Мёртвая причина, чтобы убить

Смех — отличная приправа к страсти, куда лучше, чем томная серьёзность, с которой набрасываются друг на друга герои мелодрам… © Макс Фрай 6 ноября

      Как в тумане парень поднимался по лестнице, считая каждую ступеньку и вжимая ноги так, словно каждая была врагом. Вымещение зла на бетоне казалось для Антона чем-то вроде ритуала. Потому всё ещё был не уверен в своём решении, хотя что-либо менять было поздно. Поздно было снова придумывать новый план, которому можно следовать и говорить себе, что всё идёт правильно.       Знакомая дверь, парень мнётся, не зная, то ли позвонить, то ли воспользоваться ключом, который жжет ладонь в кармане. Вдох-выдох. Антон достает ключ, открывает дверь, морщится от застывшего воздуха. То ли Арсений слишком редко бывает дома, то ли просто не знает, что такое свежий воздух. — Ты дома? — кричит в пустоте парень, а ответом, как обычно, становится тишина. Антон скидывает обувь с курткой и проходит на кухню, открывая окно.       Вдох-выдох, когда случайно кинутый взгляд в окно цепляет одинокую фигуру. Но это лишь какой-то пацаненок сидит на скрипучих качелях. Спокойно, Антоха, всё будет хорошо, главное не забывать дышать. Чтобы успокоиться окончательно, парень начинает прибираться в гостиной, пытаясь починить доску для расследований, но без молотка дело гиблое. Студент располагает фотографии на журнальном столике, стараясь сохранить хронологию. Он снова осматривает фотографии с места преступления и фото жертв; становится не по себе. Антон выходит на кухню покурить и снова возвращается к своему делу. Таким образом, он даже мысли в голове приводит в порядок. — Антон?       Парень поднимает голову, почти не вздрагивая. В дверном проёме стоит Арсений, он выглядит очень хорошо и даже улыбается как-то тепло. А Антон понимает только одно, что копирует улыбку мужчины, а в голове слово «скучал». — Что ты тут делаешь? — Пришел в гости, ты устал? — Нет. Ты хотел что-то обсудить? — Арсений подходит ближе, с интересом оглядывая снимки на столике. Вздыхает и хмурится. — Нет… верней, да. Ты наверно не в курсе, но у меня небольшие проблемы. Я считаю, что за мной охотится этот маньяк, — кивок в сторону фотографий, — а может, у меня разыгралось воображение и я просто паранойю. — На самом деле я в курсе твоих проблем, — Арсений присаживается на другой конец дивана. — Отк… — Связи, — мужчина пожимает плечами и как-то устало улыбается. — Так, что ты хотел обсудить?       Антон пересказывает все события, начиная от человека за окном университета и заканчивая надписями. Вслух всё кажется глупым и одновременно пугающим, как будто всё не жизнь, а игра, которую затеял маленький мальчик. Хотя, если подозревать, что на кону жизнь парня, то уже не так смешно. — Это как-то связано с напарником Матвиенко. Иначе я не знаю, как объяснить пропажу папки, в которую я даже заглянуть не успел, — парень вдыхает, откидываясь на спинку дивана, а затем как на пружине подскакивает, подгибает ногу, полностью поворачиваясь к мужчине. — Ты же должен знать погибшего напарника Матвиенко. Не помню, спрашивал ли я тебя про него или нет? — парень не замечает, что впопыхах положил руку на колено Арсения.       Мужчина в свою очередь всё замечает и с легким волнением смотрит на эту самую руку, увитую кольцами и браслетами. Он раздумывал, как бы вернуться к обсуждению дела, а не мыслям, к которым привело прикосновение. — К сожалению, — чуть прокашлялся и возвращает взгляд на мальчишку, — знаю только инициалы напарника, не знаю, как это может нам помочь. — И какие инициалы? — парень убирает руку, готовясь записывать на листочке, заранее приготовленном. — П.А.С. — Пас.       Антон записывает три буквы и обводит их в кружочек, задумчиво начиная постукивать ручкой о столик. — Ты же можешь через свои связи добыть информацию об этом человеке? — Я бы давно это сделал, если бы мог появиться там, значит… — … Столкнуться с Матвиенко?       Студент понимающе смотрит на Арсения и откидывает ручку. Все упирается в эту деталь, которая может продвинуть их по расследованию. Эту веточку общего вряд ли Матвиенко брал в расчет. — А ты разве не можешь… — начинает мужчина, всматриваясь в лицо парня. — Не могу. Отказался от стажировки как раз из-за этой истории. — Папку тебе ведь дал твой дядя? А что если у него в компьютере сохранился файл? — Нет. Он наверно сделал копию в архиве, вряд ли распечатывал у себя в кабинете. Нам нужна… — … Мария. — Или её компьютер. Так и так, придётся мне возвращаться в участок, если мы хотим продолжить это дело. — И если хотим, чтобы этот маньяк отвязался от тебя. — Не понимаю, с чего он взялся за меня? Имея его способности, лучше бы взяться за Матвиенко. — Ты выглядишь привлекательней. — Спасибо, — Антон вспыхнул. — Ты тоже сегодня более… — протянул руку и провел кончиками пальцем по щеке Арсения и тут же смутился, — румяный, — убрал руку. — Прости. — Мы с тобой так и не поговорили. Насчет того… — … Поцелуя, — спустя целую минуту не выдержал Антон. Он коротко глянул на мужчину, который кивнул и снова опустил глаза в диван. Ему было совестно смотреть на Арсения, ведь даже себе он ещё не мог объяснить тот порыв, да и порыв ли. Верни их туда, Антон бы сделал всё то же самое. Только сейчас, чувствуя запах мужчины, видя его искрящиеся азартом глаза и слыша чудесный голос, признавать свою слабость было сложней, чем наедине с собой. — Ты сделал это под действием момента? — Арсений подсел ближе, наклоняясь, словно это могло ему помочь увидеть лицо студента. Он искренне хотел понять мотив. — Сделал?! — взвился Антон, смотря прямо на Арсения. — Ты так говоришь, как будто всё зависело только от меня. Ты тоже в этом участвовал. И тебе, кажется, очень понравилось! — Понравилось. — И тебя не смущает, что… — Антон смотрел на Арса, не моргая, — у меня между ног член? Мужчина замер, словно его ударили. Затем его губы поджались: — Из всех определений «мужчины», ты выбрал определение, где фигурирует член? Антон прищурился и рассмеялся, Арс не заставил себя долго ждать.

***

      Несколько часов после они обсуждали, как бы им добыть информацию о напарнике Матвиенко. Они даже предлагали такие версии, как спросить напрямую у детектива, надеясь, что он не станет стрелять прямо в полицейском участке. Ещё несколько часов пытались придумать, как бы могли звать напарника, и подумать, как он может быть замешан в этом деле. Естественно все их дела потерпели фиаско.       Потом заказали доставку фастфуда а, ожидая заказ, лениво сидели и смотрели телевизор. По каналу шла вечерняя передача «Однажды в России», Антон иногда посмеивался, развалившись на диване. Арсений всё перебирал фотографии, перечитывал заметки, лишь изредка кидая взгляды на экран телевизора. Раздался звонок. — Ура, мой чизбургер! — Шастун соскочил и понесся в коридор, без промедления открывая дверь. — Кидай свои бумажки и иди ко мне. Я уже половину слопал, пока ты «идешь», — уже пятый раз позвал парень мужчину, посматривая на его картошку. Он сидел прямо на полу, удачно имитируя пикник. — Можешь съесть мою картошку, — усмехнулся Арсений. Он сел и тут же подвинул свою порцию студенту. Сам же сделал лишь небольшой глоток колы, верней попытался сделать, так как Антон обрадованный картошкой ударил по плечу, в знак благодарности, и кола расплескалась по ковру. — Прости. — Простым «прости», — Арсений осторожно поставил колу и весь подобрался. — Ты не отделаешься.       Следующие десять минут они бегали по комнатам, Антон смеялся и просил прощение, а Арсений настигал, щекотал и снова отпускал парнишку. Ему было весело. Так он веселился когда-то давно и уже забыл, как болят от смеха щёки.       Последний рывок, Арс не задумываясь хватает Антона за ногу, студент с высоты своего почти двухметрового роста падает на кровать. Он больно ударился о каркас кровати коленкой, но все равно смеется, стараясь восстановить дыхание. Арсений садится сверху, начинает щекотать, но вдруг замирает.       Антон обрывает смех и смотрит на Арсения, а вид что надо. Чуть вспотевшая челка, красные щеки, горящие глаза с тёмным зрачком. — Что такое?       Вместо ответа Арсений прижимается к губам парня, начиная целовать нежно и бережно, словно пробует вкус Антона. Парень смущается, вряд ли кому-то приятно целовать кого-то после фастфуда. Мужчина опускается по шее, выцеловывая каждый сантиметр тела. — М… Может, я хотя бы зубы почищу… Ммм? — Помолчи, — рычит Арсений и прикусывает зубами кожу у ключицы.       Он спускается всё ниже, пробуя, где языком, где зубами, худощавое тело. Ему нравится гибкость Антона, его отзывчивость на каждое действие где стоном, а где мычанием. Парень закрыл глаза, от чего каждое прикосновение лишь острее чувствовалось. Ему одновременно хочется закончить это безумие и ускорить действие. Стыд заливает щёки алым, но этого не видно, так как за окном стемнело, а свет они даже не думали включать. Где-то в гостиной слышится смех в записи юмористического шоу.       Арсений возится с застежкой, от чего Антон порывается помочь, но мужчина хлопает его по рукам. Тихий смех и, наконец, звук расстегиваемой молнии. Джинсы тяжело падают на пол, высыпалась забытая мелочь, разбавляя тишину комнаты. Горячий язык Арсения касается внутренней стороны бедра и Антон дергается как от удара током. Ему ещё никогда так нестерпимо было терпеть прелюдии, и ему ещё никогда никого не хотелось так сильно. Арсений стягивает белье и ведёт языком вдоль всего члена, целует головку и отрывается. — Как думаешь, меня смущает твой член? — мурлычет он, сверкая глазами в темноте.       Антон уже собирается ответить, но мужчина резко берет в рот, идеально сжимая губы. Парень захлебывается ответом, всхлипывает, а затем шепчет едва слышимое «да-а-а». А затем всё пропадает: ощущение тяжести тела, горячего рта, рук. — Арсений? — Антон распахивает глаза пытаясь вернуться в один из своих снов, снова оказаться у себя в кровати. — Я здесь, — Арсений уже голый ложиться сверху, придавливая к кровати. Он целует, вкладывая нежность, трепет.       Антон ласкает его тело, чувствуя каждый мускул, какие-то мелкие шрамики. Произнести вслух, что его заводит мужчина, сила его тела, властность — стыдно. Но никто и не просит, Антон откидывает эти мысли и просто наслаждается.       Момент, когда Арсений растягивал его, утонул в нежности, что дарили его губы, а горячий член около ануса заставил напрячься. — А… Презерватив? — Боишься залететь? — смеётся Арсений и начинает входить.       Антон царапает его руки, кусает свои губы и ёрзает по простынке. Ему больно, дискомфортно. Он мычит, стараясь расслабиться. Получается, честно говоря, плохо, в какой-то момент парню уже кажется, что он не выдержит этого давления. Но мышцы уступают и Арсений входит полностью, протяжно стонет в районе уха. А Шастун готов стонать, но не от удовольствия, а от боли. Он морщится, стараясь скрыть своё состояние. Арсений двигается и Антон готов взвыть. Да, свой первый раз он представлял не так. Очередное движение и парень дергается, ему хочется оттолкнуть мужчину. Но мысли, что это оскорбит его, настороже. Ещё движение и Антон чувствует отголосок чего-то приятного. Ещё движение и… — Повтори.       Арсений двигается под каким-то углом, всё тело пронзает удовольствие. Ноги помимо воли раздвигаются, руки придвигают ягодицы мужчины ближе. Мужчина начинает двигаться жестче, быстрее, резче. Антон может только стонать, выводить сухими губами слово «да». Волна удовольствия, белая жидкость капает на подтянутый живот, перед глазами мелькает калейдоскоп цвета, а с губ срывается громкий стон. Оргазм накрыл обоих, но из-за своего Антон пропустил, когда Арсений перестал давить на него сверху и обнял руками сбоку. — Спи, — шепнул он.       Ночью Антон проснулся, половина Арса была пустая и холодная.