Булочка?

Юнги уже блевать хочется от тускнеющего монитора, в который он пялится уже более трех часов. Блевать хочется от звуковых дорожек, недоведенных до ума текстов и... от голода. Разгибая спину, Мин стонет от покалывающей боли в плечевых суставах и откидывается на спинку удобного кресла. Надо бы сходить и перекусить что-то, потому что сил нет больше слушать это урчание тысячи китов на дне желудочного океана. Было бы хорошо, если бы еще Юнги мог преодолеть эту ебучую лень, потому что ему проще голодать, чем встать, куда-то там идти, передвигать ноги, открывать двери, с кем-то контактировать... Оно ему надо? Хотя, кое от кого сейчас бы порцию ласки он бы хотел получить, но вместо этого, о да, аллилуя, находит силы встать и без приключений (никого не встретив) добраться до кухни. Только рэпер не учел, что на кухне тоже может кто-то быть, так что он просто испепеляет взглядом Намджуна и Хосока, что дружелюбно пьют чай в аккомпанемент тихим разговорам. Стараясь не думать о плохом, Юнги открывает шкаф и лезет рукой на полку в поисках своих булочек с корицей, что еще утром по просьбе купил ему менеджер. Мин съел парочку с кофе, а одну оставил на черный час, и этот час, мать вашу, наступил! Булочек нет, зато теперь есть гнев в глазах, которыми он выжидающе смотрит на Нама и Хо. Он, блять, уверен, что пока работал, эти двое умяли его хлебобулочное изделие. — Вы охуели? Намджун прикусывает щеку, а Хосок виновато улыбается, смотря на хёна. — Кто из вас, пидорасов, съел ее? Но Намджун решает сделать вид, что вообще сюда не чай пить пришел, а цветы на подоконнике поливать. — Что именно? — Моя булочка! — вскипает старший. — Куда делась моя булочка? — Я здесь, хён, — лепечет Чимин из проема дверей в кухню, ангельски улыбаясь. Намджун вскидывает брови на лоб, Хосок просто молчит, переваривая происходящее, а Чимин, прикусывая нижнюю пухлую губу, исчезает так же неожиданно, как и появился. — Я все объясню, — ворчит Мин, избегая взгляды тонсенов.