Стану твоим дыханием-2: Тату на сердце

— Андрей, ты там не утоп? — Наташка беспокойно стучит в дверь ванной комнаты. — Ты не топись, пожалуйста. Куда я тебя потом дену? — Тебя послушать, — бурчит Андрей из-за закрытой двери. — Так я суицидник со стажем. Выйду скоро, ещё пять минут. — Ну, хорошо, — Наташка ещё раз хлопает ладонью по двери. — Пойду, чая тебе налью. Хочешь? — Хочу, — отзывается Андрей, набрасывая полотенце на плечи и присаживаясь на борт ванны. Слишком длинный день, слишком много эмоций. Ещё с утра всё казалось таким безоблачным. И счастье есть, потому что оно не может не есть… и мир замечателен и прекрасен. И вдруг ярко-синее небо заволокло непроглядными тучами, и просвета нет, и в какую сторону идти — тоже не видно. Мрак, туман, глухое отчаяние… Выбежав из своего дома, Андрей остановился в полнейшем ступоре у подъезда. Легко сделать первый шаг, легко показать, какой ты взрослый и самодостаточный. А дальше что? Куда? Андрей долго не раздумывал. Куда, если не к людям, которые уже не раз поддерживали его. Кто, несмотря на кровное родство с его матерью, всегда был на его стороне. Сейчас к тётке, там спокойно, переждать, а дальше он что-нибудь решит. — Тебе просто повезло, что я дома. Родители будут совсем поздно, мама со своим диссером, а отец, как обычно, думает, что если он вовремя домой вернётся, то его сотрудники без него офис сожгут и по миру его пустят, — Наташка тараторила что-то, впустив Андрея в квартиру и не глядя на него. — Ты чего, как снег на голову? — Поживу у вас пару дней? — говорить не хотелось, но отвечать было надо. — О, — Наташка замерла посреди прихожей с открытым ртом, рассматривая сумку и зажатый в подмышке моноблок. — А чего это ты? Андрей рассказывал отрывисто и без излишних подробностей. Но и этого хватило сестре, чтобы высказаться в адрес его несостоявшейся невесты коротко и по существу: — Вот сука, — и тут же в адрес брата: — А ты тоже хорош. Думать хоть иногда надо же. — Да не могу я думать, когда он рядом, — что теперь причитать, если всё уже случилось. Наташка только рукой махнула на его заявление. И теперь, выйдя из ванной и устроившись на маленьком диванчике в кухне, Андрей смотрит в глубокое чайное дно кружки, пытаясь собрать разбежавшиеся в разные стороны мысли. — Что ты теперь собираешься делать? — Наташка сидит напротив, нервничает, закручивая прядь волос вокруг пальца. — Понятия не имею, — усмехается Андрей. — Домой я не вернусь. Нахер мне эта квартира больше не сдалась. Тоже мне, способ шантажа. — Харону говорил? — щёки Наташки розовеют, но она не отводит взгляд. — Нет. Это мои проблемы, — упрямо качает головой Андрей. — Ты мог бы переехать к нему. — Что я мог бы? — Андрей изумлённо смотрит на сестру. — Ты соображаешь вообще? — А что? — резонно замечает Наташка. — У вас там типа любовь-морковь. Почему бы и нет. — Ну, ты, — возмущается Андрей. — Ты как себе это представляешь? Мне как, в виде подарка ему на голову свалиться со своими проблемами? — Это логично, — настаивает Наташка. — Я же вижу, как вы друг друга чуть ли не жрёте глазами. Скажешь не так? — Мало ли чего мы… — начинает Андрей и краснеет. Сестра усмехается: — Ну вот, я же говорила. А сам он не звонил? — Нет вроде, — Андрей нащупывает в кармане телефон. — Блядь… — Что? — Наташка вытягивает шею, пытаясь посмотреть, что там, на экране. — Разрядился. Блядь, вот же блядь, — Андрей оглядывается вокруг в поисках зарядного. — Дай мне зарядку быстрей, что ты моргаешь. Ну же… — Господи ты, боже мой, — фыркает Наташка. — Какие мексиканские страсти. Андрей чуть ли не вырывает зарядник из рук сестры, подключает телефон к сети, ждёт, нервно тыкая кнопку включения и облегчённо вздыхает, когда экран, наконец, оживает: — Вот же, — хмурится, глядя на пропущенные входящие. — Звонил. Он звонил, и опять же подумал, чёрт знает что… — тут же набирает номер Харона: Привет. Харон гонит по начинающей блестеть от дождя дороге, и уже на подъезде к городу слышит звук входящего смс. Мобильный воткнут в подстаканник около коробки, и Харон скашивает взгляд на дисплей. Не успевает прочесть сообщение, как телефон взрывается рингтоном, тем самым, для своих. — Привет, — голос Андрея в динамике какой-то уставший и вымученный. — Я не заметил, что телефон разрядился. Я только подключил, и сразу… — Тише, родной, тише. Ничего страшного, — Харон выдыхает. — Уснул, да? — Нет, — Андрей недолго молчит. — Просто забыл, вылетело… — Не удивительно, — Харон хмыкает, понимая, что про уровень заряда аккумулятора никто из них и не вспомнил за всё то время, пока они находились вместе. Не до этого как-то было. Да и он сам смотрит на свои жалкие одиннадцать процентов, судорожно вспоминая, что запасной повер-банк точно должен быть где-то в бардачке машины. — Я сейчас приеду, уже в дороге. — Я не дома, — выдыхает Андрей, а Харон от удивления отвлекается и проскакивает нужный поворот. — В смысле, ты не дома? — Харон сдаёт назад, мысленно чертыхаясь на отсутствие указателей, свою невнимательность и долбаные ветки деревьев, закрывающие обзор с этого участка трассы. — Куда тебя понесло, больного? Или что-то настолько срочное? — Можно и так сказать, — Андрей не в состоянии рассказать о случившемся, несмотря даже на отчаянно артикулирующую и возмущённо размахивающую руками Наташку. — Ну и где ты? — Харону не нравится ни настроение Андрея, ни его убитый голос, ни вся эта ситуация. — У сестры, — Андрей вздыхает. — У неё что-то случилось? — Харон пытается разобраться. — Нет, — Андрей отпихивает Наташку, рвущуюся к телефону. — Это у меня… Так, небольшие проблемы… в семье. — Проблемы? У тебя? — Харону становится нехорошо. — Андрей, вот какого хера я из тебя информацию клещами должен вытягивать? Ничего не хочешь мне рассказать? — Так я сказал, — Андрей устало опирается о стол. — Я разберусь. — Ладно, по телефону — это хрень. Будь на месте, пожалуйста, я сейчас приеду, хорошо? — Как хочешь, конечно, но… — Я приеду, — повторяет Харон. — И ты мне подробно всё расскажешь. И мы вместе решим, как с этим разобраться. — Хорошо, я жду, — Андрей отключает связь и смотрит на сестру. — Ну и что это за дикие танцы ты вокруг меня устраивала? — Что он сказал? — Наташка будто бы не слышит вопроса. — Что приедет сейчас, — Андрей замолкает. — А куда он приедет? Он же не знает… — Знает он, — Наташка отводит взгляд. — О как? — Андрей внимательно смотрит на сестру. — Ничего не хочешь мне рассказать? — Нечего рассказывать, — Наташка начинает суетливо вытирать стол и мыть чашки. — Случайно в городе пересеклись, он меня домой подвёз. Я просто забыла тебе сказать. — Ну да, забыла ты, как же, — Андрей снова вздыхает. — Что, пыталась выяснить серьёзность его намерений? — Андрей шутит, но после ответа сестры ему становится не до шуток. — А если и так? — Наташка разворачивается к нему и упирает руки в бока. — Если и так, то что в этом плохого? И потом, это ещё в самом начале было. Я случайно его увидела, когда у мамы была на работе. Выхожу, а тут явление у машины курит. И что, мне было… — Ну да, и ты тут же кинулась выяснять, — прерывает Андрей. — Вот же… — Да ладно тебе, — отмахивается Наташка. — Всё в порядке. Нормально пообщались. Он мне нравится, — она смотрит на Андрея долгим взглядом. — И мне кажется, что ты с ним действительно сможешь быть счастлив. Хотя мне и хочется вломить ему по шее, что допустил эту ситуацию. — Совсем уже? — Андрей закатывает глаза. — Он-то здесь при чем? — Думать надо, — авторитетно заявляет Наташка. — Хоть у одного мозги должны быть на месте, а не стекать ниже пояса. Их беседу прерывает звонок телефона Андрея. — Я на месте, — Харон открывает окно, закуривает и барабанит пальцами по рулю. — Спустишься? — Да, сейчас, — Андрей накидывает куртку. — Пусть бы поднялся, — предлагает Наташка, но наткнувшись на взгляд Андрея, машет рукой. — Ладно, ладно. Иди уже. Можно подумать, я бы вам наедине поговорить не дала. — Можно подумать, дала бы, — усмехается Андрей и выходит в подъезд, закрывая дверь квартиры и игнорируя доносящиеся оттуда возмущённые вопли сестры. Спустившись вниз и выйдя из подъезда, Андрей садится в машину. Харон внимательно смотрит на него, а после, перегнувшись, обнимает и прижимает к себе. Крепко держит, слегка поглаживая по плечам и чувствует, как учащенно колотятся их сердца. «Я с тобой. Я рядом, — Харон пытается донести это до Андрея своими действиями, — слышишь меня? Чувствуешь меня? Ты нужен мне. Я не отказываюсь от тебя. Я люблю тебя». Андрей судорожно выдыхает, утыкаясь лбом Харону в плечо. — Рассказывай, — мягко отстранившись, Харон выпрямляется на своём сиденье, но продолжает держать в своей руке руку Андрея, перебирая пальцы и поглаживая большим запястье. — Говорят, чтобы ситуация не так мучила, ею нужно поделиться, проговорить, обсудить. И не раз. — Нечего тут обсуждать особо, — Андрей тяжело вздыхает. — Родители возлагали на меня слишком большие надежды. А я… — он пожимает плечами. — А ты всего лишь захотел прожить свою жизнь, — тихо подхватывает Харон. — Я понимаю, родной, насколько тебе сейчас всё это тошно. Но я уверен, что со временем ситуация изменится. Они поймут, примут… — Нет, — качает головой Андрей. — Это не тот случай. Если мама ещё, может быть, каким-то чудом, то отец… — Давай я с ним поговорю, — предлагает Харон. — Просто попытаюсь объяснить. — Не нужно, — Андрей даже в лице меняется. — Ты не понимаешь, он… Просто поверь мне, не нужно. Будет ещё хуже. — Ладно, — Харон не настаивает. По крайней мере, может, по свежему и не стоит форсировать события. Пройдёт немного времени, первый шок уляжется, и тогда… — А как они вообще?.. — Плохо, — Андрей отнимает свою руку и сплетает пальцы обеих рук между собой. — Да понятно, что плохо, — у Харона внутри всё рвётся, когда он видит, как мучается близкий человек, как ему больно. И так хочется хотя бы ненадолго облегчить его страдания. — Я имел в виду, откуда они узнали, что… Ты же по этой причине ушёл? — Да, — Андрей опускает голову вниз, глядя на свои пальцы. — Я сам им сказал. Точнее, я подтвердил. А донесла им Жанка. — А она откуда? — Харона терзают тысячи эмоций одновременно. Тут и сочувствие, и сопереживание, и гордость за то, что Андрей поступил именно так, и надежда, что если так поступил, значит и слова его о любви — истина. И тут же счастье, и сразу же стыд за это безобразное счастье в момент, когда близкому человеку настолько паршиво. И планы всевозможные уже складываются. И даже беседа с родителями Андрея прокручивается. И разные варианты. И… — Она нас видела вечером во дворе, — Андрей стискивает пальцы. — Когда я тебя встречал. Наружное наблюдение, все дела, — Андрей хмыкает. — Ну вот и… — Твою же мать, — Харон крутит в пальцах зажигалку. — Кто бы мог подумать, — ему очень хочется спросить, жалеет ли Андрей, что так получилось, но хватает ума понять, что не время и не место. Да и не нужно это. Главное то, что у Андрея хватило сил сказать, как есть. Даже в ущерб самому себе. И это бесценно. — В общем, ситуевина, конечно, пиздец, — подытоживает Харон. — Но, по крайней мере, все живы, а это уже что-то. Всё остальное порешаем. Ты, главное, помни, что ты не один. У тебя есть я, есть сестра… И знаешь что ещё? — Что? — Андрей поворачивается и вопросительно смотрит на Харона. — Люблю я тебя, вот что. И спасибо. Спасибо, что смог. Спасибо, что сделал именно такой выбор. Хотя, я и понимаю, что, по сути, это выбор без выбора. — Выбор очевиден, — хмыкает Андрей. — Да и потом, хватит с меня уже этого… всего… — Поехали домой? — вдруг выдаёт Харон ошарашенному Андрею. — В смысле, домой? — недоумевающе переспрашивает Андрей. — У меня как бы… да и… Перебьюсь пока у сестры, а с завтра начну искать что-то, сниму… — Ко мне домой, — перебивает Харон. — Точнее, к нам домой. — К нам? — Андрей рассматривает сумерки во дворе. — В смысле к нам? — Ну, а чего? — Харон постукивает зажигалкой по подлокотнику. — Схерали ты будешь сестру стеснять? И её родителей? И искать что-то, когда у меня хата пустая. И ремонт новый. И плюс я к хате, — Харон понимает, что его попытки облегчить разговор шутками практически провальны, но Андрей всё же тянет вымученную улыбку. — Сестру я, значит, стесню, — повторяет слова Харона. — А тебя, значит, нет? — А когда я чего-то стеснялся? — Андрей слегка дёргается, и Харон прекращает бездарные попытки корчить клоуна. — А меня — нет. Я был бы очень рад, если бы ты перебрался ко мне. Совсем. Полностью. Я ещё с самой первой встречи хотел, чтобы ты остался. — Я… — Андрей мнётся, ломает пальцы, хрустит суставами. — Мне… лучше я сам решу. — Родной, скажи мне, — Харон кладёт свою ладонь на холодные пальцы Андрея и слегка сжимает. — Мы вместе? — Мы… ты зачем спрашиваешь? — Просто ответь. Ты хочешь со мной быть? Без учёта текущих пиздецов. Просто быть вместе со мной. Андрей переводит дыхание, как-то резко в машине становится слишком жарко. Быть вместе? «Ты соображаешь вообще?» — вопит внутренний голос. Хочет ли он? Вместе. Это постоянно рядом, постоянно… Горло сжимается от нахлынувших эмоций. — Да, — выдавливает он. — Я хочу. Вместе. Но… — Без «но», — Харон молниеносен. — Ты хочешь, я хочу, и мы вместе. А если мы вместе, то и все наши вопросы и проблемы — совместные. И решать мы их будем сообща. — Это не та проблема, чтобы её сообща, — продолжает отстаивать независимость Андрей. — Ну правда. Здесь свои нюансы, моменты… И в характере родителей, и в целом, в общем. Здесь я сам должен решить. — Хороший мой, я же и не против, — улыбается Харон. — Решай себе на здоровье. Но для того, чтобы были силы решать, нужно быть здоровым, стабильным и с берлогой за спиной, куда можно приползти после наполненного решаловом дня и просто отлежаться. Где будет спокойно, тепло и надёжно. Ещё и пузо почешут, ну? Андрей слегка улыбается, но что-то мешает ему согласиться на предложение Харона, хотя и очень хочется. Какая-то неловкость, какое-то что-то непонятное. Андрей пытается понять, что ему мешает, а Харон продолжает: — Тебе долечиться нужно, как минимум. И антибиотики доколоть. Оно, знаешь ли, весь курс нужно пройти, вне зависимости от самочувствия. Чтоб резистентности не было в дальнейшем. А кто их тебе, кроме меня проколет, ну? — Да это… — Андрей в растерянности. — Да, это хрень, — соглашается Харон. — Не в том дело. Дело в другом. Я хочу тебе помочь. Я хочу тебя поддержать. Чем могу. Я хочу быть с тобой. Я люблю тебя. И я предлагаю тебе разделить со мной мою берлогу. «Соглашайся, ну, — молит про себя Харон, — ну соглашайся же ты, наваждение упёртое. Не заставляй меня применять другие методы. Я ж тебя все равно ни здесь, ни, тем более, на каком-нибудь съёмном клоповнике не оставлю. Соглашайся». — Я в любом случае рядом, — произносит вслух Харон. — При любых раскладах, чтобы ты не решил. Но так будет лучше для всех. — У нас так всё серьёзно? — вдруг слегка дрожащим голосом спрашивает Андрей. — Серьёзнее не бывает, — сразу же откликается Харон. — Насколько серьёзно? — Насколько? — Харон выдерживает небольшую паузу. — Навсегда. — Навсегда? — глухо переспрашивает Андрей. — По крайней мере, я очень надеюсь на это. Ты за? — Да, — кивает Андрей, улыбаясь почти нормально и явно на что-то внутренне решившись. — Пойду тогда за вещами поднимусь. — Я помогу, — Харон с готовностью открывает дверь. — Не стоит, — Андрей выходит из машины. — Там вещей всего ничего — комп и сумка. — Хорошо, тогда я тебя жду внизу, — Харон подходит к Андрею и смотрит в его глаза. Так тянет обнять, прижать… но, понимая, что сейчас они могут находиться под внимательными прицелами чужих взглядов из окон, Харон сдерживает себя. Видно, что и Андрея тоже тянет прижаться, и что он так же борется с собой. — Иди, — Харон улыбается уголками губ. — Иди и возвращайся скорее. Мне без тебя каждая минута, как год. — Да, — Андрей соглашается, но с места не двигается. — Я… — Да, — кивает Харон. — Я чувствую, родной. Иди. Я жду. Андрей разворачивается и почти бежит к подъезду. Харон закуривает, опираясь на корму «Икса». «Неужели, получилось? Неужели, мечта сбылась? Неужели мне, наконец-то, выпал этот чертов джек-пот? А так вообще бывает? Но какой же ценой… И, что самое паршивое, цену плачу совсем не я. Ничего, главное, что мы вместе. А я найду способы, как его отогреть»… — Главное, не перегрей, — из клубов дыма материализуется Змей. — Это колоссальная ответственность, Харон. Ты понимаешь это? — Да уж не вчерашний, — огрызается Харон, докуривая и осматриваясь в поисках урны. — Ну-ну, — покачивает головой Змей, растворяясь вместе с сигаретным дымом. Андрей появляется спустя минут пять. Вещей действительно немного. Забросив сумку в салон и уложив комп на заднее сиденье, Харон с Андреем садятся в машину. Андрей заметно нервничает. Харон тоже, но виду не подаёт — уверенность и спокойствие. И побольше, чтобы передалось. Показывать ещё и свою нервозность — сейчас попросту безответственно. Он сумеет быть ответственным. Он не потеряет доверие Андрея. Он сделает всё, чтобы тот не пожалел о своём решении. — Всё хорошо, — Харон протягивает Андрею руку ладонью кверху. И улыбается, когда его ладони касается ладонь Андрея. — У нас всё получится. В ответ Андрей крепко сжимает пальцы Харона. «Икс», шурша шинами по мокрым опавшим листьям, выезжает со двора. Из окна четвёртого этажа светящиеся огни габаритов машины провожает взглядом Наташка.