Love in Korean

У Феликса покусанные и обветренные губы абсолютно в любое время года и это жутко бесит. Целовать его губы по этой причине, вообще-то, неприятно, но Чанбин то ли мазохист, то ли слишком влюблён (или всё вместе) и целовать Феликса продолжает 24/7. Рыжий же со всё большим энтузиазмом продолжает кусать многострадальные губы, облизывать их на холоде и обкусывать, сдирая маленькие кусочки кожицы. Когда Феликс приходит из университета, Чанбин всегда работает у себя в кабинете ещё часа два. Младший дожидается обычно в уголочке на кресле, лазая в телефоне. Пока не станет совсем скучно. А когда надоест, вылавливает взгляд хёна в моменты, когда он отвлекается от своих этих важных взрослых дел на пришедшее уведомление, содержание которого, сто процентов, тоже очень важное и деловое. Вылавливает, грызёт губы и смотрит очень по-блядски по-лисьи, с вызовом. Чанбин раз за разом игру в гляделки проигрывает, срывается с места вихрем и впивается в истерзанные губы долгими горячими поцелуями. После брюнет удовлетворённо оглядывает смягчившуюся кожицу и возвращается к своим очень важным делам, от которых его так нагло оторвали. Через некоторое время он снова чувствует на себе острый бесстыжий взгляд. Чанбину целовать наждачку в конце концов таки надоедает и, когда Феликс снова начинает это своё безмолвное «хён, смотри, я тут сижу один и моих на губах скоро места живого не останется», он шарит в ящике стола, нарочито медленно встаёт и, подойдя, вкладывает в ладонь младшему гигиеничку. Выдыхает в губы что-то вроде «давай переставай» и снова принимается за работу. Феликс на это глазами хлопает наивно и немного обиженно, но гигиеничку принимает и активно пользуется. Спустя неделю губы истерзаны у Чанбина, потому что у младшего привычка (ага, да) и её надо куда-то девать.