Мини-макси

      После тест-драйва на MINI Cooper S утром проснулся безумно влюблённым в эту машину для коротышек. И пофигу! Во-первых, линейка BMW, во-вторых, певец Мадон передвигается по Лондону на красном MINI Cooper. Кроме того, он использовал именно эту марку автомобиля в съёмках видеоклипа на песню «Американская жизнь». По утверждению официального американского сайта, MINI вдохновлялся модельер Эм Куант, придумавший мини-шорты. В общем… для кого выкидыш автомобильной индустрии, а для меня — малолитражное божество цвета индиго, на которое часть суммы мне выделил папа, а вторую коплю сам, подрабатывая в бутике модной одежды для альф.       Как устраивался — это отдельная история: проще сразу всем говорить, что я — карлик даже для омеги. Метр сорок восемь. Ха! Два сантиметра плюс — результат летних изнурительных растяжек и занятий на турнике. Дойду до полторашки — расстанусь с девственностью. Шучу. Двадцатилетний омега, мечтающий о своём истинном альфе — это ни разу не про меня. А тем более омега, жаждущий обрести в пару великана с конским членом, грудной клеткой, на которой в настольный теннис можно играть, и ручищами, чтобы подковы ломал, выглядит романтишно, но банально. Меня работодатель нанял в состоянии шока и бешеного восторга: я в его магазин завалился себе футболку прикупить, если учесть, что даже в S-ке выгляжу, как в тунике. Признаю — был нетрезв и зол, долго копался в ящике с уценёнкой. Там меня секунду подержали за задницу, а потом десять минут бегали по бутику от матерящегося коротышки. С хозяином познакомились после пятой заваленной вешалки с модным безразмерным тряпьём. Собственно, он меня и облапал, и предложил подработку три раза в неделю. Сторговались, что я с утра буду на три лекции бегать, а потом продавать, то бишь спозаранку меня какой-то хмырь прикрывал, а потом в бутик врывался гуру продаж.       Хозяин говорил, что в его магазин ходили уже просто из интереса — посмотреть на полутораметровый геморр, а покупали уже цепко взятые мною на понт. Мужики они или как?! Один брутал утопал в истеричной персиковой футболке с дурацкой надписью «Бью лосей, но всем — бобра!», которую даже под дулом пистолета бы к себе не приложил, а купил только потому, что очаровательное белокурое чудовище в зале пробубнило, что нужно иметь стальные яйца, чтобы такое надеть. Мои наглые коробочки-поборы «Просить сам не буду, но чай люблю» и «Коплю на Гавайи после Таиланда» постоянно были переполнены мелочью и мелкими купюрами. Хозяин тырил оттуда на сигареты и чипсы, подмигивая мне лукавым глазом. Вообще… не было дня, чтобы он меня не клеил и не зажимал в укромном уголке. Я решил, что Барни — мазохист, и лупил его по ногам и рукам до синяков, орал, что засужу и по миру пущу.       Дал бы ему давно: прикольный взрослый мужик с густым надёжным запахом и добрым нравом, но высоченный.       А вот теперь о моём главном заскоке…       Крадусь в ванную мимо спальни отцов. Я не против, что папа нашёл новое счастье после смерти истинной пары — только схватил, видимо, не выбирая и с закрытыми глазами, потому что охуенная скидка была. Привёл в дом амбала метр девяносто пять — познакомься, сына, это Томас! Сразу жилплощади меньше стало, гигантелло это озабоченное с отцом забыли, по сколько им лет, а у меня — обострение бесячки. Друзей в дом не привести, а они, кстати, так и прутся на Томаса посмотреть. Обидно! Мои отцы — вот кто смотрелся друг с другом. Папа-омега — метр семьдесят, папа-альфа — на пять сантиметров выше, молодые и красивые, а не шпендрик и каланча, прости господи. Не сомневаюсь, что теперь папина задница по швам трещала от регулярных вложений Томаса.       Великанов я не люблю от слова совсем, и не потому, что заколебёшься голову запрокидывать, а потому, что, мелкий от природы, на их фоне и вовсе пропадаю из вида. Мордаха у меня симпотная — не испортить ничем. Поверьте, я многое попробовал. Все нескончаемые насмешливые подкаты через пару фраз заканчивались словами: «Я бы тебе вставил, да загребут за педофилию!». Но волочиться за мной продолжали, даже отхватив пару раз в челюсть в прыжке, потом долго грозясь украсть и унести в кармане.       В продуктовых магазинах веселуха и смертность справедливости просто шкалили: сигареты и спиртное не продавали даже по документу — на свет смотрели, на зуб пробовали, а потом с трагическим настроем отпускали товар.       Если бы я был податливым лапочкой, на мой рост всем было бы наплевать. Как говорил папа, даже миниатюрный — бля… слово ж какое дурацкое — омега способен принять крупного альфу и родить, если, конечно, не взбунтуются индивидуальные анатомические особенности. А они у меня есть!!! В голове!!! У меня мозг странный, и мысли в нём. Я…       — Доброе утро, малыыышик! — хрипло рычит Томас за моей спиной и, подхватив под мышки, сажает на плечи. Это часть утреннего ритуала «Испорти пасынку жизнь». Сижу под потолком как царь горы, и жалею, что жвачки во рту нет — залепил бы в самую шевелюру. Гад! Гад! Гад! Дылдище! Чтоб у тебя не встал в самый ответственный момент! А если встал, то не пролез! А если пролез, то застрял! Блин, там же папа будет! Проклятия отменяются! От бессилия молочу ладонью по тыкве, Томас ржёт. Из спальни высовывается взлохмаченная голова Криса.       — Отпусти Алекса, милый.       — Милый?! В каком месте эта горилла может оказаться милой?! А, знаю — в зоопарке! — пытаюсь соскользнуть с широченных плеч, но меня держат за щиколотки, причём горячие ладони жгут кожу, и тепло ползёт по икрам вверх. Я реагирую на альфу… Началось. Рано радовался, что меня до двадцати лет ни разу не накрывало, как других омежек, когда всё нутро пылает и скручивается в пружину, и… Чур меня! У меня другая программа, ясно? Слюной ни на одного альфу не изойду, даже под наркотой, — железобетон… металлоконструкция… это про меня.       Томас меня ссаживает, я пинаю колонну, которая по совместительству нога моего отчима. Злюсь. Я рядом с ним настоящий клоп, а Том этим пользуется: тискает, на руки подхватывает. Пусть собаку ему заведут, что ли?! Теперь отчим лапает папу Криса, меня передёргивает, чего вдруг? — не меня же… Кристиан чистит зубы, а сзади его накрывает лавиной центнер нежности. А папка изменился, улыбчивый стал, в зеркало чаще стал заглядывать, стрижку модную сделал. Я вспомнил год тоски и депрессии, когда умер отец, покачал головой. За счастье Криса я прощу Томасу, что он — дылда…       Очередная напряжёнка с универом. Опаздываю и чуть не врезаюсь в гору плоти и мускулов. Николас. Во рту кислит, как от лимона, а голову приходится задирать, чтобы посмотреть в наглую холёную морду. Ведь мог бы отойти! Парень упирается ладонью мне в лоб, ведь я чуть его не протаранил:       — Миник, это ты? А я думал, школьник забежал. Кстати, спросить хотел: а ты в детском магазине барахлом закупаешься или большие размеры при высокой температуре стираешь?       Сзади гогот приятелей этой громадины под скрип моих зубов. Разудалая свора всегда опаснее вожака, особенно в надежде выслужиться. Стив и Род — два мега-урода, вот кто мне реально сворачивал кровину; даже когда Николасу надоедало меня цеплять, эта парочка продолжала неистово гасить солнце над моей головой. Омеги нашего потока мне уже не раз давали добрый совет проявить слабость, пустить слезу, как обиженному лапочке, типа, нахрена омежке яйца, когда есть дырка? Но я послал всех доброжелателей на небо за звёздочкой, пообещав, что все альфа-дылды сотрут об меня зубы в порошок. Холодная война продолжалась, иногда было слишком обидно и больно, всё нутро сжималось и протестовало. Я даже задался целью найти себе в помощь альфу, но не защитника, а верного друга с перспективой соединения в пару. Дал объявление, рассмешив большую часть посетителей сайта знакомств, когда написал следующее: «Ищу партнёра-альфу, не выше пяти футов десяти дюймов, не заносчивого дебила, а человека, способного думать не только нижней головой, но и верхними отделами мозга».       Забавно, но лайков у меня перевалило за тысячу, а писем с пожеланиями встретиться не пришло ни одного. Уже хотел снять объявление, как написал один парень: собственно, подтвердил мои запросы, но посетовал, что около шести футов. Я выпендриваться не стал — стали для начала переписываться. Оказалось, точек соприкосновения намного больше, чем думали поначалу. Его звали Нэд, и, отмечая, сколько он торчал в сети из-за общения со мной, я сделал вывод, что парень такой же студент, живущий с родителями и не обременённый заботами быта и поиска хлеба насущного. Нам никогда не надо было выдумывать тем для разговоров, и нравилось нам почти одно и то же: от местных музыкальных групп до гастрономических предпочтений, ну, типа, «огурец или помидор»: оба любили огурцы, и точка. Оба ненавидели томатный сок, но парадоксально тащились от кетчупа, и были готовы удавиться за самый крутой скин в… так, в задницу суровую мужскую лирику.       В общем, через два месяца пулемётной переписки я морально был готов к встрече с Нэдом воочию, потому что доверял ему. И почему бы не встретиться сегодня, в этот день беспросветного торжества дылд надо мной. Черкнул альфе сообщение-предложение и, не дождавшись привычно-обычного моментального ответа, пошёл на тренировку в универский бассейн. Перед тем как закрыть телефон в кабинке, написал Нэду, что плавать буду около часа, и у него есть время подумать.       Не был уверен, что припозднился, но когда вынырнул, всё ещё погружённый в волнительные размышления о первом свидании, заметил, что я в бассейне один, а в верхних окнах зала уже маяковали вечерние сумерки. Бляха-муха, хоть бы не закрыли как последнего лоха! Я пулей выскочил из воды, быстро ополоснулся, не вымывая особо из волос дезинфектант — дома домоюсь — и вспомнил про Нэда. К моему разочарованию, а потом — к снисходительной усмешке, понял, что мой потенциальный альфа не придумал, какими словами отписаться, следовательно, могу не париться, а чесать домой по ветерку. Яростно вытирая голову с риском содрать с себя скальп, не учуял задницей подкравшейся опасности — хорошо, успел мокрые плавки переодеть. Меня подхватили и под мерзкий ржач начали запихивать в ящик верхнего яруса. Надо ли говорить, что моим соседом по кабинкам «второго этажа» по роковому стечению обстоятельств являлся Николас? Сами догадались… Возьмите с полочки пирожок.       Я мог брыкаться и орать сколько хотел, ободрал бедро и руки об острые края ящика и замка, но победа альф была делом времени. Когда за мной захлопнули дверцу, я начал яростно колотить в неё, из-за чего вся система кабинок заходила ходуном. Поняв, что могу завалить всё на пол, я успокоился. Через десять минут, пока глотал горькую на вкус ярость, увидел в руках телефон с трещиной на сенсорном экране. Осветив себя, прикусил губу, из двух глубоких порезов вытекло немного крови, и я ею хорошо перемазался. Глянул во «Входящие» и чуть не вскрикнул: конечно же, сообщение от Нэда. Н:«Прости, Алекс, было много дел… Реально, прости! Уже дома?» А: «Нет». Н: «И всё? Можем пересечься сейчас?» А: «Нет».       Внутри клокотала гордость, хотя в моей ситуации ей надо было бы заткнуться. Сидел и тупил в телефон, не решаясь попросить о помощи. Н: «С тобой что-то произошло?» А: «Типа того». Н: «Слушай, ты задрал многосложными ответами! Откуда тебя забрать?» А: «Из верхней кабинки». Н: «Откуда?!» А: «Ну. Тут такое дело…»       Дальше объяснил вкратце свою проблему. Н: «Ясно. Жди. Никуда не уходи» А: «Пиздец как смешно!» Н: «Скоро поржём вместе. У тебя клаустрофобии нет?» А: «Нет, я не болею венерическими заболеваниями». Н: «Дурак, всё норм? Дышишь?» А: «Нет, бля, дыхание задержал!»       Мой организм повеселел и даже представил своё романтишное вызволение из сучей кабинки, как вдруг свет резанул по глазам, и я вывалился наружу, успев дико вскрикнуть. Следующее, что понял — попал в чьи-то сильные загребущие лапы и меня окутывает, сука, обалденный запах альфы, который не просто заходит инъекцией в кровь, а всем впитывается — и кожей, и лёгкими, и… Жаром обдало снизу, потянуло так, что простонал матом. Только не это. Башка в тумане. Во рту пересохло, на меня пристально смотрят тёмно-серые глаза врага.       — Какого хуя ты тут делаешь? — выдавливаю через силу, чтобы с воздухом откачать из себя блядское ощущение.       — Предлагаешь тебя назад положить?! Это, на минутку, моя кабинка, клоп… — похоже наконец увидел кровь и то, что из одежды на мне только боксеры. — Кто?       — А тебе не доложили?       — Кто?! — надорванный рёв заставил поджаться и яйца, и задницу. Эй! Чего это со мной и с этим дылдой?! Словно выстрелом в самое сердце: он что, взбесился? Из-за меня? А чего я реагирую, как будто в составе черлидеров, и команда Николаса выиграла? Сижу тихонечко на ручках, альфа сверкает на меня тёмным взглядом.       — Николас, успокойся! Со мной норм. Что, в первый раз, что ли?       Хочу на пол, а то чувство такое, что сейчас он меня к себе приплющит, и при этом жадно обнюхивает, даже не скрываясь.       Беспредел!       Горячее дыхание опаливает шею, лавой струится по коже, какие-то левые неправильные мысли вызывая. Полежать вдруг захотелось… голым… и чтобы облапали и исцеловали всего…       Вот ты какое, грёбаное начало течки… А родители уже думали, что я всё-таки бета с говнистым характером. Цежу сквозь зубы с придыханием просьбу меня отпустить. Николас аккуратно ссаживает на пол. Бляяя… я реально клоп, поворачиваясь, утыкаюсь кончиком носа в солнечное сплетение, хочу трахаться… и умереть… умереть и трахаться, хотя во второй последовательности будет беспонтово… от бессилия прижимаюсь лбом.       — Знаешь… что это значит, клоп?       — Угу. Пиздец.       — Не то слово. И что будем делать?       — Я, например, могу домой пойти…       — Классно придумал, а с этим мне что прикажешь делать?       Я опускаю взгляд на «королевский стояк», от размеров которого то, что начало пульсировать и расслабляться, на три замка заперлось и заорало, что дома никого из взрослых нет. Николас мрачнее тучи.       — Я тебя ненавижу, зловредный миник.       — Взаимно, тупое макси. А чё он тогда не падает?       — Потому что ты, микрозараза, пахнешь как… — тянет ко мне руки и отдёргивается, прикусывая губу до крови, потом жадно смотрит на мой кривящийся рот.       — Даже не мечтай, дылда, сам… всё сам!       — Жди… вернусь — отвезу тебя домой. А то ты не дойдёшь в таком состоянии точно: сунут в карман — и с концами, — Николасу уже нехорошо, он убегает в туалет, хотя двигаться явно больно и между ног мешается. Я, стиснув зубы, проверяю состояние своего шкафчика: слава яйцам — одежда на месте. Постанывая, одеваюсь, пытаясь молиться, чтобы не потечь прямо здесь, тогда от дылды точно не отобьюсь. С надеждой жду звонка от Нэда, обещал же? Но телефон молчит как немой партизан, а значит, ехать мне с Николасом как миленькому.       Альфа появляется злой и неудовлетворённый, в штанах всё так же… по-боевому, видимо, рука член не убедила. Мне бы позлорадствовать, но, глядя на покрасневшее лицо и шею парня, сведённые судорогой каменные мускулы по всему телу и венку, вздувшуюся на лбу… Я смотрю на Николаса и ловлю себя на мысли, что дылда-то красив, как демон… а меня колотит… и приход накрывает, и бежать хочется, нос зажав пальцами, хотя поздно уже… запах прочно поселился в мозгу.       — На воздух, живо!       Мы оба вылетаем из универа, чуть охранника не сшибая, орём, чтобы закрыл бассейн, а сами вёдрами дышим. Николас вон вообще мордой в клумбу нырнул и начал чихать, как потерпевший, матерясь во всю глотку. А у меня чувство, что между ног уже мокреет… а дальше меня суют в багажник и везут со скоростью звука. Хотите знать, был ли я возмущён? Нет. Рад был по уши, что не в одном салоне со звереющим от гона альфой.       Томас как раз шёл с работы, когда тачка Николаса к нашему дому подкатила. Отчим всё понял по внешнему виду парня, меня из багажника принял на плечо и бодрой рысью до квартиры к папе Крису.       Первую течку я помучился знатно, особенно подогревали мысли о моём истинном. Поговорил с папой по душам, приткнувшись к тёплому телу. Ну что за блядская омежья сущность и мои супермелкие размеры?! Крис гладил и нежил в объятиях, а Томас с затычками в носу сидел под арестом в их спальне — мало ли… Я горевал: написал Нэду, что он — пиздобол и сволочь, тот молча принял обвинения, прочёл и всё. Забуду про него к чертям собачьим!       Пока сидел на больничном, жрал до отвала сладкое, хотя раньше к нему вообще не тянуло. Молол всё: от шоколадок до ореховой пасты. Видимо, решил ко всем своим проблемам отъесть жопу коробочкой. В воскресенье отцы уехали за город в гости, а мне позвонил мой сменщик. У парня свидание срывалось… Ну ладно, мне уже дома влом сидеть, и «мокрые дела» уже почти прекратились. Вернулась в полном объёме привычная ненависть к дылдам и Николасу. В общем, я, не ломаясь особо, вышел на работу.       Странно, но воскресенье оказалось не злачное. Пара альф забежала, но, покрутив носами, мрачно зыркнули на меня и покинули помещение. Я ещё раз побрызгался подавителем запаха и сел кроссворд разгадывать.       Заходит дылда, цепляю краем занятого глаза: богатый, блин. Идёт к стойке с новой коллекцией, застывает, отщёлкивая вешалками с рубашками-поло. Мажор. Так… по вертикали у нас «самый маленький грызун на Земле»… Щёлк… Щёлк… Щёлк… Клац…       Да неужели? Выбрал что-то подходящее для своей венценосной персоны? Хах… Клац… О, я сегодня таки догонюсь по продажам. Подходит, молчит…       — Вы мне солнце загораживаете, — нагло ворчу, не поднимая глаз, — или что… иксов не хватает на ваш… — в нос ударяет знакомый запах, вскидываюсь.       — Какого органа творится? Преследуешь?       Николас кладёт на стойку две рубашки: белую и чёрную.       — Обе берёшь? Мерить принципиально не будешь?       Кивает, раздуваются крылья крупного носа, сам похож на пережатую пружину, взгляд его мне гильотиной на шею падает.       — Дорого, блин, — смотрю на ценники, и думаю, сказать этому дуболому, что через три бутика точно такие же идут с хорошей скидкой.       — Ты мои деньги собрался считать, миник?       — Больно надо! Подавись! — пробиваю покупку, но, не размагнитив, чертыхаюсь, отменяю и топаю вешать товар на место, под ошарашенным взглядом альфы. Потом сажусь за кроссворд, отправляя Николаса в бутик номер такой-то, и хорошо, что в бутик, а не… Выдыхивает огнём и с хрустом вцепляется в стойку.       — А теперь встал и метнулся обратно за моими рубашками. Думаешь, я дебил? Я был там, и там нет моего размера!!!       Улыбка непроизвольно растягивает мои губы, а потом начинаю ржать, как конь вороной.       — Самый мелкий грызун на планете? Скажешь — продам тебе грёбаные руба… ммм… бля… ммм… — меня выдёргивают из-за прилавка за грудки и засасывают по самые гланды до цветных кругов перед глазами. И если первые десять минут я луплю дылду руками и ногами, то следующие десять… только ногами, руки мне за спину заломили и держат крепко. Через полчаса, изнасилованный в рот, оформляю покупку, пытаясь решить, слабохарактерный я или против судьбы не попрёшь.       — Что делать будем, Алекс? — вот бы я парился?       — Оба-на! Так ты всё-таки знаешь моё имя? — сажусь на задницу, которая напоминает о том, что я — течный омега, как бы противно ни звучало. — Я ничего делать не собираюсь. Мы терпеть друг друга не можем, так чего пробовать?       Николас таранит меня недобрым тяжёлым взглядом, аккуратно профессионально складываю рубашки, потом сую в фирменный пакет. Ну вот чего я такой везучий уродился? Остаток рабочего дня соплёй тянется, в носу свербит запах, который не заглушается ничем… Н: «Привет». А: «Чего надо?» Н: «Кто тебя уже успел выбесить?» А: «Альфа-дылда. Которая ко всему прочему оказалась моей истинной парой». Н: «Он тебя тогда из шкафчика достал? Я не успел». А: «Ты б ещё через Китай меня приехал спасать!» Н: «Прости». А: «Ага». Н: «Правда?»       Меня накрыло очередное по-хи-хи, пока Нэд не написал про закрытый концерт легендарной «Немезиды», билеты на который выкуплены были ещё… в прошлом году. Я замер: окуеть… Два билета у этого гада на руках, и он меня приглашает. Весь такой гордый, неподкупный и независимый… соглашаюсь, а потом козликом скачу по бутику от радости. Бас-гитарист группы — альфа ростом «как я люблю», просто бог! Нэд, я тебя прощаю! Николас, гори синим пламенем страсти, и тебя прощаю за то, что ты такая дылда! Теперь дожить бы до субботы! ***       Охранник косится на меня и готовит, видимо, пламенную речь, что детям до восемнадцати попасть на концерт не светит ни одной фарой. Игнорю его, поглядываю на часы: я ж не совсем омега, чтобы опаздывать — припёрся раньше на полчаса, стою, гордо жду альфу. А тот опять чешет через Китай! Но в предвкушении зрелища года я злость пакую в трёхслойную обёрточную бумагу вместе с досадой. У Нэда ещё в запасе десять минут.       Охранник делает шаг ко мне, я невозмутимо хлопаю длинными ресницами — сколько раз я их подстригал — суки, только гуще расти начали. Может, у меня время сбилось?       — Который час? — спрашиваю у амбала.       — До концерта осталось девять минут. А тебе чего, мальчик? — Сую паспорт в нос охраннику и подмигиваю троице круто разряженных омег, они недоверчиво смаргивают. Бля, по росту, что ли, запускают, как на аттракционы в аквапарке?! Ну неужели по моему наглому лицу не видно, что школу я уже давно спалил… эээ… закончил.       По топоту и тяжёлому дыханию за спиной подозреваю, что Нэд торопился. Оборачиваюсь, и на землю падает, кружась и шурша, моё хорошее настроение.       — Это какая-то игра, Николас?       — Нет.       — Ну валяй — объясняй!       — Опоздаем на концерт.       — По херу.       — А не пробовал без мата?! — Меня сгребают большой рукой и тянут через турникет, приложив билеты к сенсору. Пока позволяю себя буксировать к сцене, складываю в голове занятный пазл. «Немезида» уже разогревается, выдавая роскошные аккорды, гул в зале накрывает с головой — понятное дело, тут не пообщаешься. Выбрасываю из головы всё ненужное и неприятное и ловлю под первую песню первую волну кайфа… А дальше только музыка и ежесекундный оргазм слуха и нервов в унисон. Рядом что-то большое и тёмное, не отходит, охраняет, чтобы не толкнули, не сшибли, когда зрители в истеричном неконтролируемом порыве хлынули к сцене, я взлетел… и оказался на плечах Николаса глазами почти вровень с басистом. Ногами два раза дылду пришпорил, чтобы научился свободу любить, альфа лишь сильнее сжал мои щиколотки. Нет, бля, там что, особая эрогенная зона?       Подпрыгиваю на плечах под звуки «му», а Николасу хоть бы хны, подо мной живое море из голов, а я выше всех в зале, гордый, как слон…       Вышли из концертного зала, я — руки в карманы узких кожаных штанов и почесал на метро без благодарностей и возмущений. А тут и так всё понятно. Николас-Нэд догоняет в три прыжка.       — Я же на машине.       — Рад за тебя, прикинь?       — Поехали!       — Не нуждаюсь! — отбиваю руку, ну сколько он может проглатывать моё хамство и перед клопом унижаться? А люди, мимо топающие, смотрят с недоумением и Николасу сочувствуют: то, что я — та ещё зараза, видно даже очень близоруким глазом. Альфа смотрит мрачно.       — Надо поговорить, Алекс. Назови время и место.       — Нечего кота тянуть за… орган кота, — вдыхаю-выдыхаю, — вон кафешка, пошли!       Сели за дальний столик, а на нас только ленивый не смотрит. Руку даю на отсечение: сверяют нереальные физиологические параметры альфы и теоретически возможные повреждения омеги. Николас заказал сок и острые куриные стрипсы, я их, кстати, до безумия люблю — Нэд знает! Строю довольную лыбу и начинаю праздник живота. У альфы подозрительно нет аппетита, крутит у губ едва надкусанную штучку, а я уже пятую прикончил.       — Гофори! — милостиво разрешаю и запиваю пожар во рту.       — Я ещё на первом курсе понял, что ты — моё наказание.       — Я заметил!       — Чего ты заметил? Ведёшь себя, как недоомега, хамишь, задираешься, дальше носа не видишь. Посмотри на меня и на себя.       — Ну да. Смешно.       — А мне — нет. Я не палач, чтобы тебя на кол сажать, — Николас утыкается взглядом в столешницу, — в общем, я не стал судьбу испытывать и решил, что лучше поддерживать обоюдную ненависть, чем потом тебе навредить и себя возненавидеть.       — А на ху… а зачем Нэда придумал?       — Нэд — мой позывной в ряде… мероприятий… ну и… захотел узнать тебя поближе. А потом затянуло. Видеть тебя не могу — и тянет, как магнитом! — с яростью бросает в рот курятину, хрустя панировкой. — Денься куда-нибудь, а? Ты же мелкий… спрячься…       — Иди ты знаешь куда? — от возмущения чуть не подавился. Нет, ну нормально?! Я думал, мне в любви будут признаваться, а тут наезд катком по бездорожью. Допил сок из стакана, швырнул, не глядя, на стол купюру. Николас даже не шелохнулся, просто выжигал мне тавро на спине… ***       Три месяца лета пролетели как один день. Последний год в универе начинался с очередного скандала перед аудиторией между мной и суканами Стивом-Родом. Николаса не было видно, хотя я его особенно глазами и не искал.       Меня пообещали на большой перемене похоронить в мусорном бачке, я пригрозил, что после смерти стану смертельным вирусом и проникну в обоих. Препод пинками всех загнал в класс, и там я увидел одинокую фигуру у окна. Приспешники устремились к тёмному властелину и тут же тихонечко сели позади него, видимо, отхватив пару ласковых. Я, как всегда, чтобы никому обзор не заслонять, плюхнулся перед самой доской.       Затылок мой к концу лекции раскалился — хоть блинчики жарь. Но выбора у меня нет. Терплю. Во входящих от Нэда уже двадцать сообщений. Терплю, я сказал… Едва дождавшись перемены, Николас слетает с кафедры и хватает меня за руку.       — Ты можешь не задирать альф?!       — Они первые начали…       — Алекс… ты реально не догоняешь? Бля… Они к тебе больше не подойдут. Но и ты не провоцируй!       Бац! И дылды вокруг меня внезапно рассосались. Хожу спокойно по универу, даже немного скучно, а раньше и двух часов не проходило, чтобы я не врезался в… Николаса. Так выходит, все четыре года… я таранил башкой под дых только его одного? Третий глаз наконец-то перестал дремать, только если у всех он на лбу, то у меня, скорее всего, оказался на заднице.       Наконец-то занялся учебой на последнем курсе. Всё сдавал вовремя, выучил имена преподов и название своей будущей специальности, забыл, когда матерился последний раз. Ко мне уже стали подходить с предложениями дружить приличные омеги и беты, выяснил, что совсем не мягкотелые заучки, а вполне себе интересные личности. Понял, сколько событий пролетело мимо меня из-за меня же, сам на себя обиделся. Нэд больше не писал, Николас не приходил. Дни до следующих своих мучений зачёркивал в календаре чёрным маркером. Дылда снился почти каждую ночь, я просыпался с эрекцией и вёл себя неприлично. Не выдержав, поговорил с Томасом за банкой пива. Тот потрепал меня по щеке и сказал, что девственнику с моим характером в моём возрасте так долго думать — непростительная роскошь, и велел действовать, но перед этим напиться.       «Весёлая омежья неделя» совпала с рождественской, когда наш курс снял ночной клуб. Алкоголь притупил все неприятные симптомы, но Николас, который мелькнул в моём поле зрения в самом начале веселья, больше там не хотел появляться. Очень скоро я понял, что мне хреново и досадно одновременно, поэтому просто решил уйти…       Брёл до метро, забыв, что, рассчитывая на такси в рай, был в лёгкой куртке, тонких джинсах и осенних ботинках. Когда холод по бёдрам дополз до паха и меня зазнобило, сзади налетело торнадо и засунуло меня всего, с ботинками, за пазуху, а там настоящая печка на широкой груди. Я Николаса руками и ногами обхватил, а он куртку запахнул и пошёл вперёд. Думаете, я спросил, куда меня несут? Нет. Пригрелся и почти отключился. ***       Приоткрываю глаз, потягиваюсь всем телом до хруста, между ногами противно хлюпает: напротив горящий голодный взор хищника перед финальным броском. Альфа мне достался, мягко говоря, охуенный: рассматриваю лениво из-под ресниц большое спортивное тело, мускулы, словно прорисованные и напряженные, лицо самой красивой обезьяны на свете, ну, а то, что между ног… явно планировалось создателем как орудие пытки. Если он меня сейчас опять спросит, что нам делать, я дам ему в нос. Ложусь на бок поэффектнее, Николас напрягается ещё сильнее, я даже слышу, как со звоном по одному лопаются нервы. Только звенит, сука, с двух сторон…       …Как рванули друг к другу, сами не поняли. Как он меня вылизывал в хронологическом порядке от матов к блядским стонам — конспектировали соседи и коты на крыше. Как готовил мой девственный зад и пытался «осторожно вставить» — стоило ему разбитой губы и часовых уговоров меня выйти под дверью туалета, куда я удрал с криком, что не так планировал умереть. Но течка меня доконала: бессильно воющий я выпал на руки альфы. Николас тушку вымыл, вытер и отнёс на кровать доедать… После восьмой неудачной попытки меня «распечатать», а брать ЭТО в рот я категорически отказался, потому что стеснялся… альфа с рёвом рванул в туалет. Но я вдруг резко оседлал его бёдра и крепко обнял за шею. Наверное, мой МаксиНэд подкупил меня своим отчаянным, прямо-таки безграничным терпением. Короче, я сам себя приговорил и сам приговор привёл в исполнение. Оказалось, что в такой позе и под таким прямым углом мы анатомически смогли реализовать состыковку. Поймав его ошалелый взгляд, прижался к губам коротким поцелуем-укусом, а потом в изгиб плеча зубами впился так, чтобы понял, как мне «не больно». Оставив альфе глубокую метку, я её зализал, ощущая, как то, на чём сижу, опять увеличивается в размерах, выматерился и подставил Николасу свою шею… пусть кусает, лишь бы не двигался.       Ору с первым толчком, со вторым прощаюсь с задницей, с третьим — с жизнью, с… хрен знает каким по счёту… сквозь всполохи острой боли ловлю странный импульс пообвыкшегося мазохиста. Альфа рычит, как дикий зверь, покрывая меня узором из засосов, вынося на другую орбиту ощущений, а я уже просто доверяю… сам ведь не слезу, а так… похоже, истинный-то влюблён не по-детски и имя моё не перестаёт вышептывать. Теперь научить его грамотно тратить деньги и… второе забыл.       Диплом защищал глубоко беременным… в законном браке и будучи владельцем MINI Cooper S, теперь вроде ничего не забыл!