Баобабник

      Всё, что я знал о Билле Сайфере, можно было уместить в одно ёмкое, но удивительно точное слово — баобабник.       Вся параллель никогда даже и не сомневалась, что в генах этого блондина совершенно точно присутствуют черты древнего и удивительного дерева, именуемого баобабом. Билл, похоже, и вправду был непрошибаемо туп, поскольку умудрялся вляпываться в совершенно немыслимые истории, периодически пританцовывая на одних и тех же граблях.       Взять хотя бы тот случай на уроке ОБЖ, когда этот придурок умудрился напялить на себя противогаз таким хитровывернутым образом, что едва не задохнулся. Училке, чтобы вернуть посиневшему лицу этого дебила нормальный цвет, пришлось в срочном порядке разрезать на противогазе всё, что можно, дабы стащить предмет со светлой башки, а потом ещё и делать искусственное дыхание. Самое интересное, что все вокруг него шабаш устроили, переполошились, даже директора позвали, а Сайферу хоть бы хны!       Когда очнулся, резко поднялся с пола, задорно оглядел собравшихся и бодрым голосом поинтересовался, на какую отметку он сдал. Я тогда просто стоял в сторонке и наблюдал, как класс выстраивался в очередь на профилактические подзатыльники блондину, хотя у самого руки жесть как чесались выдать тупице что-нибудь похлеще и желательно в глаз.       Странным был ещё тот факт, что от баобаба ему удивительным образом передалось пусть одно единственное, зато действительно положительное, качество — долголетие, выражающееся немыслимой живучестью. Этот альфа умудрялся выкручиваться практически из любых передряг, изворачиваясь, словно уж на сковородке, но в итоге всё равно оказываясь в наиболее выгодном для него самого положении. И действительно, не иначе как влиянием древесных генов эту супервезучесть назвать было нельзя.       Вторым отличительным качеством Билла была необъяснимая любвеобильность. Бабником он был будь здоров! Похоже, с самого начала его целью было переспать со всеми омегами в параллели… по крайней мере, так считала сама параллель. Но прошло какое-то время и выяснилось, что его интересовали не только представители слабого пола, ибо во всех трёх классах не осталось ни одного человека, не побывавшего на его уютном траходроме.       Исключение составляли разве что альфы, хотя по школе какое-то время ходил слушок, что некоторые из них также наведывались к блондину. Да, признаюсь, в некоторых местах я жутко утрирую, но факт всё равно остаётся фактом: под предлогом большой и светлой он заводил отношения, использовал людей, а затем бросал спустя каких-то пару недель…       А потом наш лицей, несмотря на весь сволочизм характера Сайфера, хором признал его величайшим секс-символом за всю историю школы. И паломничество в его кровать заработало с утроенной силой, продолжаясь до сих пор, волной одержимости прокатываясь по старшим классам. Остальные альфы, озлобленные и разозленные отсутствием внимания омег или хотя бы бет, стали за глаза называть блондина Демоном, покрывая все его делишки благим трёхэтажным.       Таким образом, Билл, пусть и не совсем привычным путем, всё же смог влиться в нашу разношёрстную толпу за достаточно короткий срок. Но если честно, меня всё это мало волнует… точнее, волновало, если бы ко мне никто не лез, но этот чёртов придурок после полугода активных школьных похождений интимного характера вдруг словно бы очнулся и вспомнил, что чего-то не хватает… А не хватало меня. По крайней мере, так он мне и сказал, предложив переспать, за что тут же получил увесистую затрещину.       Я всегда предвзято относился к сексу, а потому год за годом бережно лелеял свою невинность вместе с самолюбием. За все свои долгие семнадцать лет я встречался с альфами от силы пару раз, и дальше невинных поцелуев и объятий эти отношения никогда не заходили. Но похоже Сайферу было глубоко плевать на всё моё душевное устройство. Он был похож на слетевшее с катушек животное, которое страстно желало завалить в койку всё, что движется, а всё, что не движется, — подвинуть и также завалить. Меня бесил его карт-бланш на всё, который едва ли не лично в руки выдали ему мои же одноклассники и учителя. Да, признаю, харизма у него мощная, впрочем как и чёртово обаяние, но ведь это не дает ему права на вседозволенность, верно?       Наверное, вы хотите меня спросить: для чего я сейчас всю эту бредятину рассказываю? Сидел бы тихо и молчал в тряпочку, так нет же — понесло изливать душу. Дело в том, что я и рад бы отмалчиваться в сторонке, следя за этими крысиными бегами исключительно издалека, но судьба-шалава вдруг резко и ну совсем некстати решила приобщить меня, так сказать, к массовой социальной деятельности. Если говорить напрямую — Билла на мне закоротило. Бегает он за мной вот уже как три месяца, и каждый раз он находит всё более абсурдные причины переспать. То он плетет басни про вечную любовь с первого взгляда, то описывает мою откровенно серенькую и неброскую внешность не иначе как «венец внеземной красоты», то вообще начинает пороть чушь про такую редкую в наше время истинность, упорно втирая мне, что я его Лопушок, а он мой Андрейка.       Говоря начистоту — его феромоны действительно сногсшибательны. Он объясняет это наследственностью, ибо все альфы в его роду имеют умопомрачительный, безотказный запах, которым они, похоже, вовсю пользуются, чтобы тащить в койку всех теплокровных. И как только он разболтал всем этот и так очевидных факт, я, не будь дураком, чтобы не поддаться искушению Демона, просто-напросто начал пользоваться нюхоподавляющими каплями, которые хоть и помогали, но всё-таки не отбивали полностью настойчивый предгрозовой запах, который въедался в кожу приятным легким оттенком луговых трав и влажной земли. Поэтому всегда, когда слышу издалека его стопроцентно узнаваемый аромат, я разворачиваюсь и мчусь в противоположную сторону со сверхзвуковой, лишь бы снова не терпеть его чёртовы выходки, характерные для конфетно-букетного периода.       И конкретно сейчас, в попытке спастись от настойчивого блондина, я сдуру забежал в пустой кабинет и затаился под самой последней партой. И только я уж было подумал, что пронесло, как услышал чьи-то тяжёлые шаги, а затем дверь со скрипом отворилась. Как только щелчок закрывшегося замка донёсся до моих ушей, я похолодел, а сердце забилось как бешеное. Попытавшись успокоиться, зажмурился и задержал дыхание, пока Сайфер тем временем медленно ходил по кабинету, неминуемо приближаясь к моей заветной парте.       — Можешь не прятаться и выходить. Всё равно знаю, что ты здесь. Твой запах я могу безошибочно определить среди сотен тысяч других ароматов, — Билл сделал небольшую паузу, а затем вкрадчиво продолжил, медленно растягивая слова. — Сосновая смола с оттенком свежего лесного ветра и мокрой после дождя коры… И едва уловимая нотка сладости мёда диких пчёл…       Я слышал, как он медленно приближался, слышал его глубокое, мерное дыхание и чувствовал его неповторимый, навязчивый аромат, не заглушаемый даже химическими препаратами.       Когда-то раньше я действительно задумывался о том, что мы истинные, но после многих месяцев его развязного поведения окончательно убедился в глупости своих догадок и просто решил, что я слишком восприимчив к запахам альф.       Слишком восприимчив к его запаху.       Тем временем Билл остановился, и я буквально физически ощутил его присутствие практически в метре от меня самого. Тишина стояла настолько густая, что треск лампочек воспринимался оглушительным грохотом, а моё сердцебиение — глухими ударами набата в безлюдной пустыне. И то ли меня выдал мой запах, то ли ещё что, но Сайфер резко сделал пару шагов вперед и, схватив меня за плечо, рывком вытащил из-под парты, заставив встать прямо. Я смотрел в ярко-голубые глаза напротив и судорожно пытался придумать пути отступления, но Билл одним лишь движением разрушил даже самые призрачные намеки на бегство, заставив жгучий страх прокатиться по моим венам, обжигая кровь. Блондин слегка подтолкнул меня назад, усадив на парту, и решительно упёрся руками по бокам от меня, подходя вплотную и нависая сверху.       — Вот я тебя и поймал, оленёнок, — он довольно оскалился и мазнул кончиком носа по моей щеке. — Неужели ты настолько пугливый, что даже боишься своего альфы?       В его помутневших глазах я видел нарастающее желание и искорки озорства, как будто охотник, загнав жертву в угол, решил ещё немного поглумиться над ней, поиграв с пугливым зверьком.       Но я был не из робкого десятка, а потому решительно уперся ладонями в чужую грудную клетку, не позволяя Биллу придвинуться ближе, и с угрожающими нотками в голосе прошипел:       — А ну быстро отодвинулся от меня, похотливое животное! А не то я…       — У тебя скоро течка? — перебили меня, и я опешил.       Даже не захотев меня дослушать, Сайфер наклонился к моей шее, провел языком по бьющейся жилке и глубоко потянул носом, вдыхая мой запах и прикрывая глаза. Спустя пару мгновений моего возмущённого бессвязного бормотания, которое почему-то никак не хотело складываться в нормальные предложения, он отстранился и, серьёзно заглянув мне в глаза, практически приказал:       — Эту течку ты проведёшь со мной.       Меня аж переклинило, воздух вдруг выбило из легких накатывающей злобой, а ком мерзкого раздражения прочно осел в глотке. Хотелось с размаху влепить наглецу пощёчину, но офигевший от такой дерзости мозг смог выдать только злобные высказывания, которые я тут же поспешил озвучить:       — Ты совсем охренел?! С какого пня я тебе что-то должен?! С чего ты вообще взял, что я один из тех шалав, которые с радостью раздвинут перед тобой ноги?! Да ты… — я глубоко вздохнул, поморщившись от стойкого альфьего аромата и зловещим шёпотом продолжил: — Ты никогда и пальцем ко мне не прикоснёшься… понял меня? Никогда!       Я хотел было оттолкнуть настойчивого блондина и убраться подальше отсюда, но наглецу хватило смелости остановить меня, опрокинув на парту и припечатав мои запястья к деревянной поверхности.       — Неужели… неужели ты совсем не чувствуешь, что мы истинные? — тихо, с оттенком отчаяния спросил он.       Я внимательно вгляделся в его глаза, искренне недоумевая по поводу его откровенно дебильного вопроса. Но в голубой радужке не нашлось ни намека на насмешку, а потому я всерьез забеспокоился о наличие извилин в этой светлой, во всех смыслах, головушке.       Билл напряжённо ожидал ответа, и я вдруг понял, что спросил он меня абсолютно серьёзно. Сердце на секунду замерло, а затем заколотилось с бешеной скоростью, неслабо ударяясь о мою грудную клетку. Я задержал дыхание, крепко задумался о причине такого странного поведения Сайфера, и совершенно пропустил момент, когда альфа наклонился настолько близко, что я начал ощущать его жаркое, неровное дыхание на собственных губах.       — Ч-что ты творишь?! — зашипел я на него и сильнее вжался в парту, пытаясь отстраниться.       — Хочу доказать тебе нашу связь… — тихо прошептал он в ответ и неожиданно резко накрыл мои губы в поцелуе.       Я вздрогнул и замер, из-под ресниц следя за горящими желанием глазами Демона, который прямо сейчас самозабвенно вылизывал мой рот. Отчего-то стало очень душно и жарко, словно кто-то повысил температуру воздуха, а затем я ясно ощутил, как медленно уступаю Биллу, расслабляясь и даже поддаваясь навстречу влажному языку.       Блондин, почувствовав, что я начал сдавать позиции, довольно рыкнул, забрался горячими ладонями под кофту и начал медленно и невыносимо приятно поглаживать бока и слегка впалый живот. Волна удовольствия прокатилась по телу табуном мурашек, и я тихо застонал в поцелуй. Никогда прежде я не испытывал подобного, это пугало и восхищало одновременно.       С одной стороны, мне безумно хотелось немедленно оттолкнуть альфу, но с другой… Я знаю, что желать подобного как минимум глупо и легкомысленно с учетом того, как картинно я отталкивал Сайфера, но сейчас мне до дрожи хочется притянуть этого идиота ближе, прижаться вплотную к разгорячённому телу, запутаться пальцами в светлых прядях, раздвинуть ноги и…       — Билл… Билл, остановись! — я еле смог прервать поцелуй и сейчас изо всех сил старался отцепить от себя уже порядком заведённого альфу.       Мысли, яркой вспышкой проскользнувшие в моём затуманившемся сознании, не на шутку напугали и вместе с тем отрезвили меня. Теперь я активно пытался сбежать отсюда, пока силы на это ещё были. Как моральные, так и физические. Но блондин похоже полностью абстрагировался от внешнего мира, погрузившись в своё желание с головой, и вместо того, чтобы внять моим мольбам, он упоенно выцеловывал мне шею и больно сжимал ребра.       Сначала я просто агрессивно отпирался, не желая привлекать ненужное внимание излишним шумом, но когда Билл отстранился, позволив мне заглянуть в его расширившиеся от возбуждения зрачки и разглядеть выглядывающие из-под верхней губы удлинённые клыки, я не смог сдержать испуганного вскрика, который, наверное, услышала вся школа. Я рефлекторно закрыл руками шею, желая уберечь уязвимое место от чужих клыков, и сделал это очень вовремя, потому как уже в следующую секунду почувствовал жгучую боль на обратной стороне ладони. Этот гад, действуя на одних лишь инстинктах, в нетерпении потирался о меня всем телом и горячо вылизывал место укуса, даже не осознавая, что на самом деле творит.       Я бы так и продолжал сдавливать собственную шею и с широко распахнутыми глазами, полными отчаянных слез, размышлять о собственной глупости, а Билл так и продолжал бы жадно шарить руками по моему телу, постепенно стягивая одежду, если бы в дверь резко не постучали.       Мы оба встрепенулись, и Сайфер в одно мгновение отскочил от меня и окинул совершенно нечитаемым взглядом, как будто видел меня впервые и пытался понять, кто я и что здесь делаю. По ту сторону двери послышался чей-то взволнованный голос. Скорее всего мой крик услышали проходящие мимо ученики и решили проверить, всё ли здесь в порядке. В эту минуту я был благодарен случайным свидетелям как никогда, потому что никто в жизни не узнал бы, что именно здесь произошло, если бы не воля случая. Я вскочил со стола и начал торопливо поправлять одежду и приглаживать спутанные волосы, а затем, кинув на блондина укоризненный взгляд, спешно покинул кабинет.       Переступая порог и прикрывая за собой дверь, я успел заметить, как Билл опустил взгляд в пол, сжал кулаки и тихо, угрожающе зарычал, а затем развернулся и опрокинул одну из последних парт. Услышав характерный отзвук сломанной мебели, старшеклассник, прервавший нас секундами ранее, недоверчиво глянул в мою сторону, а затем, осторожно отстранив меня плечом, торопливо вошёл в кабинет. Я знал, что Сайферу придётся долго и тяжело объясняться за присутствие в кабинете без должного разрешения и порчу школьного имущества, но эта была уже его личная проблема, которая никоим образом меня не касалась.       Да, она точно меня не касалась…