Без выбора

Тащиться куда-либо на ночь глядя с уставшим телом, но зато с огромным интересом и любопытством, было явно не самой лучшей идеей. Вот только, когда это вообще останавливало Ацуши? Верно, почти никогда. Если хочется, то почему бы и нет. Подумаешь тело спасибо не скажет, он уже привык за столько-то лет работы в школе. Да и лишняя прогулка здоровью точно не повредит. Ну, не должна повредить. Когда они со стариком наконец-то прибыли на место, там уже было куча патрульных машин и людей туда-сюда снующих вокруг небольшого здания с вывеской "Ювелирный магазин Жемчужина". По рупору четким ледяным голосом просили грабителей покинуть здание или освободить заложника. Но судя по всему, их увещевания особого действия не возымели — преступники, все так же надежно забаррикадировавшись, сидели в здании и на связь выходить не спешили. Поэтому единственное, что было известно стражам правопорядка, так это наличие заложника и вероятное убийство по словам жильцов соседних домов. Информация очень скудная, и поэтому сделать внезапный ход конем не представлялось возможным. Слишком много рисков, слишком много придется взять на свою душу в случае неудачи или полного провала. Старик не стал выводить к его знакомым по работе, ненужные вопросы и проблемы с присутствием ребенка на месте преступления, ему сейчас точно не нужны. А участвовать в этой операции "юному химику" пока нет смысла. Вряд ли его помощь тут особо сильно пригодится. Скорее наоборот, он будет только мешаться под ногами и нервировать всю полицейскую команду. Но примерный план действий Кадзиро все же предусмотрительно сообщил Ацуши, ведь просвещение молодежи — тоже работа полиции: "Первый залог успеха в такой операции это переговоры, большинство преступников проваливаются именно в этой части, разумеется, если человек взят в заложники чисто по-случайности. Сейчас нам главное выбить из них как можно больше информации и создать крайне безвыходную ситуацию для грабителей. Смотри и наслаждайся нашим мастерством ораторства," — и благоразумно оставив своего "протеже" за углом недалеко стоящего дома, отправился согласовывать действия по вытаскиванию преступников из «раковины» с оперативной группой. Так что единственное, что оставалось делать Ацуши, так это молча наблюдать за ходом операции. Возможно многим это покажется бесполезным и совершенно ненужным опытом, но у Накаджимы редко, что вообще входило в разряд бесполезного опыта. Любая, даже казалось бы совсем ненужная вещь рано или поздно играла ему на руку. Будь то простейшие знания для поддержания диалога с интересным человеком или просто жизненно необходимая информация для спасение собственной шкурки от многих проблем. Прошло несколько довольно долгих минут с тех пор, как рупор замолчал, и все это время между полицейскими шел горячий спор, если судить по их активной жестикуляции. Со стороны они выглядели как неопытные новички, но кому как ни Ацуши знать, какой опыт скрывается за хиленьким внешним видом. Как ни странно (на самом деле это было вполне естественно) но сотрудников правоохранительных органов в Йокогаме никто и в грош не ставил, хотя работали они очень слаженно и профессионально: без лишнего шума и ненужной суеты. Наверно именно по той причине, что большинство горожан только и слышали о неудачных операциях, которые имели место быть. Как говорится от неудачи никто не застрахован, да и СМИ никогда не дремлет. И вот, спустя небольшой промежуток времени начался основной акт действия. Теперь из рупора не доносились абстрактные просьбы освободить заложника, а вполне оформленные угрозы увеличить срок заключения, если преступники не соизволят сдаться, а также сладкие обещания сокращения того же срока в разы при чистосердечном признании. Одна из самых распространенных практик действия в таких ситуациях, но безотказно влияет на мелких воришек и грабителей. Сначала даже показалось, что это не тот случай и что убеждения не удались и преступники по-прежнему молчат. Некоторые полицейские уже начали придумывать способ «обойти гору» с другой стороны, как дверь магазина со звоном бьющегося стекла распахнулась и оттуда вышли трое людей с высоко поднятыми над головой руками и еле плетущимся за ними мальчика возраста Ацуши. Отчасти Накаджима был одновременно и восхищен, и разочарован, он ожидал чего-то более интересного что ли... Возможно он уже слишком привык к творящейся вокруг него чертовщине, так что даже обычное дело без чего-то выходящего за рамки, казалось скукой. И видимо не только он так считал. Старик явно недовольный тем, что его подняли из тёплого диванчика ради такого сложного снаружи, но пустого внутри дела. И как назло попались им еще те дилетанты. Только зря человека жизни лишили, да и то скорее со страха. А ещё было слегка жалко парнишку, после такого у него наверняка должен быть нервный срыв или хотя бы кошмары в течение трёх месяцев. Кадзиро молча наблюдал за тем, как не сопротивляющихся грабителей пакуют, а молодой сержант ведёт к нему ребёнка. Н-да, покой нам только снится, придётся применить все своё обаяние на то, чтобы разговорить шокированного шалопая. Ну почему всю работу со свидетелями с таким завидным постоянством скидывают именно на него. Он мало чем похож на доброго дедушку из деревни, что устраивает чаепития с медом со своей пасеки по воскресеньям. Скорее наоборот, тот самый дед-ворчун из соседнего подъезда или квартиры. И когда из хоть и не самого веселого, и жизнерадостного человека он превратился в старую рухлядь. Над этим вопросом он поразмышляет позже, а сейчас главное работа, работа и ничего кроме работы. — Привет, ты как, не ранен? — не лучшее начало разговора, но ничего умнее придумывать Сэридзава не хотел. — Как тебя хоть зовут? — Простите, я не говорю по-японски, — это была единственная скомканная фраза на французском, которую смог выдать Жюль Верн. Благо старик мог ещё отличить французский от другого языка, но вот учить его не приходилось. А следовательно ничего из сказанной фразы понять не представлялось возможным. Да и из полицейской команды всего лишь два человека знали английский язык, о французском даже думать грешно. И даже среди многочисленных знакомых не нашлось полиглота. Оставалось только надеяться на то, что второй язык который изучал в институте Ацуши, был не латинский. Стараясь не делать резкие движения, чтобы случайно не испугать, Сэридзава взял ребёнка за руку и быстрым шагом пошёл к тому месту, где он пятнадцать минут тому назад оставил Ацуши. И слава богу, что тот не куда не соизволил уйти. — Искренне верю в то, что в универе у тебя вторым языком был французский, ты должен меня спасти. — Ну да, это был самый приемлемый язык из всего списка. А кто это там за твоей спиной? — Ацуши буквально впился взглядом в испуганного ребенка. — О... это наш маленький заложник, он у нас француз, и могу поспорить на двадцатку, что здесь проездом, — старик слегка подтолкнул мальчика навстречу к Накаджиме, — Надеюсь твоих знаний хватит на то, чтобы узнать его полное имя, имена его родителей, дату рождения и желательно адрес проживания. — Хорошо, но мой французский больно далек от совершенства, с латинским я справлялся лучше. Можешь идти, все равно передам то, что нужно. — Полагаюсь на тебя, постарайся не задерживаться и не цеплять себе на хвост подозрительных личностей, мы еще информацию о прошлом не получили, — своеобразно попрощался Сэридзава и, мысленно подсчитывая количество бумажной волокиты на сегодня, отправился домой. Ацуши на это лишь театрально закатил глаза и, дружелюбно улыбнувшись, постарался разговорить своего нового знакомого: — Привет, как тебя зовут? И заранее прости, за мой ужасный французский язык, — вспоминать даже банальные базовые слова было довольно сложно. Да, в университете был обязательный второй язык, но если брать на чистоту, то Ацуши никогда бы в жизни не стал учить его самостоятельно, вот только противное слово "надо" висело дамокловым мечом над ним. А когда ты учишься по бюджетной программе филонить не приходится. Зато хоть где-то пригодился. — Жюль-Габриэль Верн, а-а тебя? — мальчик явно с трудом отошел от шока, но не рыдать, ни закатывать истерик не собирался. И это не мало удивило Накаджиму, в своем возрасте он точно не имел таких железных нервов. — Ацуши Накаджима, как насчет небольшой прогулки? — будь это простым японским языком, его речь была бы куда грамотней и понятней, но даже банальное разбавление прилагательными создавало определенные трудности. Вот тебе и первый опыт общения в живую, в теории это было куда легче, — Как раз покажу тебе Йокогаму. Ты должно быть первый раз? — Да, я тут вообще по случайности, но я бы очень хотел узнать Японию получше. —Отлично, ну раз наш п.. порт ты видел, то давай я покажу центр тебе, — порт вспомнил, а употребление местоимения не соизволил, ну что ж он не гуманитарий, ему можно простить (сам себя не простишь, никто не простит) — Кстати, полицейским нужна кое-какая информация о тебе для отчета. Можешь сказать дату своего рождения, имена родителей и место жительства? — Конечно, думаю стоит записать, а то название французских имен и улиц по-истине зубодробительны. —Зубо... что? — Ацуши перелопатил всю свою память даже покрывшиеся пылью закутки, так что теперь мог поклясться на крови, что такое слово слышит впервые. — Просто отвратительны. Ладно забудем, ты готов записывать? — удовлетворившись кивком головы, Габриэль начал медленно диктовать, —отец – Пьер Верн, мать– Софи-Нанина-Анриетта Верн, — на этом моменте Ацуши попросил Жюль Верна остановиться, так как всерьёз задумался над тем, как записать имя матери. И если ещё недавно он считал японские имена довольно сложными, то сейчас кардинально поменял своё мнение. Остальное было относительно просто даже запомнить, а дальше они уже относительно спокойно болтая шли по городу. Правда, Ацуши пришлось избегать отвратительной беседы про убийство, понимая, что лучше заставить человека отвлечься от душевной боли, чем раз за разом вскрывать рану. Прогулка в центре феерично провалилась, так как Ацуши соизволил забыть тот факт, что метро закрыто с двух часов ночи до пяти. Стоит ли говорить о полноте того разочарования, которого он испытал. Но Жюль Верна это особо не беспокоило и он сделал прекрасное предложение о прогулке в ближайший парк. Предложение было принято с восторгом, и вскоре они дружной компанией шли в некрупную, но очень хорошо обустроенную парковую зону. По дороге они неплохо разговорились и нашли много интересных тем, и Накаджима со своим огромным (ну почти огромным) опытом в педагогической деятельности, положа руку на сердце, мог утверждать, что этот ребёнок настоящий гений. И пропустить такой самородок было бы настоящим кощунством для всего мира. И теперь он вдвойне жалеет, что не учил французский как следует. Сейчас бы понял не жалких шестьдесят процентов слов и спокойно бы вступил в дискуссию об океанологии. Но, увы, что сделано, то сделано, и теперь Жюль Верну приходится довольствоваться чересчур молчаливым слушателем. В парке время пролетело очень незаметно и оставаться там было скучно и малоинтересно. Да и Жюль Верну надо было быть на борту «Корали» уже с рассветом, а до него оставалось часа два от силы. Поэтому хочешь не хочешь, а стоило уже потихонько идти в сторону порта. И это решение было принято как нельзя вовремя, выйдя они оттуда часом позже, безбожно бы опоздали к отплытию судна. А так у них в запасе было минут тридцать на тихую спокойную прогулку по пирсу. Море в безлунную ночь было огромным неподвижным монолитом из черного камня, и казалось совершенным недвижным спящим гигантом, на спине которого умастились огромное количество мелких перелетных птиц - кораблей. И если б не далекий свет плавучего маяка и множество рыжеватых отблесков пассажирских лайнеров, то иллюзия была совершенной. Пускай Ацуши никогда не чувствовал особой тяги к воде, но она не могла не восхищать. И в такие короткие моменты он понимал стремления огромного количества исследователей изучить эту до сих пор покрытую мраком тайны область земли. Наверно его восхищенный взгляд был слишком заметен даже при таком мраке, так как Габриэль его спросил: —Нравится? Хочешь кое-что покажу? — почему-то по блуждающей улыбке на лице ребенка это будет что-то незабываемое. —Конечно, — что там говорил старик по приключения? —Тогда чур не пугайся, — Габриэль махом перескочил через ограду пирса и подождал, когда то же самое сделал Ацуши —Ты уверен, что это безопасно? —На все сто, я проделывал такое миллион раз, — после этих слов Жюль Верн спрыгнул в воду, не забыв потянуть за собой Накаджиму. Несмотря на то, что он ожидал чего угодно, но уж точно не купания в ледяной воде ночью. Когда до воды оставалось всего пару сантиметров он зажмурился, ожидая столкновения, но его не произошло. Точнее оно было, но таким незаметным, что на секунду ему показалось, что он просто вышел из теплого дома на улицу. Не ощущения колючих иголок холода, которые так и норовят впиться в тело, ни ощущения тяжести собственного тела, лишь теплая рука Жюль Верна. — Что за черт? — он даже не заметил, что перешел на японский. Хотя факт того, что он вообще сказал что-то под водой должен пугать. Да он не только говорить может, но и дышать, наверняка именно это хотел показать мне Габриэль. — Это моя способность "Двадцать тысяч лье под водой", она дает мне и тем к кому я прикасаюсь чувствовать себя в воде так, как на суше. Тут сейчас конечно темень, но почувствовать это стоит хоть один раз в своей жизни. Для меня это нечто большее, чем обычное преимущество перед другими людьми, для меня это смысл жизни. Единожды увидев мир под водой, мне больше не захотелось возвращаться туда, на землю. И с каждым годом я убеждаюсь в этом все больше и больше. Мне никогда не хватит слов выразить всю красоту океана, единственного места, где ты можешь почувствовать себя по-настоящему свободным. Именно поэтому я хочу дать тебе хоть раз ощутить это, — и с этими словами нельзя было поспорить, ведь пускай по ощущениям ничего не изменилось, но здесь ты как будто в другом мире, далеком от всего земного. Он пронаблюдал за несколькими тенями, которыми по всей видимости являлись несколько небольших рыбок. И сейчас совершенно не хотелось покидать это место. Вот только у занимавшегося ало-красного, предзнаменовавшего сильный ветер рассвета были другие планы, —Отплытие... Я совсем забыл про время, прости, но надо срочно торопиться. И вот спустя, пятнадцать минут они со скоростью пули пытались отыскать нужное судно, и благо оно нашлось быстро. Еще пару минут промедления и Жюль Верн точно бы не успел к отплытию. Именно по этой причине прощание вышло столь скомканным и непонятным, но Ацуши клятвенно заверил нового друга в том, что обязательно отпишется через пару недель. И вот судно на всех парах наконец-то отчалило от берега держа курс к Тихому океану. Оставалось надеяться, что новая встреча когда-нибудь, да состоится.