп. — Но тогда он носил звание генерала, верно?       — Руководство под началом Верховного лидера Сноука было недееспособным, — небрежно пояснил Рен, он все еще не обращался ни к кому конкретно, ни на кого не смотрел. Хакс чувствовал, как его лицо постепенно плавилось. Ему хотелось возразить чему-то неопределенному, всему, что здесь обсуждалось, но королева еще не обращалась непосредственно к нему, а заговорить с ней первым — против правил.       — Разве Сноук не был мертв к тому времени, когда каталонцы осуществили свой коварный план? — Поинтересовалась Хууп, ее глаза подозрительно сузились.       Рен, наконец, перевел на нее взгляд, и Хакс частично понял, почему тот не торопился проявлять подобную учтивость. Это был своего рода козырь, используемый в переговорах — внимание Рена. Его было не так просто заслужить и, те, кто в конечном итоге его получали, считали, что уже добились чего-то стоящего.       — Сноук был мертв, — сдержанно ответил Рен, — но нам потребовалось время, чтобы проанализировать и возобновить преемственность в руководстве, я уверен, вам знакома эта процедура.       — По-моему, все достаточно просто, — резюмировала Хууп. По тому как она это произнесла стало ясно — королева, как и большинство в Галактике убеждена: Сноука убил Рен. Или, по крайней мере, был частью заговора по свержению того с престола, с целью занять трон. — Вы были его учеником, его преемником, разве нет?       — Да, — Рен не сводил взгляда с ее глаз. — В итоге, я повысил ценных сотрудников до руководящих должностей. Хакс — один из них. Каталонцы понимали его значение, его важность, были в курсе его компетентности в поддержании порядка и контроле наших войск. Они знали, что им не доставало мощи взять в заложники меня, поэтому захватили моего первого заместителя, правую руку, чтобы посеять хаос. Мое решение уничтожить их было поспешным, но ни в коем случае не опрометчивым. Вы должны понимать, насколько ценным является новому лидеру четко и ясно высказать свою точку зрения.       Было несколько причин, по которым Хакс ошарашенно застыл, едва Рен закрыл рот. Очнувшись через мгновение, он судорожно зачерпнул ложку острого бульона и поспешно отправил его себе в рот, чтобы хоть как-то оправдать залившиеся кровью щеки. Рен в своих речах всегда был резковат, но говорил по существу. Хакс замечал это раньше и едва ли был удивлен его красноречием теперь. По большей части в шок повергло то, что Рен назвал его своей правой рукой. Этот факт был ясен как день и не вызывал сомнений, но Хакс никогда даже в своих самых дерзких мечтах не предполагал, что Рен мог произнести подобное вслух.       — Слишком много разрушений ради одного человека, — задумчиво произнесла Хууп, на один короткий миг мазнув взглядом по Хаксу, прежде чем вновь направленно посмотреть на Рена. — Насколько бы он не был важен для вашей армии.       Рен небрежно пожал плечом и прихлебнул суп с ложки: — Он мой спутник ко всему прочему, — смакуя бульон на языке, сказал Рен. — Следовательно, это воспринялось как личное оскорбление. И я не сожалею о том, что, принимая ответные меры, не проявил милосердия.       Хакс с пустым лицом, с напускным спокойствием монаха, отложил ложку и, заставив себя дышать, медленно опустил руку под стол, ущипнув себя за ногу что было силы. Судя по всему, он не спал. В любом случае, сны у него были совершенно не похожими на то, что он сейчас наблюдал.       Хууп не сводила пристального взгляда с Рена, казалось, вот-вот готовая ухмыльнуться. Но в ее случае это ничего не значило: она всегда была на грани ухмылки. Сердце Хакса лихорадочно зашлось при мысли о последствиях сказанного Реном, основываясь на том, что Хакс знал о культуре Яраи’ли, их статусе в этом секторе, бессчётных и сложных мотивах, по которым они настояли на личной встрече. Он представил, что сердце его билось в унисон с сердцами штурмовиков, взятых в заложники там за воротами, замерших в ожидании ответа их молодого Верховного лидера: произнесет ли он правильные, нужные слова, чтобы спасти их, или же позволит развеять их по ветру из личной прихоти.       — Я придерживаюсь такого же мнения, — Хууп откинулась на спинку своего массивного, издающего тихое мерцание стула. — И, если уж быть предельно честной, Верховный лидер Рен, вы в какой-то степени оказали нам весьма приятную услугу, поскольку теперь почти все производственные контракты Каталона стали нашими.       — Вам незачем сотрудничать с кем-то вроде Каталона, если вы больше не сражаетесь против Порядка, — произнес Рен, умело сделав вид, что не заметил осторожного шага навстречу. Похоже он демонстрировал насколько ему было плевать на получение какой-либо финансовой выгоды. — Надеюсь, вы воспримите мой визит сюда, как знак того, что мы высоко ценим вас в качестве части нашей Империи.       — Мы с нетерпением ждем оглашения условий оказания такой чести. Чего нам будет стоить оказаться под вашим крылом? — Ухмылка стремительно исчезла из взгляда Хууп.       — Все останется как прежде, — Рен лениво проглотил очередную ложку супа. Его губы покраснели и слегка припухли от непривычной остроты блюда. — У нас нет намерений облагать вас непомерными налогами или заменять вашу армию своей.       — Нет таких намерений на данный момент, — отрывисто сказала Хууп. — Пока вы накапливаете все больше богатства и мощи. Ваша Империя внушает угрозу, но она все еще молода, Верховный лидер.       — Вы обращаетесь ко мне столь непринужденно, будто мы равны, — тихий смешок вырвался сквозь зубы Рена. Он прожигал взглядом суп, стоявший перед ним; угрозу, нависшую в наэлектризованном воздухе, можно было потрогать. — Будто мы вас не уничтожим также, как и их. Если пожелаем.       — Я пригласила вас сюда не для того, чтобы броситься вам в ноги и умолять, — произнесла Хууп. — Но, невзирая ни на что, вы от нас этого ожидаете.       — Вы рискуете жизнями своих людей, основываясь на уверенности, что я не безумный психопат. Многие скажут, что это как раз про меня.       — Для меня вы всего лишь мальчик, — сказала Хуп. — Но все же, — добавила она, когда Рен перевел на нее взгляд, глядя исподлобья, — я встречала мальчишек, которые наносили Галактике ужасные увечья. Разумеется, мы страшимся вашей мощи. В прошлом мы уже пытались контролировать адептов Силы.       — И потерпели неудачу. —Отмершим голосом ответил Рен, не спуская ледяного взгляда с королевы.       — Да, так и есть. Я не буду оправдываться за те неудачи, они нас многому научили. Поэтому для нас особая честь приветствовать вас здесь, Верховный лидер. Вы приобщаетесь к нашим обычаям, мы обеспечиваем вам радушный прием — взаимоотношения установлены. Частью этих отношений является — как вы сказали? — моя непринужденность. У меня нет времени на ложное притворство. Я скорее умру, чем обесчещу себя проявлением уважения к тому, кто его не заслужил.       — Опасная позиция, — резюмировал Рен. Он заметно успокоился, и присутствующие внезапно вернули себе возможность дышать, хоть и едва заметно, с длинными интервалами. Никто не шевелился. — Моя мать такая же, — легко, как бы между делом произнес Рен, будто все здесь были с ней знакомы. — И дедушка тоже, хоть и весьма своеобразно.       Хакс настороженно потянулся под столом к Рену, чтобы хотя бы смутно, но доходчиво предостеречь, и только в это мгновение до него дошло, что произошло: и так предельно яркие цвета залы словно стали еще более кричащими, им будто выкрутили резкость на максимум, так, что по краям предметов появились шумы. Яраи’ли частенько «приправляли» еду наркотиками, с целью усилить удовольствие и сделать более размытыми рамки ограничений и избавиться от ощущения неловкости. Но они не могли так поступить, это невозможно, только если Рен сам не был замешан в этом. Рен должен был знать.       А теперь Рен прилюдно завел разговор о своей матери и Дарт Вейдере. Что могло значить только одно — ему тоже подмешали наркотик.       — Не думаю, что мы с вами настолько уж разные, Верховный лидер, — более смело заговорила Хууп. Вероятнее всего, она заметила, как поплыли вширь зрачки Рена или же того выдала с головой напыщенная претенциозность в голосе, которая резко контрастировала с его обычной спокойной уверенностью. Рен не входил в категорию легковесов, но, насколько известно Хаксу, ему был совершенно незнаком мир дурмана, он не привык к затуманенному сознанию. А доза была такова, что Хакс, не будучи новичком в организации определенного досуга в надлежащих условиях, уже ощутил порыв засмеяться, хотя забавного в происходящем было мало.       — Рен, — в панике позвал Хакс, отчаянно пытаясь ухватиться за связь, но он понимал, что перестал контролировать свои реакции, не говоря уже о нитях, которые связывали его с Реном. — Рен, что-то не так. Они сделали что-то, в еде…       — Я знаю, — буквально прорычал в ответ Рен, настолько неожиданно и грубо, что Хаксу не удалось удержать сорвавшийся с губ изумленный полу вздох. — Я знал, что они так поступят. Все в порядке. Я контролирую ситуацию. По их мнению в этом заключается вся суть нашего визита.       — Я не понимаю.       — Поймешь, я со всем разберусь.       Ладонь Рена скользнула по бедру Хакса, и то, как многообещающе он сжал его было явным признаком того, что контроль Рена уже стремительно утекал сквозь пальцы, только вот он сам этого пока не осознавал. Хакс едва не зарычал в голос от стянувшего его затылок страха. Он судорожно набил себе рот хлебом, лишь бы не издать ни звука. Где-то за край сознания цеплялась слабая надежда, что помимо супа, остальные блюда были чисты. Яраи’лийцы известны своей чрезвычайно высоко развитой толерантностью к влиянию препаратов и, скорее всего, не рассматривали это как проявление агрессии. Хакс как мог более незаметно оглянулся через плечо, убедившись, что Сабин и Фарник остались на месте. Их оружие хоть и хранилось в ножнах, но хотя бы было под рукой. Он усиленно пытался сосредоточиться на успокаивающем воздействии, которое оказывало их присутствие, в то время как скользкие пальцы паники усиливали ледяную хватку на его горле.       — Все лидеры так или иначе похожи, — тон Рена вновь стал надменным. — Моя мать полагала, что руководить, значит брать на себя великую ответственность, нести неподъемную ношу. Что ж, — через приоткрытые, влажные губы Рена прорвался рваный выдох, — надо было сказать «полагает». Она ведь еще жива, насколько мне известно.       Хууп рассмеялась. На короткое мгновение Хакс расценил это как грубость, но улыбка, обращенная к Рену, тут же тронула ее глаза, и она призывно подняла кубок с вином. К своему Хакс даже притронутся не решался, и он весь напрягся от безотчетного желания остановить руку Рена, когда тот, не задумываясь, ответил на приглашение поднять тост.       — Несмотря на мой возраст, — подхватила Хууп. — Я восхищаюсь молодыми лидерами, руководящими великой силой.       — В таком случае, вы не были в восторге от Сноука. — Подметил Рен.       — Нет, — согласилась Хууп, — не особо.       Они осушили кубки почти с идеальной синхронностью. Хакс даже отдаленно не мог представить, что за выражение сейчас отобразилось на его лице. Он так сильно вцепился в стул обеими руками, что ногти побелели. Ему казалось, ослабь он хватку хоть немного, то оторвется от земли и взмоет к потолку, и это он еще только начал ощущать воздействие наркотика. На самом деле, его больше пробирало от того, в чьем обществе он ловил кайф, из-за чего ему казалось будто еще чуть-чуть и тело разлетится на мириады атомов.       — Надеюсь, вы были готовы разделить с нами пищу, — Хууп внимательным взглядом проследила, как Рен с шумным глотком осушил кубок. Слуга наполнил кубок вином, едва тот снова коснулся поверхности стола. — Мы всегда добавляем кое-какие вещества в еду, когда принимаем гостей.       — Да, — ответил Рен, медленно кивнув. «Что выставляет вас не в лучшем свете» — подумал про себя Хакс, буравя королеву взглядом. — Я знаю.       — В конечном счете, адепты Силы узнают все. Мы познали это на горьком опыте.       — Те, кто пытались принимать решения за меня и использовать мои способность в своих целях, серьезно об этом пожалели. — Отозвался Рен. Он все тянулся за новыми порциями еды, складывая их себе в тарелку, но больше не ел.       — Эти уроки я усвоила из истории, — призналась Хууп. — Я уважаю способности, которыми вы обладаете, Верховный лидер, и одно ваше присутствие здесь высоко ценится всеми моими подданными. Я пригласила вас сюда в надежде на то, что, в отличие от Сноука, вы разглядите прелести более близкого контакта с теми, кем вы правите.       — Сноук. — Ворчливо пробормотал Рен. Он схватил кусок хлеба и жадно впился в него зубами, никак не развивая тему разговора дальше.       — Рен, — мягко, почти нежно позвал Хакс. Он не собирался, но так вышло. Пальцы Рена все еще легко сжимали его бедро под столом.       — Мы подготовили для вас покои, где вы можете отдохнуть после трапезы, — сказала Хууп. — Вы можете насладиться чудесным видом на местный закат, если пожелаете. Также надеюсь, вы будете столь великодушны и пройдете со мной по церемониальному мосту при свете звезд: это наш ритуал, символизирующий создание нового союза. Однажды мы уже совершали его с каталонцами.       — В мои привычки не входит заключение союзов с планетами, находящимися под моим контролем. — Заявил Рен.       — Разумеется, но это всего на всего символический жест. Быть может в течение дня вы обдумаете решение о том отказать мне или нет. Надеюсь, вам понравилась еда?       Рен шумно втянул носом воздух и уставился в свою тарелку, вновь будто с обвинением. Все вокруг напряженно замерли в ожидании его ответа. Краем глаза Хакс заметил, как облаченная в перчатку рука Фарника едва заметно дернулась.       — Нет! — Прогремел, направленный в сторону Фарника, приказ Рена, да так мощно, что даже Хакс его услышал. Или, возможно, Рен оправил это сообщение всем, с кем был связан, не разбираясь. Похоже, он все сильнее терял контроль. —Все идет по плану, как мы и обговаривали. Не смей забирать у меня возможность испытать мои способности. Я в порядке.       — Все очень вкусно. — согласился Рен, подняв лицо, словно на него только что снизошло озарение, словно он только что осознал: здесь они ради других, более значимых вещей, нежели еда. Весь двор, очевидно к этому моменту также находившийся под воздействием наркотика, ликующе взревел.       Королева Хууп широко улыбалась. Ободок винного кубка упирался в угол ее полных губ.       — Я рада это слышать, — она звучала довольно. — Это великая честь для нас, объединить наши культуры, как дань уважения тому, каких высот мы сможем достичь под вашим грандиозным началом. Давайте поднимем тост за первый ваш успешный год в качестве Верховного лидера! — Она вскинула свою мясистую руку и громко щелкнула пальцами, звук, почему-то, заставил Хакса вздрогнуть. Дурь еще не полностью овладела им, но восприятие будто выкрутили на максимум: все казалось происходило слишком стремительно, слишком резко и неумолимо. Хакс не мог прекратить думать о том, что еще ему нравилось делать стремительно и резко, и он временно отдался этим ощущениям.       — Несите кровавый бренди, — громогласно приказала Хууп, казалось эхо ее голоса разъяренной кометой влетело в горящие уши Хакса. — Сегодня у нас праздник.       Хакс скользнул обеспокоенным взглядом по лицу Рена, ему отчаянно хотелось незаметно встретиться с ним глазами, чтобы сообщить кое-что в тишине. Рен, переняв обычай Яраи’ли пить суп прямиком из тарелки, выхлебал последние его капли, крепко обхватив миску обеими руками.       Не очень хороший знак.       Как и грядущая порция бренди. В обычных условиях Хакс бы всеми конечностями ухватился за возможность его попробовать: он очень редкий и его трудно достать. Если бы Хаксу удалось воспользоваться хотя бы небольшой частью тех богатств, которые свалились на них за прошедший успешный год, для того, чтобы побаловать себя, он непременно попытался бы отыскать бутылочку или две. Если так посмотреть, абсолютно все свое время он посвящал Порядку, включая те разы, когда он угождал Рену исключительно ради оказания пользы своим людям, которые по существу все-таки оставались его людьми, а не людьми Рена. Рен стремился присвоить их себе, окутать вуалью тьмы. Тьмы, с которой он не был рожден. В то время как Хакс знавал ее настоящую, все ее неприглядные и заурядные черты, которые были далеки от помпезной драмы, которую Рен так нестерпимо жаждал…       Когда слуга аккуратно поставил перед ним тяжелый бокал с бренди, до Хакса дошло, что, к прискорбному сожалению, он под кайфом. Наверно, этот факт должен был волновать его чуточку больше. В прошлом случалось такое, что он перебирал, но тогда в нем оставалось достаточно здравомыслия, чтобы суметь испугаться, а не продолжать самозабвенно и спокойно уходить с головой в затягивающий процесс получения нового опыта. Но Сабин и Фарник, покорно ожидавшие позади, выступали в качестве, своего рода, буфера, ограждали от острого напряжения, которое он испытывал, употребляя в одиночку или же в обществе менее надежных друзей.       Хакс горько усмехнулся в бокал, делая из него большой глоток. Он только что мысленно назвал Рыцарей Рен надежными друзьями. Но Хакс чувствовал это — он мог бы поклясться, — через связь: растущую, разбухающую до невероятных размеров преданность. Он был оглушен этими ощущениями настолько, что слезы едва не подступили к глазам.       Оставшееся время обеда прошло как в тумане. Хакс ел, но не так много, как хотелось бы, зная, что каждый проглоченный кусок только увеличит количество наркотика, уже разносившегося по кровеносной системе. Он протянул руку и больно впился пальцами в бедро Рена, даже осмелился на шелестящий шепот ему в ухо, когда собравшиеся приступили к обсуждениям отдельными группами, отвлекшись от словесного обмена между Реном и Хууп.       — Мой отец в гробу бы перевернулся, окажись он свидетелем того, в какого рода встрече участвует Порядок, — заплетающимся языком проговорил Хакс в самое ухо Рена. — Конечно это если бы, ну знаешь, у него был гроб, а сам он был чем-то большим, чем сгусток слизи, витающий где-то в космосе. Это еще в лучшем случае.       Пока Хакс высказывал свою мысль, которую сам успел посчитать абсурдной и неуместной даже несмотря на то, что все так и было на самом деле, Рен дышал тяжело, горячо, внимательно прислушиваясь к каждому его слову, склоняясь все ниже так, что губы Хакса влажно шелестели по мягкой коже его уха. В какой-то момент он, видимо от переполнявших эмоций, повернулся и мягко ткнулся носом в щеку Хакса. Но спустя короткое время Рен вновь потерянно уставился в свою тарелку, выглядел он крайне встревоженным.       — Чувствую себя странно. — Подумал Рен.       Хакс с иррациональным беспокойством ждал каких-либо действий со стороны Сабин и Фарника. Но те упрямо стояли без движения, никак не реагируя.       — У тебя что-то болит? — Всполошился Хакс, в висках мгновенно начало давить, тревога железными тисками сковала разум, не позволяя сосредоточиться ни на чем другом.       Рен замотал головой, будто пытался стряхнуть окутавший его дурман, будто он пытался, но не мог разобрать сказанное Хаксом.       — Ваше величество, — едва не истерично позвал Хакс. Он резко вытянулся по струнке, его буквально подкинуло наверх, до того, как предупреждающий свет лихорадочного мигания красной кнопки, отвечающей за самоконтроль, пробился сквозь затуманенный разум. — Боюсь мне нужно прилечь, судя по всему в связи с хрупким телосложением, моя переносимость наркотиков достаточно слаба. Вы упоминали место, где мы могли бы отдохнуть?       Он слышал себя будто со стороны, словно кто-то другой — не он — говорил его ртом. Пристальные взгляды всех присутствующих замерли на нем, и Хакс медленно, но ощутил, как обжигающие волны стыда накатили на с оглушающей мощью. Он почувствовал, что совершил своего рода богохульство, обратившись к королеве без ее одобрения, но в то же время, не был уверен совершил ли ошибку, ведь фактически правящей властью теперь являлся Порядок. Ему казалось, что он горел, словно кожа пузырилась и медленно сползала с его лица.       — Мы можем проводить вас в приготовленные палаты. — Хууп смерила его изучающим, насмешливым взглядом, ситуация явно ее позабавила.       — Я пойду с ним, — Рен также поспешно вскочил со своего стула, неловко покачнувшись. — Естественно, его нельзя оставлять одного.       Хакс едва не захохотал в голос: Рен ведь имел в виду, что видел в нем потенциального предателя, а не бесценное сокровище, нуждающееся в защите. Все уже давно шло не по плану, стремительно летело в бездну, включая само их присутствие на этой встрече, и Хакс — на секунду — подумал, что мог бы позволить себе неуместный смешок, но, по крайней мере, он все еще был достаточно трезв, чтобы сдержаться.       — Разве нельзя доверить его сопровождение одному из ваших стражников? — Поинтересовалась Хууп. По одному ее виду можно было сказать: она думала, что знает ответ, ей казалось это занимательным, даже комичным. Хаксу стало любопытно, почему Рен позволял выставлять себя на посмешище. Эта планета ведь не отличалась какой-то важностью.       — Я с него глаз не спускаю, — отрезал Рен и на этот раз Хакс все-таки не сдержал короткий смешок, едва заметная судорога, движение плечами: потому что это было опасно близко к реальности. — Мы сейчас находимся далеко от дома. — Поспешно добавил Рен. Возможно потому, что Хакс засмеялся.       — Дома? — Переспросила Хууп. — Значит вы, как и Сноук хотите жить на корабле.       — Нет, — оскалился Рен, его внезапный гнев был настолько оформленным, что Хакс услышал, как несколько человек судорожно втянули в себя воздух. Все, о чем Хакс мог думать: несомненно, Рен не настолько потерял контроль, чтобы разболтать их планы относительно крепости на Дуроне. Но честно признаться, он не был особо в этом уверен, как и ни в чем другом на данный момент.       — Простите мою самонадеянность, — примирительно отозвалась Хууп. — И да, пожалуйста, располагайтесь поудобнее в подготовленных для вас комнатах. Мы всегда отдыхаем после трапезы, это наша местная традиция. Я и сама бы не прочь прилечь. Надеюсь увидеться с вами позднее вечером на ритуале, который я уже упоминала ранее.       — Посмотрим. — Злобно рявкнул Рен. Он грубо схватил Хакса за руку и продолжал крепко сжимать, следуя за сопровождавшим их слугой. Фарник и Сабин молча вышагивали за ними. Мертвая хватка Рена не была похожа на проявление нежности, она скорее напоминала обжигающие холодом оковы, будто Хакс был преступником, которого конвоировали в тюремную камеру. Хакс терпеливо позволил Рену волочить себя рядом, отстраненно задаваясь вопросом: что за унизительные обсуждения велись в обеденной зале теперь, когда они ушли и не могли ничего услышать?       Хакс слышал срывающееся, слегка хриплое дыхание Рена. Он упрямо пытался игнорировать его, сосредоточиться на ни на секунду не умолкавшем сопровождающем, который с неиссякаемым энтузиазмом рассказывал о церемонии на мосту, и виде, открывавшемся из роскошных покоев, в которые они направлялись. Неуемный слуга решил провести небольшую экскурсию в их комнатах, Сабин и Фарник застыли по стойке смирно прямо перед дверью. Рен озадачил Хакса своим внезапным аномальным спокойствием: он не поднимал головы, стоял слегка сгорбившись и медленно моргал. Хакс был на грани того, чтобы прямо сказать слуге съебаться поскорее, когда тот наконец закончил пространные и крайне бесполезные объяснения о том, как же пользоваться шторами, будто они кардинально отличались от тех, которыми повсеместно пользовались в Первом порядке.       — Скажи, — Рен махнул в сторону Сабин, едва дверь за слугой закрылась. — Здесь за нами ведется наблюдение или нет?       — У меня были такие же подозрения, — ровным голосом отозвалась Сабин. Она потянулась к шлему и сняла его, чем искренне удивила Хакса: он редко видел ее без него. — Но я ничего не чувствую, магистр.       Она оглянулась на Фарника, который, последовав ее примеру, тоже стянул с себя шлем.       — Я тоже не ощущаю ничего необычного, — сказал он. — Эти люди проверяют вас, как вы и предсказывали. Но им прекрасно известно, что даже на своей территории они не могут причинить вам вреда. Здесь нет ни оборудования для наблюдения, ни скрытых ловушек. — Он звучал разочарованно, будто надеялся на какой-то грязный прием со стороны яраи’лийцев или, например, кровавой бойни.       — Я не совсем понимаю, — озадаченно произнес Хакс. Глаза всех троих адептов обратились к нему, и Хакс внутренне оскалился: на него смотрели так, словно ему требовалось разрешение заговорить. В их взглядах читалось удивление, казалось они не понимали, как он вообще осмелился открыть рот. — Ты знал, что тебе подмешают в еду наркотик? — Хакс недоверчиво прищурился, глядя на Рена. — Зачем подвергать себя этому, подставляться?       — Затем, зачем мы вообще себя чему-то подвергаем, — ровным голосом ответил Рен. В его взгляде ясно читалось осуждение. — Чтобы испытать, пережить это и затем, в час нужны, использовать в качестве орудия.       — Что? — Ему было сложно переварить сказанное затуманенным разумом. Он хотел сесть, но опасался двигаться под внимательными взглядами Сабин и Фарника. Рыцари излучали чистое без примесей, почти безмятежное осуждение, заставляя Хакса нервничать.       — Встаньте на стражу снаружи, — твердым голосом отдал приказ Рен, игнорируя вопрос Хакса. — Я буду медитировать, находясь в этом состоянии. Если понадобится, Хакс вас позовет.        Нечто внутри Хакса странно среагировало на то, что Рен назвал его по имени, обратившись к Рыцарям, отчего внутренности обожгло огнем, как от самой желанной похвалы. Хакс ясно осознавал, что это было ненормально, даже бессмысленно. Как еще Рен мог его назвать? Хакс мог ожидать оскорбления в свою сторону. Мой спутник, так он сказал в обеденной зале. Всем тем людям. Если бы он хотел задеть или унизить Хакса перед ними, то назвал бы любовником или еще чем похуже. У спутника было достоинство, неожиданное, на него Хакс не рассчитывал.       Рыцари вышли и Хакс сосредоточил внимание на Рене, молча изучая того взглядом. Рен взвинчено наворачивал круги по комнате, не отрывая взгляд от пола, голова безвольно висела, а темные волосы плотной стеной закрывали лицо. Он снова дышал шумно, через нос, хриплыми злобными рывками, Хакс подумал, что это слабо походило на медитацию.       — Так значит ты прилетел сюда для того, чтобы тебя накачали наркотой? — Хакс говорил медленно, выговаривая каждое слово, он честно пытался обработать полученную информацию и найти во всем этом смысл. — С целью приобрести ценный опыт. На случай, если в будущем тебе придется столкнуться с наркотиками. — Скорее всего Рен услышал отголоски мыслей Хакса о потенциальном предательстве, о том, как можно бы было воспользоваться беспомощным состоянием Рена в свою пользу. В другое время осознание было бы сродни тяжелому удару под дых, но не в теперешнем его положении. Не то, чтобы раньше он не рассматривал вероятность того, что Рен все это время все знал.       — Не разговаривай со мной, — огрызнулся Рен, вскинув руку он нервно затряс пальцем в сторону Хакса, но так и не поднял на него головы, продолжая лихорадочно мерить комнату шагами. — Мне нужно сконцентрироваться.       — На чем? Ты в порядке?       — Очевидно же, что нет! — В бешенстве прорычал в ответ Рен, откинув назад волосы. Взгляд, направленный на Хакса, был диким, загнанным. Он достойно держался перед Рыцарями, но теперь то Хакс все чувствовал, с помощью связи, даже сквозь пелену, окутавшую разум: Рен был в ужасе. Его выворачивало от происходящего. — Но буду, — поспешно добавил он, рвано кивнув самому себе. — Мне просто нужно… подумать. Оно не дает мне думать, это… посягательство на чистое сознание. В отличие от… — крупная судорога прошила все тело Рена, он с отчаянием вцепился в волосы и потянул с такой силой, что Хакс не на шутку испугался: сейчас он вырвет пару клоков с корнем. — Почему кто-то занимается этим по собственному желанию?       — Все не так плохо, попробуй отдаться этому чувству, а не отгораживаться от него, — мягко произнес Хакс. Товар был действительно высшего качества, не какой-то там мусор. Хакс чувствовал себя прекрасно: разум был ясным и в то же время плыл, он почти достиг просветления. Хакс настороженно и очень медленно двинулся в сторону Рена, вытянув вперед руку, будто выманивал хищника из логова. — Иди сюда, — позвал он ласково. — Я помогу тебе.       — С чем ты мне поможешь? — ядовито поинтересовался Рен, во взгляде, направленном на Хакса, читалась обозленная издевка. — До могилы меня довести?       — Что за абсурд? Твои Рыцари убьют меня одной силой мысли даже не переступив порог, не позволив мне и нож над тобой занести. — Хакс обезоруживающе улыбнулся, в ответ на яростное удивление в глазах Рена, в глазах, где зрачок почти полностью затопил радужку, будто кто-то резко отпустил сдерживавшие его ремни. — Ты в безопасности, Рен, — сосредоточенно, более серьезно заверил Хакс. Хотя секунду назад он тоже говорил серьезно. — Просто присядь со мной и посмотрим, как ты будешь себя чувствовать.       Увлекая Рена в сторону кровати, Хакс ощущал себя дрессировщиком, укрощающим разъяренного ранкора. Он раздраженно отмахнулся от соблазна разобраться в том, что все это значило: Рен знал о его бесконечных размышлениях о том, как бы поудачней от него избавиться, Рен, несмотря на это, сохранил ему жизнь и держал насколько мог близко к себе, Рен взял его сюда с собой, чтобы наглядно продемонстрировать, что любая попытка покушения на него обречена на провал. Или что-то близкое к этому. Хакс решил проанализировать ситуацию позже. Сейчас он соображал из рук вон плохо, сознание лихорадило, поэтому думать об этом в данный момент не имело смысла. Лучше он сосредоточится на том, чтобы оказать Рену надлежащую заботу. Пусть Рыцари почувствуют его глубокую, искреннюю привязанность к их магистру.       Что до Рена, то Хакс не стал делать предположения о том, какую пользу тот для себя в итоге вынесет, обработав полученную информацию. Он позволил Хаксу притянуть себя на кровать, обхватить в кольцо рук, они оба откинулись, облокотившись на ворох подушек, упиравшихся в спинку кровати. Рен дышал носом часто и шумно, воздух судорожными толчками выходил наружу, его губы были плотно сжаты. Он неотрывно следил за Хаксом напряженным взглядом, словно выжидал, когда же лезвие кинжала незаметно выдвинется из его рукава. Хакс потянул шинель с себя, стряхнул ее и отбросил в сторону, затем отстегнул ремень, к которому крепился бластер. Рен, по животному, одними глазами следил за движениями Хакса, как тот протянул руку и положил бластер поверх его сложенного плаща.       — Что ж, — протянул Хакс. Он не спеша стянул одну перчатку, затем вторую, не разрывая зрительного контакта с Реном, и затем легко скользнул кончиками пальцев вдоль его щеки. — Ты правда никогда ни с чем подобным не экспериментировал? — Мягко, даже с некоторой теплотой спросил Хакс. — Может быть, как часть ритуала?       — Частью какого отвратительного ритуала может быть эта мерзость?       — Достаточно большое количество культур включает это в свои ритуалы. Не всегда используется спайс, но схожие с ним вещества.       Рен едко хмыкнул, короткий смешок сорвался с его губ, но тело заметно расслабилось, и он подался под прикосновение Хакса, подставил щеку для ласк. Вероятно, он заметил, что в таком состоянии работа рецепторов сбилась с обычного курса, и это сделало физический контакт в разы приятнее. Хакс не употреблял ничего крепче бренди с того момента, как ему исполнилось двадцать. Он едва помнил, что испытывал, когда последний раз имел дело с наркотиками, не удалось восстановить в памяти даже те разы, когда он употреблял в компании — воспоминания тонули в плотном тумане. Тогда он счел подобные эксперименты опасными для своей карьеры, но те размытые образы, всплывающие в сознании Хакса не ассоциировались с чем-то плохим.       — Ты знаешь все о других культурах, да? — Промурлыкал Рен. Закрытые веки задрожали, когда подушечки пальцев Хакса порхнули по краю его уха. — Все, чему тебя научила Империя.       — Я также провел независимые исследования.       — В твоей культуре нет такого. — Довольно проворчал Рен, нежась под почти невесомыми прикосновениями Хакса, тот осторожно мазнул кончиками пальцев по всей длине его шеи, и Рен вновь тихо застонал, когда Хакс провел ногтем линию по его открытому горлу.       — Моей культуре, — эхом отозвался Хакс, задумчиво склонив голову набок. Он был доволен происходящим, ему нравилась обстановка, нравилось то, как гулкое напряжение постепенно оставляло мышцы Рена, и он все тяжелее наваливался на Хакса. — Разве она перестала быть и твоей культурой тоже? Или ты смотришь на нас с высоты своего величия, мы все теперь стоим настолько ниже тебя, что я и ты больше не разделяем ничего настоящего?       Хаксу стоило бы заткнуться, определенно, от него только и требовалось, что болтать на отвлеченные темы, нести милую чушь, заговаривая Рену зубы, но, когда Рен поднял на него лицо, с морщинкой, прорезавшей лоб между бровей, и посмотрел настолько открыто, с совершенно непривычной невинной озадаченностью, Хакс почти обрадовался, что сболтнул нечто неразумное, необдуманное.       — Я говорю о прошлом, — пояснил Рен. — Что сделано, то сделано. Ты не можешь изменить то, как тебя воспитали, свое восприятие Галактики. Как и я. Но я могу отказаться от него. Игнорировать. А вот ты…       — Я? — Вопросительно протянул Хакс. Он аккуратно пропускал волосы Рена сквозь пальцы, заинтересованно изучая его лицо. Ему на самом деле было любопытно.       Рен застонал и плотно зажмурился. В следующую секунду, когда он их открыл, Хакса едва не обдало жаром, пылавшей во взгляде ярости, словно внутри Рена вдруг вспыхнули тысячи костров. Хакс почувствовал, как напряглись его плечи.       — Ты не такой как я, — процедил Рен. — Ты цепляешься за прошлое.       Хакс короткое время раздумывал правдой ли было сказанное Реном. Он надеялся, что да: те, кто не учились на ошибках прошлого, не оглядывались назад — обречены. А прощение слишком напоминало забвение. Хакс не собирался ничего забывать. Он рассеянно скользнул взглядом поверх головы Рена к широко распахнутым дверям, ведущим на пугающий своими размерами балкон. Любой наемник мог с легкостью проникнуть внутрь через эти двери. Но тогда Сабин и Фарник почувствовали бы его и без промедления ворвались в комнату. Ему казалось необычным и диким жить вот так, верить в то, что в жизни все неизменно и предопределено судьбой потому, что любое событие можно почувствовать, предсказать, увидеть, как на раскрытой ладони.       Только вот Рен все еще во многом так сильно заблуждался. Подобное самонадеянное, даже наглое предположение, что ему в любой момент с легкостью удастся разглядеть истинное положение дел прежде, чем случится нечто непоправимое, до того, как что-то (или кто-то) навредит ему — уже доказало свою недееспособность. Хакс был там, стоял на командном мостике, старался дышать не особо глубоко из-за болезненно ноющих ребер.       Хакс крупно вздрогнул, почувствовав, как ладонь Рена накрыла его горло, сильные пальцы веером растеклись по коже.       — Видишь. — Мягко произнес Рен.       — Вижу что?       Рен плавно убрал руку. Внезапно вид у него стал напряженно печальным, Хакс некстати вспомнил одного кадета из Академии, который ударялся в слезы каждый раз, когда перебирал с алкоголем. Хаксу только и не хватало сейчас затянувшегося, чрезмерно драматичного эмоционального срыва в исполнении Рена.       — Что бы я не делал, тебя это не трогает, — хриплым, немного чужим голосом пояснил Рен. — Ты воспринимаешь меня, смотришь на меня таким же взглядом, как и всегда.       — Рен, — Хакс все еще был под воздействием спайса, потому удержаться и не закатить глаза не удалось. — Ты сейчас в моих объятиях, я…       — Все это не важно. Я не виню тебя. Даже завидую. Я многое бы отдал, чтобы ощущать подобное безразличие. Думаю, тебе это только на пользу.       Хакс рассеянно перебирал пряди волос Рена, пропускал их сквозь пальцы, наслаждаясь этим чувством. Если Рен пытался завести серьезный разговор, то он ошибся в выборе собеседника, Хакс не был заинтересован. Он не входил в число тех людей, кто под кайфом выворачивал себя, выставлял на всеобщее обозрение. Под действием спайса и алкоголя ему всегда было проще принять вещи, как они есть, хотя, по словам Рена, он и в обычное время был в этом хорош. Ирония в том, что такое поведение было необходимым условием получить желаемое, да, для этого требовалось больше времени, но оно являлось одним из самых важных аспектов. Нельзя было пытаться сразу ухватить кусок побольше, слишком смелые, дерзкие шаги обрекли бы всю затею на провал. Наверное, теперь Рен знал это.       — Этому тоже я тебя научил? — Спросил Хакс, в его голосе отчетливо слышна улыбка. Ему было смешно. Это просто фантастический спайс. Действие наркотика проявлялось постепенно, в нужном темпе, он разгонял кровь и затягивал, настойчиво топил в себе. Хакс чувствовал себя неприкосновенным, неуязвимым, в то же время ему казалось, что на него снизошло озарение: он никогда не рисковал, опасности не получить желаемого не существовало.       — Ты преподал мне много суровых уроков.       — Например?       — Люди не меняются.       — Что бы ты во мне изменил? — Хакс невесомо провел пальцем по нижней губе Рена, надавил, слегка обнажив нижний ряд зубов. Он не мог заставить себя отвести восторженного взгляда от идеальной припухлости губ, складывалось ощущение, что Хакс вообще впервые на это обратил внимание. В штанах становилось тесно.       Рен ничего не ответил, только подался вперед и накрыл губы Хакса своими. И поцелуй, он будто говорил: пожалуй, ничего. Очевидно же.       Хакс ни разу не целовался ни с кем будучи под кайфом. Бывало случалось, что он, слегка захмелевший, целовал Рена, но те разы не шли ни в какое сравнение с тем, что происходило внутри него сейчас. Он почувствовал, что Рен это тоже заметил: его горячее дыхание, оседающее теплом на губах, участилось, жаркие, сильные руки прижали Хакса к кровати. И это ощущение, оно совершенно новое, ни на что не похожее, от него тело окатило снопом мурашек, словно все это время они всего лишь тренировались, изучали друг друга, и все ради вот этого поцелуя.       — Мне все равно, если они за нами наблюдают, — Рен немного отстранился, вцепившись в Хакса безумным взглядом. — Мне плевать, что они знают, что я с тобой тут вытворяю. А тебе?       — Мы сейчас о Рыцарях говорим? — у Хакса в штанах болезненный стояк, в голове — нечто горячее, пьянящее, ему по сути было наплевать на все, хотелось лишь почувствовать Рена внутри, пока эти ощущения не исчезли. — Или о, эм, королеве и придворных? Или в общем обо всех людях?       — Это имеет значение? Ты был горд, когда шел там рядом со мной.       Хаксу претило признать это даже сейчас, лежа под Реном, широко раздвинув ноги. Он крепко сжимал бедрами его теплые бока. Рен глубоко и тяжело дышал, Хакс чувствовал движения его грудной клетки. Он прикрыл глаза, когда Хакс мягко коснулся его шрама.       — Не могу решить понравится тебе или нет то, что я считаю тебя одним из своих величайших достижений. — Произнес Хакс.       — Ты ничего не сделал.       — В каком смысле? Разумеется, сделал.       — Нет. Ты просто был. Существовал. Я сделал всю работу за тебя. И продолжаю ее делать, постоянно желая тебя.       Хакс ждал, что сейчас Рен склонится к нему, поцелует, в попытке скрыться, убежать от произнесенных вслух слов, которые застыли в воздухе между ними, но Рен упорно сверлил Хакса прямым взглядом, в ожидании ответа. Словно он только что бросил ему вызов, а не бесстыдно обнажил часть своих мыслей.       — Я пытался представить, каково это жить без тебя. — Выдохнул Хакс, сам не до конца осознавая, что за признание он сейчас сделал.       — И?       Хакс поджал губы и стремительно отвел взгляд: — Карьерный экстаз, — процедил он. — Личная эффективность. Только вот все это у меня уже было раньше, и я не скучаю по тем временам.       — Каким?       — Одинокая жизнь. Моя собственная кровать.       — Я знаю, — нечто в голосе Рена слишком похожее на отчаяние, будто дернуло Хакса за подбородок, заставило посмотреть ему в лицо. Хакс пожалел об этом в ту же секунду, когда их взгляды схлестнулись, когда увидел насколько был открытым взгляд широко распахнутых глаз. Хаксу стоило огромных усилий не отвернуться, это признак трусости, а ему совершенно точно не было страшно. — Я знаю ты обожаешь это, — Рен моргнул и отчаяние — или что бы это ни было — исчезло из его взгляда. — Ты кайф ловишь от того, что я делю с тобой постель. Я чувствую это. Даже в то время как обдумываешь способы избавиться от меня.       — Я не…       Рен зарычал, натурально зарычал и заткнул Хакса грубым поцелуем, больше напоминавшим укус. Он прихватил зубами нижнюю губу Хакса, потянул, и это выглядело как наставление, своего рода предупреждение, словно так он просил Хакса не лгать, только не сейчас. Хакс стиснул в кулаке волосы Рена и протяжно застонал. Какая-то часть его сознания задалась вопросом обеспечена ли комната звукоизоляцией или нет.       — Нам не следует этого делать. — Слабо запротестовал Хакс, когда пальцы Рена скользнули к пуговицам на его рубашке.       — Чего? Трахаться?       — Ничего из этого, но да, ты прав. Не здесь, где мы можем быть скомпрометированы.       — Мои Рыцари присмотрят за нами.       — Да, но, Рен…       Хакс забыл какой весомый, здравый аргумент собирался привести, когда Рен внезапно опустился вниз и прижался носом к его паху, провел влажным языком по напряженному члену, отчаянно желавшему оказаться на свободе. Язык он не убирал, пока ткань штанов основательно не намокла.       — Забыл как штаны снимаются? — Хакс почувствовал, как в горле заклокотал зарождающийся смех, он закрыл лицо руками. Что, если вот так они и погибнут, только представьте себе. Сегодня на Яраи’ли в секторе Алмекса двое молодых лидеров встретили свой конец, совокупляясь. Приманкой на планету им послужило одно лишь обещание бесплатной еды и легких наркотиков. Доверчивые и жадные, скучать по ним не будут. Эти мысли заставили Хакса засмеяться в голос.       — Ты вкусно пахнешь. — Промурлыкал Рен, не меняя положения.       — Мне казалось, я вкусно пахну только когда заполнен твоим семенем.       Рен поднял лицо на Хакса и лукаво улыбнулся. Тело Хакса все еще сотрясали затихавшие волны смеха. У него с подросткового возраста не выходило запатентовать локальную шутку: люди рядом не задерживались. Само собой, ему потребовался целый год, чтобы у них с Реном появилась своя общая, и — почему он не удивлен, — конечно же, она была о кончающем в него Рене.       — Здесь есть смазка? — Голос Рена звучал слегла приглушенно потому, что он снова уткнулся лицом куда-то в область паха Хакса.       — Что? В этой опочивальне? Понятия не имею. Ты же у нас эксперт культуры Яраи’ли, вот ты и скажи мне.       — Ты тоже должен был знать. — Произнес Рен, заглянув Хаксу в глаза.       — Что именно я должен был знать? Что мы явимся сюда, прибыв под жалким предлогом проведения саммита, и я окажусь лежащим под тобой на лопатках?       — О том, что в еду будут подмешаны наркотики. Они часто практикуют здесь подобное. Так что вероятность была высока.       Хакс устало застонал и вновь откинулся на подушки: — Не знаю с чего я взял, что твое поведение под воздействием каких-нибудь препаратов изменится. Ты каким был, таким и остаешься.       — Я практикую контроль.       — Точно. Именно поэтому ты обслюнявил мне весь член еще до того, как достал его из штанов. Контроль!       Рен коротко засмеялся, чем не слабо удивил Хакса. Когда он перевел слегка ошарашенный взгляд на Рена, тот тоже выглядел весьма удивленным.       — Неважно, — заметил Рен, и подцепив застежку плаща ногтем, снял его. — У меня своя.       — Своя?       — Смазка.       — Ах ну да, разумеется.       Хакс протянул руку и забрал плащ у Рена, затем уселся поудобнее, накинув его себе на плечи. Рен застыл и уставился на Хакса, словно ждал что же тот провернет дальше, но спустя короткое мгновение продолжил снимать с себя одежду.       — Сними с себя все остальное. — Велел Рен, спустившись с кровати, чтобы избавиться сначала от ботинок, а затем и штанов.       — Все остальное? Кроме чего? — Переспросил Хакс, хотя уже догадывался каким будет ответ.       — Кроме моего плаща. — Рен небрежным жестом отбросил тяжелую застежку на кровать.       Хакс позволил плащу скользнуть по плечам вниз на кровать, слегка поспешно раздеваясь. В голове у Хакса вата, горячий туман, ему казалось он чувствовал, как связь притиралась, приноравливалась к неразберихе, которую в нее внес спайс. Хакс мог поклясться, что мог теперь видеть — хоть и очень слабо, — нити, связывавшие его с Реном, они то появлялись, то исчезали, вспыхивая каждый раз, когда Рен оказывался выхваченным в потоке света, льющегося из открытых балконных дверей.       — Они думают, что ты одержим мной до безумия, — произнес Хакс, откидываясь на спину, когда Рен взобрался на него, нависая сверху. Они оба были раздеты, только плечи Хакса приятно отягощал плащ, надежно зафиксированный на груди увесистой застежкой. Происходившее в этот момент было явно неразумным, но в то же время казалось чем-то предопределенным, они уже не могли сменить курс или повернуть назад. — Ты сделал так специально, — протянул Хакс. Очередная порция грандиозного осознания чего-то, Хакс пока не мог понять, чего конкретно: сознание все еще было заволочено горячим мороком. Рен покрывал влажными поцелуями беззащитную шею, его член терся о голую кожу на животе Хакса. — Ты хотел, ах, продемонстрировать… выставить меня на всеобщее обозрение.       — Нас. — Хрипло поправил Рен, его дыхание обжигало горло.       Хакс не хотел задумываться о причинах такого ответа. Не сейчас. Он мягко, но настойчиво толкнул Рена в плечи, припечатав к спинке кровати, и встал на колени, обхватив ногами его бедра. Хакс набросил часть плаща на голые плечи Рена, создав им обоим небольшое укрытие, ширму между ними и остальным миром.       — С моим дедушкой приключилась подобная история. — По голосу слышно, что спайс снова ударил Рену в голову. Эффект наркотика волнообразно действовал на него, то накатывая, то спадая: у Рена зрачок во всю радужку, а во взгляде что-то больное. Но в следующую секунду он снова вернул контроль лихорадочно ускользавшего разума, взял себя в руки.       — Давай ты сейчас не будешь со мной обсуждать своего деда. — Одернул Хакс, сосредоточенно выдавливая смазку, из предоставленного Реном тюбика, себе в ладонь, готовясь начать разрабатывать вход, чтобы принять в себя Рена.       — Он испытал великую любовь, — продолжил Рен, проигнорировав замечание Хакса. — И когда она его предала, он ее уничтожил.       — Мы тут трахаемся или ты грозишься убить меня? — Хакса не волновал ни один из вариантов. Он протянул руку и увлеченно начал размазывать остатки смазки по члену Рена.       — Думаешь ты моя великая любовь, Хакс? — Заинтересованно спросил Рен. Ироничная усмешка сломалась на его губах потому, что ладонь Хакса заскользила по его напряженному члену, Рен полностью поменялся в лице: ощущения под воздействием наркотика были мучительно обостренными, сродни пытке. Хакс дождаться не мог того момента, когда Рен будет стонать в голос, пока Хакс погружал его в себя, медленно поглощал.       — Я думаю, ты хотел, чтобы все собравшиеся посчитали меня незаменимым в этой роли, — ответил Хакс, осторожно подыскивая нужные слова. — Я позже разберусь почему.       — Да, позже, ах, Хакс.       — Что?       — Продолжай, ах. Да, вот так.       — Нет. — Хакс резко прекратил движения рукой и направил член Рена к своему входу. У него не было ни терпения, ни желания осторожничать, его и так беспокоило, что Рен мог кончить еще до того, как он его оседлает. Рен заполошно и приглушенно стонал, его обжигающие руки беспокойно гладили грудь Хакса, и скользили вниз, пытались обхватить того за ягодицы, пока он, не прекращая, разрабатывал себя.       — Ты выдумал оправдания во время обеда, — заявил Рен, сверля взглядом его открытое горло. — Сказал, что у тебя хрупкое телосложение.       — Так и есть, если сравнивать с ними. Или с тобой.       — Ммм. Хакс.       — Что? Хватит звать меня по имени.       На самом деле ему это нравилось, его окатывало теплом, горячило щеки, он попытался вспомнить произносил ли Рен его имя раньше вот так, таким голосом, во время секса, в постели, без единого намека на насмешку.       — Армитаж, — проявил слабую попытку Рен, в этот раз уже с издевкой. Он плутовато улыбнулся в ответ на оскал Хакса и потянулся к нему, желая поцелуями стереть недовольство с его лица. Хакс дернул головой в противоположную сторону, он уже приставил головку члена Рена к своему входу и ему просто необходимо было увидеть, поймать меняющееся выражение лица Рена, запечатлеть в память излом бровей и приоткрывшийся от бессвязного удовольствия рот. Лукавая ухмылка стремительно растаяла.       — Вот так. — отозвался Хакс в ответ на жалобное хныканье Рена. Хакс сам еле сдерживался, чувствовал, как напряглась глотка. Это было невыносимо остро, почти мучительно, как и всегда, но сейчас Хакс ощущал все, каждую мелкую деталь, он почти задыхался от переполнявших его эмоций. Рен был в его кровеносной системе, в каждой клетке его тела, наполнял его светом, и Хакс, казалось, видел его изнанку, когда они были связаны вот так: снаружи и изнутри, в действительности и в их воображении.       — Хакс. — Повторил Рен, и звучал он именно так, как того Хакс давно жаждал. Он хотел этого больше, чем секса, хотел, чтобы его позвали по имени точно так, потому что в этих интонациях был заключен намного более глубокий смысл. Голос Рена без сомнения был страстным, восторженным, но в то же время и нежным. Горячие ладони Рена, охватившие Хакса под ребрами, прошибала мелкая дрожь.       — Дрожишь как девственник. — Шепнул Хакс Рену в самые губы, медленно, не спеша двигаясь на его члене, чтобы не кончить раньше времени.       — Я был…       — Я знаю, ах. — Хакс обхватил горящее лицо Рена ладонями и впился в его рот поцелуем. Впервые за все это время ему по-настоящему захотелось проявить к Рену милосердие, если не считать того раза, когда рыцарь рухнул перед ним на колени и пристроил голову у него на бедре, совершенно беззащитный. Но если быть совсем честным, то даже тогда, машинально пропуская волосы Рена сквозь пальцы, он продолжал проводить в голове бесконечные подсчеты.       Сейчас все было по-другому. Хакс как в горячке мягко оглаживал большими пальцами скулы Рена, будто под гипнозом, будто это было жизненно важно — касаться его, и эта острая потребность, она кардинально отличалась от того, что было раньше. В голове царила пустота. Все дело в наркотиках, да, вспомнил Хакс. Он запрокинул голову назад, и сорвался на резкий темп, отдаваясь Рену, Хакса вело от неконтролируемого желания, и замедлиться не представлялось возможным. Это временное помутнение, потерянность — все пройдет, вообще все, поэтому, ухватившись за подвернувшуюся возможность, Хакс позволил себе отключиться, подался навстречу инстинктам. Как всегда.       Рен кончил с протяжным стоном, немного приглушенным из-за того, что уткнулся лицом Хаксу в грудь. Хакс подавился воздухом, когда Рен ввернул руку между их влажными телами и сильные пальцы сомкнулись на его члене. Он почему-то совершенно этого не ожидал. Хакс уперся руками в плечи Рена и буквально трахал того в руку, все еще ощущая внутри его — уже опадающий, — член.       — Ты так сильно кончил. — Промурлыкал Хакс одобрение, почувствовав, как семя Рена обильно вытекало из него, и теперь хлюпающие звуки, сопровождавшие каждое движение Хакса — вверх-вниз, — были по-настоящему непристойными.       — Почти болезненно, — просипел в ответ Рен, он все еще судорожно хватал ртом воздух, обжигая шею Хакса своим дыханием, скользя по обнаженной коже влажными губами. — Ты поймешь.       — Я уже… ах…. Делал это раньше.       Рен внезапно грубо сгреб в кулак волосы Хакса на затылке и силой дернул, не прекращая двигать рукой, сжимавшей член. Он заставил Хакса откинуть голову назад и впился ему в глаза яростным взглядом.       — Нет, — процедил Рен, сильнее стискивая пальцы в волосах и на члене. — Не делал.       Хакс не мог с точностью сказать, что заставило его слететь с подпорок, но, кончив, он закричал, он в буквальном смысле забыл, где они находились.       Все, что ему было известно наверняка, когда он пришел в себя, захлебываясь сухими вздохами и часто моргая увлажнившимися глазами — Рен был прав: это было нечто новое. Нечто большее, чем у него когда-либо было, кажется — даже слишком много. Хакс рваным движением вскинул руки, обняв Рена за шею, едва тело вновь начало ему повиноваться, и спрятал лицо, влажные от слез ресницы, прижавшись к оглушительно гулко бьющейся артерии. Срывающийся в бешеный ритм пульс Рена напомнил Хаксу маяк, на зов которого он мог ориентироваться, возвращаясь обратно в то место, где все, казалось бы, имело смысл, хотя на самом деле его не существовало.       После секса Хакс ощущал себя еще более обдолбанным: комната опасно качалась, двигалась, то растягиваясь, то сжимаясь, его мутило и желудок угрожал распрощаться со своим содержимым, если Хакс держал глаза открытыми слишком долго. В этом плане Рену было еще хуже, Хакс видел это по тому, как лихорадочно метался его испуганный взгляд, не задерживаясь ни на чем дольше секунды, и Хакс только терял время, пытаясь поймать этот бегающий взгляд и заглянуть наконец Рену в глаза.       — Все в порядке, — ласково подбодрил Хакс, оглаживая лицо Рена подушечками пальцев. — Посмотри на меня.       — Порой я пытаюсь отвлечься, — вместо этого Рен крепко зажмурился. — И забываю почему, эм. Почему мне казалось, что это сработает. Почему я был настолько уверен.       — У нас все в порядке, Рен, — взгляд Хакса устремился к двери, чтобы удостоверится в правдивости собственных слов. Он не мог полностью отбросить сомнения, но у него было причин полагать, что Сабин и Фарник внезапно бросили свой пост и перестали нести стражу.       — По ощущениям похоже на то, что проделывал Сноук, — загнанно произнес Рен, когда Хакс вынул из себя его обмякший член и притянул горячее тело ближе, в защитном жесте, пытаясь хоть как-то его поддержать, а не сдаться и уснуть под напором выкручивающей суставы усталости. — В моей голове. Вся эта неразбериха.       — Что? Ты про наркотик?       — Да. Отсутствие способности четко воспринимать реальность. Ощущение того, что кто-то еще сидит у тебя в голове.       — Ты никогда об этом не говоришь. — Тихо произнес Хакс, мягко уткнувшись лбом в лоб Рена.       — О Сноуке?       — Да вообще ни о чем, но да, о нем.       Рен коротко фыркнул и открыл глаза. Пару секунд он сосредоточенно пытался сфокусировать взгляд на Хаксе, наконец нашел, и затем отрицательно покачал головой: — А ты бы раскрыл мне свои секреты? — устало спросил он. — Если бы был на моем месте?       Больше всего на свете Хаксу сейчас хотелось провалиться в сон, а не раздумывать об этом вопросе и что на него можно ответить. Он обессиленно прикрыл глаза, пальцы безотчетно порхали по груди Рена.       — Прекрати попытки доказать, что ты боишься меня, — Хакс не собирался произносить этого вслух, но под действием наркотика или же алкоголя слова сами оформлялись и срывались с языка. Глаз Хакс так и не открыл. — Я не верю тебе.       — Я никого не боюсь. — хмуро отчеканил Рен. По голосу было слышно, что он был серьезен, Рен действительно верил в то, что говорил, и в то же время казалось будто этот факт его огорчал.       Они не спали, просто лежали лицом к лицу, ловили губами дыхание друг друга, пока пот медленно подсыхал на разгоряченной коже, а вокруг царил хаос из сбитых простыней и одеял. Свет за окном угасал, и Хакс начал мелко дрожать, когда пот совсем остыл и от этого знобило все тело.       — Нужно вставать. — Нехотя пробубнил Хакс. Во рту было сухо. Спайс еще активно циркулировал по его кровеносной системе, поэтому Хакса пока не особо беспокоило то, насколько они были сейчас уязвимы, открыты для врага. Он не мог перестать думать о том, что этот опыт наглядно продемонстрировал, что им будто бы не грозило ничего, никто бы не посмел нанести им вред, что бы они не делали, куда бы не отправились. Что казалось разумным и невозможным одновременно.       Рен с недовольным рыком сел на кровати, озлобленно отбросив пряди волос, упавшие на лицо. С помощью Связи Хакс чувствовал, что ему больно: похмелье, от которого ломило все тело, но было что-то еще, что мучило и изматывало, не физически. Травило его. Рен сожалел обо всем подряд: о наркотиках, о Хаксе, о взаимодействии с яраи’лийцами. Хакс представил, как просматривает всю длинную историю психических состояний Рена, и не находит ничего, кроме сожалений.       Что-то щелкнуло внутри, в голове ослепительно ярко вспыхнула мысль: ты мог бы стать единственным исключением. Мысль настолько осязаемая, что казалось она как малый ребенок, отчаянно жаждущий внимания, тянула, дергала, не отпускала.       Об этом повороте событий Хакс даже не задумывался ни разу, ему бы и в голову такое не пришло не будь он под кайфом. Он ведь мог попытаться остаться с Реном. Это мог бы быть его финальный ход, завершающая стадия их вечной борьбы, реши только Хакс искренне помогать Рену, по-настоящему дорожить им, беспокоиться. Покажи он, что мог быть верным и преданным. Докажи Рену, что он чудовищно ошибался на счет Хакса, и насчет того, что весь мир был против него, а он один против всего мира.       Осознание, что подобная мысль пустила корни в его разум сработала как отрезвляющая пощечина, Хакса слегка подкинуло на кровати и он резко сел. Он рассеянно передал Рену его плащ и напомнил себе, что этот выбор был нецелесообразным, даже безрассудным, ведь в таком случае ему пришлось бы принять то, что Рен был достоин его искренней помощи, и не только сейчас, а всегда. Но Хакс не позволит себя одурачить небольшим отступлением, каким бы приятным оно ни было, он не собирался давать волю размышлениям о последствиях подобного исхода, этого просто не могло произойти.       — Я ногой не ступлю на их мост. — Проворчал Рен.       Хакс бросил взгляд на улицу, где солнце уже клонилось к закату, тяжелые облака скрадывали его лучи, и небо у горизонта стремительно темнело.       — Я считаю это лучшим вариантом, — кивнул себе Хакс. — Они должны довольствоваться уже тем, что получили право принять нас. Этого более, чем достаточно.       — Они продадут историю о нас независимой прессе.       — Возможно. — С тревогой отозвался Хакс. У него не было сомнений на этот счет.       Рен сделал шаг от кровати, через согнутый локоть он перекинул свой плащ: — Мы и в нашей прессе не станем этого отрицать.       — Что ж… Да, думаю, что не станем. — Липкий, болезненный до судорог страх заволакивал все его существо, скручивал в узел желудок.       — И тогда станет известно, что я не одинок в своих стремлениях.       Рен стоял к Хаксу спиной пока одевался. Хакс на автомате подтянул свою одежду на колени, но сил надеть ее не было совершенно. Одеревеневшая голова казалась слишком тяжелой, а кости — слишком большими для, будто бы, внезапно сжавшегося тела. Дрожь, которая началась еще когда на коже остыл пот, не останавливалась, а только усиливалась.       — Известно кому? — мыслительные процессы все еще не вернулись в норму, потому до Хакса информация доходила дольше обычного.       Сопротивлению. Не сказал Рен. Он краем глаза бросил короткий взгляд на Хакса, уже полностью одетый.       Его матери, девчонке, всем этим бывшим друзьям. Ну конечно же. Для Рена было важно, чтобы они услышали: он не просто встал во главе и управляет тем, что украл у Сноука. Он хотел, чтобы они думали будто и без них он справился, нашел подлинное счастье.       — Понятно, — задумчиво кивнул Хакс. Негнущимися пальцами он натянул рубашку, и только после этого — нижнее белье. Ноги исходили мелкой дрожью из-за усталости. — Отлично. Очень умно. Забросить удочку, заложить в головы жителей Галактики будто я для тебя ценный компаньон. Несравненный. Они верят, что ты все еще… Или хотят верить. Твоя мать, девчонка, которой ты манипулировал. Они поверят, что тебе не плевать, что ты все еще способен испытывать подобные чувства ко мне, заботиться. Потом мы инсценируем для них удобную возможность похитить меня, и связь Силы сработает как своего рода маяк, сигнал, по которому ты сможешь меня найти. Это, конечно, если ты не решишь устроить им засаду и не нападешь, как только они подступятся ко мне.       — Лучше будет, если ты пробудешь с ними какое-то время, — с досадой пробормотал Рен себе под нос. Он с особой старательностью натягивал перчатки. — Так я смогу шпионить за ними через связь. Удостовериться, что мы нашли каждого из верных им, а затем уничтожим всех.       — Верно, — Хаксу не понравилось, как только что прозвучал собственный голос, он торопливо отвернулся, когда Рен окинул его внимательным, нечитаемым взглядом.       — Разумеется этот план далек от идеального, но если они продолжат ускользать от нас…       — Да, конечно. Безусловно.       Хакс привел себя в порядок, придирчиво изучая свое отражение в одной из стеклянных панелей балконных дверей: одернул одежду, провел рукой по волосам, заводя их назад. При взгляде на свой отстраненный, прибитый внешний вид, на пустоту в обдолбанных глазах, ему хотелось расхохотаться в голос. Мгновение назад он почувствовал себя кем-то другим. Неким очаровательным предметом обожания. Уморительно. Вот они чудеса спайса.       Сабин и Фарник покорно ждали, стоя по обеим сторонам двери. Тот самый слуга, который сопроводил их до комнат, едва не спотыкаясь рванул к двери, едва они сделали шаг в коридор, и слегка дрожащим от возбуждения голосом спросил готовы ли они пройти с ним к мосту для проведения церемонии.       — Нет, — холодно бросил Рен. Его спокойствие само по себе выглядело угрожающе. — Мы уже отбываем. Передай это королеве Хууп, — он протянул вперед руку, сжимая в длинных пальцах тяжелую застежку с новой эмблемой Порядка; плащ остался висеть, перекинутый через локоть. Слуга с едва заметной заминкой взял ее, явно сконфуженный, растерянный, его рот слегка приоткрылся. — Скажи ей, что в любой момент, когда мы прибудем на Яраи’ли, а также во время всех открытых трансляций, она должна появляться с этой брошью. Это должно послужить символом ее верности и преданности Порядку. Ты должен в точности передать мои указания, — указательный палец Рена направленно смотрел в лицо слуги. — Разумеется, в случае неповиновения, последствия не заставят себя долго ждать. В отношении всех яраи’лийцев.       — Ваша просьба четкая и ясная, Верховный лидер. — Запинаясь пробормотал доведенный до небольшого срыва слуга, кланяясь.       Хакса нестерпимо мутило к моменту, когда они добрались до шаттла Рена, сорвавшись ввысь. Рен позволил своему любимому пилоту взять управление вместо себя, приблизившись к ней едва шаттл оторвался от поверхности планеты.       — Отвези нас на Дурон, — сказал он. — Мы сделаем там короткую остановку, чтобы проследить за прогрессом, и после уже отправимся на «Финализатор».       — Да, сэр.       Хакс не мог сдержать восхищения по поводу того, насколько хорошо была продумана эта мнимая небрежность. Заляпанные их спермой простыни послужат хорошей пищей для сплетни. Готовность Рена употребить пищу с добавлением спайса почтут за доказательство его неуклюжести, неопытной юности, но тем не менее его способность провести прием, да еще и под воздействием наркотиков, будет с восхищением воспринята яраи’лийцами, даже не смотря на неприятную горечь отказа от участия в церемонии. Это тоже приведет их в восторг. Все-таки они просили слишком много.       — Визит прошел успешно. — Заметил Хакс, когда взгляд Рена наконец остановился на нем. Дурон в всей красе уже был виден через передний иллюминатор.       — Возьми, — Рен протягивал ему термос с водой, из которого он то и дело пил небольшими глотками, с момента как они поднялись на борт. — Я знаю, что ты хочешь пить. — Настойчиво произнес он, когда Хакс отрицательно мотнул головой.       —Мне от тебя ничего не нужно. — Мысленно огрызнулся Хакс. Он все еще был под воздействием спайса, и поэтому мог твердо выдерживать тяжелый взгляд Рена, одновременно общаясь с ним через Связь.       У Рена хватило наглости непонимающе нахмуриться: — Ты злишься.       — Нет, мне просто без надобности ваш термос, сэр, будьте так добры убрать его подальше от моего лица.       Рен насмешливо фыркнул и отвернулся. Он вновь приложился к горлышку и допил остатки воды под прожигающим взглядом Хакса.       Хакс не мог перестать думать о заляпанных спермой простынях, будто они действительно были настоящим символом, оставленным Реном позади. Разумеется, так и было. Это так по-детски и до зубного скрежета гениально.       Дождь обильно поливал то, что вскоре должно было стать столицей Дурона, пока что не имевшей названия. Хакс был рад крупным каплям, отбивающим от всех поверхностей, бьющим по лицу, они действовали отрезвляюще, смывали усталость и горечь, как антидот к сегодняшней порции заискиваний и лизоблюдства на Яраи’ли.       По дороге к строительной площадке Рен пристроился поближе к Хаксу, и тот вдруг вспомнил, как Рен нес его на спине, огибая бассейны в его самый первый раз на этой планете. Он нетерпеливо отодвинулся, когда плечо Рена слегка соприкоснулось с его, затем еще дальше, когда Рен, как намагниченный, последовал за ним, по его траектории.       Строение было совершенно не похоже ни на одно виденное Хаксом ранее. Уже сейчас он с гордостью подмечал изящество своего творения, ведь Хакс сам его спроектировал, да и свойства этого места сыграли немаловажную роль. Дождь никак не повлиял на процесс строительства. Руководящий офицер едва не вприпрыжку припустил в направлении Рена, чтобы предоставить отчет, но его на полпути отправили восвояси небрежным взмахом руки. Рен хотел одного: остановиться на возвышении с лучшим видом на тянущееся ввысь строение, и вволю полюбоваться на то, что воздвигалось для него.       Хакс стоял рядом с ним, совершенно уставший. Быстрым движением языка он слизал капли дождя с мокрых губ. Эту воду пить безопасно, они сделали тесты. Система водоснабжения уже исправно работала, предоставляя воду работникам на стройке и офицерам, контролирующим работы из башни наблюдения.       Две вещи вдохновили Хакса на дизайн крепости: обсерватория на Джакку, которая вызывала ужас в маленьком Хаксе, о чем Рен мог быть не в курсе, а мог и знать, благодаря Сноуку, и шлемом, который Рен носил до того, как Сноук спровоцировал своего ученика уничтожить его. Хакс не был уверен понял ли Рен, что послужило вторым источником вдохновения, и не собирался озвучивать признание вслух, но то, как Рен улыбнулся, впервые царапнув проект взглядом, наводило на мысль, что да, кажется понял. Тогда Хакс был рад, раздулся, расцвел от удовольствия, что его наконец заметили.       Рен бережно взял ладонь Хакса в свою. Рыцари и офицеры, собравшиеся недалеко, все смотрели на них, и только поэтому Хакс не выдернул руку. Он переплел свои, обтянутые перчатками, пальцы с пальцами Рена, и позволил тому притянуть себя чуть ближе. Хакс слышал, что дыхание Рена участилось, стало тяжелее, Рен всегда так дышал, когда возбуждение будоражило его разум, когда ему отчаянно хотелось что-то высказать.       — Она будет идеальной, — выдохнул Рен. — Наша крепость.       Хакс не сводил напряженного взгляда со строительной площадки, он крепче сжал пальцы Рена. Это было приглашение жить вместе, вдвоем с Реном, эта тонкая отсылка к крепости как к чему-то, принадлежавшему им обоим. Рен был осторожен, каждый раз аккуратно подбирал слова, чтобы даже намеком не выдать своего намерения. До этого момента.       — Мы за этим проследим, — сухо отозвался Хакс. — Сэр.       Протест, их корчащейся в судорогах связи, был настолько сильный и ощутимый, что выбил весь воздух из легких, на секунду Хаксу показалось, словно началось землетрясение — они спровоцировали парочку во время строительства. Но это было что-то, происходившее только между ним и Реном, беспощадно выворачивающий кости упрек со стороны Силы.       — Ты мне нужен, — ядовито выплюнул Рен, он правда хотел, чтобы это прозвучало как оскорбление. — Ладно?       — Да, и вы четко дали мне понять в качестве чего. Приманки.       — Ты подал мне эту идею, — хватка Рена внезапно ожесточилась, причиняя боль. — Предатель.       Хакс дернул головой, впился в Рена полным восторженного ужаса взглядом: его заслуги получили столь высокую оценку. Но чувство восторга испарилось слишком быстро, когда он принял во внимание более глубокий подтекст. А еще он был уверен — Рен заметил вспышку нервного возбуждения в его взгляде до того, как страх затмил его.       — Я понятия не имею, что вы имеете в виду. — Заносчиво произнес Хакс. Губы Рена в опасной близости от его, он почти ощущал на языке вкус их поцелуя. Все присутствующие смотрели на них, изредка моргая. Попытка Рена наглядно продемонстрировать их партнерские отношения, подчеркнуто нарочитое держание за руки, на глазах у всех превращалось в нечто другое.       — Больше не называй меня «сэр». — Глухо произнес Рен. Его взгляд скользнул к губам Хакса.       — Нет? Как пожелаешь. И как же мне…       — Веди себя так, будто влюблен в меня, — во взгляде Рена, когда он вновь посмотрел Хаксу в глаза, полыхало, ревело пламя, его нижняя челюсть до предела напряглась. Даже тогда, в горящем тронном зале, поставив Хакса на колени, Рен выглядел менее взбешенным и неконтролируемым. — И будто…       Рен не смог заставить себя закончить фразу, подавился словами, но все также крепко сжимая ладонь Хакса в своей, рвано выдохнул и медленно перевел взгляд на строящуюся крепость. Его безудержно трясло от кипящей внутри ярости. Хакс был доволен. Хакс, несмотря ни на что, был рад вызвать в нем такие чувства. Но ему не под силу было остановить разливающиеся по телу извращенное удовольствие и азарт, когда он провоцировал Рена на искренние эмоции, и этот шипящий гнев — единственное подлинное чувство, которое мог предоставить ему Рен.       По крайней мере, на данный момент.       Когда они покинули Яраи’ли, Хакс без конца размышлял: можно ли быть чьей-то фигурой в голошахматах, и в то же время являться игроком? Теперь он нашел ответ, и мог облегченно выдохнуть. Он мог быть кем угодно в глазах Рена, всем и сразу.