Баобабник

      Я поправил слегка отклеившийся пластырь на ладони и, подперев голову кулаком, начал закрашивать клеточки на полях. Пожалуй, такие гуманитарные предметы, как литература, я не любил больше всего. Отчего-то они наводили на меня смертную скуку, и я лишь сонно зевал на этих уроках. Вот и сейчас, краем уха слушая монотонный голос учителя, я с чистой совестью занимался своими делами, даже не пытаясь вникнуть в тему урока.       С того памятного дня в закрытом кабинете прошло около недели, в течение которой я игнорировал Билла с утроенной силой, всеми мыслимыми и немыслимыми способами стараясь избегать даже самых случайных встреч. Я периодически ловил на себе задумчивые и какие-то отчаянные взгляды блондина, но предпочитал просто не обращать на альфу и его заморочки никакого внимания.       Дни, тянувшиеся один за другим, были однообразные и тошные. Я жил от одних выходных до других, почти что выпуская из виду всю учебную неделю. Ежедневная рутина медленно, но верно губила меня, и я устал настолько, что уже с искренним, почти что детским, нетерпением ждал каникул, которые должны были вот-вот начаться.       Я тяжело вздохнул и поднял взгляд на доску, которая, словно по мановению волшебной палочки, была уже полностью исписана биографией очередного писателя-классика. Лениво покрутив ручку в руках я принялся скоро списывать информацию со старой, практически затёртой, меловой доски, как вдруг почувствовал сильное головокружение, будто меня резко подкинуло и зашатало в стороны.       Всё вокруг расплылось перед глазами и появилось ощущение, словно для меня реальность перестала существовать на несколько секунд. А когда я, скрючившись на парте из-за едва начинавшейся болевой неги, смог вновь вернуться в настоящее, то почувствовал на себе удивлённые, любопытные, местами даже заинтересованные взгляды всего класса. Пожилой учитель-бета, до этого что-то усиленно скрипящий мелом на доске, теперь повернулся ко мне всем корпусом и с непонятным волнением разглядывал меня из-под толстой оправы очков.       — Пайнс, вы себя нормально чувствуете? Я думаю, вам стоит посетить кабинет врача, — он неловко помялся возле доски, а затем негромко и как бы вскользь добавил: — Полагаю, у вас началась течка…       Я замер, распахнул глаза и непонимающе уставился на учителя. Его последние слова набатом били в ушах и назойливо отдавались противным звуком в голове. Ещё с утра почувствовав лёгкое недомогание я списал это на перемену погоды и с чистой совестью пошёл грызть гранит науки, потому что твёрдо был уверен, что мерзкий омежий цикл начнётся не раньше чем через три-четыре дня. И сейчас, сидя среди взволнованных одноклассников и рассеянно окидывая кабинет мутным взглядом, я никак не мог понять, из-за чего же сбился цикл, и течка, как самый настоящий звездец, подкралась незаметно…       Чем дольше я думал, тем быстрее осознавал, что в данный момент это всё полная фигня, по сравнению с горящим взглядом альф за ближайшими партами, и если я сейчас же не свалю отсюда, то меня просто-напросто накроет, и я буду умолять каждого встречного-поперечного немедленно взять меня прямо здесь, и вряд ли этот встречный тактично мне откажет по доброте душевной…       Поэтому я лишь слабо кивнул преподавателю и, быстренько побросав в портфель учебники-тетрадки, поспешил убраться из кабинета. Надо как можно скорее попасть домой, чтобы в очередной раз провести эту мучительно-невозможную неделю полной невменяемости и по-истине животной похоти в приятной компании вкусняшек, сериалов и подавителей.       Пока я бегал к медику за справкой, прозвенел звонок с урока, и целая толпа людей повалила из кабинетов в рекреацию, полностью занимая всё свободное пространство. Распихивая и толкая друг друга, ученики начали сумбурно двигаться в разных направлениях, создавая неповторимый коридорный хаос.       Я прикрыл за собой дверь медкабинета и, тяжело вздохнув, принялся протискиваться сквозь плотную стену учеников. Врач, милый, скромный и удивительно понимающий бета, хоть и залил меня блокаторами с головы до ног, дал пару таблеток-подавителей и даже, перекрестив, благословил в добрый путь, мой запах всё равно пробивался сквозь тонны слоев химии и упрямо сгущал воздух густым ароматом.       Когда я уже почти подошёл к большой раздевалке, то ощущал на себе десятки липких взглядов, прожигающих мне спину и не только, а также периодически отмахивался от разнообразных непристойных предложений, упрямо продвигаясь к своей цели и с яростным шипением ударяя по рукам особо смелых индивидов, пытавшихся меня облапать. И вот я уже почти добрался до заветной одежды, стоя в не особо большой очереди и нетерпеливо крутя в руках номерок, чувствуя, что ещё немного и действие блокаторов закончится. А затем я неожиданно почувствовал его.       Умопомрачительный запах словно окутал меня с головы до ног, позволяя расслабленно вдохнуть его полной грудью, посмаковать на языке и в удовольствии зажмурится, наслаждаясь его неповторимостью и притягательностью. Мой истинный пах великолепно. Яркий, терпкий аромат свежескошенной травы и предгрозовой влаги, оттеняющийся благоуханием весенних, едва распустившихся, орхидей.       Вся моя омежья сущность взволнованно затрепыхалась и стала настойчиво требовать немедленного слияния с истинным, уверяя, что он единственный, кто сейчас действительно сможет мне помочь, защитить, уберечь, а не тупо отыметь и бросить на углу гаражей.       Я ещё раз повел носом и начал яро оглядываться по сторонам, стараясь ориентироваться на запах. Гормональный всплеск течки обострил все мои чувства в том числе и обоняние, которое в данный момент отчетливо различало абсолютно все запахи даже сквозь нюхоподавители. Давно затерявшись в толпе, я растерянно осматривал окружающих и всё глубже и глубже втягивал в себя аромат, который сейчас начал казаться всё более и более знакомым. Как будто я всегда его знал, но только сейчас стал различать его неповторимые оттенки…       Я замер, обернулся, почувствовав близость пары, и уже приготовился кинуться в объятия своему альфе, чтобы затем долго-долго обнимать его, сетуя на свою блеклую и одинокую жизнь, которая сейчас, с появлением пары, должна стать определённо лучше… Но вместо этого я ошеломлённо замер, не в силах ни отвести взгляд, ни сбежать куда-нибудь подальше, ни даже просто сдвинуться с места. Билл стоял в каких-то пяти метрах от меня и, сжав кулаки до побелевших костяшек, широко раздувая ноздри, не отрывал от меня взгляда пронзительных холодных глаз, которые сейчас, тем не менее, искрились настоящим живым огнём.       О Всевышний, что же я такого натворил в прошлой жизни, что в этой ты мне устроил такую подлянку?! Почему из всех альф мира мне достался именно этот инфантильный, беспринципный, моральный урод?! Я молча сверлил свою новоиспечённую пару взглядом, наивно надеясь, что ещё несколько секунд, и он начнет таять на моих глазах, постепенно исчезая без следа. Он же прожигал меня в ответ, внимательно изучая своим обычным слегка надменным и отстранённым взором.       Наверное, мы могли бы простоять так ещё очень долго, глупо пялясь друг на друга и больше не предпринимая ничего, если бы очередной озабоченный не рискнул подойти ко мне с очередным «многообещающим» предложением.       — Привет, сладкий. Я вижу, сейчас ты не в лучшем самочувствии… Но я могу помочь это исправить. Знаешь, ты ошеломляюще приятно пахнешь… — я всё ещё не отрывал взгляда от Сайфера, и альфа, не заметив вообще никакой ответной реакции, вконец осмелел и решил привлечь моё внимание другим способом, а конкретно — облапав мои ягодицы. — Обещаю тебе, что ночи со мной ты запомнишь надолго…       Не успел нахал договорить, как его слова прервало оглушительное, почти звериное рычание. Я вздрогнул, отмер и почувствовал, как встают волосы на загривке от густого, утробного звука. Господи, только не это!       Я выпутался из рук приставучего альфы, развернулся и что есть духу припустил прямо по широкому коридору, попутно пытаясь вспомнить укромный уголок, где можно ненадолго укрыться. Я бежал изо всех сил, практически не разбирая дороги, а потому периодически наталкиваясь на мимопроходящих, буквально сбивая их с ног.       Сзади я чувствовал погоню, и это подстегивало меня продолжать рваться вперёд сквозь толпу. Периодически я слышал яростное рычание, почти приказы немедленно остановиться и даже угрозы, но уцелевшая, ещё пока не затуманенная течкой, часть здравого смысла уже давно в красках расписала всё, что от меня останется, если я всё-таки не успею спрятаться и попаду в руки к Биллу.       Я взбежал по лестнице и рассеянно оглянулся вокруг. В этой рекреации людей было совсем мало: пару троек учеников, два-три учителя и бета-уборщик, закрывающий один из уже прибранных, чисто вымытых кабинетов. И его ужасно неловкое и долгое копошение с ключами, похоже, — мой единственный шанс. Почти не помня себя от паники и бурлящего в крови адреналина, я не сильно, но настойчиво оттолкнул бету от двери, юрко проскользнул внутрь, одним движением запер замок и боязливо отступил ближе к окну, тем не менее продолжая смотреть на только что закрытый мною вход.       Буквально через пару секунд ручку стали усиленно вертеть и дёргать с той стороны, и, когда она не поддалась, — настойчиво биться в деревянную, со вставками стекла, раму. Я зажал нос рукой, чтобы не чувствовать дурманящего, кружащего голову запаха и открыл окно, желая хоть немного освежиться и привести себя в чувства. Тем временем злобный рык по ту сторону двери сменился подозрительно спокойным голосом, который мягко меня просил:       — Солнышко, открой дверь… пожалуйста.       — Нет! — незамедлительно ответил я, а затем, чуть повысив тон, добавил: — Убирайся отсюда, живо!       — Если ты сейчас же не откроешь дверь, Диппер Пайнс, то я вынесу её нафиг к праотцам, — в его голосе отчётливо слышалось раздражение, подступающий гнев и переливающее через край нетерпение.       — Ну попробуй, раз такой самоуверенный… — скептически фыркнул я и начал внимательно рассматривать осенний пейзаж за окном.       По ту сторону кабинета стало как-то подозрительно тихо.       Сначала я подумал, что Билл смирился, в кой-то веки прислушался к чужим просьбам и действительно свалил. Но вслушиваясь в тишину внимательней, я с удивлением обнаружил, что в рекреации разворачивается какой-то оживлённый диалог.       Движимый любопытством, я подошёл ближе к двери и весь обратился в слух, стараясь расслышать слова говорящих, которыми, похоже, являлись надоедливый Сайфер, сидящий у меня уже в печёнках, и ни в чем не повинный бета-уборщик, на которого сейчас активно наезжали.       — А ну. Отдал. Ключи, — раздельно потребовал альфа сквозь зубы.       — Н-не могу… Не положено… — бедный человек уже слегка заикался, но всё равно мужественно отстаивал свою позицию.       — Отдал, я сказал, иначе тебя как тряпочку скручу, выжму и прополощу в ближайшем унитазе, а потом развешу на батарее.       — Но… — бета конкретно опешил от такой неприкрытой угрозы и вновь упрямо повторил: — Не положено!       — Не положено значит… — в ярости прошипел Сайфер. — Да я сейчас тебя так положу, поломаю, погну, зарою в землю, откопаю, утоплю, сожгу и снова зарою, что тебя не то что мама родная — судмедэксперт долго от силоса отличать будет.       Я аж воздухом поперхнулся. Гневная, на первый взгляд, тирада была произнесена настолько угрожающе спокойным тоном, что, похоже, стушевался не я один, потому как в коридоре послышался шум опрокинутого ведра с водой, который бедняга, видимо, от шока выпустил из рук.       Я прислонился спиной к двери и прикрыл глаза. Надо драпать. И чем быстрее, тем лучше.       За дверью опять послышались возмущённые голоса и ругань, и я почему-то решил, что лучшего момента мне всё равно не найти. Максимально осторожно отперев замок, я бесшумно приоткрыл дверь и осмотрелся. Билл грозовой тучей надвигался на уборщика, гневно сверкая глазами и периодически сжимая-разжимая кулаки.       Решив, что, пока они будут разбираться, я вполне смогу быстренько проскочить, тихо и боязливо вышел из кабинета, прикрыл дверь и направился к лестнице на первый этаж.       — Я же сказал, что не положено — значит не положено. Чего вы ещё хотите?! — послышался испуганный голос уже почти что на грани истерики. — Что вы все вообще забыли в этом кабинете?!       — Не знаю, кто и что там забыл, но я хочу забрать оттуда своего истинного, который, между прочим, прямо сейчас стоит на пороге течки, и если ты немедленно не…       — Истинный? — бета недоверчиво приподнял бровь, заглянул альфе через плечо, и с толикой ехидства спросил: — А это не тот, который сейчас пытается по-тихому сбежать отсюда?       Я замер буквально в трёх шагах от заветных ступенек и тяжело выдохнул. Ну вот и настал трындец котёнку…       Максимально медленно обернувшись, внимательно посмотрел в глаза Биллу, который, в свою очередь, также внимательно смотрел на меня. А потом он вдруг резко сорвался с места и начал стремительно приближаться. Я стал медленно отходить назад, при этом стараясь ни на секунду не прерывать зрительного контакта.       Почему-то у меня было стойкое ощущение, что как только я отвернусь или опущу глаза в пол, он тут же накинется на меня и порвёт на множество мелких кусочков. А такой участи я для себя не хотел. Если честно, единственное, чего я сейчас по-настоящему хотел, так это сиюминутно очутиться дома и устроить долгожданное свидание с добрым количеством подавителей. Но, похоже, моим мечтам не суждено было сбыться.       Продолжая отходить назад, я неожиданно оступился и скорее всего скатился бы кубарем с лестницы, пересчитывая ступени всеми отделами позвоночника, если бы Сайфер не рванулся вперёд, подхватив меня в последний момент.       — Глупая Сосна, вечно ты ищешь приключения на свою аппетитную задницу! — раздражённо проворчал он, а затем, закинув меня к себе на плечо, словно мешок с картошкой, знатно приложился своей ладонью о мою, выше упомянутую, пятую точку и с довольным видом начал торопливо спускаться вниз.       — А ну-ка быстро отпустил меня, животное! — я начал активно бить кулаками по крепкой, широкой спине и истошно вопить, привлекая к себе уже чересчур много внимания.       Мои вялые попытки сопротивления оказались безрезультатными и полностью проигнорированными. Меня просто подкинули, немного встряхнули, снова шлёпнули и как ни в чем не бывало продолжили путь. Но я так просто не сдамся… наверное…       От запаха истинного начинала кружиться голова, а вся кровь отлила от лица, делая меня почти пугающе бледным, и сосредоточилась внизу живота. Таблетки уже почти потеряли свой эффект, и я начал изнывать от невыносимого желания. Надо срочно что-то делать, а иначе ещё чуть-чуть, и я сам буду умолять Билла взять меня на ближайшем подоконнике.       — Диалог! — резко вскрикнул я, слегка приподнимаясь на чужом плече, и, поймав на себе удивлённый взгляд блондина, поспешил пояснить: — Я предлагаю вступить в переговоры и решить всё цивилизованным, мирным путём.       — Малыш, что за бред ты несёшь, — как-то уж слишком мягко и снисходительно ответил альфа. — Я — твой истинный. Ты — моя пара. К тому же ещё и в течке, к тому же без подавителей, к тому же в окружении сотен других жаждущих альф… И ты предлагаешь решить всё это какой-то болтовнёй? Ты ещё заяви, чтобы я немедленно отвёл тебя домой, а сам отправился восвояси, в свою пустую одинокую обитель коротать время за дрочкой, зная, что буквально в нескольких метрах от своего дома мой омега источает свой умопомрачительный аромат. Да так, что все альфы ближайших домов собираются скопом под окнами его этажа.       — О Великая Судьба, а я и не знал, что ты настолько догадливый! — я прикрыл рот ладонью в притворном изумлении, а затем уже серьёзно добавил: — Да, ты должен сделать всё именно так и никак иначе. Немедленно!       В ответ мне послышалось неясное бормотание, которое я так и не смог разобрать, а затем мы неожиданно остановились.       Я почувствовал, как грудная клетка альфы завибрировала от зарождающегося рычания, и любопытство взыграло во мне с утроенной силой. Я снова приподнялся на руках и извернулся таким хитрым образом, что всё-таки смог увидеть происходящее впереди.       Несколько громадных и шкафообразных альф в форме охранников решительно преградили нам дорогу…