Слепое доверие

POV Неизвестный В городе стало опасно. Как бы мы не хотели, чтобы эта информация расходилась в широкие массы, люди всё равно узнают о страшных убийствах, начавшихся в ноябре восемнадцатого года. Мы были не готовы к подобным потрясениям и загадкам. Я действительно думал, что все эти холодящие кровь истории и рассказы остались в прошлом. Чикатило, Джек Потрошитель, Кларк Дуглас и Анджело Ричард — пережитки дедовских страшилок, образы для фильмов ужасов. Я не верил, что такое может повториться и в наши дни. Двадцать восьмого числа меня вызвали на место «казни». Честно, то, что я там увидел, думаю, не развижу никогда. Я впервые встречаюсь с настолько изысканным убийством, впервые чувствую внутри такой страх. Да, тот, кто это сделал действительно любит свою работу… Утро вторника. День был мрачноватым в соответствии с природой осени. Холодало по правде очень быстро, но мою натуру это не смущало. Факт того, что во вторник у меня был выходной, назначенный в честь моего дня рождения сердечным человеком, очень важен. Потому что я его просрал! В девять утра мне неожиданно позвонили. Неохотно и даже с некой осторожностью я подцепил мобильник пальцами, ожидая, что меня всё-таки только поздравят. Но, конечно же, все было не так. Голос начальника звучал очень обеспокоенно. Всех наших ребят отправили в Тверской район. Я сел в рабочую машину, не имея ни малейшего понятия зачем и почему мы туда едем. У моих коллег были такие искривлённые морды, будто им сообщили о том, что был замечен Джейсон Вурхиз. Они молчали, как рыбы, а мой близкий друг и напарник лишь озадачено качал головой, думая, скорее всего, о чем-нибудь другом. И всю дорогу я гадал, что же могло произойти на самом деле. Боже мой, лучше бы там действительно объявился Джейсон, чем тот, на кого мы охотимся! На старом, пустынном дворе скопления многоэтажек. На лавочке, возле подъезда, мы увидели девушку. Среднестатистическая московская барышня, одетая достаточно тепло. Длинная зимняя куртка была нетронута, на одежде ни капельки крови; чистая, словно после стирки. Полностью здоровый вид молодой брюнетки: без ушибов, ссадин или других признаков жестокого обращения с ней при жизни, не считая синей, мёртвой кожи. Веки её были опущены, и, казалось, что она просто спит. Я ярко запомнил ее длинные волосы, покрытые инеем и руки, бережно сложенные на коленях. Милая безжизненная кукла, сидящая тут, словно бы позируя художнику. В её заледеневших пальцах покоилась красная роза. Были мы там, конечно, не единственные свидетели. Ещё парочка нарядов полиции и медперсонала. До нас они успели оккупировать территорию и навешать своих цветных ленточек. Полицейские ходили вокруг девушки хороводом, делая фотографии. Увидев жертву, первое, что я подумал: она просто схватила инфаркт или замерзла. Но находки врача заставили меня пересмотреть свои идеи. На груди девушки был один большой и неаккуратный шов, что показывает о незнании убийцы медицинских основ хирургии. Доктор после вскрыла его… Внутри дамы, вместо сердца, вырезанного, видимо, находился камень. Нет, не драгоценный, это был обычный такой булыжник, ничего не значащий. Самым удивительным для наших ребят стало то, что рядом с девушкой лежал её паспорт (звали её Кортнева Анна) и записка, оставленная на самом простейшем листочке в широкую линейку самой обыкновенной синей ручкой: «По мотивам любимой песни». Морозный ветер, пробирающий тебя до самой души, не заканчивал качать голые ветви лип и берез. Остальные следователи так же копошились в нахождении улик. А я думал, что такой подарок на мой день рождения не предсказывает ничего хорошего… Ни отпечаток, ни следов ног. Камеры и жители дома не смогли сказать ничего. Они вообще не знали эту даму. Как оказалось, она жила почти у границ МКАДА и просто работала поблизости. Я тогда немного покопался в её личном деле: девушка она была хорошая; ни проблем с законом, хорошая работа, никаких промашек по жизни. Хотя, в какой-то момент я подумал, что она задолжала приличную сумму коллекторам, состригшим её, но такого в её документах даже не упоминалось. Тогда мы посчитали подобный случай единичным. Не предавая ему значения, мы со спокойной душой отдали тело и материалы полиции. Мой лучший друг, будучи поклонником американской криминальной прессы, решил обозвать это дело «каменное сердце». Чуть позже мы даже позабыли об этом недоразумении. Но спать спокойно так и не смогли… Это дело стало первым в череде нашего масштабного расследования. Через месяц к нам пришёл один из полицейских, ведущих до этого данное дело. Столько отчаяния в глазах человека я не видел ни разу в жизни. Мужчина умолял взять материалы обратно, потому что убийства продолжились. Ещё он добавил, что их сотрудники не в силах разыскать подозреваемых. Нас совершенно точно не обрадовало такое заявления от городских уполномоченных. Для нас это значило только одно — дело зайдет очень глубоко в наши задницы. И насчёт этого я оказался полностью прав. Он убивал несколько раз за месяц, раз в две-три недели. Спросите, почему он? Потому что, думаю, женщина не смогла бы таскать мужские тела, а банде было бы трудно избежать камер. Он хитер, изучил все системы видеонаблюдения по городу. Его убийства — особый сорт необычности. Дело в том, что ни одно из них не похоже на предыдущее. Как он их убивал? Нет, он не лишал их жизни прямо на месте, он привозил их потом, для композиции. И каждый чертов раз его постановка меняла свой расклад. Наш судмедэксперт уточняет: следов от внешних увечий или приминения ядов нет совершенно, но воздушные пробки в артериях говорят о том, что он вводил им воздух в вены, и они погибали за считанные минуты. Отсылаюсь на её слова. Он не оставляет подсказок, ни одной, что раскрыла бы хоть частично его мотивы. Пока не было и самой маленькой ошибки, чтобы зацепиться за нее. Единственное, что он может себе позволить — это положить рядом с покойным паспорт и какие-то обрывки фраз на тетрадных листах, которые будто взяты из неоткуда. Он вовсе не скрывает имена своих жертв, упрощает нам опознание. Его убийства — искусство, ему присуща некая манерность, любовь к убитым. Этот мудак рисует свои картины, словно ставит спектакль; так изощрено, так жутко. Он почитает всякую свою жертву тем, что оставляет рядом с ней один бутон розы, высохшей розы, что вот-вот рассыплется в руках следователя, берущего улики. Такие розы продаются по всей Москве, и навряд ли он будет настолько глуп, что бы покупать их огромными партиями. Ноль зацепок, ноль связи между жертвами. Ни пол, ни возраст, ни вид деятельности! У всех разные судьбы, разное место жительства, может быть, могли быть общие увлечения, но нет. Задание поймать этого урода ставилось, как основное, перед каждым отделом следственного комитета в городе. Большие силы тратились изо дня в день на поиск улик или связочек в этом трудном полотне. Особенно, когда москвичи узнали об этом из новостей и начали опасаться всего вокруг. Меры предосторожности в такое время необходимо применять, потому что мы не знаем, как он выбирает свою новую жертву. За один с половиной месяц у нас скопилось три убийства, ни одно из которых мы не можем даже затронуть, пихнуть, так сказать, локтем. За чуть больше, чем месяц органы надзора довели наших старшин до ручки своими письмами и угрозами увольнения за неисправную работу. Месяц, как мой друг, ведущий это дело по нашему району, мучается с данными и экспертизами покойных, пытаясь связать две ниточки в одну. Прошедший Новый год люди провели в лютом страхе, но обошлось без убитых. В праздник я смог спокойно выдохнуть и выпить за здоровье своего коллектива, оно им ещё понадобится. За красивые метафоры и любовь, проявленную к своим «актерам», этого парня наши наряды прозвали Шекспиром. Думаю, что такое имя гаду вполне подходит. На самом деле, в конце декабря многие из следователей по городу начали сдаваться, отрекаясь от расследования. Никто не желал за него браться. Мы тоже хотели бы так поступить, но… Первые числа января ознаменовали новую ступень нашего расследования. Это утро выдалось особенно необычным. Знаете чем? Впервые за эти долгие два месяца у нас объявился свидетель! История произошла до жути странная. Нам позвонили и сообщили о том, что подозрительный человек пытается увести с собой новую жертву, мужчина продиктовал адрес. Мои товарищи немедленно выдвинулись туда, но следов нашего «драматурга» там не было, как и паники, в принципе. Но ребята обнаружили кое-кого. Забыл представиться, моё имя — Василий Шакулин — сотрудник Следственного Комитета Российской Федерации. Рад нашему знакомству, но я вынужден отвлечься, так как я хочу поскорее увидеть этого парня. Сейчас пацан находится один на один с Димой — человеком, что ведёт это расследование. Они сидят в комнате допроса, и я чувствую что-то неладное… — … Я, блять, тебя закопаю! Говорил же. Павлов снова разошёлся. Не умеет он держать себя в руках при большом стрессе, что ж должен я, как его друг, помочь поговорить с парнишкой. Единственное, что я знаю о свидетеле от ребят, приехавших с вызова, это его имя — Евгений. POV В. Шакулин