Милый безумец

— Ты такой забавный, когда боишься, — усмехается главарь, волоча меня за шкирку по школьному коридору. Я молчу, боюсь пошевелиться, мысленно пытаюсь успокоить себя и внушить, что скоро это все закончится. Ловлю на себе косые взгляды, но помощи ни от кого не жду. Чувствую себя жалким и беспомощным. Свора идёт позади, попутно приветствуя публику. Я их трофей, доказательство превосходства над такими, как я. Меня волокут до самой раздевалки, рывком бросают напол. Звериная стая смотрит сверху вниз. Я знаю всех своих обидчиков, испуганно гляжу в их лица. Герберт — рыжий скуластый парень в чёрной футболке с надписью «Истина», самый грозный из всей своры, обладатель премии «Самый леденящий душу взгляд», обычно выполняет всю «грязную работу», Тобиас — хвост главаря, единственный человек, считающий Брайана великолепным, кроме самого Брайана, разумеется; обычно выполняет роль наблюдателя и советника, пытается выглядеть необычно, поэтому пострадавшие от многочисленных перекрасок волосы превращали его в седовласое пугало; Йорген — человек с безумным взглядом, огромным шрамом на щеке и металлической цепью на груди — цербер, преданный пёс, готовый разоравать любого по команде. В глазах темнеет, а я готов был завыть от отчаяния. Испуганный зверёк, загнанный в угол. Я уже давно перестал искать ответы на возникающие вопросы. Просто им нужно кого-то унижать, и, кажется, они уже сделали выбор в мою пользу. Остаётся лишь выжидать, пока не найдётся жертва поинтереснее. Четверо крепких парней-спортсменов сверлили меня взглядом. Я замер. — Как же грубо, правда? — обращается к своей свите высокий брюнет. — Притащили тебя сюда, а зачем - не сказали, — он присел на корточки и придвинулся ко мне. Вжавшись спиной в шкафчик, я попятился назад, резво перебирая руками. Меня трясло лишь от его взгляда. — Куда ты, медвежонок? Я ещё не договорил, — парень схватил меня за лодыжку и притянул к себе. — Сделаешь так ещё раз и будешь выплёвывать все свои зубы в раковину, усёк? — он схватил меня за ворот футболки и мое лицо буквально прислонилось к его щеке. Запах кожаной куртки, сигарет и ментола ещё долго будут преследовать меня в кошмарах. Я усек, засёк и высек одновременно. Запомнил, записал, добавил в заметки и мысленно оставил пометку в блокноте. Перечить Брайану было дороже всего. Когда в первый день моего появления в школе я посмел возразить ему, то сразу же познакомился лицом с раковиной в туалете и прополоскал горло водой в унитазе. Такое вообще не забывается, от слова совсем. Я многое терпел и даже самому себе удивлялся: как я мог родиться таким редкостным терпилой, дар свыше, не иначе. Меня избивали в людных, безлюдных местах, тоскали за волосы, отбирали деньги и обед. Про него вообще можно написать отдельное произведение: «Как облить человека горячим супом на глазах у директора и не отхватить» или «Что будет, если захлебнуться в картофельном пюре». Спрятаться от обидчиков можно было только в специальных «безопасных зонах»: кабинеты учителей (наличие учителя обязательно), библиотека, коморка уборщика и крыша. И то, никто не мог гарантировать абсолютную безопасность. Безопаснее всего, вероятно, лежать в гробу и быть мертвым (но тут тоже гарантии нет). Старая оранжерея школы была пристанищем для элиты. Именно здесь было оборудована курилка, в которой обсуждались самые горячие вопросы и заходили разговоры о тусовках и сборищах учеников. Пускали туда не всех, но территория считалась нейтральной: здесь нельзя было драться и выяснять отношения. Этакое святилище для местных обитателей. Обычно меня притаскивали туда насильно, обсуждали, глядя в глаза и оскорбялили, будто меня тут и вовсе нет. Брайан использовал меня как пепельницу, туша об меня бычки. Это ещё больше унижало меня и ставило его в более выгодное положение. Меня это дико злило, но поделать с этим я ничего не мог. Брайан поднял меня на ноги и оттолкнул от себя, отдав своре на растерзание. Они схватили меня под руки и поволокли к душевым. — Сегодня просто замечательны день, не правда ли? — промурлыкал Брайан, достав из кармана лезвие. В голове промелькнули самые жуткие догадки: 1. Меня хотят убить. 2. Меня кастрируют. 3. Меня принесут в жертву и оставят истекать кровью на полу, пока уборщик не найдёт мое бездыханное тело. Дрожу и скулю, пытаюсь вырваться из плена. Парень улыбнулся и наклонился ко мне, вертя лезвием перед самым лицом: — Дорогой медвежонок, — он оглядел всю свою свору, ловя одобрительные возгласы. — сегодня тебе выпала уникальная возможность, — он отвёл мечтательный взгляд всторону и задумался. — Ровно год назад я встретил самую прекрасную девушку на свете, представляешь? Памятная дата. Так вот, я хочу высечь ее имя у тебя на теле, ты же не против, да? Было бы очень грубо с твой стороны отказать мне, — свора залилась злобным смехом. Я сглотнул. На глаза начали наворачиваться слезы. «Только попробуй разрыдаться!» — пригрозил я себе и вдохнул поглубже. Хватка обидчиков ослабла, а Брайан хищными глазами выбирал место для засечки. Страх, отчаяние, стыд смешались воедино, мне было противно быть собой, мерзко от того, что я мог позволить им такое. И если и существовала моя чаша терпения, то именно сегодня ей суждено было заполниться до самых краев. Я не их груша для битья, я человек. Со всей силы наступив на ногу одному из гиен, я выбрался из их плена и рванул к выходу. Озверевший брюнет с криком и воплями побежал за мной. Стая гудела, кричала, а я бежал так быстро, как только мог. Глупый поступок, теперь я точно не соберу своих зубов с пола. Бегу и не оглядываюсь. Миную коридоры, бегу быстрее, чем могу соображать. — Я тебя убью, ублюдок, — срывается на крик брюнет. Вся жизнь проносится перед глазами. Мысленно прощаюсь с близкими и собакой Молли. Теперь я точно не жилец. Теряясь в собственной тревоге, забываюсь и резко сталкиваюсь с мимо проходящим парнем, хватаясь за него, как за спасательный круг с такой силой, что тот пошатнулся и чуть не потерял равновесие. Свора остановилась. Кажется, мое сердце тоже. Блондин удивленно глядит на меня. Я на него. Он оглядывается на разъярённых парней и удивляется в двойне.