Милый безумец

Тедди сидел на кухне, разрывая конверты со счётами и глядя на них своим бледным лицом. Непослушные вьющиеся волосы спадали на лоб, он тут же смахивал их в сторону и делал серьёзное и задумчивое лицо, время от времени надувая губы и прищуриваясь.Листы исписанных чернилами бумаг заполонили весь обеденный стол. Увидев цифру конечного счёта за жильё, он нервно сглотнул: «Откуда взять столько денег?» Их, к слову, совсем не осталось. Нескольких фунтов едва хватало на еду и проезд в один конец до школы, что уж говорить о более серьёзных затратах. Он достал из кармана мобильный в попытке в сотый раз дозвониться отцу. Тишина. Протяжные гудки. Автоответчик. Тедди гневно ударил по столу со всей силы и тут же потёр кулак: наверное, не стоило так сильно бить. Парень был в полной растерянности. Решение было одно: пора повзрослеть и найти работу. Он накинул джинсовую куртку на плечи, стиснул в зубах сигарету и вышел во двор, заперев дом на ключ. Погода была скверная, но работа сама себя не найдёт. Тедди неспешно направился вдоль тротуара, осматривая фонарные столбы и информационные стенды с объявлениями о вакансиях. Он отрывал контактные данные от каждой листовки, бережно складывая их в карманы. Усевшись на ближайшую скамью, он поочередно начал доставать их и расправшивать о вакансиях. Ему отказывали: мало опыта, неподходящий возраст, полный рабочий день. Он начал жутко нервничать, худощавые ноги непроизвольной тряслись, руки то и дело касались лица, сигареты исчезали одна за другой. Все ужасно плохо. Тедди шёл вдоль дороги, совершенно не глядя под ноги. Его тощая фигура колыхалась на ветру, рукава тёмной джинсовки были небрежно засучены, обнажая истерзанные шрамами и ожогами руки. Большие светлые глаза безжизненно сияли, нахмуренные брови придавали его лицу детской серьезности. Неуклюжий, совершенно не понимающий, как и куда ему девать конечности, то и дело спотыкаясь на длинных тонких ногах, он походил на оленёнка, который едва умел ходить. Он был готов к тому, что его собьёт машина или на голову упадёт старинный рояль: терять было нечего. Парень в сотый раз проклинал отца, но это не помогало совсем. Он злился на него, но скучал и даже любил. Гнев давался ему с трудом, поэтому он решил просто смириться. Засмотревшись на бесконечную череду витрин и прилавков, Тедди крайнем глаза заметил небольшую табличку, небрежно наклеенную на скотч к стеклу. «Требуются официанты» — он прочёл ее трижды, прежде чем понять, что это его реальный шанс найти работу. Парень воодушевленно зашёл внутрь, выпрямился и огляделся. Заведение напоминало что-то среднее между дешёвеньким кафе и забегаловкой. Пахло терпким кофе и апельсиновым соком. Потертые сидения, ярко-жёлтые стены, за барной стойкой никого. Разноцветные флажки были развешанны по периметру всего потолка, стены украшали несуразные плакаты, непонятные таблички и бумаги в рамках. Внутри было пусто, но крики и ругань с кухни позволяли предположить об обратном. — Ещё раз тронешь мою сумку, я тебе… — девушка с огненно-рыжими волосами вылетела из-за двери, бойко замахиваясь кухонным полотенцем. Увидев парня, она тут же попыталась успокоиться и отряхнула белый передник, затем откашлялась и мило улыбнулась: — Добро пожаловать, занимайте любой свободный столик, я подойду к вам через минуту. — Я насчёт работы, — Тедди смущённо сунул руки в карманы, — вам, вроде, нужны официанты? — Вот оно что, — она хитро улыбнулась и расслабленно выдохнула, облокотившись на барную стойку, — на стажировку пришёл? Учти, я строгий наставник: будешь пахать без поблажек. Кстати, я Розали, а ты кто? — Теодор, — он поднял на неё глаза. — Отлично, Теодор, надеюсь ты понимаешь, что это не так уж и просто? — Думаю да. — И это все? — Ну да, — он пожал плечами и повесил куртку на крючок, — у вас предусмотрено что-то типа формы? — «Что-то типа формы», — передразнила Розали, ухмыльнувшись, — да, хватай передник и дуй за мной. Ее уверенность можно было учуять за милю, длинные рыжие волосы словно искрились огнём, веснушки покрывали большую часть лица. Она страшно любила командовать, он понял это сразу, как только они перешли порог кухни. Полный паренёк в мятом поварском колпаке уныло раскладывал тарелки, сколотые откладывал в сторону, недостаточно блесятящие протирал полотенцем и ставил на место. — Эй, Харви, смотри кто у нас тут! — Девушка облокотилась на его плечо. — Опять новенький, — тот уныло бросил взгляд на растерянного парня и снова вернулся к работе, — тут обычно никто не задерживается, тебе лучше найди другое место. — Он просто зануда, не бери в голову, — девушка закатила глаза, — пойдём, покажу тебе все. Экскурсия была короткой, но весьма содержательной. «Будешь отсиживаться в подсобке или уснёшь — получишь, к моим вещам не прикасаться, свои держать в порядке, еду в шкафчике не хранить, а то заведуться тараканы, опять. Только там их нехватало. Не тупи и будь шустрым, а ещё тебе лучше наизусть выучить меню. Не выноси мусор позже десяти вечера, разумеется, если ты не хочешь встретиться с местными наркоманами и прочим сбродом. Серьезно, они бешеные, не лезь. И ещё: никогда не спорь с управляющей, лучше в стену горох покидай, толку больше. Она этого не любит, но если захочешь уволиться, можно не стесняться. В отстальном разберёшься по ходу.» Нравоучения до жути выматывали. Тедди весь день бегал от столика к столику, звеня тарелками и неуклюже пробираясь между гостями. Он разбил несколько кружек, умудрился разбить тарелку с горячим супом, отхватил за это от Розы, трижды отмывал пол, а вперерывах старательно пытался запомнить меню, что у него особо не получалось. Он был чересчур суетлив, вечно бегал по залу, от волнения проглатывал слова и неразборчиво записывал заказы. Розу он крайне раздаражал, она этого не скрывала. — Откуда у тебя вообще руки растут? — Девушка раздарженно перебирала салфетки, — ты точно не будешь тут работать, даже не надейся. — Но мне правда нужна эта работа, прошу, — Тедди виновато смотрел на неё, — я исправлюсь, честно. — Может стоит ещё поискать? Ты ведь совсем сюда не вписываешься. Он молча кинул и вернул ей передник: — Может ты права, я никчёмен. — Я этого не говорила, — она собрала волосы в пучок и зевнула, прикрыв рот рукой, — ты хороший, но официант из тебя никудышный. Он проковылял к выходу, как-то устало открыл дверь и вышел на улицу, забыв свою куртку. Розали сняла ее с крючка и проследовала за парнем: — Эй, постой! — она ускорила шаг, из карманов джинсовки градом посыпались обрывки бумаги с всевозможными вакансиями и номерами. Она остановилась, сгребла их руками в горсть и поднесла к лицу. Ей тут же стало как-то грустно, неприятное чувство жалости жгло. Может стоило ему помочь? Она подбежала к парню со спины и похлопала его по плечу: — Ты совсем меня не слышишь? , — девушка спихнула горсть бумаг себе в карман, — возьми свою куртку, ты забыл. — Спасибо, — его усталый и печальный взгляд ещё больше пробудил в ней колючее чувство вины. — Ты правда готов работат здесь? — Да, выбора не осталось, — он безразлично достал сигарету, помял ее в руках и сунул обратно в карман. — Так сильно деньги нужны? На что хоть? Учеба? — Жильё, — он пристыженно опустил взгляд. — Вот черт, — выругалась она, — Ладно, приходи завтра и не забудь взять документы. Нужно будет составить график и научить тебя не спотыкаться на ровном месте. — Спасибо! — он крепко обнял Розали за плечи, — ты даже не представляешь, что сделала для меня! — О-о-о, Может обойдёмся без этого? Я устала. Особенно от тебя, — она протянула к нему руку, — давай сюда свой телефон, ты же должен знать мой номер. — Вот, — Тедди торопливо передал мобильный. — Ну, добро пожаловать в наш коллектив, — Роза улыбнулась и пожала ему руку, — надеюсь, у нас не возникнет разногласий. Предлагаю отметить, ты как? — Я хочу спать, да и денег, как ты понимаешь, особо нет. Может в другой раз? — Тедди отвел взгляд в сторону. — Да не волнуйся ты, плачу я. Мы можем просто посидеть где-нибудь в парке и выпить сидра. — Как-то неудобно, не знаю, мы вроде не знакомы даже… — Какой ты душный, боже, — она схватила его за руку и повела за собой, — как-раз узнаем друг друга поближе, нам же работать вместе. Когда ещё тебе кто-то предложит такое? — Как хочешь, — он плёлся сзади, как ребёнок за матерью. — Ещё и уговаривать пришлось, какой кошмар!