Стану твоим дыханием-2: Тату на сердце

«Ich will… ich will dass ihr mir vertraut, Ich will… ich will dass ihr mir glaubt, — подпевает Харон мощному голосу Тилля, несущемуся из динамиков аудиосистемы «Икса», — Ich will… ich will eure Blicke spuren, Ich will… jeden Herzschlag kontrollieren». Настроение на высоте. Собранность, уверенность и готовность свернуть горы присутствуют, и всё это вместе взятое Харона очень радует. Давненько у него такого отличного настроя не было. Сейчас домой, разгрести пиздец после ремонта, потом сполоснуться-перекусить, и можно будет звякнуть Андрею, узнать, как он там. Харон бы и не расставался с ним, но дела требуют присутствия, да и Андрею нужно отдохнуть. Опять же, может, к нему кто из родственников наведается, нафиг лишние проблемы. «Девушка» скорее всего в ближайшее время свой нос не сунет. А вот вечер с последующей ночью, скорее всего, они снова проведут вместе. Шикарный план. Харон улыбается и даже галантно пропускает в левый крайний пытающегося поджать то слева, то справа «Мерина». Раньше бы он его из принципа не пропустил, это ж чёртова ML-ка, но сейчас настроение настолько благодушное, что хочется обнять весь мир. «Ich will… ich will eure Phantasie, Ich will… ich will eure Energie», — требует Линдеманн, и Харон его очень хорошо понимает. Уж что-что, а и фантазия, и энергия подпитываются по полной. Но Харону мало, Харон хочет ещё. И ещё. И ещё. И поэтому рычит вместе с солистом «Раммштайн» многократно повторяющееся: «Ich will». Домой добирается достаточно быстро и, прихватив из машины вещи, взлетает по лестнице. Толкает дверь в свою квартиру и останавливается в прихожей. Харон удивлён, и даже мелькнувшая мысль, что попал не к себе, не кажется глупой. Прихожая изменилась до неузнаваемости. Стала светлее, стильнее и, кажется, даже шире и выше. Естественно, это только визуальный эффект, усиливаемый подсветкой и удачным подбором в цветовом решении плюс зеркала. Но Харон впечатлён. Пробежавшись по остальным помещениям, подлежащим ремонту, он остаётся полностью удовлетворённым. А что особенно радует, так это то, что бригада ещё и бардак за собой ликвидировала. Осталось только вернуть на место вещи. Харон окончательно рассчитывается с бригадиром и провожает работников до двери. Отлично выполненную работу и принимать приятно. И вообще, день складывается на редкость удачно. Насвистывая въевшийся раммштайновский припев, Харон расставляет по местам всё, что убирал из комнат и прихожей. Вещей немного, поэтому справляется быстро. Приняв душ и сварив кофе, включает вытяжку, открывает окно и с удовольствием закуривает. «Жизнь — клёвая штука». Очень хочется поделиться этим выводом с Андреем, и Харон тянется за телефоном. В это время смарт оживает мелодией «для своих». Харон смотрит на высветившееся на дисплее имя Марата и ухмыляется — ещё один влюблённый идиот. И не весна ж, чтоб так с ума сходить. Наверное, осеннее обострение. Причем, у всех сразу. — Преисподняя на проводе, — Харон принимает звонок Марата. — Никак с самим Сатаной честь имею? — смеётся тот. — Привет, братан. Рад, что у тебя настроение хорошее. Хорошее же? — Ахуенное, — лыбится Харон. — Ты по делу или просто? Впечатлениями поделиться? — Впечатлениями, — кажется, Харон даже слышит некоторое смущение в голосе Марата. А вот это уже что-то новенькое. Нет, определённо, все поехали крышей. Но лечиться и выздоравливать совсем не хочется. — Впечатлений море, конечно, — хмыкает Марат. — Но я как-нибудь в другой раз, хорошо? — Да не вопрос, — Харон всё ещё улыбается. — Так что ты хочешь взамен на свою душу? — он продолжает хохмить, докуривая и давя окурок в пепельнице. — Всего лишь небольшую услугу, если сможешь, конечно, — посмеиваясь, произносит Марат. — Без проблем, — сразу же соглашается Харон. — Что нужно? — Да Костю подкинуть в коттедж, — Марат частит, будто боится, что Харон откажет. — Тут, понимаешь, какое дело — у мальчика днюха завтра, вот я и хочу подарок сделать. Сюрприз небольшой. Я ему сказал, что на даче у меня отметим, он обрадовался. А я всё никак тачку не заберу, сейчас в сервисе торчу, стою над ними, так хоть как-то шевелятся. Но это ещё на час примерно, а мне надо, чтоб он там заранее оказался. Объяснять не стану, долго, да и смысла нет. Я раньше, если сам не мог, то Лёву за ним отсылал, ну, помнишь его? Светловолосый такой шкаф из охраны клуба, на Дольфа Лундгрена чем-то смахивает… — На кого? — Харон озадачен. — Ну я понял, в принципе, о ком ты. Лёва, который в мусарне раньше опером был? — Ну да, он. Так вот, — продолжает Марат. — Лёва сегодня на работу не вышел, приболел. Костя мог бы и на такси, конечно, но я не хочу, чтоб он… — Мираж, да успокойся, — смеётся Харон. — Что ты как неродной, в самом деле. Не нужно мне ничего объяснять. Надо отвезти — отвезу. Нет проблем. Он где, дома? — Харон с трудом вспоминает маршрут к отдалённому району Кости. — Адрес скинь мне, я в GPS загоню, чтоб не плутануть по закону подлости. И доставлю твоего Котика в целости и сохранности. — Смотри мне, чтоб именно в целости и сохранности — смеётся Марат больше в шутку, потому что знает, что Харон не подведёт. — А как он в коттедж попадёт? — резонно интересуется Харон. — Ключи у тебя же? Или на улице ждать? — У него есть ключи, — огорошивает Харона Марат. — Ого, — Харон с трудом удерживается, чтоб не присвистнуть. — Всё серьёзно, м? — Более чем, — Марат говорит сдержанно. — Ты меня стебёшь, что ли? — Да ни в жисть, — парирует Харон. — Ну разве что чуток совсем. Всё-всё, — смеётся. — Я рад, Мираж. Рили, рад. Это ахуенно же. — Ахуенно, — в тон ему подхватывает Марат. — Так что, я могу на тебя рассчитывать? — Конечно, — Харон бросает взгляд на часы. — Скажи ему пусть выходит минут через сорок- сорок пять. Я поехал. — Спасибо, — искренне благодарит Марат и завершает звонок. — Дела-а-а-а, — самому себе бормочет под нос Харон, одеваясь. — Блин, рукав бы починить, — осматривает косуху. — Надо по дороге будет заехать куда-то. Но это уже на обратном. Пока потерпит. Выходит из квартиры и в приподнятом настроении спускается по лестнице чуть ли не вприпрыжку. Доезжает до пункта назначения примерно через час, немного, всё же, поблудив во дворах. Конечно, когда он привозил сюда Марата, тот подсказывал дорогу, а теперь в компании GPS по переулкам, которых и на карте-то нет… Ну, ничего, подождёт Котик, не зима же, не околеет. Харон замечает фигуру Кости, который нетерпеливо пританцовывает у подъезда, и плавно тормозит неподалёку. Перегибается через сиденье, открывает пассажирскую дверь и приглашающе кивает в салон: — Карета подана. Костя быстро заскакивает в машину и заинтересованно поглядывает на Харона: — А что, Лёвочки не будет? — Что? — переспрашивает Харон. Образ гориллообразного Лёвы никак не стакается в его сознании с этим «Лёвочки». Но, мало ли, Котик, похоже из тех, у кого все, произносимые ими имена в ласкательном наклонении. Бывает. Правда, Харон и предположить не мог, что Марат западёт на такое тонко-звонкое манерное «нечто», но вишь ты. — Нет, нет, ничего, — тем временем отвечает «нечто» и расстегивает на себе тонкую куртку. — Так даже круче. Расстегнувшись, Костик немного мешкает, а затем, кинув на Харона ещё пару блестящих взглядов, снимает куртку полностью, оставшись в обтягивающей его, как вторая кожа, латексной майке. Харон тупо пялится на этот «стриптиз» и почему-то отмечает торчащие через майку, даже на вид твёрдые, соски Кости. «Откровенный мальчик, — хмыкает про себя Харон, — а глаза блестят и какой-то он возбуждённый слишком, как под коксом. Надо будет спросить Марата, насчёт «снега», не думаю, чтобы он это одобрял. Хотя, может, он сам по себе такой. Но какой-то… слишком, что ли?» — Жарко, — улыбается Костик и снова бросает на Харона долгий взгляд из-под полуприкрытых ресниц, чуть прикусывая край нижней губы с одной стороны.  — Жарко? — Харон хмыкает уже в голос. — То-то я смотрю у тебя соски стоят, от жары, небось, не иначе. Он намерено хочет смутить Костю, чтобы тот перестал выделываться. Но Костя его удивляет: — Нравится? — и проводит пальцами по своей груди. — Лёвочке очень нравилось. Ты же специально вместо него приехал, да? Харон чуть ли не давится, уже подсознательно понимая, что происходит. Но верить в это не хочется. И он оставляет выпад Кости без ответа, только многозначительно улыбнувшись. И изо всех сил надеется, что всё ещё ошибается. — Ты чего так долго? Я уже извёлся весь, — Костя слегка ёрзает на сиденье, облизывая губы. — Поплутал немного по переулкам вашим, — расслабленно бросает Харон, стараясь держать себя в руках и переключая аудиосистему на радио — «Раммштайн» нравится далеко не всем. — Оставь, — лёгкая полуулыбка на лице Кости и скользнувшая по колену Харона рука. — Мне нравится. — Хм, — сказать, что Харон в ахуе — это ничего не сказать. Но, может, это всё же часть имиджа? В любом случае, такой конкретный намёк, и Лёва… блядь, блядь же… Этот пацан явно из трусов выпрыгивает, чтобы… И этот жест его никак не вяжется даже с таким «имиджем». Что это было только что? Случайность? Он хотел дотянуться до панели управления музыкой и промазал? Но Харон же не идиот. И эта улыбочка, взгляды, облизывания… с-сука. — Свои желания и что тебе нравится — оставь при себе, — Харон окатывает холодным тоном не в меру расшалившегося Костю и припечатывает того к сиденью тяжёлым взглядом, чётко давая понять расклады. — Как скажешь, — не прекращая облизываться, шепчет Костя и, опустив голову, сверкает на Харона таким явным и таким понятным взглядом. — Ты тако-о-ой, — ещё тише шепчет он, — ух-х-х просто. — Так, а теперь послушай меня внимательно, — Харон притормаживает у обочины и разворачивается вполоборота, не отводя своего «фирменного» взгляда. — Марат попросил доставить тебя в целости и сохранности. И для того, чтобы я это сделал, я требую вести себя адекватно. Ясно выразился? — Да, да, конечно, — Костя, ещё сильнее потупив глаза, зажимает свои руки между плотно обтянутыми джинсами бёдер. — Я буду слушаться, — бросает вдогонку с придыханием. — Ещё одна подобная выходка с твоей стороны, и я вышвырну тебя из машины на улицу, — Харон злится. Злится, потому что, глядя на это неприкрытое блядство, вопреки здравому рассудку, начинает возбуждаться. — Ты меня понял? — Да, да, — кивает Костя. — Простите, Мастер. — Заткнись! — рявкает Харон. — Просто заткнись, — и добавляет громкости в аудиосистеме. В динамике мурлычет какая-то популярная в последнее время на этой радиостанции исполнительница, поющая что-то о ноябре то ли на албанском, то ли румынском, то ли ещё на каком языке. Харон не силён, да и сейчас ни слов, ни мелодии практически и не слышит. Сейчас его сознание рвёт на части мыслями. И мысли эти в первую очередь о том, что Марат пригрел на своей груди самую настоящую гадюку. С другой стороны, может, это всё просто рисовка, дурость, а то и проверка… Но нет, только не Марат. Им делить нечего, да и проверок в своё время они прошли уже столько, что доверяют друг другу по умолчанию. И тут это — Харон косится на застывшего практически в «позе покорности» Костю, — и его ещё сильнее захлёстывает злобой. «Сидит тут, глазки опустил в пол, что та барышня на выданье. И не скажешь, что пару минут назад вёл себя не как саб друга, а как заправская плечевая профура. Но, может, я ошибся, ну всякое бывает же. Ну не мог Марат так проебаться, он же в людях разбирается как никто. И должен же был сказать, что друг приедет, а не просто какой-то левый тип. И эта малолетняя курва, зная, что это может запросто вылезти, ведёт себя так нагло, не стесняясь. Или Марат не сказал? Только марку машины и номера, и этот ждал Лёву, а Лёва мог, в принципе, на любой тачке. Но даже если и так, то всё равно, всё равно… Блядь». Харон снова косится на Костика и сталкивается с его обжигающим и явно голодным взглядом. И в этот момент у Харона что-то щёлкает в мозгу, и его губы сами собой растягиваются в кривоватой усмешке: — Потёк уже небось? Костик дёргается, его лицо искажается похотью. Он поднимает глаза на Харона и ещё сильнее ёрзает по сиденью. — Что, хочешь, чтобы я тебя прямо в машине выебал? — Костя часто кивает, тяжело дышит и пододвигается к Харону, осторожно кладя руку на его бедро. — А что, Марат тебя плохо ебёт, что ли? Мало тебе? — Харона передёргивает внутри из-за произносимых за спиной Марата слов, но он должен, должен понять окончательно. — Он скучны-ы-ый, — шёпотом тянет Костик. — И ста-а-арый. А ещё слабый и… я не чувствую в нём Топа, понимаешь? — Харона начинает тошнить. Это Марат-то слабый? И всё остальное, что несёт о нём эта озабоченная блядь? Как же противно от этого всего. — А мне надо. А Лёва хоть и жёсткий, но такой… колхоз. А ты-ы… — Костик выдыхает и закатывает глаза. — Ты как хищник, у меня чуть ноги не подкосились, когда я тебя увидел. Хочу, так хочу, ничего с собой сделать не могу. — Может, я вообще по бабам, — хмыкает Харон. — Нет, — качает головой Костя. — Я видел тебя на мастер-классе. Да, твоей партнёршей тогда была девушка, но… я слышал, и… Я ещё тогда… — он начинает гладить Харона по бедру, потираясь о свою же руку, а второй тянется к ширинке. — Руки убрал, — Харон со злостью бьёт по руке Кости, и тот тут же отдёргивает её назад. — Ты совсем берега попутал, — а в голове шумит и стучит в виски — наваливается такая душная злоба, замешанная на отвращении и… и… Харон одновременно следит за дорогой, охреневает от ситуации, пытается держать себя в руках, злится от примешивающегося к агрессии возбуждения — а это особенно неприятно, и не только потому, что эта сука — саб Марата, но и потому, что он сам, как животное ведётся на эту демонстрационную течку. Но больше всего убивает обида за Марата. «Икс» уже почти подъезжает к посёлку, и у Харона в голове внезапно созревает план. Он сворачивает на просёлочную — в сторону, противоположную посёлку, к лесу. Медленно едет по ухабистой дороге, осматриваясь вокруг. Заметив за просекой подходящую поляну, притормаживает, а затем останавливает машину. Разворачивается лицом к Косте, ухмыляется: — Не передумал? — тот отрицательно крутит головой. — Ну, выходи. — Здесь? — кажется, Костя обескуражен выбором Хароном места. — А тебе не похер ли? — Харон выходит из машины, сунув в карман моток верёвки, и в два шага преодолевает расстояние между ним и Костей. — Если так в жопе чешется. — Ну хотя бы в машине, — Костя переступает с ноги на ногу, не поднимая глаз на Харона. — Обойдёшься, — рявкает Харон. — Пошёл за мной. Харон выходит на опушку, двигаясь к раздвоенной старой берёзе в зарослях крапивы. Останавливается неподалёку и снова разворачивается к Косте: — Так говоришь, Марат тебя не удовлетворяет? — Нет, — Костя поднимает голову и нагло пялится на Харона. — Глаза в пол! — рычит тот, и Костя тут же опускает голову, шепча извинения. — А что ж ты тогда с ним до сих пор, если так? Чего голову морочишь, а не найдёшь себе какого-то самца, чтоб все довольны были? — Я… — Костя нервно оглаживает свои колени. — Он… Нет, он хороший. Он заботливый. Но… Я ебаться хочу, понимаешь? — вдруг прорывает его. — А он… — Ебаться ты, значит, хочешь, — Харон звереет. Подходит к Косте и стальной хваткой сжимает его плечо чуть выше локтя. — Ну-ка иди сюда, — тянет его к берёзе и перегибает через образованный двумя стволами угол. — Наклоняйся. Руками щиколотки держи, вот так, под деревьями руки просовывай. — Быстро обматывает запястья и щиколотки Кости и стягивает между собой. Не туго, но крепко. — Хорошо стоишь, правильно. — Харон расстёгивает джинсы Кости и стягивает их до колен. Понимая, что что-то нечисто, Костя протестующе мычит, но тут же успокаивается, получив оплеуху от Харона. Харон же, удерживая голову Кости задранной вверх за волосы, от души отвешивает ещё пару пощёчин. — Ебаться ты, значит, хочешь, шаболда завафленная, — Харон с отвращением отталкивает от себя лицо Кости, отпуская его волосы. — Сейчас я найду палку потолще и посучковатей, вгоню её в твою ебливую дырку и выдрючу так, что ты, сука, на веки вечные запомнишь, что за блядство может быть. — За что-о-о-о? — воет Костя, и Харона замыкает. — Не знаешь за что? — хмыкает Харон и отходит к машине. Вытащив из бардачка старые перчатки, надевает и принимается срывать длинные стебли крапивы. — Сейчас я тебе объясню за что. Доступно. Понятно. И эффективно. — Не на-а-а-д-о-о-о, — скулит Костя, но Харон уже размахивается и со свистом, с оттяжечкой, впечатывает охапкой крапивы по голым ягодицам Кости. Вопль разносится, кажется, на весь лес, но Харон и не думает останавливаться. Хлещет, обрабатывает жалящими стеблями всю поверхность пытающихся увернуться от ударов ягодиц. — Сука ахуевшая, — приговаривает Харон, целясь по самым чувствительным местам. — Не удовлетворяют его, видите ли. Топ его удовлетворять обязан, паскуду такую. А он ещё и гулять направо и налево, — хлещет по задней поверхности бёдер, поднимаясь к уже красной и покрывшейся волдырями заднице. — Ебаться с первым встречным, — специально выцеленный, хлёсткий удар по промежности с захватом сфинктера. Слова Харона тонут в вопле, рыданиях и всхлипах. — Не надо, — Костик трясётся всем телом. — Пожалуйста, не надо. Не на-а-а-адо-о-о, мне больно-о-о, очень. Я стоп-слово, стой. — Какое тебе, бляди, стоп-слово, — Харон размашисто отвешивает шлепки уже измочаленным крапивным «веником». — Это тебе, выблядку, не Сессия. Это тебе воспитание. Ещё и выебать надо блядину. Дрючком сучковатым. Хочешь ебаться, сука? Хочешь? — Не-е-е хочу-у-у-у-у, — заходится криком Костик. — Не-е-ет, не надо, пожалуйста. Пожалу-у-уйста-а-а. Стегнув напоследок, Харон отбрасывает в сторону крапиву и смотрит на распухающую прямо на глазах задницу Кости, который трясётся в рыданиях и завывает. Идёт к машине, открывает аптечку, выковыривает из блистера таблетку антигистаминного препарата и возвращается к берёзам. Заталкивает в рот Кости таблетку, заставляя того проглотить путём зажатия носа. Вытирает о его одежду свои пальцы, мокрые от слюны и соплей. — Самое паршивое в этой ситуации то, — говорит, немного наклонившись, чтоб Костя хорошо его слышал, — что ты нихуя не ценишь ни хорошего отношения к тебе, ни заботы, ни внимания, ни любви… — Да ебал я такую любо-о-о-вь, — снова взвывает Костя, а Харон резко дёргает его за волосы. — Всё никак с еблей не успокоишься? Добавить? Или, может, тебе крапивы в твою дырку натрамбовать? — Не-е-е на-а-а-адо-о-о, — в ужасе пытается отодвинуться Костя, но Харон держит крепко. — И снова такой «плохой и недостойный» тебя Марат, даже не зная, прикрывает твою жопу. Если бы на его месте был кто-то другой, клянусь, так легко ты бы не отделался, — Харон сплёвывает и уходит к машине. Садится в салон, намеренно громко хлопает дверью и заводит двигатель. Окно открыто, поэтому Харону прекрасно всё слышно. — Ты куда? — снова громче пожарной сирены взвывает Костя. — Ты меня что, здесь оставишь? Самого? Вот так? Связанным? Сука! Какая же ты сука. Отпусти. Стой. Да стой же ты, блядь. Стой! — Блядь среди нас здесь одна, — бормочет под нос Харон, отъезжая не сильно далеко, но так, чтобы машину с поляны видно не было, а вот привязанный к дереву Костя находился в поле зрения. — И это точно не я. Глушит двигатель и набирает Марата. — Харон, — сразу же несётся из динамика взволнованный голос того. — Вы где? Я уже десять минут, как на даче, а вас всё ещё нет. Что-то случилось? — Случилось, Марат, — Харону самому больно сообщать о таком другу, но если не он, то кто? — Что?.. — голос Марата падает. — Что-то с Костей? Где вы? — Неподалёку здесь, — Харон осматривается. — Минут двадцать шагом от коттеджа. Я тебе сброшу сейчас координаты на телефон, включишь навигатор, и найдёшь. — Он… он жив? — Да жив он, что ему сделается, — Харон прерывает соединение и отправляет свои геолокационные данные Марату. Ждёт, курит одну за одной, и понимает, что Марат сейчас переживает один из самых лютых пиздецов в своей жизни. Но рассказать всё по телефону Харон просто не мог. «Раптор» Марата, ревя двигателем, появляется на дороге. Заметив припаркованный «Икс» и курящего у открытой двери Харона, Марат выскакивает из машины. — Где он? — его лицо побледневшее и с массой эмоций, главная из которых — волнение. У Харона сжимается сердце. — Марат, с ним всё в порядке. С ним более, чем в порядке всё, — Харон отворачивается. — Да что произошло, блядь, ты можешь толком сказать? — Я немного нарушил каноны, — Харон вздыхает. — Позволил себе… с твоим сабом… — Что?.. — лицо Марата меняется, сереет. — Что ты сделал? — Высек, — Харон тщательно давит подошвой кроссовка окурок. — За дело, Марат. Прости, что говорю это тебе. Что именно я говорю. Но твой Котик, он блядь, Марат. — Ты… — Марат меняется в лице. — Выслушай, — Харон делает предупреждающий жест, один из тех, которые на подкорке у них обоих. И Марат тормозит. — Просто выслушай. А затем последовательно рассказывает всё от и до. — Ясно, — дослушав, Марат как-то в один момент горбится и опускает плечи. Затем, вскинув голову и сжав зубы, растягивает губы в вымученной улыбке. И эта улыбка на его лице вкупе с мёртвыми глазами… Такое лицо у Марата было только один раз, когда все их сослуживцы… — Ты, конечно, погорячился. Как бы там ни было, каноны нарушать не следовало. — Я знаю, — Харон вздыхает. — И за это прости тоже. И это… на твоём месте Лёву я бы тоже уволил. — Где он? — Марат медленно выдыхает. — Там, — Харон кивает на поляну, скрытую кустарником. — Обвяз не вплотную, сёк крапивой, от аллергии таблетку всунул, стоит там минут семь всего. Не ебал… — лицо Марата дёргается, и Харон снова вздыхает. — Прости. — Я пойду, — Марат делает пару шагов в сторону поляны. — Хочешь, я с тобой?.. — Не нужно, — Марат останавливает шагнувшего следом Харона одним взглядом. — Не сейчас. Это моё дело. Езжай. — Ты в порядке? — Хм, — Марат смотрит куда-то сквозь Харона. — Не считая очередного рухнувшего замка, всё идеально… Когда я уже научусь никого не идеализировать… — Просто попадаются такие, гнилые, — Харону мучительно, отчаянно больно за Марата. И так не хочется, чтобы он тотально разочаровывался в людях, замыкался. И так невпопад вспоминается его счастливое лицо на днях. Если бы Харон мог себе это позволить сейчас, он бы заплакал. — Но это не значит, что где-то тебя не дожидается твой человек… — Всё нормально, — Марат глубоко несколько раз вдыхает и выдыхает. — Ты езжай. Сейчас здесь твоё присутствие нежелательно, — усмехается. Нехорошо так усмехается. — Езжай, Харон. И спасибо. — Да за что? — Знаешь, за что. Всё, давай, — Марат разворачивается и, печатая шаги, идёт к поляне. С тяжёлым сердцем Харон выезжает из леса. Н-да, а так всё хорошо начиналось. Ладно, хватит на сегодня приключений. Сейчас позвонить Андрею… Внутри Харона затапливает теплом. Он чувствует себя сейчас почти что предателем перед Маратом, но ничего не может сделать с этим обволакивающим, проникающим в самую душу, чувством. Ему срочно нужно услышать родной голос. Включив аварийку, Харон останавливается у обочины и набирает Андрея. Улыбается, ожидая соединения. «Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети. Пожалуйста, перезвоните позже…» — голос оператора до отвращения вежливый. — Что за?.. — Харон застывает среди дороги, сжимая телефон, из динамика которого всё ещё дублируется эта же фраза, но уже на английском языке. — Недоступен… Какого?.. На дорогу начинают падать первые, тяжёлые капли дождя.