Somewhere deep.

      Опять одинокий вечер, несмотря на полный дом людей: альфы, омеги, беты — все развлекаются, танцуют, пьют лёгкий алкоголь и веселятся. Типичная вечеринка в самом разгаре. У хорошего тэхёнового друга какой-то праздник и он вообще-то обидится, если застанет Тэ в таком виде. В одной руке омеги бокал вина, в другой — блокаторы. Сегодня хочется оттянуться по полной, напиться в хлам, завалиться домой где-то под утро, но Тэхён лишь стоит на пустующем балконе, едва прикрытого стеклянной дверью, чужого, пока плохо знакомого дома, раз за разом глотает из бокала вино и глядит в тёмное небо, испещренное светлыми точками звезд.       Ночная прохлада лохматит аккуратно уложенные рыжие волосы и заставляет дрожать каждой клеточкой. Хочется согреться, потому что атласная рубашка совсем не защищает от порывистого ветра. Он бы вернулся туда, внутрь, к знакомым, танцевал бы под биты очередной попсовой музыки и ещё более активно заливал бы в себя алкоголь, но нет. Сегодня для него там нет места. Хотя бы потому, что он не хочет портить кое-кому вечер своим присутствием.       Он выпивает все таблетки, залпом запивая красным вином. Говорят, помогает притупить некоторые плохие чувства.       Там Чонгук. Его крепкие руки обвивают незнакомое тело чужого омеги, неизвестного ни Тэхену, ни, похоже, тому же Чонгуку. Брюнет обнимает незнакомца сзади, сцепляя руки на животе парня, танцует в такт музыке и плавно двигается. Тот цепляется руками за шёлковую блузу Гука, тянет легко на себя и застывает в таком положении.       Засмотреться, наверное, на эту химию. Романтично-то как, наверное.       Тэхен бы смотрел, если бы не было так больно.       Гук замечает его мимолётный взгляд, который скользнул в их сторону. Чонгук моргнул, а потом посмотрел на тело, которое только что терлось об его пах, а потом вздохнул и пошёл на встречу Тэ.       Рыжий отворачивается, склоняется на перила и опять смотрит куда-то вдаль, лишь бы не в глаза Чону. А альфа идёт прямиком на балкон, закрывает за собой стеклянную дверь, подходит к Тэхёну и впечатывается в него сзади, сцепляя руки на тонкой талии, как делал это ранее с незнакомцем. Больно. Не физически, нет. Морально. Хотя, должен бы выработаться иммунитет на эту всю хрень, но всё никак. С каждым разом становится только хуже и хуже. Возможно, потому что Тэ с каждым днём ещё больше привыкает к Гуку.       Тэхен хочет ненавидеть эти прикосновения, хочет чувствовать омерзение, находясь рядом с альфой, потому что не может больше. Хочет ненавидеть ещё сильнее, но от таких объятий падает куда-то в пропасть и буквально тонет в мужественных руках. Пальцы его нежно гладят тэхёновскую рубашку какого-то непривычно нежного для него цвета, блуждают маленькими пуговицами, приятно ощупывая мягкую ткань.       Тэхён хочет ненавидеть тот факт, что ему нравятся чужие руки на собственной коже и возможность ощущать, как кровь бежит по венам, и мысленно проклинает своё тело вместе с его реакцией на альфу. Тихий стон вырывается непроизвольно. Он изо всех сил старается скрыть то, что ему действительно нравится, потому что это Чон Чонгук, мать его, и Тэхён предпочёл бы разбиться на самолёте, чем возвысить до невозможных пределов самоуверенность младшего. Если это, к слову, вообще возможно.       — Его зовут Чимин, — где-то в районе уха шепчет Чонгук. — Как тебе, хён? Неплохой он, да?       Тэ должен сказать, что неплохой, потому что они с Чоном друзья, потому что обязан желать ему только счастья, потому что действительно неплохой. Просто признать это чертовски больно. Скажи он это — и Чонгук уйдёт, потому что ему не нужно. А этого, к сожалению, хочется менее всего.       Тэхён думает, Чонгук прекрасно знает о его любви, знает, как сделать больно, и пользуется этим умелее кого-либо. Тэ не позволяет себе съязвить, показать слабость тоже, поэтому несдержанно смеётся, закидывая голову на чоновское плечо, Гук запускает пальцы в омежьий рыжие волосы и вдыхает приятный запах духов старшего где-то на уровне шеи. Друзья же все так делают?       — Вроде, интересный, — отвечает незамысловато Тэ. Голос его не дрожит, ведь он вкладывает в это всю свою силу. — Так почему ты вернулся? Разве не планировал подцепить его на ночь?       — Скучный он. Ты же знаешь, такие не в моём вкусе, — как ни в чём не бывало поясняет младший.       — Не помню, чтобы тебя это когда-нибудь останавливало. После хорошего секса и радио можно послушать, — таки язвит омега, наконец поворачиваясь лицом к Чонгуку.       — Никакого наслаждения, — подытоживает альфа. В мыслях немного иное объяснение, но он сдерживается.       Как же Тэхёна бесит видеть с ним разных омег, как же бесит быть в тени, как запасной вариант и отдушина. Гук не скрывает от рыжего того, что он всего лишь временный вариант. Раньше омега принимал это всё, потому что самому было удобно, но потом понял, что не может смотреть на кого-то, кто с Чоном. А такое было. И не раз. Чонгук искренне считает их друзьями, поэтому каждого своего омегу водит к Тэ знакомиться. Кто знает, нахуй. Может, он только говорит, что за одобрением, а на самом деле всего лишь желает в который раз разбить тэхёново сердце? Или же просто доверяет? Если так, то не нужно Тэхёну такое доверие.       Как к другу… Все друзья периодически трахаются, да ведь? Может, альфе просто обыкновенно нравится видеть нескрываемую боль других? Единственное логически верное объяснение. «Симпл энд плэйн», как говорил старик Мигель.       Тэхён грубо впивается в губы напротив, вырывая очередной поцелуй. Безо всякой нежности или чувств, просто так должно быть хорошо. Нескрываемо. Гук отвечает резко, безо всякой паузы врывается в рот омеги, жёстко кусает обветренные губы, из-за этого иногда стукается с Тэ зубами. Омеге надо бы привыкнуть к тому, что у них будет вот так. Надо бы свыкнуться с мыслью, что он всегда будет для Чонгука другом, антистрессом и хрен знает кем.       — Потанцуем ещё или ко мне, Тэхён? — иронично протягивает Чонгук, издевательски улыбаясь уголками губ. Пьяно улыбается.       Омега не отвечает. Тянет младшего за рубашку, волочит в сторону машины. Хоть на край света, лишь бы с ним. Мерзко от себя, противно, что позволяет собой вилять и даже получает от этого некое удовольствие. Всё-таки, выбрали его. Как временный вариант, но в который раз его. Почему он не может принять вот такие их отношения? Почему хочет обыкновенной любви и обязательств? Почему хочет видеть Гука только рядом и нигде иначе?       Дома они оказываются довольно быстро. Видимо, альфе не терпится, поэтому Тэхён сразу с порога раздевает Гука, попутно снимая одежду и с себя. Оба несколько раз пересчитывают углы по дороге в спальню, но это заводит ещё больше. Альфа одаривает рыжего несколькими шлепками по упругой заднице и неистово целует влажные мягкие губы.       Тэхён активничает и в этот раз и сам бросает Чона на кровать, торжественно восседая на его крепких бёдрах. Его руки поглаживают идеальный торс альфы, очерчивая плавными движениями каждый ярко выраженный кубик пресса, проходятся по худым рёбрам и груди; Тэ целует страстно и нахально, жестоко кусая губы альфы, вырывая громкие вздохи, полны желания.       Чонгук тянется к тумбочке рядом с кроватью, что даётся крайне тяжело из-за восседающего на нём тела, открывает верхнюю полку и достаёт оттуда презерватив и смазку. Тэ помогает справиться с первым, альфа же старательно смазывает старшего и растягивает его двумя пальцами.       С координацией у него явно плохо из-за количества выпитого алкоголя, за вечер это проявилось не впервой, поэтому Тэхён сам насаживается на вставший член и грациозно двигается, игнорируя пока ещё далеко не приятные ощущения. Омега стонет сначала от привычной боли, а позже, через некоторое время от наслаждения, одаривая довольным взглядом не менее довольного Гука.       Кажется, тэхёнова страсть здорово отрезвляет Гука, потому что вскоре он подминает старшего под себя, моментально оказываясь сверху, закрепляет омежьи ноги на своей талии и наклоняется к губам напротив за очередным поцелуем. Несколькосекундным, но таким интимным и нежным, каким не был никогда.       Внезапно раздаётся звонок. Альфа тянется за своим телефоном, который валяется где-то рядом с его штанами, читает имя контакта, который звонит ему столь не вовремя, отстраняется от Тэхёна и сообщает:       — Прости, я сейчас вернусь, — поясняет, указывая на телефон, — Юнги.       Последнее слово для Тэхёна становится ударом ниже пояса. Чонгук выпаливает это резко, надевает что-то из вещей на полу и спешит покинуть комнату.       — Ты серьёзно оставишь меня прямо сейчас и уйдёшь говорить с ним? — выкрикивает Тэхён не менее резко, хотя всё ещё пытается не сорваться.       — Это же Юнги, я обязан ему ответить. Не каждый день тебе звонит такой омега.       Прекрати повторять его имя, хочет сказать Тэ, но не может. Самообладание не теряет даже сейчас.       Ничто бы так не продемонстрировало отношение Чонгука к Тэхёну, как эта ситуация. Тэхён же просто друг, что готов терпеть все закидоны такого шикарного Чонгука, которому и даром не сдались чувства старшего. Может, это знак, что нужно закончить всё прямо здесь? Если Гук даже не удосужил себя подождать окончания их встречи, чтобы подцепить другого, то почему ждать обязан Тэ?       Хотя, трубку он таки не поднял. Но Тэхёна этот факт уже не радует. Если человек в любую минуту может променять на другого, стоит ли такие отношения поддерживать и дальше? Тэхён не хочет.       Кто его знает, почему он не закончил всё, как только между ними начались такие непонятки. Хотя, понятно же, почему: любил. Любит и до сих пор, но хватит. Вправду, ему достаточно того дерьма, что происходит между ним и Гуком.       — Так, всё, я сваливаю. Спасибо за компанию, Гук~и, и за отличный вечер, — саркастично протягивает омега.       — Не за что, — холодно отвечает Чонгук, похоже, тоже саркастично. — Зайдёшь завтра?       Реакция младшего просто убила в Тэхёне всякую надежду на то, что когда-нибудь будет иначе. Не будет. Это не сказка, не дорама, даже не дешёвый юморной ситком, где с такого случая позже просто посмеялись бы. Достало. Тэхён обыкновенно просто заебался.       — Нет, Чонгук, не зайду. Я, пожалуй, никогда больше не зайду. Не звони мне и не пиши, огромная просьба, потому что я ебал это дерьмо, — омега не хотел сорваться, потому что потом будет ненавидеть себя за эту слабинку, но сдержать себя сейчас — значит и дальше страдать. — Доброй ночи. ­      — Всё же было хорошо, блядь, что не так в этот раз? — зло спрашивает брюнет, швыряя тэхёнову рубашку куда-то в сторону.       Тэхён вообще-то понимает, что они — люди взрослые, свободные, в верности не клялись друг другу (один из них точно), но… Если понимает, то почему так больно?       — Когда же было хорошо, напомни, пожалуйста? Ты только что собирался кинуть меня прямо посреди секса ради другого. Это ничего, да? Или ты считаешь нормальным, что прямо при мне начал цеплять этого Чимина? Прости и ты, но с меня хватит. Когда же ты увидишь, что перестал быть мне другом ещё очень давно? Я правда желаю тебе счастья, но не впутывай в свою жизнь меня. Больше нет.       Чонгук молчал. Может, был слишком зол, что ему обломали секс, а, может, задумался над словами старшего. Тэхён не будет углубляться, ему достаточно. Всего этого достаточно. Он пытается с остатками гордости собраться, быстро покинуть квартиру и забыть обо всём как можно скорее. Заживёт нормальной жизнью с нормальными отношениями. Без Чонгука.       — Айщ, ну что за лирика, чёрт? — искренне не понимает альфа. — Раньше ты не бесился непонятно из-за чего и даже не показывал, что тебя что-то не устраивает.       — Если бы я выразил хоть нечто, даже отдалённо напоминающее недовольство, ты стал бы что-нибудь менять? — рыжий видит ответ в глазах Чонгука. Нет, конечно не стал бы. — Прости, что не вписался в твои планы. Счастливо. Всего тебе хорошего, Гук~и.       Не теряя ни секунды, Тэхён поспешил покинуть ненавистную квартиру. Хватит с него этого дерьма. Он терпел довольно долго, чтобы продолжать бессмысленные отношения с таким человеком. Да и отношения ли?       — Ну и пожалуйста, — бросил напоследок альфа. — Разве я, блядь, не мог трахать кого-то менее трахающего мне мозг? Всего тебе хорошего.       Он обессиленно плюхнулся на кровать, закрыл глаза, а потом резко поднялся, находу натягивая рубашку, и удалился из квартиры, искренне надеясь не встретиться случайно с Тэхёном. Не хотелось видеть его, но не из-за обиды, а из-за того, что смотреть ему в глаза оказалось бы для Гука тем ещё испытанием.

***

      Разбудило не солнце, прорывающееся сквозь неплотно закрытые занавески, а запах чего-то свежеприготовленного и вкусного, доносящегося, предположительно, из кухни. Кажется, это были оладьи, которые так любил альфа. Кто их готовил, оставалось загадкой.       Родные стены дали знать, что он проснулся дома, в своей квартире. Гука это порядком удивило, но несомненно обрадовало. Меньше всего хотелось оказаться в чужом незнакомом жилище, что было вполне возможно после вчерашних событий. Прошлой ночью, после ссоры с Тэхёном альфа скитался по еще нескольким местам, где алкоголь наливали в неоспоримо больших количествах.       Кажется, путешествовал он так довольно долго, но, поняв, что всё тщетно, что выбросить из головы Тэ так быстро не получится, он вернулся домой. Но даже после этого сон шёл тяжело, ведь вся оставшаяся ночь пролетела за осмысливанием тэхёновских слов, за рождением многих мыслей, которые Чонгуку нравились мало.       В его квартире было чисто и убрано, что априори должно было вызвать подозрение, затягивало нежным женским парфюмом с лёгкими нотками чего-то сладкого. Приглядевшись, альфа увидел возле кровати чей-то розовый халат, что вкорне не вписывалось в интерьер комнаты Чона, где постоянно перевешивали тёмные тона и зачастую вообще отсутствовало этакое понятие «интерьер». Приятную картину дополняло понимание того, что что-то не так.       И всё-таки, Чонгук оказался как никогда прав. Когда прозвенел будильник и выбил из Чона всю сонливость, в спальню вошла девушка. Если бы Гук увидел её где-то на улице, даже не запомнил бы, не заострял бы на ней внимание. Вполне обычная, с обычной фигурой, с обычными чёрными волосами, которые вкупе с бледной кожей придавали ей вид смертельно больной. Ничем непримечательная, не особенная, не Тэхён.       Вообще, последний пункт волновал Чонгука куда больше, чем предыдущие. В его квартире девушка, которую альфа, может поклясться, видел впервые. Не Тэхён. Пожалуй, это самое важное.       — Надо же, всего двенадцать часов дня. А я ведь и не надеялась, что ты проснёшься раньше ужина, — выдаёт слегка поднесённое утверждение она.       — Честно говоря, я тоже, — поддерживает альфа. Он бы хотел узнать имя брюнетки, узнать, что она здесь делает, но спросить — значит унизить её, а того, чтобы от его пофигистического отношения пострадал хотя бы ещё один человек, пожалуй, нужно меньше всего.       Но спросить хотя бы что-то он обязан.       — Не расскажешь мне, что произошло вчера? Не могу ничего вспомнить из-за выпивки… — неуверенно просит Гук.       Он надеялся, что эта незнакомка — его вчерашняя отдушина. Часто бывало, что Чонгук знакомился с кем-то в пабах, клубах или кафе, звал к себе на ночь. Вполне возможно, что так стало и в этот раз.       — Меня спрашиваешь? Я не в курсе, домой ты явился лишь под утро. Хосок говорит, что они с Тэхёном еле уговорили тебя покинуть тот паб. Не знаю, как ты там праздновал свой мальчишник, но, чтобы знал, это так не делается. Я ведь волновалась… Хорошо, что они хотя бы немного контролировали тебя, а иначе…       — Соён! Мы с отцом еле добрались, погода ужасная, — крикнул кто-то, открывая входную дверь. — Дождь не утихает с утра.       — Наконец-то мои родители пришли, а то сама ничего не успеваю с этими свадебными делами, — обрадовалась, видимо, Соён, и поспешила покинуть спальню.       Вообще-то, Чонгук перестал хоть что-нибудь соображать после фразы «праздновал свой мальчишник», но то, что было сказано после, и вовсе выбило его из колеи. Незнакомая девушка, мальчишник, родители, свадебные дела? Это что, шутка какая-то? У него День рождения и Тэхён, как верный друг, его разыгрывает? И при чём здесь Хосок? Брат перестал с Чонгуком общаться ещё после школы.       Головная боль весомо мешает соображать, Чонгук еле находит в себе силы подняться с кровати. Нужно пересилить себя, найти Тэхёна и выяснить, в чём дело. Хоть вчера они поссорились, но альфа искренне надеется, что всё это просто является выходкой друга.       Кое-как дойдя до кухни, Гук замечает, что там действительно сидят незнакомые люди, коими есть её родители, и активно обсуждают свадебное меню, соглашая все решения с Соён. Кажется, они бы и не обратили внимание на Чона, если бы он не взял девушку за локоть и не вытащил её из кухни.       — Может, прекратите уже этот спектакль? — не сдерживается в этот раз альфа. — Как видишь, мне сейчас не до шуток, Соён. Передай Тэхёну, что я похлопал ему в ладошки за идею, отличный розыгрыш, но реально хватит. Это слишком.       — Ты о чём, Гук~и? Ты называешь нашу свадьбу спектаклем? — прорывает девушку на слезы. — Слушай, подожди немного, пока мои родители уедут, мы уже скоро закончим, потому что я не собираюсь при них ссориться. А вообще… Знаешь, лучше тебе уйти. Пожалуйста, я не хочу тебя сейчас видеть. Вернёшься, когда пройдёт эта твоя предсвадебная депрессия.       Она развернулась и ушла обратно на кухню. Слышно было, как она успокаивала родителей, говорила, что всё нормально. Но ведь не нормально же. Чонгук не понимает, что творится. Знает только, что ему нужно встретиться с Тэхёном и всё выяснить как можно быстрее.       Он признается сам себе, что хочет видеть Тэхёна даже не из-за надобности, а потому что хочет извиниться. Он вспылил вчера, да и по жизни не так обращался с хёном, как должен был. Сам же понимал, что они давно не просто друзья. Просто пугало всё это.       Найти телефон оказалось сложнее, чем думал Чонгук. На своём привычном месте, в спальне рядом с кроватью, его не оказалось, поэтому альфа начал искать в ванной, прихожей. Главное, чтобы не пришлось возвращаться на кухню, потому что смотреть не хотелось ни на невесту, ни на её родителей. Всё в скобках, конечно.       Пропажа находится в гостиной. Радости Чонгука нет границ, он набирает выученный наизусть номер и ждёт ответа.       — Чонгук? Ты уже проснулся? — смеётся в трубку Тэ.       Честно говоря, его смех радует Чонгука больше всего. Значит, вполне возможно, что это таки розыгрыш.       — Как слышишь, — отвечает альфа.       — Слышал, Хосок~а? Нам даже не пришлось ждать Чона к вечеру. Он проснулся раньше тебя, соня.       Чонгук не уверен, но, кажется, он слышал в трубке звук поцелуя. Долгого, страстного, полного любви. Такого, какого у них с Тэ не было никогда. Кроме того, невольно вспоминается, что Хосок, его брат, только недавно улетел со своей кавер-группой в Америку для практики на год.       Что за чертовщина? Что-нибудь узнавать хочется всё меньше, особенно под следующее Тэхёново «Чон, мать его, Хосок, убери свои руки загребущие, сейчас поговорю с Гуком — и мы закончим начатое». Чонгук не готов понимать, что там происходит, поэтому вырубает телефон и швыряет его обратно на диван.       Сейчас ему нужен отдых, прогулка по парку и соджу. Много соджу. А потом и разберётся, что к чему.