Мини-макси

Всю беременность у меня получалось не выбешиваться, правда, через раз. Тут важным стал момент благодарности отцам за доминирующий ген нерасшифрованного пращура, что «миниатюрный» организм оказался крепче стали, а состояние подрыва — моей нормальной поведенческой реакцией. И дальше тоже — сплошная физиология. С первого дня «интересного» положения я только и слышал, как мне, такому «нежному» и «хрупкому», надо себя беречь и не волноваться, не поднимать тяжести, соблюдать питательный режим и много отдыхать. Из всех утюгов! Ведь у бедного «малыша»-меня такой крупный плод! Конечно же «стопроцентный альфа»! Николас, как создатель, стопроцентно огребал каждый день, ломая мне статистику самоукрощения строптивого. Томасу «бонусы» летели прицепом: назвался альфой — получай кузовком! Подозреваю, он кайфовал, глубоко в душе переживая мою беременность, будто это их с Крисом ребёнок. В ожидании первенца-внука Кристиан стоически работал миротворцем и благодаря его стараниям все были живы, целы и накормлены. Крупный плод не мешал мне ездить на машине, ходить на лекции и посещать бассейн, смотреть фильмы ужасов и работать в магазине Барни. Он умилялся «колобку» на ножках, всё старался обложить мягкими подушками, едва я садился за кассу, хотя по мне ни хрена не было видно, что я утомлён. А я и не был! Жевал много, аж челюсти уставали — это было. Ребëныш внутри рос быстро и в еде разбирался — требовал то солёного, то кислого, то сладкого, то мела. Николас вёл себя, как влюблённый дурак, терпел от меня всё, а когда терпелка ломалась — а я очень старался — уходил к родителям. Надо ли говорить, что совесть меня начинала грызть уже через час, и я волокся за мужем к свёкрам. Там тоже все знали о моём дурном характере, но очень хотели внуков. Николас, открывая тяжёлую входную дверь семейной резиденции, смотрел строго, но глаза его теплели уже на второй минуте после того, как я, не собираясь ничего объяснять, забирался с ногами в облюбованное кресло-кокон в оранжерее, листал альбомы с его детскими фото и ухахатывался с неуклюжего маменькиного толстячка-Ника. А потом я просил принести мне горячий шоколад. Без сахара! Я запрещал носить себя на руках! Омежья жеманность и слабости — не мои фишки! И при этом я не требовал равноправия между альфами и омегами. Просто уважения! Хотя бы потому, что мы, блин, рожа… приносим детей в этот мир! Последний месяц пришёлся на жаркий влажный июль. Желание жрать перекрывала вечная жажда. Папа Кристиан робко предупреждал об отёках, но было бы гораздо больше толку, если бы я его слушал. День «икс» приближался, и видя, как старались альфы вокруг меня, становилось ещё душнее. Да, неповоротливый, вредный, проблемный — но я ни на что не жаловался! И ничего не боялся! Наврав про сроки, я запутал даже Кристиана и вытурил отцов и Николаса на Финал по бейсболу в соседний штат на три дня. А сам собрал сумку и приехал в роддом. Ну как сам… Барни всё разнюхал и на правах дядюшки сопроводил до самых дверей. Оказывается, Николас заявлял о партнёрских родах. Вот что он там хотел посмотреть?! Это же не бейсбол! Мне ещё зрителей не хватало. И так дико, что мужик рожать будет… Заботливый акушер-бета вывел из себя сразу же. Говорил бы нормально без муси-пуси! Надеть идиотскую рубашку, сесть на мяч, лечь на бок, клизма… капельница. Дайте чипсов, газировку и поставьте муз-канал! Дылды мои как чувствовали — звонили каждый час при том, что за общим ором болельщиков вокруг я их почти не слышал. Терпеть не могу говорить, пока рожаю! Зубами заскрипел в очередной потуге, а тут как раз Николас… Ну, я и послал! Вернее, как послал… Сорвался, как последний истеричка. Орал, что больше не дам! И больше не возьму! Что всем альфам только одного надо, а нам потом мучайся. И не девять месяцев, а пока крупный плод не женится. И вообще, какого хрена крупный?! А мои гены-васи-пети не в счëт? Вот рожу микроальфу, чтобы хоть с одним альфачом жить глаза в глаза!.. Николас через пять часов уже был рядом. Каким видом транспорта он добрался, до сих пор не знаю. Но к моменту полного раскрытия (как же меня это бесит) Ник сжимал мою руку, внешне спокойный, но изорванный тревогой внутри. Я увидел это по глазам и стало стыдно за все эти девять месяцев. Шепнул, что люблю. Первый раз за весь период совместной жизни. У этого шкафа сразу заблестели глаза. А говорят, омеги вечно ревут! Вдвоём мы осилили роды. Крупный плод заорал, как положено, набрав десять из десяти, а я выдохнул и уснул. Вышел из затяжного сна обладателем сына с именем Ахилл. Николас виновато улыбался, но мне понравилось. Ник на себя взвалил львиную долю памперсов и ночных кормлений, пока я приходил в себя. Честно говоря, быстро «пришёл», но позволил себе весь месяц пофилонить, потом отпуск Ника кончился… Папки, конечно, помогали, но Ахилл сразу чувствовал, что это не я! Орал до посинения, пока не попадал в мои руки. На них икал, улыбался и гулил. Приходилось и в туалет ходить с сыном на руках. Что туалет… у меня волосы отросли — я не заметил. Однажды глянул в зеркало — показалось, что сопля прилипла, а там красота с засаленным хвостом на макушке. Топнул ногой и вышел из послеродовой депрессии. Подстригся, убрал булочки и курицу из рациона, вернулся в спортзал — раздражать альф. Я восстанавливал форму — Ахилл смотрел из автокресла и сосал палец на ноге. Сразу пацана предупредил, что со мной будут проблемы. Но Ахиллу, похоже, хоть в попу мира, но с любимым папкой. Таскать с собой крепыша помогало качать руки и укреплять нервы. Со мной Ахилл был спокоен, как танк, а кормить я научился даже в условиях, приближенных к боевым. А ещё отвечать на супердурацкие вопросы: — Ах, какой крупный малыш! А вы сами рожали? Нет, блин, в капусте нашёл, когда десятый аист надорвался и почтой дитя отправил на фермерское поле. Я все эти романтичные ощущения как не пытался забыть — не вышло, поэтому Ника предупредил сразу: хочешь второго — рожай сам! Тем более за альфячьи роды какой-то изврат обещал миллион баксов. Папа Крис аж слезу пускал, какой в общей сложности из меня ответственный родитель получился. Просто моё личное спокойствие тоже было важным. На руках Николаса Ахилл спал. Вот просто спал! Попал в большие надёжные ручищи, брык — и в нирване. А у папы Алекса надо же поговорить! Поронять сто раз соску! Плевать, что пустышка на прищепке, нужно крепление оторвать! Поржать! Покрутиться! Поесть! Отрыгнуть! Обкакаться! Я всё перечислил? А теперь умножаем раз на пять в день. Про ночь — молчу! Там спасал Ник. Ахилл заговорил рано. Устал слышать моё «угу», «ага», «да ладно» и «когда ты уже от нас съедешь»… Вы не думайте, я папка неплохой. И за своего пацана загрызу! Просто характер назад по почте не вернуть. Вон Николас же любит? Любит, я сказал!!! Самому однажды стало от себя тошно. Подошёл, мужа обнял со спины и второй раз признался. Николас в макушку поцеловал и попросил не париться. — Я знал, кого беру себе навсегда! — самоуверенный до бесячки. Ну и ладно. Кто знает, какая она любовь? Крис и Томас, когда Ахилл стал постарше, очень сильно меня разгрузили. Я работать начал по специальности и с Николасом время проводить — навёрстывать конфетно-букетный. Мои старики, как ни крути, ни фига не старики, поэтому они с малышом на руках смотрелись как припозднившиеся родители. И им по приколу было. От Криса я узнал, что у Ахилла характер золотой, и он очень любознательный. Больше за досуг ребёнка не беспокоился: дедушки вывозили на все кружки и развивалки. В какой-то момент осознал, что мне невероятно повезло в жизни. Наверное, когда ростом обделили, насыпали на сдачу самых мировых родственников. В общем, сам себе позавидовал. Муж любил, сын рос… ему, кстати, пророчили обогнать папу и деда и карьеру баскетболиста. К десяти годам он почти меня догнал. Третий дылда… в семье. Угу. Ага. Ну и ладно! Места в квартире станет мало, и он обязательно быстро съедет! Не то чтобы я этого хочу… Налил себе чаю, проворочавшись полночи. Ника старательно пинал, чтобы он разделил со мной бессонницу, но верный альфа не проснулся. Устал меня любить за целый день. Набу́хал сахару аж пять ложек, чтобы задница, наконец, слиплась, и сел на кухне. Послезавтра Ахи исполняется десять. Он классный спокойный парень, как я ни стараюсь сделать его жизнь веселее своей готовкой. Ахилл съедает всё, собирает по дому мои вещи, не грузит учёбой, не клянчит карманные — ему и так постоянно суют за хорошие оценки… Им гордится Николас. Блин, я сам им горжусь! У парня куча друзей в школе, а на Валентинов день больше всего шоколада и сердечек. Наверное, скрытая сила — в ямочке на щеке. Она от меня, кстати, все помнят? Ахиллу бы ещё мою деловую хватку. — Пап? — сонный пацан тянется за стаканом. — Ты чего? — Я попить. Душное лето. — Хочешь к морю на выходные? И днюху в кругу семьи? — Если это мой сын, то с радостью согласится! — Пап, я твой сын! Я мысли местами перепутал?! Вслух сказал не про море, а второе… — Пап, поехали на море? Сейчас лето — друзей трудно собрать. Улыбаюсь! Мой крупный плод не нуждается в хорошей наследственности. Он и сам личность из особого сорта глины. — Николас, думаешь дверной косяк тебя спрячет? Выходи! — ворчу беззлобно. — Почему не спите? — Мы думаем, как отметить днюшку, — сын двигается к стене. — И обязательно это делать ночью? — Ник щурится. — Что решили? — На море! — говорим в один голос — пусть теперь волнуется! Мне давно тридцать. Я в центре отличной дружной семьи, и пусть я в ней самый мелкий… Счастлив. Просто и без претензий!