Милый безумец

Яркое солнце слепило глаза, отражало белоснежные каменные стены старинной усадьбы, представляющей собой трехэтажный вычурный дворец с резными узорами на фасадах и изящными статуями эпохи возрождения в саду. Гранитные плиты и высокие колонны поражали своим величественным видом. Все казалось настолько вычурным, будто сейчас из этого замка выбежит принцесса, запоет чудесный романс своим тоненьким голоском, и ее тут же унесёт ввысь стая сказочных птиц. Садовник суетливо щёлкал ножницами, весело напевая что-то под нос — вот вам и чудесная принцесса. Плющ заботливо окутал ограждение и лениво сполз вниз, огибая металлические прутья.Джеймс, от бессилия облокотившись на ворота изгороди, пытался войти внутрь, периодически пиная их ногой: — Может кто-нибудь мне уже откроет? — в ответ лишь тишина. — Великолепно! Меня не пускают в собственный дом! — он с упрёком посмотрел в объектив камеры наблюдения. — Долго мне ещё тут торчать? Ворота медленно отворились: — Спасибо, что мне не пришлось спать на улице, — язвительно произнёс блондин. Он прошёлся по аккуратно выстреженному газону, поймав взгляд ошарашенного садовника, который собственноручно подстригал и выравнивал его, и мило улыбнулся ему, помахав рукой. Затем побежал в сад, сорвал пару яблок и небрежно кинул сумку на землю. Он не спешил войти в дом — внутри его ждали лишь бесконечные упреки и очередные скандалы. Он похлопал рукой по карману джинс, затем кинулся обыскивать сумку. «Класс, он опять забрал мои сигареты», — Джеймс плюхнулся на траву и разочарованно выдохнул. Он поднял голову к небу и закрыл глаза, вдыхая осенний запах мертвеющей листвы. Мысли распутывались и медленно исчезали вовсе. — Джей! — златовласый мальчик лет шести с разбитыми коленками и большими ясными глазами подбежал к нему, неуклюже усевшись рядом. — Ты даже не представляешь, что я теперь умею! — он всплеснул руками и согнул пальцы. — Мама научила меня играть на пианино, — он заиграл в воздухе бесшумную мелодию. Блондин протянул мальчику яблоко, тот отрицательно покачал головой: — Джейми, мама злится, — прошептал он, тут же отглянувшись по сторонам. — Она ждёт тебя в большом зале, — он потянул парня за рукав. — идём, идём, а то будет плохо. Блондин привстал и лениво прогнулся в спине, отряхивая одежду от травы. — Она что-нибудь говорила про меня? — Ну, — он скривил умную физиономию и почесал затылок. — она все утро только про тебя и говорит. — Что именно? — Много чего, говорит, что ты «frivole*», «hochet*», постоянно пьёт вино и много спорит с отцом. Все плохо, ужасно плохо, и Джеймс это прекрасно понимал. Ее внезапное пристрастие к алкоголю могло быть обусловлено только одним: она в бешенстве. Люди начинают пить от отчаяния, а она просто устала вечно пытаться вдалбливать в голову ветреному блондину простые истины, когда он с блаженно улыбчивым лицом одобрительно кивал, пропуская все мимо ушей. Гостиная сверкала разъедающей глаза белизной, тонкая, худая как трость дама элегантно держала бокал красного вина в одной руке, а другой трепетно прикрывала лицо. Ее одежда отливала золотом, а белая, как снег, кожа делала ее похожей на все эти мраморные статуи. Она даже не взглянула на него, лишь издала еле уловимый вздох, поставив стакан на стеклянный диск журнального столика: — Присядь, — серьёзным тоном произнесла она, величественно приподняв голову. — Тебя ждёт серьёзный разговор. Джеймс мялся в дверях, как провинившийся школьник, коим он, по вполне понятным причинам, и являлся. Усевшись напротив матери, он, не сводя с неё взгляда, поправил брошь: — Мерзавец, — она откашлялась. — Тебе хватает наглости так просто смотреть мне в глаза? Думаешь, украв брошь, ты станешь лучше? — Я не крал, — отрезал он, холодно взглянув на женщину. — Но ты ее взял, факт остаётся неизменным, — она не сводила с него глаз, ее губы дрожали. — Я не буду говорить, что ты натворил, сам прекрасно знаешь. К чему эти прелюдия, я права? Я просто хочу знать, нет, я обязана знать, что вообще происходит между тобой и твоим подопечным? — женщина нервно закусила губу и тут же, пытаясь успокоиться, отпила содержимое хрустального бокала. — Ты меня слушаешь? — Да, — он резко махнул головой. — Я закрою глаза на все: твои вечные гулянки, хамство, чрезмерную жертвенность, глупость. Я готова принять тебя даже таким, понимаешь, — она слегка наклонилась вперёд, блеснув стеклянными от слез глазами. — но когда ты вытворяешь такое, Джейми… Он откинулся назад, что-то промычав от бессилия. — Когда тебя чуть не изгнали, я не отвернулась, не выгнала тебя, как могла бы сделать другая мать. Нет, мой милый, я хоть и была строга с тобой, но все же знала, что ты сможешь исправиться. И что же я узнаю, — она нервозно усмехнулась, стиснув зубы. — что мой сын увлёкся каким-то жалким человеком! Ты не знаешь, насколько это серьёзно, даже вообразить не можешь! — она вскочила с кресла, яростно жестикулируя. — Этот грешный, мерзкий человек, один из тех, которым мы вынуждены помогать, завладел твоим разумом и манипулирует тобой? Джеймс сглотнул, не сводя с неё взгляд. — Что же ты молчишь?! Скажи хоть что-нибудь, подлец! — она схватила его за щеки, пытаясь разглядеть в глазах хоть каплю сожаления. — Ответь, ты любишь его? — Я не знаю. — Не знаю… — издав нервный смешок, она изнеможенно осела в своё кресло. — Нашу семью выставят на посмешище, если узнают об этом. Он взъерошил волосы, как птенец, и опустил взгляд: — Не знаю, что на меня нашло. Она молча опустошила бокал. — Я понимаю, как это важно для тебя, — произнёс Джеймс. — для нас, важно для нас. — Боже правый, он умеет разговаривать, — она усмехнулась. — Прости. — Так это правда, — ее бледное лицо выражало бессилие. — Когда же ты повзрослеешь и поймёшь, что каждый твой шаг и каждое решение влекут за собой последствия, которые отражаются и на нас. Я устала от тебя. — Но я не могу контролировать эти чувства. — А ты хоть что-нибудь пытался взять под свой контроль? Взять твоё пристрастие к алкоголю, откуда ему взяться? Если бы ты себя контролировал, не был бы таким слабохарактерным. — Действительно, откуда оно, — парень бросил взгляд на журнальный столик. — Ах ты… — женщина изумленно перекрыла рот рукой. — Убирайся вон! Марш в свою комнату, гаденыш! — взвизгнула она. — Больше я не потерплю такого хамства! Только попробуй ещё раз ослушаться меня. Если я узнаю, что между вами что-то есть, то собственноручно отправлю тебя под суд, слышишь? Он сердито бросил пару колких фраз в ее сторону и поднялся на второй этаж. Добрался до своей комнаты, яростно хлопнул дверью так, что она чуть не вылетела из петель, и бросился на кровать. «Ненавижу, ненавижу, ненавижу», — мысли больно обжигали кипятком. Он схватился за голову и начал невольно метаться по комнате, как пойманный в банку мотылёк. Ему хотелось вырваться, убежать так далеко, как смогут унести ноги, и забыть обо всем. Хотелось рвать и кричать, плакать и смеяться. Эмоции накрывали волной безумия. Где же твоя сдержанность, Джеймс? Возьми себя в руки. Он облокотился спиной о стену и медленно сполз вниз, обнимая руками колени. В ушах звенело так, что он не слышал себя. Блондин сунул руку в карман, вынув клочок бумаги. «Дорогой Джеймс, надеюсь с тобой все в порядке. Теодор», — прочитал он, нервно улыбнувшись. Затем достал из кармана зажигалку и поджег край бумаги. Она мгновенно вспыхнула и рассыпалась искрящимся пеплом в его руке.