Стану твоим дыханием-2: Тату на сердце

Предстоящий поход в кино не выходит из мыслей на протяжении последних суток. Казалось бы, что необычного? Разве Андрей ни с кем раньше не ходил в кино? Ходил. Много раз. Но ничего экстраординарного в этом не было. Подумаешь, кино. Но сейчас это событие заиграло новыми красками — нечто волнующее, новое, и сердце быстрее бьётся, и кровь приливает к коже. Очередное свидание — и Андрей улыбается. Вот оно — то самое, когда обычные вещи становятся необычными, потому что сказка сама знает, когда заглянуть в твою жизнь, потому что чудо случается не со всеми людьми, а только с теми, кто предназначен друг другу. «Пфф, романтично как», — смеётся про себя Андрей, отмечая внутреннее удовольствие от этих фантазий. Всё идёт хорошо. Не хочется думать о трудностях, которые, несомненно, будут. Андрей намеренно отгоняет от себя все мысли, которые так или иначе связаны или с семьёй, или с Жанной. Потом, всё потом. Сейчас в голове только кино с ним и предстоящие выходные. Андрей уверен, что и в этот раз они проведут их вместе. А значит… значит, будет то, к чему он подсознательно уже готов. «Точно хочешь? — спрашивает внутренний голос. — Уверен?» Уверен ли Андрей? Он не знает. Но, так или иначе, это произойдёт, потому что рядом с Хароном он полностью и бесповоротно теряет голову. Вся рассудительность испаряется тут же, потому что слишком острые ощущения, слишком пряной страстью обдаёт их обоих в такие моменты, что больно сдерживать своё желание. И Андрей, подобный первооткрывателю, никогда ранее не испытывавший такого урагана эмоций, всегда считавший себя сдержанным, а теперь удивляющийся сам себе, хочет дойти до конца и наконец-то узнать, а что там, на дне кроличьей норы. «Ты вообще понимаешь, как это будет происходить?» — интересуется внутренний голос. Ещё бы Андрей не понимал. Он столько раз прокручивал эту мысль в голове, что более-менее смирился с ней. А ещё он так хорошо помнит, как его тело само изгибалось под тёплыми струями душа, притиралось к чужому телу, как он почти ожидал того, что так и не случилось. «Не страшно?» Ещё как страшно. Думать об этом страшно, но когда рядом Харон, страх улетучивается, остаются только эмоции, и звёздная эйфория выбивает последний разум из головы. Поэтому вечером, когда Харон занят чем-то, по его словам, очень важным, Андрей едет в аптеку и скептически рассматривает то, что рекомендует интернет в качестве подготовительной стадии в нетрадиционных отношениях. Этот момент, касаемый гигиены, слишком волнует, чтобы его игнорировать. Андрей морщится, когда представляет не совсем эстетически приятную картинку возможных последствий. «Блядь, — истерически мечется в голове внутренний голос. — Ты реально? Ты собираешься это сделать? Сейчас самое время для паники!» «Отъебись», — Андрей кусает губы и упрямо идёт к кассе. Уже дома, достав из пакета свою покупку, он чувствует неловкость от мысли о предстоящей процедуре. Но тренировка нужна, надо проверить, как это работает и сможет ли он вообще это сделать, проверить хотя бы ощущения. Поэтому Андрей вздыхает, беря себя в руки и решив смотреть на ситуацию с юмором, подмигивает резиновой штуке на столе: — Ну что, детка, развлечёмся? Развлечение оказывается, в итоге, очень сомнительного качества, и Андрей выходит из ванной комнаты взъерошенным и вспотевшим. «Ну, что, доволен? — ехидно интересуется внутренний голос, а Андрею и в самом деле хочется плюнуть на эту затею и растереть её по одному месту. Процедура оказалась малоприятной и унизительной, и повторять её нет ни малейшего желания. «А придётся, если тебе хочется продолжать общение с тем, с кем ничего другого и быть не может». Андрей пытается анализировать, почему он так легко принял эту ведомую позицию в общении с Хароном, так быстро согласился с поставленной перед ним второй партией. Почувствовал в нём вожака их гипотетической стаи? Более сильную личность, чем он сам? «То есть ты признаёшь, что ты слабак?» Андрей хмурится — признаваться себе в каких-то слабостях неприятно. Признавать себя слабаком ещё неприятнее. Становишься ли ты слабее, когда предоставляешь кому-то управлять ситуацией? Делает ли это тебя тем, кем ты не являешься? Или, наоборот, являешься? Слишком много вопросов. Слишком мало ответов. «Кто я?» Андрей больше ни в чём не уверен. До знакомства с Хароном он знал о себе всё. Он жил просто и понятно, пусть не всегда так, как ему хотелось бы, да и не знал он, по сути, как ему хотелось. Он соответствовал установленным обществом рамкам, он вписывался в его структуру. Всё было понятно, просто, скучно. Но это была жизнь, где он был сильным, успешным, твёрдо стоял на ногах и позиции его были соответственны его статусу достойного члена общества. Когда Андрей смотрел на подобные отношения со стороны, ему и в голову не приходило задуматься, а «кто есть кто» в них. Что чувствуют эти люди, как им в таком взаимодействии? Мозг разрывается от столкновения совершенно полярных эмоций. С одной стороны непреодолимая тяга к Харону, с другой моральные догмы, впитанные с детства. Отец всегда с презрением высказывался об однополых отношениях между мужчинами, говоря, будто сплёвывая: — Как можно называть себя мужиком, подставляя кому-то задницу? Этих моральных уродов стрелять надо, а они свободно по улицам разгуливают и прав требуют. Позволить добровольно опустить себя и гордиться этим может только конченый урод. И вот, после таких слов отца, как можно прийти и признаться ему в том, в чём самому себе признаться невыносимо? То, что Харон отводит ему нижнюю позицию — это и к гадалке не ходи, да и представить себя с ним в другой — Андрей усмехается — такое и в голову прийти не может. «К чёрту всё. К чёрту!» Андрей глубоко вдыхает, задерживает дыхание и медленно выдыхает. «Хватит заниматься самоедством. Ты готов отказаться от дальнейшего общения? Нет! Так зачем ты себя мучаешь?» Андрей наливает себе чая, подходит к окну, берёт телефон и набирает сообщение: «Я соскучился по тебе». Ответа нет, Андрей и не ждёт так сразу, он помнит про дела, мало ли чем он сейчас занят. «Или кем?» Андрей хмурится. Нет, он не будет думать ещё и об этом. Сейчас надо отдохнуть, утром всё окажется не таким мрачным, как представляется сейчас. Уже почти засыпая, слышит сигнал входящего сообщения: «И я соскучился, очень. Скоро увидимся. Заеду завтра к концу рабочего дня». Засыпает Андрей с улыбкой на лице, думая, как мало порой надо человеку для того, чтобы почувствовать себя счастливым. Утром его будит не сигнал будильника, а звонок от сестры. — Обалдела? — голос ещё хриплый ото сна, а организм яростно сопротивляется пробуждению. Но Наташка будто и не слышит его недовольного тона: — Андрюш, сегодня же премьера того фильма, помнишь, мы хотели сходить? Я вчера тебе забыла позвонить — Юрка билеты взял на нас троих, так что сегодня у нас культурный досуг, ничего не планируй. Андрей громко зевает и отвечает: — Я не могу с вами. Я иду сегодня на премьеру с другим человеком. — О, — Наташка на секунду замолкает. — С кем? Только не говори, что это тот, о ком я подумала. — Ладно, не говорю, — Андрей усмехается. — Но?.. — Наташка, кажется, обескуражена ещё больше. — Да, это тот, о ком ты подумала. — Обалдеть, — выдыхает сестра. — А на сколько у вас сеанс? — На семь, — Андрей смотрит на часы и понимает, что спать уже смысла нет. Наташка отключается как раз под звук проснувшегося будильника. Андрей потягивается, разминая мышцы, — отсчёт начался: душ, завтрак, работа, мысли…мысли… мысли… конец рабочего дня… Харон подъезжает к офису чуть раньше семнадцати, справедливо прикинув, что если Андрей даже и задержится на работе, то лучше подождать его на стоянке, но точно знать, что не пропустил. Это намного лучше, чем приехать позже и нервно терзаться в раздумьях — а вдруг он уже ушёл с работы, а что, если он решил уйти пораньше, отпросившись. До семнадцати он точно никуда не денется, сам как-то говорил, что раньше этого времени никак, а вот позже могут быть варианты. Когда и до позднего вечера работать приходится, когда на пару часов можно задержаться, а иногда и сутки бывают. Но можно иногда и раньше свалить. Интересная у него работа. Общение с кучей народа, поездки, движняки, встречи, — Харон хмурится. «Но на цепь же ты его не посадишь, — говорит он самому себе и чувствует, как губы невольно растягиваются в улыбке, — хотя-я-я…» Помотав головой, Харон отгоняет сомнительные видения. Приоткрывает окно, закуривает, стараясь не думать ни о чём таком, что нет-нет, да и подбрасывает распалённое воображение. Глубоко затягивается, выпуская дым на улицу и лениво рассматривает заезжающие и выезжающие с парковки машины. Вот выезжает ярко-синий с красной аэрографией на бочине «Кайен». Харон хмыкает — выпендрёжники хреновы. На освободившееся место тут же паркуется гибридный «Рав-4». Вот какой-то тип садится в громоздкую «Секвойю», всем своим видом демонстрируя снобизм и надменность. Тоже мне, — Харон давит окурок в пепельнице, — не бог весть, какая тачка, ещё и валкая донельзя. Вот новый «Мерин», который внешне напоминает «Икс-6», но для Харона скорее смахивает на какую-то разбухшую в микроволновке сардельку. А вот и прямой конкурент — ML 500, порыкивая пятилитровым движком, лихо уносится, взвизгнув покрышками на повороте. Машины въезжают и выезжают. Хонды, Мерсы, Лексусы… Видимо, нехило зарабатывают сотрудники близлежащих офисов. Есть и представители автопрома попроще, но их крайне мало. Вот какая-то дамочка на высоченных каблучищах, в короткой юбке и тонком пиджачке, — как они только не мёрзнут в таком прикиде, — вышедшая из здания, где работает Андрей, движется в сторону Харона. Тот удивлённо смотрит — неужели к нему? Но девушка проходит мимо и с помпезным видом открывает с брелока сигнализации стоящий через три машины «Ниссан Джук». Харон брезгливо кривится — эта срань только называется кроссовером, а по факту — ниачёмная хрень на базе «Микры». Застрянет на первой же просёлочной дороге после дождя. Хотя, для города, может, и неплохо. И для таких субтильных тёлочек. Жрёт немного, припарковаться в любом месте можно… Наблюдая, как дамочка неуверенно дёргается вперёд-назад, стараясь не зацепить близстоящие авто и пытаясь выехать без потерь, Харон вздыхает. «Ну, ё-моё, ну не умеешь, так и не берись. Как вообще на таких каблуках можно водить. Назад смотри, блин, сейчас правым краем заднего бампера по капоту стоящего во втором ряду «Лексуса» шибанёшь. Назад и влево бери. Неужели догнала? Заезжает обратно. Не, нифига, снова туда же выворачивает, хотя слева места значительно больше. Но она упорно пытается вывернуть под морду «Лексуса», хотя проще было бы взять левее и в два манёвра вырулить этот мини-кроссовер. Рядом стоящая «Шкода» тоже хороша — все машины припаркованы ровно, а этот долбень заехал матюком, так что его «корма» немного подпирает несчастный «Джук», потому дамочке и приходится изгаляться в маневрировании. Интересно, выедет или нет?» Харон понимает, что он не один зритель — неподалёку за манёврами «Ниссана» наблюдают ещё трое парней. Один снимает на телефон, у остальных на лицах снисходительные усмешки. Харон хмурится. Ему, конечно, нет никакого дела до этой тёлки с её машиной, но вот такие вещи, когда начинают глумиться, он на дух не переносит. Легче всего кичиться чем-то за счёт других. И неважно, собственно, женщина там за рулём или мужчина. Сам факт подобной насмешливой съёмки и, в целом, уёбищного поведения, раздражает. Поэтому, бросив быстрый взгляд на крыльцо здания офиса и видя, что Андрей ещё не появился, Харон вылезает из салона и движется к парням. — Лучше помог бы, — подходя, говорит он тому, кто продолжает съёмку. — Или тебя возбуждают чужие слабости? Без этого не стоит? — Че? — снимающий опускает телефон и, набычившись, смотрит на Харона. Его приятели заметно подбираются, улыбки сползают с их лиц, они подходят ближе, кучкуясь полукругом. — Через плечо, — спокойно парирует Харон. — Сядь сам в ту «Микру», тьфу, блядь, в «Джук», и попробуй выехать, вместо того, чтоб цирк галимый устраивать. — Делать мне нечего, — дёргает плечом визави Харона, но неожиданно прячет телефон в карман куртки. — Оно и видно, что нечего, — кивает Харон, разворачивается и идёт к «Ниссану», который уже катастрофически близко прижался к «Лексусу». Харон быстро приближается, хлопает ладонью по бамперу и обходит машину, двигаясь к водительской двери. Стучит пальцами по стеклу и смотрит на раскрасневшуюся и растрёпанную дамочку, открывшую окно. — Чего надо? — нервно бросает она. — Ничего, помочь хочу, — пожимает плечами Харон, ожидая, что его сейчас, скорее всего, пошлют, все ко всеобщему удовольствию будут лицезреть мелкое ДТП, и вообще, нахрен он всё это делает. Но девушка молча глушит двигатель и выходит из машины, передавая Харону ключи. — Просто «Шкода»… — начинает она. — Я вижу, — Харон прерывает её и садится в неудобный салон. Места здесь, конечно, не развернёшься. — Отойдите немного, — просит он и заводит машину. Вывернув, оставляет «Джук» с работающим мотором, выбирается из салона и кивает девушке на приоткрытую дверь её машины: — Всё, — улыбается и разводит руками, — можно ехать. — Спасибо, — она улыбается в ответ и протягивает руку. — Я Полина. — Очень приятно, — Харон пожимает протянутую ему руку, но представляться в ответ не собирается. — Удачи на дорогах, Полина, — отходит к своей машине и видит стоящего неподалёку Андрея. — Привет, — кивает ему Харон и садится в салон, хотя ему хочется сгрести Андрея в охапку и от души потискать прямо на улице. — Привет, — Андрей опускается на пассажирское сиденье. — Я не понял, ты тут наших сотрудниц, что ли, окучиваешь? — А ты ревнуешь? — хитро улыбается Харон. — Вот ещё, — фыркает Андрей. — Не, ну серьёзно? — Это ваша сотрудница? — Харон выезжает со стоянки. — Да, — Андрей смотрит перед собой на дорогу. — Ты её знаешь? — Впервые сегодня увидел, — улыбается Харон. — И? — Что и? — Нравится? — Андрей отворачивается. — Ничё так тёлка, — смеётся Харон. — Не ревнуй, родной, она мне и на хрен не упала. Тем более, это не мой профиль. Просто помог выехать с места парковки. У неё самой не получалось, тут уже целый спектакль развели. — А-а-а, — тянет Андрей. — Я просто, ну… да и не ревную я, с чего бы вдруг? — Действительно, — пряча усмешку, соглашается Харон. — С чего бы? А на душе разливается тягучее тепло. Запарковавшись неподалёку «Киновселенной», Харон понимает, что до начала сеанса ещё полтора часа. И что Андрей с работы, а значит — голодный. И с какого они поехали сразу к кинотеатру, а не в какой-нибудь кафняк перекусить — неясно. Видимо, ситуация с Полиной сбила с толку. Харон снова улыбается — не ревнует он, как же. Странно, раньше Харон категорически неприемлемо относился к любому проявлению ревности у других, да и за собой не замечал. Это раздражало, это нервировало, это выводило из себя. Но вот с Андреем… с ним всё иначе. На нём хотелось метку поставить: «Моё». Причем, с самого начала. И то, что сам Андрей тоже проявил какие-то такие чувства, это грело. — У нас ещё есть время, — слышит Харон слова Андрея. — Тут неподалёку есть неплохое кафе, и кофе у них тоже настоящий. Так что, теперь я тебя приглашаю. — Отлично, — Харон рад, но его слегка скребёт, что он сам не предусмотрел возможности поесть заранее, хотя думал же об этом, думал. — Где этот твой кафняк? — Вон, напротив, — Андрей кивает на светящуюся огнями вывеску и ошарашивает Харона неожиданным вопросом. — А сколько я тебе за билет должен? Харону хочется выругаться матом. Хочется прочитать длинную лекцию о том, что Андрей априори ничего не может быть ему должен за какие-то знаки внимания, потому что… да потому что это бред, на самом деле. Хочется пройтись по стереотипам общества и этим общепринятым товарно-денежным отношениям. Заодно коснуться и заскорузлых догм и «норм». Но он понимает, что Андрей просто вырос немного в другом мире, где для него все эти понятия… Харон глубоко вздыхает. Берёт себя в руки. Улыбается. — Ты мне ничего не должен. Я делаю что-то только потому, что мне хочется самому, и это тебя ни к чему не обязывает. — Сколько? — Андрей настойчив. — Два раза, — выдыхает Харон. — Чего? — Андрей в недоумении. — В смысле, чего два раза? — А ты хочешь больше? — смеётся Харон. — Я не знаю, что ты имеешь в виду, — бормочет Андрей. — Два раза чего? — Два раза меня поцеловать, — смилостивившись, поясняет Харон. — Вот же ж, — Андрей смущён, а Харон с удовольствием смотрит на его слегка покрасневшее лицо. — Сейчас рассчитываться будешь? — Харон шутит, но Андрей вдруг перегибается к нему и, заглянув в глаза, касается губами губ, сразу же отстраняясь. — Раз, — считает он, слегка улыбнувшись и не прерывая контакта глазами. У Харона внутри всё сворачивается в пульсирующий клубок. В висках начинает стучать, дыхание тяжелеет, а пальцы рук слегка подрагивают. Всего лишь поцелуй, практически невинный, касание, и так… А между взглядами уже пробегает искра, притягивая их друг к другу, не давая отстраниться, зажигая вспышки и… — Не считается, — рычит Харон, забив на борьбу с собой и притянув Андрея к себе за шею. — Это не поцелуй, — лижет языком по губам Андрея, начиная от уголка и проводя языком ко второму уголку. — Это всего лишь прикосновение,  — проводит напряжённым кончиком языка по губам снизу вверх, приподнимая верхнюю, — Не считается, — впивается в губы, проталкивая язык в рот Андрея и, почувствовав ответ, протяжно стонет. Пальцы впиваются в затылок Андрея, язык вылизывает и выглаживает рот изнутри, сплетаясь с другим языком, перед глазами мигают разноцветные круги и так хочется вторую руку положить на живот Андрея, протянув её вниз к паху, забраться под ремень джинсов, пробежаться пальцами по напряжённому члену, сжать… — Ох-м-м-м-м, — как сквозь вату, слышит Харон приглушённый стон Андрея, и рука сама ложится туда, где ей сейчас самое место. Стон усиливается, Андрей сам прижимается и часто-часто дышит, прикрыв глаза, когда Харон разрывает поцелуй и с сожалением убирает с ширинки Андрея свою ладонь. — Мы так в кафняк точно не попадём, — хрипло произносит Харон. — Потому что идти будем просто не в состоянии. Андрей опирается на спинку своего сиденья и переводит дыхание, глядя куда-то в никуда поплывшим взглядом. — Пиздец, — выдыхает Харон, посмотрев на слегка «отлетевшего» Андрея, — вот что ты со мной творишь, а? — Я? — Андрей поворачивается к нему. Харон смотрит на раскрасневшееся лицо, на припухшие губы и чувствует, что ещё немного, и не пойдут они ни в какое кафе, ни в какое кино, вообще никуда, потому что он сейчас, прямо здесь, прямо в машине… И похуй, что это центр города, и что это первый раз для Андрея, и что… — Не смотри на меня так, — Харон судорожно сглатывает, пытаясь справится с собой. — Бля, плотный движняк какой, — пытается в срочном порядке на что-то отвлечься. — Да, народу, — поддерживает Андрей, хотя заметно, что и он сейчас вовсе не думает о каких-то там людях, снующих за пределами салона машины. — Много. Они же нас… — запинается, — видели? — Не похуй ли, — ворчит Харон, но опомнившись, отрицательно качает головой. — Не видели. Темно, на стеклах тонировка, и вообще… — Пойдём? — Андрей стискивает пальцы своих рук. — Да, — Харон мысленно посылает приказы мозгу успокоить эрекцию, но какое там. Ладно, косуха спасёт, длины хватит. У Андрея также пола куртки прикроет. Тоже заведённый, это видно, это чувствуется, это… Эх, бля, сейчас бы отвезти его домой, и… Нормально соображать Харон начинает только когда в помещении кафе официант суёт ему под самый нос папку с меню. — Мне просто кофе, — Харон сейчас просто не в состоянии что-то есть. — Нам по «весеннему» салату и «ведро» крыльев в техасском соусе, — делает заказ Андрей, улыбаясь на сверкнувшего взглядом Харона. — И да, кофе сейчас и повторить после еды. Харон расплывается в улыбке. Надо же, запомнил — «Сейчас и после еды». Приятно же, чёрт. Крылья оказываются неожиданно вкусными, как и соус, кофе отличным, и Харон с Андреем быстро расправляются с заказом. — Ещё? — спрашивает Харон, отпивая свой кофе и глядя на оставшееся одинокое крыло на дне картонного «ведра». — Нет, — мотает головой Андрей. — Будешь? — кивает на крыло. — Ешь, я наелся, — Харон не стал бы есть это последнее крыло, даже если бы не ел неделю. Андрей улыбается, подцепляя крыло и вымакивая им остатки соуса. — Точно больше не хочешь? — Харон беспокоится, что Андрей остался голодным, ну что такое те крылья, в самом деле? А если он ещё и, по своей дурацкой привычке, на обед не пошел, то… — Точно, — Андрей откидывается на стул, — наелся, капец. — Лады, попкорном в кинотеатре догонимся, — Харон лезет за бумажником. — Тут бесплатно, — смеётся Андрей, а Харон вопросительно приподнимает бровь. — Для меня и моих гостей. — Даже так? — Харон хитро ухмыляется. — А если я попрошу счёт у официанта? — А если я тебя поцелую? — и Харон чуть ли не давится от неожиданного заявления. Очень хочется сказать: «Целуй». Прямо здесь и сейчас. Но Харон понимает, что пока такие вещи для Андрея — слишком. Хотя бы шутит на эти темы, и уже хорошо. Ну, а всё его внимание к финансовым моментам, это всё только пока. Со временем перестанет загоняться. Поэтому Харон уходит мыть руки, предоставляя Андрею возможность рассчитаться за их ужин. Возвращаются они в кинотеатр за пятнадцать минут до начала сеанса. Сдают верхнюю одежду в гардероб и поднимаются к залам. Народу не просто много, а очень много. Непрерывный поток движется вверх и вниз по эскалатору, у входа даже образуется небольшая толчея. Андрей пропускает на эскалатор какую-то девушку, а та улыбается ему и поглядывает всё время, пока они поднимаются. — Знакомая твоя? — шепчет на ухо Андрею Харон. — Нет, — отвечает тот, — впервые вижу. — Какого она тогда пялится? — раздражённо произносит Харон, исподлобья поглядывая на девчонку. — Да пусть, — Андрей пожимает плечами. — Какая нам разница? И это «нам» успокаивает Харона. — Да, я чуть не забыл, — Андрей поворачивается к Харону, когда они стоят в очереди за попкорном. — Моя сестра со своим приятелем тоже сегодня на премьеру идут, на это же время. Людей, конечно, много, но мы можем встретиться, и… — Ничего страшного, — Харон сжимает ладонь Андрея своей. — У тебя отличная сестра, думаю, будет всё в порядке. — Да, — кивает Андрей. — Наверное. Очередь движется черепашьим шагом, а Харону дико хочется курить. От привычки курить в целом, и после еды в частности, так просто не избавишься, а они ещё и слишком быстро вернулись, Харон не успел. Да и отлить бы не мешало. Понимая, что впереди ещё два часа фильма, он решается: — Постоишь без меня? — чуть прижавшись к Андрею со спины, тихо говорит Харон. — Я на перекур слетаю по-быстрому. И в туалет. И млеет от чувства отдачи прильнувшего к его телу тела. Какой тут уже перекур, снова все мышцы скручивает, и успокоившаяся было эрекция опять начинает шевелиться. Чёрт, всего лишь потёрся, и так… Видимо, Андрей ощущает нечто подобное, потому что отстраняется, одёргивает свитер и снова слегка краснеет. — Жарко здесь, — Харон отодвигается на безопасное расстояние. — Постоишь? Или ну его нахрен этот попкорн, идём со мной. — Нет, — Андрей, прищурившись, качает головой. — Ты иди, а я таки отвоюю нам эту дурацкую кукурузу, мы что, зря столько стояли? — Ну ладно, добытчик, — смеётся Харон. — Я мигом, — и быстро покидает помещение: на всё про всё у него не больше пяти минут. А возвращаясь, наблюдает своего Андрея с двумя упаковками попкорна в одной руке и двумя стаканами колы в другой, стоящего неподалёку торговой стойки и мило беседующим с той самой девчонкой, которая пялилась на него на эскалаторе. Перед глазами темнеет, раздражение и злость перехлёстывают волной, и Харон в несколько шагов оказывается рядом, слыша манерную речь с тянущимися окончаниями этой дурацкой тёлки. — А вас как зовут? Меня Ма-аша-а-а… — А меня Дубровский, — рыкает Харон, оказываясь позади Андрея так внезапно, что тот даже вздрагивает от неожиданности. Девчонка непонимающе хлопает ресницами, а Харон вдруг успокаивается и обхватывает Андрея за поясницу, уложив ладони на пресс. Опускает подбородок на плечо Андрея и медленно скользит одной ладонью вниз по животу. Чувствует пояс джинсов через свитер, чувствует, как Андрей хватает ртом воздух, не имея возможности шевельнуться, отодвинуться или хотя бы уцепиться в руки Харона. И успокаивается ещё больше. Ладонь уже, лениво скользнув по бедру Андрея, возвращается тому на пах, прижимая самый край свитера. — Ищи себе кавалера в другом месте, Ма-ш-ша-а, — тянет Харон, пристально глядя на девчонку из-за плеча Андрея. — Здесь тебе не обломится. Андестенд? До девушки постепенно начинает доходить весь расклад. Она прикрывает рот ладошкой, глаза её ещё больше округляются. Она что-то силится сказать, но Харон прерывает её: — Кру-у-гом, шагом марш. И чтоб больше я тебя не наблюдал в радиусе нескольких метров, цыпа. Поняла? Девчонка шустро ушивается, Андрей пытается возмущаться, Харон ещё сильнее стискивает его руками, пытаясь развернуть к себе, и тут оба слышат знакомый голос: — Андрей! Харон оборачивается. Сестра Андрея. С каким-то типом под руку. Харон разжимает руки и улыбается. — А вот и твоя сестра, — тихо говорит Андрею, приблизившись к его уху. — Вижу, — Андрей ещё не совсем соображает, его реакции замедлены, но он возмущённо шипит Харону. — Ты что вот творишь? Люди же вокруг. Мало ли кто из знакомых тут, полгорода на премьере, — он приподнимает руки с пакетами и колой. — Вот что ты творишь? — Тс-с-с-с, — Харон приближается ещё ближе к уху Андрея, слегка касаясь губами. — Не митингуй. Твоя сестра идёт к нам. — Ты… ты… — Андрею не хватает слов. — Псих, я знаю, — состояние у Харона, как у объевшегося сметаной кота. — Точно, псих, — выдыхает Андрей. — Что на тебя нашло? — А какого они на тебя все вешаются? Тоже мне, нашлась тут, звезда неземная. Я Ма-а-аша-а-а, — Харон пытается скопировать интонации девушки, а Андрей невольно прыскает со смеху. — Вообще нагло вешаются, непорядок, — Харон говорит всё это на ухо Андрею, поглядывая на Наташку. — Перестань, — Андрей содрогается от прикосновения губ Харона к своей ушной раковине. Его шея покрывается мурашками. И он уже чуть ли не стонет: — Перестань же. Откуда я знаю, чего они вешаются, я ни при чём… — Всё, всё, — Харон забирает у Андрея попкорн с колой и улыбается его подошедшей сестре. — Привет, — Наташка подскакивает к Андрею и лезет обниматься. А тот отстраняется. И Харон понимает, почему. И от этого у него на душе снова теплеет. Сам он не менее возбужден, но под одеждой этого, к счастью, не видно. — Привет, — Андрей смущённо улыбается сестре. — Давно тут? — Наташка внимательно смотрит на Харона. — Познакомишь нас? — Только пришли, — улыбается Андрей. — Конечно, познакомлю. Это моя сестра Наташа, наш общий приятель Юрка. Высокий нескладный парень салютует ведром с попкорном. — А это, — продолжает Андрей, — мой… — Харон, — Харон решает сам заполнить образовавшуюся заминку в разговоре. — Очень приятно, — Наташка серьёзно жмёт протянутую руку. — Необычное имя. — Другого нет, — в тон ей отвечает Харон. — Так и в паспорте написано? — вклинивается в разговор спутник Наташки, но та тут же дёргает его за руку. — Идём, сеанс вот-вот начнётся, — и кивает парням. — До встречи. Андрей поворачивается к Харону: — Я… — Всё нормально, — успокаивающе говорит Харон. — Кстати, о чём фильм-то? Я же и трейлер не успел посмотреть. Но судя по афише то ли ужастик, то ли фантастика. — Фантастика, приключения, экшн, — объясняет Андрей. — Что есть «Веном»? — продолжает интересоваться Харон, пробираясь с Андреем к своему ряду. — Это имя главного персонажа. Трейлер обещает массу незабываемых эмоций. Пока идёт реклама, свет в зале гаснет не полностью, он слегка приглушён. Ещё занимают свои места опоздавшие. Андрей с Хароном удобно располагаются на последнем ряду. Там места значительно шире, в виде небольших сдвоенных диванов без поперечных подлокотников. Подлокотники разделяют только сами диваны, создавая некую иллюзию отдельно стоящих мест от других. Очень интересно придумано. И удобно. «Места для поцелуев», — улыбается про себя Харон. Осматривается и замечает где-то в центре зала вертящую головой Наташку. Она явно ищет брата. Харон приобнимает Андрея за плечи и машет девушке рукой. Андрей предпринимает лёгкую попытку освободиться, а Наташка делает «страшные» глаза и отвлекает разговором поворачивающегося за ней Юрия. Андрей несколько в недоумении от поведения сестры, но тут свет полностью гаснет и, после предупреждения об ответственности за пиратскую съёмку, начинается долгожданный фильм. Телефон Андрея вибрирует входящим сообщением от Наташки: «А вы хорошо смотритесь вместе». Андрей улыбается, прячет телефон и сосредотачивается на фильме. Вопреки ожиданиям зрителей, долгожданный экшн всё никак не начнётся, а начало оказывается неоправданно затянутым. Главный герой пытается добиться правды, попутно теряя работу, любимую девушку и прочие ништяки. Неудачи сыплются на него ворохом, а интересного за двадцать минут фильма ничего так и не произошло. — Когда экшн будет? — интересуется Харон, а Андрей лишь пожимает плечами. Поставив попкорн и колу в специальное крепление слева от себя, Харон накрывает своей правой рукой кисть Андрея. Переплетает свои пальцы с его и мягко поглаживает большим пальцем ладонь. Андрей прерывисто выдыхает, не отрывая взгляда от экрана, и сильнее сжимает пальцы Харона. Харон смелеет, гладит уже интенсивнее, а после меняет руки, и, продолжая поглаживать левой рукой, правую кладёт на бедро Андрея. Чувствует, как под его ладонью напрягаются мышцы, как по телу пробегает дрожь. Слышит длинный, тягучий выдох Андрея. Слегка сжимает пальцы на бедре и ведёт рукой вверх. — Сдурел? — шепчет Андрей, слегка наклонив к Харону голову. — Давно, — шепчет в ответ Харон и сильнее стискивает пальцы. — Псих, — горячий шёпот так близко. Харон тянется к лицу Андрея и успевает скользнуть языком по шершавым обветренным губам. Андрей отворачивается. — Иди ко мне, — тягуче шепчет Харон, настойчиво поглаживая Андрея уже между ног. — Иди, хороший мой. — Люди вокруг, — шипит Андрей и сжимает руку Харона ногами, а его дыхание сбивается. — Стой… — Вот и веди себя тихонько, — улыбается в темноту зала Харон, продолжая ласкать Андрея через одежду. — Чтобы внимания ненужного не привлекать, — забирается под свитер, касается кончиками пальцев горячей кожи, и, кажется, будто обжигается об неё. — Горячий мой мальчик, — тихо выдыхает Харон, ведя подушечками пальцев вниз по прессу. Андрей прикусывает губу, не в силах бороться с искушением, позволяя пальцам Харона выглаживать его кожу. Дыхание тяжелеет, ему уже хочется, чтобы Харон никогда не останавливался. Усилием воли он переводит взгляд на экран, где, наконец-то, происходит оживление действия. Вполне классическая погоня, а главный герой уже наделён сверхсилой существа забравшегося внутрь его тела. Харон тоже на какое-то время отвлекается, заинтересовавшись спецэффектами: — А он становится крут, — с удовлетворением отмечает он. — Интересный симбиоз. Харон крепко стискивает руку Андрея, когда с экрана доносятся слова инопланетного существа: — Я Веном, а ты весь мой… — А ты весь мой, — горячим шепотом выдыхает Харон в ухо Андрею, а у того пробегает дрожь по всему телу. Действие набирает обороты, взяв неплохой разгон к концу фильма. — Я ожидал большего, — отмечает Андрей уже на титрах. — Но, в принципе, мне понравилось. — Мне тоже, — соглашается Харон. Ему понравился бы любой фильм в такой компании. — Некоторые моменты доставили удовольствие. — Да, — улыбается Андрей и чуть краснеет. — Идеальная связь. Харон тоже улыбается: — Идеальная связь, — повторяет слова Андрея. Уже в машине Харон заводит двигатель и включает климат-контроль, чтобы остывший салон прогрелся. Андрей всё ещё под впечатлением фильма поворачивается к Харону: — Знаешь, а ведь это и в самом деле идеально. Когда на двоих одни мысли и одни желания. Когда ты являешься чьим-то продолжением, а этот кто-то твоим продолжением. Когда стопроцентно доверяешь кому-то. Не сомневаешься. Уверен. И тебе отвечают взаимностью. Это ведь и в самом деле здорово. — Согласен, — кивает Харон. — Только в жизни такого почти не бывает. Один шанс на миллион. — Один шанс на миллион, — эхом отзывается Андрей. Несколько минут они молчат, потом Харон пододвигается к Андрею ближе и, улыбаясь, начинает: — Может, это и есть тот самый шанс — один на миллион. У нас с тобой? Андрей нервно кусает губы, но тоже улыбается: — Почему? — Потому что мы есть Веном, — фыркает Харон, и они оба смеются. Харон, внимательно смотрящий на Андрея всё это время, тянется к нему и снова тонет в его взгляде. И тут же — мгновенно, молниеносно — слетают все тормоза. — Ты должен мне ещё один раз, — сипло выговаривает он и засасывает губы Андрея в поцелуй. Целует настойчиво, прижимаясь всё больше, перегибаясь через подлокотник. Второй рукой проводит по одежде и нашаривает рычаг сбоку сиденья. Нажимает и опрокидывает пассажирское кресло в положение лёжа. Перебирается ближе, нависая над Андреем и упираясь одним коленом между его ног, а вторым о подлокотник. Забирается под расстёгнутую куртку, стягивает свитер к подмышкам, отрывается от рта Андрея и начинает целовать оголившийся живот, спускаясь ниже, прихватывая зубами и слегка всасывая кожу. Плавится от прерывистого дыхания Андрея, от его изгибающегося тела и хриплых, тихих стонов. — Мой мальчик сладкий, — тянет Харон, дурея от ответной реакции. — Горячий мой. Такой охеренный, — пальцы пытаются расстегнуть пуговицу на джинсах и молнию ширинки, дрожат, хаотично дёргают. — Такой возбуждённый. Крышесносный мой. Хочешь меня? Хо-о-очешь, — пуговица поддаётся. Пальцы забираются вовнутрь, вжимаясь в гладкую кожу паха и вырывая из горла Андрея громкий стон. — Сейчас, хороший мой, сейчас, — Харон пытается высвободить член Андрея из белья, чувствуя, как упирается в повлажневшую ткань напряжённая головка. — Такой чувствительный, такой… Взрывается рингтоном телефон Андрея. Так громко, так резко и так несвоевременно. Андрей вздрагивает, словно очнувшись, и напрягается. — Ответишь? — Харон поднимает на Андрея глаза. — Нет, — Андрей прикусывает губу и потирается о руку Харона. — Пошли они все… Но телефон не собирается умолкать. Мелодия настойчивым укором всё звучит и звучит, и тут не выдерживает сам Харон. — Ответь, мало ли. — Наташка, скорее всего, — недовольно ворчит Андрей, нашаривая в кармане куртки орущий гаджет. — Извини. Надо было выключить нахрен… — и, глянув на дисплей, замолкает. — Что? Что такое? — беспокоится Харон. — Мне надо ответить. Родители, — Андрей поднимается и садится, Харон возвращает спинку сиденья в исходное положение. — Да?.. Сейчас?.. Уже поздно… До завтра никак?.. Хорошо, сейчас буду, — Андрей хмурится, отрывисто отвечая голосу по ту сторону. Харон молча курит, пока Андрей говорит. Разговор недолгий. Закончив, Андрей немного виновато смотрит на Харона. — Мне нужно к родителям сейчас. Форс-мажор, — он вздыхает. — Не вопрос, родной, — Харон выбрасывает в окно докуренную до половины сигарету и, чувствуя болезненное трение не опавшей полностью эрекции о ткань одежды, выезжает с парковки. — Куда нам? Высадив Андрея у дома родителей и договорившись о встрече завтра, Харон выезжает на загородное шоссе, двигаясь к посёлку. Интересно, если бы не этот звонок, они бы?.. Ну, понятно, что не в машине первый-то раз. Скорее, всё обошлось бы отсосом или взаимной дрочкой. Ну что ж, придётся в одного. Харон вздыхает. Ладони ещё помнят ощущения податливого, горячего тела Андрея, и член снова упирается в одежду, настойчиво требуя внимания. «Зараза, — рычит Харон, — ну ничего, ещё сегодня с рукой, а завтра ты от меня никуда не денешься, сладкий мой. Хорошо, что согласился на уик-энд. И, надеюсь, в этот раз нам ничего не помешает».