Милый безумец

Две недели в больничных стенах тянулись мучительно долго. За это время Джеймс успел познакомиться со всеми санитарками и попробовать все батончики из автомата. Ему наскучили каждодневные прогулки по расписанию, каша на завтрак и даже неприлично долгое пребывание в кровати. Дни тянулись ничтожно медленно, как прилипшая к ботинку жвачка. Рана уже давно затянулась и он выжидал более подходящий момент, чтобы вырваться из этого медицинского ада. Он вояжно расхаживал по коридорам с сигаретой в зубах и тонком халате, наполовину оголявшем рельефы его тела. Джеймс был любителем страстных споров, но никогда не грубил, скорее злил излишней галантностью. Ему нравилось заваливаться в кресло гостевой комнаты и докучать работникам больницы, расспрашивая их о смысле жизни и философии. Он умел расслабляться и наслаждался жизнью, как только мог. Джеймс всегда и в абсолютно любой ситуации чувствовал себя уверенно, для него не существовало запретов и границ. Он мог с легкостью закинуть ноги на кофейный столик или с детской непринуждённостью обнять незнакомца. Безгранично очаровательный. Его красота завораживала, он был подобен греческому богу, сошедшему с небес. Располагал к себе, даже не взлянув на собеседника, часто улыбался и внимательно слушал. Глаза цвета жженой карамели молниеносно убивали всех несчастных, находившихся с ним в комнате. Он не был чересчур вспыльчив, но если дело касалось чего-то действительно важного, то его сердце трепетало, и ждать от него можно было чего угодно. — Полагаю, это вы — Джеймс Волантес, так? — серьезная дама в белом халате протянула ему свернутый в пакет контейнер, поправив костлявым пальцем очки на переносице. — Это мне? Неожиданно. От кого? — Откуда мне знать, прочитаете сами, — она бросила взгляд на его оголившиеся плечи. — Будь вы приличным человеком — не расхаживали бы в таком виде по общественным местам. — Извините, мисс, — встав с кресла, он поправил халат и мило улыбнулся. Джеймс тут же принялся разворачивать пакет, отбросил его в сторону и достал усердно запечатанный контейнер. Неразборчивым подчерком на нем было написано: «Дорогой Джеймс, надеюсь с тобой все в порядке. Теодор». Причём слово «дорогой» было многократно зачеркнуто, видимо, с целью того, чтобы никто не смог его прочесть. Странное послание вызвало на лице блондина улыбку, а в груди возникло приятное чувство тепла. Он прислал ему чертов яблочный пирог. Тут Джеймс растаял окончательно. Спустя ещё пару дней больничный курорт подходил к концу, Джеймса оповестили о скором выселении, чему он был бесконечно рад. Вдохнув грудью свежий прохладный воздух, он непринужденно выпорхнул на улицу. Порывистый ветер растрепал его золотистые волосы, он достал сигарету и закурил, вглядываясь в пасмурное небо. — Не выношу, когда ты берёшь в рот эту дрянь, — высокий парень неприлично близко приблизился к нему, вытащив изо рта парня сигарету и тут же бросив ее на асфальт. Темные, небрежно уложенные волосы, серьёзный прожигающий взгляд, скуластое лицо, пухлые губы и аккуратно взденутый нос. Накинутый пиджак слегка спадал с плеч, парень выглядел старше своего ровесника. Покрутив в руках ключи от спортивной машины, он указал блондину сесть к нему. — Ну нет, только не с тобой, ясно? — Джеймс оттолкнул парня и, развернувшись в противоположную сторону, намеренно зашагал вперед. — Я не спрашивал твоего мнения, — он грубо схватил наглеца за руку, рывком притянув к себе. — Ты едешь со мной. — А ты все тот же, — Джеймс с детской упрямостью посмотрел ему в глаза, пытаясь вырваться из цепкой хватки противника, из-за чего тот ещё крепче сжал его запястье. Джеймс зашипел, яростно хватаясь за плечо парня. Градус напряжения нарастал с каждой секундой. — Джонатан, перестань, — с ноткой агрессии в голосе проговорил Джеймс, попробовав вырвать свою руку. Он, сжав губы в линию, молча смотрел на брюнета, больше не смея сказать ни слова. — Так ты поедешь со мной? — Да. — Ты очарователен, — он мгновенно ослабил хватку и прижал парня к передней дверце машины. Запутив руку в волосы блондина, он слегка откинул его голову назад, внимательно вглядываясь в испуганные глаза. Тело Джеймса предательски дрожало, он взволнованно сглотнул. — Я скучал, малыш Джей, — нежно прошептал парень, аккуратно наклонившись к его уху, от чего по телу Джеймса мгновенно пробежала волна мурашек. — Д-Джонатан, — блондин упёрся рукой ему в грудь, пытаясь освободиться. — Тебя что-то не устраивает? — Ты. — Я что, настолько тебе неприятен? — Я не говорил этого. — Тот факт, что ты постоянно меня избегаешь, заставляет задуматься. — У меня нет желания возвращаться к прошлому, я сыт по горло, — Джеймс поправил смятую рубашку. — Довольно. — То ты лезешь ко мне с признаниями в любви, бегаешь как последний щенок, то вовсе разрываешь все связи и исчезаешь, — Джонатан старался поймать взгляд блондина. — Думаешь, мне все равно? Черт, ты просто убиваешь меня… — А тебе разве нет? — он возмущённо поднял взор на парня. — Думаешь, мне было просто порвать с тобой? — Думаю, да, — Джон посмотрел на него в ответ. — Разве у меня недостаточно причин так думать? — Ты не знаешь, что я действительно чувствовал тогда. — И что же ты чувствовал, Джейми? — с издевкой произнёс Джон. — Иди к черту, я правда любил тебя. — Он меня любил… Чудесно! А что же теперь ты меня так ненавидишь? Джонатан раздраженно закатил глаза: — Надеюсь, тебя не вырвет от моего присутствия, — он резко открыл дверь авто. — Спасибо, — язвительно произнёс блондин, усевшись на переднее сидение. Джон, в порыве эмоций, с всей мощи нажал на педаль газа так, что Джеймс резко качнулся телом вперёд, широко расставив руки: — Импульсивный придурок, — сердито бросил он, поправляя взлохмаченные волосы. На лице Джона появилась легкая улыбка, он включил магнитолу. Когда в салоне заиграла «I wanna be yours», Джеймс от удивления раскашлялся и потянулся к приемнику. — Ты серьёзно? Выруби эту чёртову песню! — Ну уж нет, тут правила устанавливаю я, — он надменно посмотрел на блондина. — Она же тебе так нравилась, помнишь? Джеймс, недовольно фыркнув, отвернулся к окну. — Разве все было настолько плохо? Ты не скучаешь? Блондин молчал, глядя на дорогу. Все действительно было не так уж и плохо, и в глубине души он это прекрасно понимал, но гордость не позволяла признаться. Они безмерно любили друг-друга, строили планы на будущее. Казалось, что мир был всего-лишь декорацией их чудесного любовного романа. Джон всегда был чрезмерно самоуверен, безупречен во всем и никогда не делал себе поблажек, а Джеймс был слепо влюблён в него, так сильно привязан, что разлука буквально разъедала его изнутри, а сердце рвалось на части. Он жил в вечном страхе. Страхе потерять его. Джеймс старался во всем угождать, на вечные нравоучения и упреки отвечал лишь смирением. Парень, ценивший собственную свободу больше жизни, ненавидевший, когда ему говорят как жить и чем заниматься, собственноручно протянул ему руки, чтобы тот связал их потуже и уже никогда не развязывал. «Мой глупышка Джеймс, твоя нелепость забавляет», — милые слова болезненно отзывались в голове. Вечные терзания, что он недостаточно хорош. «Перестань класть локти на стол», «Я ненавижу курящих людей», «Никогда не видел, чтобы кто-то мог так ужасно водить, следи за дорогой, ты же не слепой», «Перестань подводить глаза, выглядишь как шлендра». А он покорно слушался, а когда сил совсем не хватало, то бросался в слезы, уходил в запой и говорил, что никогда не вернётся. Но он всегда возвращался, покорно склонившись к его ногам, когда Джонатан с непривычной для него нежностью и сожалением говорил ему слова любви, извинялся, целовал его в макушку и клялся, что никогда не оставит. В такие моменты Джеймс с новой силой влюблялся, снова отдавал всего себя, опьяненный жаркими речами. Но все повторялось снова и снова, словно острое лезвие ножа оставляло глубокие засечки. Ему было больно, но жизнь без возлюбленного казалась страшнее. Джонатан никогда не был романтиком, не задумывался о согласии и желании партнера, был страстным и грубым, любил эксперименты. Джеймс часто трясся от боли, стоя под душем с разодранной в кровь спиной. Тогда ему казалось, что он уже не в силах терпеть и это не может больше продолжаться. В один из таких дней он высказал все, что чувствовал и думал, хлопнул дверью и ушёл, уже не вернувшись к утру. Джон был уверен, что это лишь игра на эмоциях, парень лишь набивает себе цену и обязательно вернётся. Но в то жаркое июльское утро он ушёл навсегда, словно напрочь забыв дорогу обратно. Авто подъехало к террасе загородного дома. Джонатан, изо всех сил стараясь скрыть тянущее чувство тоски и сожаления, пытался выдавить что-то вроде улыбки. Ужасная попытка. Он мимолётно бросил взгляд на блондина и тут же отвернулся. — Мне жаль, — Джеймс посмотрел на него. — Правда жаль. — Ты уже миллион раз это говорил. — Просто хочу, чтобы ты знал, что я не бесчувственный кретин. — Я бы поспорил. В воздухе повисло неприятное молчание. — Ты спросил, скучаю ли я… — блондин опустил взгляд вниз. — Конечно да, как тебя забудешь? Джонатан медленно приблизился к нему, а Джеймс машинально попятился назад: — Я хочу всегда быть с тобой, — Джонатан сменил тон на более спокойный, приближаясь к лицу бывшего возлюбленного настолько близко, насколько это было возможно. Брюнет нежно прикоснулся тыльной стороной ладони к его щеке, но Джеймс машинально перехватил его руку: — Нет, — блондин отстранился. — Перестань, все кончено, тебе нужно это принять. — Тогда какого черта ты соблазняешь меня? — Джонатан разъярённо откинулся назад. — Я даже не пытался. — Вали! — он лихорадочно указал на дверь. — Вали нахуй из моей тачки! Джеймс моментально вылетел из салона. — Я даже слышать о тебе не хочу, ебанный подлец! Авто в момент скрылось из вида, резко развернувшись на повороте и исчезнув в облаке серого дыма.