Милый безумец

Она обожала вечеринки. Этот рассеивающийся дым, вибрации музыки, разливающиеся по телу приятной волной, пьяные танцы и алкоголь. Зои сияла, это было заметно не только по ее сверкающим амулетам, цепочкам и длинным паучьим серьгам, но и по глазам, горящим от любопытства. Ее взгляд пробегал по лицам, головам, по всему периметру помещения. Она вглядывалась то в толпу, то неотрывно смотрела в сторону входа. Вскоре ее улыбка засияла ещё ярче, ведь все ее предсказания сбылись. Она подпрыгнула, восторженно сжимая кулачки и бросилась навстречу едва приблизившемуся к ней парню. — Брайан, — сдержанно произнесла она, — не думала что ты придёшь. Выглядишь чудесно. Он неловко улыбнулся и отвёл взгляд вниз: — Ага, где тут выпивка не знаешь? — Отличный вопрос, у меня как раз есть прекрасный виски. — Нет, что-нибудь полегче. — Мэри? Мохито? Может хочешь выпить со мной? — уголок ее губ приподнялся в улыбке. — Послушай, ты прекрасно понимаешь, что я пришёл не один. Так что давай ты передашь мне выпивку, и я уйду, идёт? — Как скажешь. Она нахмурила брови и удалилась к барной стойке, затем небрежно плеснула в стаканы разбавленный газировкой штопор и вернулась обратно. — Отличного вечера, — Зои натянуто улыбнулась и резко протянула оба стакана. — Спасибо. Вся футболка теперь в этом… — Прости, случайно вышло. Она попыталась мило улыбнуться. Худощавые руки девушки прижались к его груди, она сжала воротник его футболки и притянула к себе. — Мне так жаль, понимаешь? Не убегай от меня так скоро, малыш. Брайан замер и побледнел, как бумажный лист. Ее слова навеяли воспоминания из прошлого, вернули его туда, в тот самый день, когда он впервые увидел ее. Черт, он будто спятил, все расплылось и стекло по стенам в огромную чёрную тень позади неё. — Зачем ты делаешь все это? — он попытался оттолкнуть ее, — Ты же знаешь, что все давно кончено. Ее ногти впивались ему в кожу, он сжал ее руку. — Хэй, милый, мне больно, только не ломай мне пальцы, — жуткая улыбка блеснула на ее лице. — Чего ты хочешь? — Твою душу, глупый, разум, — она обхватила ладонями его лицо, — всего тебя. Как же ты не понял, что от меня не избавиться? Она ничего не значит, наша связь крепче. Она поцеловала его так, будто так и должно было случится, цепляясь за него, оплетая руками, измазав в темной губной помаде его вспухшие губы. Чёрные кляксы расплывались по его лицу от губ к подбородку, выходили за верхнюю губу к носу и тянулись к щекам. Он не знал, что чувствовал в тот момент. Облегчение? Вину? Темнота вновь начала прорываться в окна: он открыл глаза и заметил в толпе ее. Розу. Ее лицо исказилось в отчаянном непонимании, поймав его взгляд, она тут же бросилась к выходу, прорываясь сквозь толпу. Земля будто начала выходить у него из-под ног, он почувствовал жар и жажду, стыд, опаляющий щеки. Брайан вырвался из объятий девушки, так крепко сжимающей его плечи. — Зачем? — его глаза наливались злобой, — зачём ты это делаешь? — Потому что ты этого хотел, — лицо Зои поразило его смиренным спокойствием, — и ещё потому, что тебе нечего терять. По крайней мере в данный момент. Ее ты уже упустил. — Ты лжёшь, она меня поймёт, — он шатнулся назад, — она простит меня. — Тогда вперёд, посмотрим, кто окажется прав на этот раз. Роза выбежала во двор, не оглядываясь назад, растирая по щекам горячие слёзы. Ее имя повторили дважды, прежде чем она обернулась. — Постой! — легкие нещадно жгло, — Роза, прошу, остановись! Он подошёл ближе. — Я не могу смотреть на тебя, мне больно, — она отвернулась в сторону, прижимая руки к груди, вздымавшейся от плача, — ты весь в этой помаде и я не могу просто… — Малышка, прости, — он попытался взять ее за руки, а получил лишь череду ударов в грудь и негромкие всхлипы рыданий. — Отвали, Брайан, прошу. Просто, блять, уйди. Ты вообще осознаёшь, как мне больно? Твои игры сведут меня в могилу, я больше не играю в это дерьмо, понял? Это конец, а теперь дай мне уйти. — Пожалуйста, выслушай меня, — он приобнял ее уже совсем полу-живую, бледную и такую истерзанную, что она уже не могла сопротивляться, ее губы дрожали. — Я так устала от этого, Брайан. От всего устала. Я думала, что ты сможешь помочь мне обрести счастье, а ты только убиваешь меня изо дня в день, мое сердце как решето, блять, и это даже не метафора. Я тяну всю семью, срываюсь на брата, когда он начинает испытывать мои нервы, пытаюсь выжить, вкалываю каждый день в этой дыре, чтобы купить сестре подарок на день рождения, который она уже несколько лет не получала, пытаюсь вытащить из петли Теодора, которого ты так ненавидишь, я права? А ещё на мою голову свалился ты, который вечно дерётся, таскается по барам со своими дружками, дерётся на право и на лево, так ещё и целуется прямо у меня на глазах. Скажи, милый, разве я заслужила все это? Разве кто-нибудь заслуживает? И всякий ебанный раз, когда мы ссоримся все заканчивается этим: ты меня обнимаешь, а я тебя прощаю. Но я не железная, Брайан, пора заканчивать. Она была последней каплей, можешь возвращаться. — Н-нет, прошу, дай мне шанс, — прошептало он, она шагнула назад. — Не смей идти за мной, не смей, — сдавленно произнесла она, — возможно тогда я смогу тебя простить. — Роза, — ее имя с горечью слетело с его губ. Он смотрел ей в след, рыжие волосы девушки мелькали в моргающих отблесках уличных фонарей. Внутри все опустело, сжалось и угасло. Любовь внутри него тлела и обжигала. Давно за полночь дороги были пусты и туманны, улицы казались одинокими. Звезды редкой рябью показались на мутном чёрном небе. Роза брела по улице, устремив взгляд себе под ноги. Тень проскользнула совсем рядом с ней, холодок колючей волной прокатился по ее спине, она остановилась, настороженно оглянулась и, убедившись в том, что никто не преследовал ее, продолжила путь. Было темно и страшно, она поёжилась и уверенно расправила плечи, чтобы почувствовать себя смелее, а затем ускорила шаг. — Рози, — раздался скрипучий голос за ее спиной. Она вздрогнула, обернулась и попятилась назад, незнакомец медленно приближался к ней, играючи орудуя раскладным ножом. Его лицо скрывала тёмная маска, а волосы были упрятаны под капюшон. Фигура передвигалась острожно, с неуловимым задором и прыгающей походкой. — Что тебе нужно? — сквозь зубы процедила она. Ее тело сковала паника. Живая мишень, отступать было некуда. Впереди стелилась непроглядная тьма, неизвестные ей закоулки и дворы, загнать себя в тупик было проще, чем испариться в воздухе. Все будто замерло и выглянуло в окна, безучастно наблюдая за тем, что происходило снаружи. Она узнала этот голос, ведь слышала его раньше, но определить точно, кому он принадлежал, она не смогла. Спина и лоб покрылись капельками пота. Тело бесконтрольно дрожало. — Узнала меня? — он остановился и расставил руки, ожидая ответа, а, получив отрицательный кивок, расстроенно опустил плечи, — впрочем, неважно. Ты ведь понимаешь, что тебя ждёт, так? Она вновь замотала головой, молясь всем богам, что были ей известны. — Нет, ты не лгунья, Рози, я таких не люблю. Лгуны гадкие, а ты хорошая, я знаю, скажи, правда ведь хорошая? Я никогда не ошибаюсь в людях.  — Не надо, — она вытряхнула из карманов все, что у неё было, — вот, больше ничего нет, я клянусь. — Я знаю, — незримо улыбнулся он, — но мне это не нужно, мне нужна ты. Дальнейшие действия Розы напоминали метания зверя, попавшего в ловушку. Она бросилась бежать, уже не сопротивляясь захватившему ее страху. Ноги сами несли ее в неизвестном направлении, усталость и боль в груди отступили на задний план. Асфальтированная дорожка заводила в тупик, она без оглядки выбежала на дорогу и успела увидеть лишь сверкающие во тьме фары, с неимоверной скоростью приближающиеся к ней, как две огненные каметы. Она замерла в немом испуге. Яркий свет — последнее, что она увидела. Рыжие кудри вымокли в крови. Спустя пару часов ее заметил проезжающий мимо водитель. Спустя пару минут прибыла полиция и скорая помощь, часом позже приехали журналисты, судорожно торопясь снять репортаж раньше и подойти ближе к тому месту, где и произошёл инцидент. Брайан узнал о ее смерти утром, когда его дядя вдруг зарекнулся о том, что, дескать, какую-то девушку сбило насмерть фургоном. Он до последнего надеялся, что это была не она. Он отказывался верить в происходящее. Город стоял на ушах, водитель фургона разъезжал на свободе, вызывая приливы гнева и непонимания со стороны граждан: никто и не пытался его найти. Вскоре их волнения утихли, как и все, что не касается человека напрямую, вскоре тонет в суете. Брайан тут же понёсся в больницу, как только узнал о случившемся. Потратил последние деньги на такси, скурил оставшиеся в пачке сигареты на заднем сидении, торопя водителя, а тот даже не возразил, что в его машине вообще-то курили: сразу было видно — случилось страшное. Застряли в пробке, безрезультатно просидев пару минут, Брайан не выдержал, спешно расплатился и вылез из авто. Он бежал до больницы, безумное утро тянулось бесконечно долго. Он сидел в зале ожидания, все вокруг казалось раздражающим и бессмысленно пустым. В углу зала, у самой двери сидела ее мать. «Она так похожа на неё» — подумал он. Женщина рыдала. Приговор вынесли жестокий и правдивый: мертва. Обезумев от отчаяния, женщина бросилась к двери, ее не пустили. Брайан почувствовал сначала облегчение, пустоту, а затем стыд. Что нужно чувствовать, когда близкий человек умирает? Скорбь? Он вышел на улицу. Видеть ее мертвое, изуродованное тело он не хотел. Ему хотелось запомнить ее такой, какой она была до этого страшного случая: красивая, звонкая, живая. День был таким солнечным, что слепило глаза. Сначала было пусто, он ничего не понял, не успел, а глупое солнце выжигало глазницы. Где дождь, почему небо не плачет по ней? На вдохе ему стало легче, на выдохе внутри все сжалось, он вдруг начал понимать, и слезы полились из его глаз. Стало до ужаса больно дышать, битые стекла звонко отзывались в груди. Он больше не увидит ее, она больше ничего не увидит.