Сказки для монарха

      Свадьба. Сколько же в этом слове всего заключено! При одном только его упоминании, взору представляются влюблённые парочки, шумное веселье, вечная любовь до гроба…       Некогда жители городка Дéнфир позабыли все радости сего торжества. Казалось, для всех оставался лишь один выход: молодые крепостные мужчины более не решались делать предложения любимым, но любить избранниц не переставали; а девушки-крестьянки отказывались выходить замуж за их суженых, но продолжали уповать на тайные ночные свидания с ними. Крестьяне проклинали тот самый день, когда, однажды, в самый разгар веселья, нагрянули рыцари короля, речи которых навсегда осели в головах простого люда, знаменуя новый трагический период в их стране:       «Внемлите, жители Денфира! В связи с введением нового налога на свадьбу, отныне, любая дева, вышедшая замуж, обязана подарить свою первую ночь Его Величеству, королю Молоху-Луцию Кроссвеллу. Одна только девичья невинность может в полной мере погасить долг по уплате. Такова воля короля!»       С тех самых пор, суровые и бездушные рыцари стали забирать плачущих невест прямо со свадьбы, насильно усаживая на породистого скакуна, а бедные женихи могли всего-то отчаянно наброситься на стальных воинов, которые быстро усмиряли взбунтовавшихся мужчин. Экая неслыханная королевская тирания! Однако это стало только началом возмутительного произвола власти, вызвавшее всеобщее негодование.       Когда же молодые пары и вовсе перестали вступать в брак, а их семьи проводить свадебные церемонии, очередной указ монарха пуще прежнего разгневал простой народ. В каждом закоулке, ветхом доме или кабаке были слышны шепотки о том, что еженедельно правитель требовал новую красавицу, одетую в подвенечное платье!       — Да спасать наших девок надо-то! — твердили одни.       — А что ж поделать-то? — пожимали плечами остальные. — Одно приходится — удирать нашим молодым, да, ось¹, куда? Прикажешь в городишко другой, иде² ни сколь ни лучче³ аль государство, иде пирует война? Да уйдут в сыру землю⁴ на чужбине!       Судачили и судачили меж собой городские, не стихали и не унимались до глубокой ночи. Всё спорили, кой⁵ девицы черёд настанет…

◈◈◈

      Апата⁶ отчётливо помнила те роковые дни, когда она со своими ровесницами раз за разом играла в ту игру, где проигрыш был для каждой из них сродни проклятию. Раз в неделю весь город собирался, чтобы поглазеть на то, как толпа молодых девиц гонялась за стадом откормленных хрюшек. Подобная игра была придумана городским головой, который выделил небольшую территорию на городской площади. Позже местные соорудили незамысловатую ограду, чтоб ни одна хрюшка не удрала.       Правила игры были весьма просты: участницы заходили на огороженный участок, что представлял собой большой круг, а мужики, стоявшие по ту сторону ограды, по команде жены городского головы (в роле судьи) выпускали из своих рук животных. Та крестьянка, которая поймает свою свинку последней, считалась проигравшей…       И на этот раз это была именно Апата. Когда на участке осталась она и дочь её соседки — Лия, то в самый последний момент, хрюшка выскользнула из рук Апаты, в то время как второй удалось удержать испуганного визжащего зверя.       — Не серчай, подружка, — отозвалась девица немного высокомерным тоном, глядя на изрядно потрепанную и вымазавшуюся соседку, которая сидела в грязи, потупив взор, — кому-то к кролю⁷ йти⁸ надобно, а у меня суженый имеется…

◈◈◈

      Харт Грюнвальд потянул поводья на себя, после чего грациозный фриз⁹, заржав, перешёл с галопа на шаг. Его свита из рыцарей, что грозно следовала за ним, поступили в точности, как и их главнокомандующий. Уже за спиной Харт слышал перешёптывания своих людей, их одобрительные посвистывания и смешки, что были адресованы миловидной девушке в подвенечном платье. Она стояла, как и полагалось, возле старой церквушки, как и прочие невесты, которые были до неё. Для своего сословия незнакомка смотрелась в том белом платье весьма и весьма недурно, можно сказать даже прекрасно, несмотря на то, что её церемониальный свадебный наряд не мог похвастать какими-либо излишествами, не говоря уж о драгоценных камнях или о дорогостоящих материалах.       Одним лишь взглядом Харт заставил прочих рыцарей замолкнуть. После того как некоторые из них откашлялись, рассеивая неловкость напряжённого момента, он ловко соскочил с лошади и сдержанным шагом направился к крестьянке. Вдруг её вьющиеся тёмные локоны нежданно подхватил порыв ветра, что нежданно пришёл с запада. Невеста поморщила нос и прищурила серые миндалевидные глаза.       — Что ж, милая леди, — на лице Грюнвальда появилась едва заметная улыбка, — меня зовут Харт Грюнвальд, и я буду сопровождать вас со своей скромной свитой в замок к королю.       Встряхнув головой, крестьянка убрала мешающиеся пряди одним лёгким движением руки.       — Апата, — коротко представившись, невеста чуть наклонилась корпусом вперёд для поклона.       Прежде чем отправиться в путь и помочь даме взобраться на коня, благородный рыцарь, поймав нежную ручку, тем не менее, прикоснулся губами к её тыльной стороне для короткого поцелуя. Хотя его новая знакомая и простолюдинка, но всё же… молодая женщина…

◈◈◈

      Дорога к замку короля вела через величественные горные перевалы, но отнюдь не была утомительной. Солнце близилось к закату, скудно освещая землю последними лучами, которые нисколько не согревали. Вместо пустынных земель порой попадались путникам и небольшие холмики с густой пышной растительностью или живописные оазисы со всевозможными некрупными животными, которые, как правило, утоляли жажду после душного дня погони за добычей. И подобные пейзажи, несомненно, радовали глаз, так как с заходом солнца эта, сочетающая в себе две совершенно противоположные по характеру природные зоны, местность приобретала новую жизнь, а уникальная палитра из жёлтых, оранжевых, красных и пурпурных оттенков придавала небу завораживающий вид. И это волшебство продолжалось до тех самых пор, пока на небе не загорится первая звезда, потому как ночи здесь так же уникальны и хороши по-своему…       Ослеплённая чарующей красотой родных земель, Апата не сразу услышала вопрос одного из рыцарей Харта. Его конь сравнялся с фризом главнокомандующего, и подчинённый Грюнвальда решил воспользоваться этой ситуацией, завязав разговор с крестьянкой, которая сидела как раз позади Харта:       — Тебя зовут Апата, верно? У тебя довольно странное имя для обычной простолюдинки, — раздался слишком заводной голос всадника, отчего дева невольно вздрогнула.       — Имя как имя, — наклонила она голову немного вбок, будто призадумалась над чем-то.       — А почему ты стояла возле церкви одна? — не унимался рыцарь, продолжив расспрашивать таинственную девушку в белом, — обычно, когда мы приезжали, то невест сопровождали либо их родные, либо их несостоявшиеся женишки, — гадко захихикал мужчина, с нетерпением ожидая ответа.       Незатейливый диалог привлёк и остальных рыцарей, которые принялись прислушиваться к их речам.       — У меня никого нет, — монотонно ответила Апата, сделав глубокий вдох.       — А как же отец и мать? — поскрёб подбородок подчинённый Харта.       — Моя мать погибла при родах, а отец был лекарем, умер от старости.       — А как же жених? Неужели, ты не смогла найти себе подходящего дружка?       — Довольно болтать, Рональд! — властный голос главнокомандующего вынудил чрезмерно любопытного всадника тут же замолчать, — а то скормлю тебя вместе с доспехами первому попавшемуся хищнику!       Скомандовав лошадям сменить обычный темп на рысь, рыцари, тем самым, надеялись как можно быстрее добраться до замка короля Молоха-Луция Кроссвелла.

◈◈◈

      По прибытию на охраняемую территорию замка, рыцари и Апата свободно прошли через массивные ворота, у которых стояла пара гвардейцев. Далее они слезли с лошадей и передали их конюхам для того, чтоб слуги отправили животных в стойло. Апата, ещё до того, как ей помог соскочить с фриза Харт, начала осматривать чарующие просторы резиденции короля. Ухоженные сады с плодоносными деревьями, что со всех сторон украшали высотные и величественные стены замка, пребывали в прекраснейшем состоянии, а разнообразные виды и сорта цветов придавали неприветливому сооружению не такой уж и мрачный и устрашающий облик. Небольшие аккуратные фонтаны в виде драконов, к которым вели петляющие дорожки из редкого красного кирпича, располагались в хаотичном порядке, и заставляли задержать на себе пристальное внимание всех, под чей взор они едва попадут. По красоте ничуть не уступали и беседки с дугообразными крышами и колоннами, которые обвивало спиралью дивное лианоподобное растение…       В то время как Апата изучала красоты новой местности, девушка невольно следовала за Хартом, который направлялся прямо к тому посыльному. Он поджидал главнокомандующего недалеко от главных ворот замка, держа в руках декоративную бутылку с жидкостью тёмно-красного оттенка. Видимо, ему уже успели доложить о прибытии посыльного его подчинённые рыцари, пока Апата увлечённо разглядывала ближайшие окрестности резиденции правителя. Отвлекшись от обзора, дева подметила, что остальные рыцари куда-то разбрелись по разным сторонам.       — Доброго вечера, сер Грюнвальд! — уважительно поклонился гонец, протянув ему бутылку с содержимым, — то, что Вы заказывали, благополучно доставлено.       — О, как раз вовремя, Шион, — одобрительно закивал Харт, приняв посылку, — благодарю. Можешь ступать.       Стоило ему произнести это, как гонец поспешно удалился, оставив рыцаря и крестьянку одних. Теперь ничто не мешало им пройти до покоев самого короля…