Милый безумец

Я проснулся один в мятой постели, голова до жути гудела. На кухне не смолкал радиоприёмник. Я лениво сполз с кровати, подобрал футболку, натянул ее на себя и побрел на кухню. Джеймс грациозно облокотился на кухонную тумбу, попивая чай и глядя в окно. Прошу заметить, что ни футболки, ни рубашки на нем не было. Я что, пришёл в музей античности поглядеть на греческих богов? Слегка небрежные волосы светились золотом, аристократически бледная кожа сияла под солнечными лучами. Мне казалось, будто он нереален, очередная иллюзия. Будто сейчас я подойду к нему, а тот и вовсе растворится в воздухе. — О, проснулся наконец, — его довольное лицо расплылось в улыбке, блондин тут же подошёл ко мне и поцеловал в щеку, я почуствовал приятный запах ментола и сигарет. — Не хотел тебя будить. — Какой час? — Почти полдень, — ответил он, затем прошагал к холодильнику, торжественно открыл его, огляделся и разочарованно хлопнул дверцей. — Ты вообще за продуктами ходишь? — Ну, да, — я почесал затылок. — когда время есть. — Понятно, почему твой холодильник пуст. Ящик колы — это не еда, Тео. — Ну уж прости, я не рассчитывал, что кое-кто останется на завтрак. — Я и не планировал, оно само как-то произошло, — он рассмеялся. — Не смог устоять, ты слишком очарователен. — Скажи честно, ты действительно планировал заниматься химией? — ухмыльнулся я. — Или это был предлог встретиться? — Ты думаешь, я настолько эгоистичный? Конечно, я хотел помочь, встреча была лишь приятным дополнением. — Но ведь тебя никто об этом не просил, так? — Так или не так — неважно. Главное, что вчерашний вечер пошёл тебе на пользу, — он обвил руками мое шею. — Я прав? — Да, — смутился я. — Ты прав. Джеймс прислонился лбом к моему лбу, обнимая тёплыми ладонями за талию: — Хочешь, прямо сейчас сходим выпить кофе, я угощаю, — парень коснулся губами моего плеча. Я промычал что-то невнятное и провёл ладонями по его лицу. Теперь я понимал, насколько сильно нуждался в любви, поддержке и нежности. Его любовь исцеляет, помогает снова встать на ноги. — Почему нет? — Отлично, — он растрепал мои и без того лохматые волосы. — Где у вас тут утюг? После пары минут поисков он был найден. Джеймс ловко поставил гладильную доску и, уверенно орудуя утюгом, принялся отглаживать рубашку. — Мог просто отпарить, — предложил я. — Так у тебя есть отпариватель? — Нет. — Я просто промолчу, мистер гениальность, — он язвительно усмехнулся. — Что ещё скажешь? — Ты красивый, — невольно произнёс я. — черт, даже слишком. Я бы мог часами на тебя смотреть. Он нервно откашлялся и уставился на меня, лицо выражало что-то среднее между удивлением и смущением: — Ты правда так думаешь? — В это так сложно поверить? Разве ты не замечал? — Просто в голове не укладывается, — он смущённо закрыл лицо ладонями и отшатнулся в сторону. — Мне никогда не говорили об этом. — Как они могли не заметить? — Как ты вообще во мне что-то заметил? — он бросился ко мне и крепко обнял, зарываясь лицом в плечо. — Не верится, просто не верится. — Вот черт, Джеймс, твоя рубашка! — я тут же метнулся к утюгу, рубашка под ним была испорчена темным треугольным пятном. — Не хочу тебя расстраивать, но мы, кажется, ее потеряли. — Ладно, пойду так, — он непринужденно пожал плечами. — Издеваешься? — Почему же, ты сказал, что я прекрасен, почему бы не показать это другим? — он рассмеялся. — Ты невыносим, — я открыл шкаф. — Выбирай что-нибудь из этого. — Не густо, конечно, — он оглядел вешалки. — У тебя есть что-то кроме гиковских футболок и непонятных толстовок?  — Ты всегда одеваешься так вычурно? — Вычурно? — он поморщил нос. — Ладно, мистер зануда, давай сюда свою любимую толстовку. — Чего? — Давай-давай, — он протянул руку. — Я жду. Он ходил по комнате, рассматривал себя в каждое зеркало: носить что-то повседневное и неофициальное было для него чем-то ужасно некомфортным. — Тебе она больше идёт, — он с печальным видом смотрел на себя в зеркало. — Странно это все. — Ты выглядишь мило, — я тут же отвёл взгляд. — В смысле, тебе идёт, просто непривычно как-то. — Правда? — он поправил чёлку, элегантно развернулся и вновь осмотрел себя с ног до головы. — Я не особо уверен, но если тебе нравится, то я даже так на улицу выйду. — Даже так? — Представь себе. Оживлённая улица жужжала автомобильными гудками и вечными разговорами. Ясная и солнечная погода скрашивала день, мы шли, взявшись за руки: я и он, в глупых до жути толстовках и с не менее глупыми улыбками на лицах. «Тебе нравится Ницше? О, боги, я просто обожаю его. Как насчёт мороженого? Хочешь, залезем на самую высокую крышу и утроим там пикник? Будет весело, обещаю. Я возьму магнитофон сестры, и мы устроим дикие танцы. У тебя необычайные глаза и красивая улыбка. Так ты хочешь мороженое? Мне начинает нравится твоя толстовка, даже не потому, что ее носил ты, хотя и это тоже». Джеймс говорил без умолку, не оторывал от меня взгляд и безумно крепко держал за руку. Если это рай, то, пожалуй, я готов умереть. В кофейне мило и уютно, пышная официантка спорит с почтальоном, семейная пара пытается усмирить неугомонное дитя. Мы сидим рядом, наши руки переплетены, вглядываемся в глаза друг друга. Заказываю что-то необдуманно, но это неважно, совсем, могу съесть и кусок грязи, лишь бы посмотреть на него подольше. Влюблён, влюблён, потерян, но счастлив. Все вокруг — лишний шум, главное — биение его сердца. Кофе такой горячий, но его поцелуи обжигали похуже огня, так что это просто грохот дешевеньких петард, по сравнению с новогодним фейерверком. Он рассказывает что-то об итальянской кухне, а заканчивает высказываниями Сократа, вечно спрашивает, нравится ли мне кофе, и часто улыбается. Дверь прикотрылась, высоченный атлетично сложенный парень в белой олимпийке заходит внутрь и садится за барную стойку, ожидая свой утренний кофе. Увидев его, Джеймс начинает бледнеть: что-то точно не так. Парень оборачивается, блодин инстинктивно заныривает под стол, с грохотом ударяясь об него головой. — Джеймс? — здоровяк подходит к нашему столику. — В прятки играешь? — Вот же ж… — парень, как ни в чем не бывало, возвращается на место, глупо улыбаясь. — Рэ-эй, какими судьбами? — Сам не ожидал тебя тут встретить, — он посмотрел на меня. — Твой друг? — он тут же лучезарно улыбнулся и протянул мне руку. — Да, это мой друг — Тео, — он взволнованно посмотрел на меня. — Рэй, мы учились вместе, в смысле пока он не перешёл. — Прекрасное было время, — парень похлопал Джеймса по плечу, блондин чуть съежился. — Да, чудесное. — Кстати, как Джон? Он что-то не в духе был в последнее время. Вы опять поссорились? — Вроде того, — блондин скривил невинную улыбку. Я сложил руки на груди. Кто вообще такой этот Джон? — Ну вы даёте, истерички — Рэй рассмеялся. — И это все накануне помолвки! Я вам поражаюсь. Кстати, почему я не приглашён? — Я буду рад, если ты придёшь, считай это за приглашение, — сказал блодин особенно тихо и большими глотками допил кофе. — Отлично, Дэбби будет в восторге, когда узнает! — Могу я прийти? — мой голос дрожал от гнева и волнения. Выплеснуть ему кофе в лицо уже не казалось такой уж плохой идеей. — Конечно, — Джеймс пристыженно опустил взгляд. — Я так рад за вас, так счастлив! — Рэй лучезарно улыбался, ямочки ещё щёк придавали улыбке детской искренности. Он непринужденно засунул правый наушник в ухо: — Я пойду, дела не ждут и все-такое. Обязательно позвони мне или отправь приглашение. И ещё, Джон просил передать, что он не сердится на тебя. Парень скрылся в дверях. Мы остались наедине. Я схватился руками за голову, тело начало потрясывать, кидало и в жар, и в холод. Помолвка? Джон? Какого черта происходит? Посмотрите, это мой друг Тео, он такой наивный идиот, что мне даже стыдно о нем говорить своим знакомым. Ребра будто с силой сжали, я еле мог сдерживать слезы. — Прошу, спокойно, я все объясню, — он попытался положить руку на мое плечо, я дернулся назад. — К чему был весь этот спектакль? Я почти поверил, что я тебе небезразличен. Помолвка? Ты серьёзно? Как ты мог? — тон начал невольно повышаться, я привстал, опираясь руками о стол. — Тео, я объясню, дай мне объяснить, — очередная попытка все исправить. — Ты даже хуже, чем Брайан, чем все эти школьные подонки. Да, черт возьми, ты король всех подонков! — Успокойся, сядь, нам нужно поговорить. — Больше не подходи ко мне, если не хочешь добить окончательно. Ты знал, что нравишься мне, так лучше бы отверг, чем делать из меня запасной вариант. — Ты не запасной вариант, — грубо отрезал он. — Может я вообще не вариант для тебя? — Да как ты можешь? — Как я могу?! Теперь мне все ясно, почему ты вдруг обратил на меня внимание: поссорился с парнем и хотел развеется, выбрал самый легкодоступный вариант. Какой же я идиот! Я вышел из-за стола, все смотрели только на нас. Он жалобно глядел на меня, пытаясь хоть как-то выкрутиться. Рывком окрываю входную дверь и иду прочь. Бегу, даже не осознавая куда. Дышать все труднее, но останавливаться я не намерен. Прокручиваю в голове последние пару фраз. Он бежит следом, догоняет и резко разворачивает к себе. — Чего ты хочешь?! — скрываюсь на крик я, губы дрожат, глаза полны слез. — Перестань, хватит! — Тео, послушай, — он силой хватает меня за плечи. — Я не могу так, — пытаюсь вырваться. — Ты не можешь так просто уйти, выслушай меня, ну, — Джеймс прижимает меня к груди. Не сопротивляюсь. Сил больше не осталось. Я полностью истощён. — Я не люблю его, — смотрит прямо в глаза, пытаясь разглядеть в них меня. — Слышишь, он в прошлом. Ты, вот кто действительно важен для меня сейчас. Я люблю тебя, Теодор, слышишь? Я молчал. Ощущение, будто внутри что-то ломалось, и рвалось наружу, разрывая внутренности на куски. — Мои родители, они, — блондин с трудом подбирал слова. — они пытаются все решить за меня, и эта чертова помолвка — их рук дело. Я обещаю, что она никогда не состоится. Мне просто нужно время, понимаешь? Я кивнул головой несколько раз, словно кукла-болванчик. — Может не стоит, — выдавил я. — Может мы поторопились? — Что? — Зря я втянул тебя в это. Слишком легкомысленно, — я отшагнул назад, он взял меня за руку в попытке остановить. — Ответь, кто мы друг другу? Зачем ты хочешь разрушить все, что у тебя есть, ради меня? Я не стою этого, Джеймс, правда не стою. — Потому что я влюблён в тебя, — он поцеловал мои оледеневшие губы, я не ответил, даже не сомкнул глаз. — Так чего ты хочешь? Отношений? Не думаю, что у нас есть будущее вместе. — Не говори так, не надо, — парень попытался вновь поцеловать меня, но тут же разочарованно замер, понимая, что я не желаю этого. — Нам нужно забыть, оставить в прошлом. Подумай, твои родители бы не были от меня в восторге. — К черту их, к черту всех! — Перестань. — Зачем ты так? — его тяжелое дыхание участилось, глаза предательским блестели, губы напряженно дрогнули. — Я готов на все. Останься, — слеза катилась по его щеке, оставляя влажную дорожку. — Прошу, не уходи. Сердце больно дрогнуло. Я верил, верил всему, что он сказал: про то, что не любит того парня, что помолвка даже не входила в его планы, что я важен ему. Мне хотелось верить, хотелось забыть это все, как страшный сон, пройти мимо этого, даже не вспоминая. — Я обещаю, у нас все сложится, мы начнём все с чистого листа. Не беспокойся ни о чем. — Не беспокойся? — возмутился я. — Действительно, о чем тут беспокоится. Твой парень вообще в курсе, что вы не вместе? — Я сегодня же скажу ему, что все кончено. — Ещё не в курсе… — нервный смешок. — Как долго ты собирался тянуть? Он нервозно закусил губу, топчась на месте и сжимая в руках края толстовки: — Ты не понимаешь, какого это. — Что? Быть обманутым? Использованным? — Прости, прости, прости, Тео, — он попытался обнять. — Позволь мне все исправить. — Будет лучше, если я уйду. — Лучше для кого? — его голос срывался. — Для всех. Я правда думаю, что всем будет проще, если меня не будет рядом. — Что ты несёшь? — Я просто устал, устал постоянно чувствовать боль. Я думал, что ты поможешь справиться мне со всем этим дерьмом, которое происходит в моей жизни. Я ошибался. Ты сделал только хуже. Мне нужно уйти, надоело чувствовать себя лишним. И я ушёл, он не сказал и ни слова. Сигарета, другая. Обожженные руки. Холод пронизывал кости, я бездумно брёл по оживленной улице. Один. Снова. Теперь точно уверен, что от души осталось совсем ничего. Всепоглощающая пустота, хуже неё, кажется, ничего. Я все-ещё чувствовал его прикосновения.