Баобабник

      — Пропустите нас… — сквозь зубы сказал Билл, до боли сжав меня пальцами.       — Не положено, — скучно-официальным тоном ответил один из них.       — Вы совсем обалдели?! Ослепли и не видите, что ему плохо?! — взревел блондин, указывая на меня свободной рукой. — Быстро ушли с дороги!       — К сожалению, если вы хотите покинуть здание школы в учебное время по уважительной причине, вам нужна справка от врача и расписка от классного руководителя, — ещё более нудно ответил всё тот же охранник.       — О Всевышний, когда же это всё закончится! — взвыл Билл, после чего поставил меня на землю и начал закатывать рукава рубашки, медленно наступая на альф.       К тому времени, когда перед моими глазами начал разворачиваться боевик, я уже был практически в полном невменяемом состоянии. Ноги едва держали, в голове было мутно и неясно, а всё тело горело желанием. Как же я ненавижу эту грёбаную течку! Хотел бы я родиться бетой, их считают едва ли не бесполыми. Холодные, отстранённые, расчётливые и сообразительные, они не чувствуют запахи так остро, как мы, и у них нет таких мерзких животных циклов, как течка или гон.       Вообще, в детстве лет до шести-семи, все считали меня бетой, в том числе я сам, но как только я стал взрослеть, то начал стремительно меняться. Черты лица стали ещё более плавными, бёдра более округлыми, волосы безумно мягкими, глаза большими, а рост так и остался совсем маленьким. Многие считают меня довольно симпатичным, но меня от этой, откровенно говоря, смазливой омежьей внешности буквально тошнит и потряхивает, как только я вижу своё отражение в зеркале.       — Что вы тут устроили?! — вдруг послышалось сзади, и все замерли.       Я вздрогнул от неожиданного крика, который прервал меня на не особо весёлых размышлениях, и обернулся. Сначала я просто не понял, что происходит, затуманенный течкой мозг никак не хотел работать, но когда до меня всё же дошло осознание того, кто именно стоит передо мной, уперев руки в бока, я чуть ли не грохнулся в обморок. Билл тоже удивлённо смотрел на директора, и когда я начал оседать на пол, успел подхватить меня на руки, крепко прижимая к себе.       Вопреки всем стереотипам про строгих, требовательных и холодных директоров альф, наш директор был… омегой. Да, в теории это может показаться странным, но по факту лучшего директора я в жизни не видел. Он был суровым, спуску не давал, но вместе с тем являлся понимающим и справедливым. Мы все его очень любим и уважаем, считая совершенно идеальным директором и омегой в целом. Поэтому удивительным является ещё и тот факт, что при наличии отменного характера, потрясающей внешности и приятного запаха, он всё ещё остаётся одинок, хотя многие не раз упорно набивались к нему в супруги.       — Я вас спрашиваю, что здесь происходит? — повторил он, сверля нас серьёзным взглядом.       — Нарушители, — пробасил в ответ один из охранников, — собираются покинуть школу без должных разрешений.       Я хотел было возразить, но поплывший разум не смог связать даже двух букв, что уж говорить о словах. Ничего не соображая и мучаясь от тянущей боли в паху, я обхватил руками шею держащего меня блондина и, уткнувшись в неё носом, вдыхая крышесносный аромат своего альфы, тихо заскулил от невыносимого, буквально разрывающего на части, желания.       Я почувствовал, как Билл напрягся, замер на пару секунд, а затем утробно зарычал и, больно вцепившись в меня пальцами, начал нетерпеливо покусывать мне ухо слегка заострившимися клыками, плавно переходя на шею. Директор пару минут стоял в полнейшем ступоре и оцепенении, но, когда отмер, тут же сурово нахмурился и начал отдавать распоряжения:       — Так, быстро отлипли друг от друга на пару минут и послушали меня внимательно! — уверенно сообщил он, но, услышав ещё более грозное рычание блондина, немного стушевался и попросил мягче: — Пожалуйста, услышьте меня. Я сообщу вам кое-что, а затем вас немедленно отпустят.       Билл напоследок слабо прикусил бьющуюся на моей шее жилку и нехотя перевёл взгляд горящих глаз на директора.       — Билл Сайфер и Диппер Пайнс, — официально начал омега, — я даю вам разрешение на неделю отсутствия в школе. Ваши родители будут уведомлены мною об вынудивших вас… обстоятельствах. Но чтобы через неделю оба были на занятиях как штык с выполненным домашним заданием и самостоятельно изученным материалом. Всё понятно?       Я удивлённо окинул директора туманным взглядом. Обычно он не делает исключения, опуская такие формальности, как справки и разрешения. Это по меньшей мере выглядело подозрительно, мне даже показалось, что смотрел он на нас как-то странно, отчаянно что-ли, словно… завидовал нашей истинности; но завидовал по-доброму, с тенью лёгкой грусти и тоски.       Как интересно… возможно, мы все ошибались на его счет, и когда-то давно у него всё же были отношения, возможно, даже был истинный, но что же тогда случилось, что наш директор-омега существует один, ни с кем не желая делить свою любовь и жизнь?       Наверное, я бы с радостью подумал над этой, внезапно пришедшей мне в голову, теорией, но, к сожалению, сейчас я мог думать лишь о том, как бы побыстрее снять уже становящееся невыносимым напряжение.       Я заметил, как Сайфер серьёзно и благодарно кивнул директору, а после, крепко прижав меня к себе, развернулся и уверенной походкой направился в сторону небольшой шеренги из охранников-альф.       Те пару минут стояли неподвижно, неуверенно поглядывая на директора, и решили расступиться, только когда омега прикрикнул на них, грозясь уволить. Билл бодро прошёл мимо альф, с ноги распахнул входную дверь и торопливо начал двигаться в сторону жилых домов.       — Потерпи немного, солнце. Я живу недалеко, — успокаивал он меня, и в его голосе сквозила неприкрытая искренность и ласка.       Я не знал, куда он меня нёс, и даже не понял, когда именно мы очутились в незнакомой мне квартире. Сайфер пронёс меня в спальню и бережно уложил на кровать, шепча что-то щемяще нежное. А я просто млел от трепетных слов и уже забывал, за что на него так злился и почему так долго не признавал его своим.       Зато сейчас я с уверенностью и даже гордостью мог сказать, что этот альфа только мой. Мой истинный, мой любимый, мой самый лучший и хороший, мой… бабник. Почему-то именно сейчас эта мысль стрелой впилась в более-менее соображающий участок головного мозга, принося с собой непонятную боль, досаду, раздражение и… ярость.       Альфа, тем временем, уже стягивал с меня одежду, в упоении покрывая всю шею и плечи багровыми отметинами, которые наверняка не сойдут ещё с неделю. Он буквально содрал с меня форменную рубашку да так, что половина пуговиц разлетелась по комнате, и уже начал расстёгивать брюки, как я резко взбрыкнул, укусил его за руку, зашипел не хуже кошки и забился под ним, желая вырваться.       Билл недоумённо уставился на меня, но, когда я не слабо заехал ему кулаком в живот, угрожающе зарычал в ответ, крепко перехватил мои запястья, занеся их над головой, уселся на мои бедра и, едва сдерживая гнев, спросил:       — Что ты вообще творишь?!       Я на несколько минут перестал вырываться и оторопел, буквально подавившись возмущением. Так он, значит, даже не догадывается, что сам виноват в том, как я сейчас отреагировал?! Что ж, тогда придётся его, невинного, просветить…       — Это я что творю?! А ты что творил, не помнишь?! — я зло уставился в потемневшие от желания глаза, в которых сейчас отчётливо проскакивало непонимание. — Скажи мне честно, ты можешь вспомнить сколько именно людей побывало на твоём траходроме? Можешь вспомнить, со сколькими из них ты просто переспал, а со сколькими заводил отношения?!       — О чём ты? — растерянно ответил альфа, и мне показалось, что он действительно искренне не понимает в чём дело.       — О том, что ты по своей натуре разгильдяй и бабник, бегающий за каждым хвостом. Ты живёшь этой алчной похотью и вряд ли изменишься ради какого-то там истинного… — я говорил, сам уже себя не понимая, зато отчётливо чувствуя режущую отчаянную боль в сердце и дорожки, непонятно откуда взявшихся на щеках, слёз. — Я даже представляю, как буду вечерами нянчиться с двумя малютками омегами, а ты сутками будешь отсутствовать, ночуя у своих любовников и изменяя мне со всеми подряд. Потому что ты самый настоящий бабник, к тому же непрошибаемо тупой, как баобаб. Ты чертов баобабник, Сайфер! И за это я терпеть тебя не могу!       Я ожидал чего угодно. Думал, Билл вспыхнет, ударит меня и вышвырнет вон. Думал, он разозлится или даже не заметит моих отчаянных слов, просто ткнёт меня лицом в подушку и оттрахает так, что я неделю-две нормально сидеть не смогу. Но этот альфа в очередной раз сломал всю мою логику о свой непрошибаемый слой безумной иррациональности, вводя меня в ступор своими действиями. Он не кричал, не ругался и даже не злился. Он просто мягко поцеловал меня в висок, а затем беззлобно рассмеялся, отпуская мои руки, но по-прежнему нависая надо мной. Растерянный и смятённый, я насупился и начал хмуро растирать запястья, которые уже успели серьёзно покраснеть.       — Чего ржёшь, скотина?! — агрессивно поинтересовался я, когда мучиться догадками о его странном поведении стало просто невыносимо.       — О Всевышний… — сквозь смех простонал он, а затем успокоившись ответил: — Знаешь, раньше я редко имел… дело с омегами в течке, а потому почти не представляю, как они могут себя вести. Да, я знаю в теории, что ПТС это не для слабонервных, но я никогда не видел, как это может отразиться в характере омеги на практике… Но идея про двух малышей-омег мне нравится…       Я удивлённо захлопал глазами, всё ещё не до конца понимая, в чём дело. А Билл просто тепло мне улыбнулся и, наклонившись, на пробу коснулся моих губ. Я вздрогнул и почувствовал, как вся моя сущность потянулась в ответ. Приглашающе приоткрыв рот, я трепетно прижался к чужим губам и робко лизнул верхнюю. Сначала ответа не последовало, но буквально через несколько секунд я почувствовал, как чужой язык ворвался в мой рот, щекоча небо и ласкаясь с моим языком. Все мысли тут же вылетели из головы. Стало как-то расслабленно комфортно, меня вдруг перестали заботить прошлые связи блондина, и появилась твёрдая убеждённость, что отныне всё изменится и всё будет хорошо, ведь он и вправду любит меня. Ведь любит же, верно?       — Билл, скажи… ты любишь меня? — я вопросительно посмотрел в глаза альфе, пытаясь найти в них желаемый ответ. — Понимаешь, я не хочу стать ещё одним твоим развлечением на пару ночей, и если ты не испытываешь ко мне никаких чувств, то…       — Год, малыш, — начал рассказывать он, перебивая меня, — я сходил по тебе с ума целый год. Как только я увидел тебя, почувствовал твой запах, я потерял всякий сон. В начале я пробовал к тебе как-нибудь подступиться, познакомиться, узнать тебя поближе, меня влекло к тебе с невероятной силой, но ты оставался холодным и отстранённым и на все мои предложения отвечал отказом… Я начал злиться. На себя, за глупое притяжение, на тебя, за эмоции, которые ты во мне вызываешь, да и вообще на всё и вся. И тогда я совершил самую глупую ошибку в моей жизни… Я хотел забыться, хотел драйва и гулянок, хотел перестать мучиться твоим образом, никак не выходящим из головы… И я, как последний идиот, начал прыгать из койки в койку, но легче от этого не становилось, жаль только, что понял я это всего каких-то пару месяцев назад…       Билл прервался на несколько секунд, и в наступившей тишине я отчётливо слышал его оглушающий, тревожный стук сердца. Я осторожно и медленно протянул руку и приложил её к грудной клетке блондина, желая ощутить учащённый пульс под пальцами. Сайфер на мой жест лишь мягко улыбнулся, перехватил мою руку и поднес к своим губам, легко и почти неощутимо целуя.       — Я люблю тебя, Диппер Пайнс… — тихо прошептал он, прикладывая мою ладонь к своей щеке и доверчиво заглядывая в глаза. — Люблю всем своим сердцем. Люблю до боли в груди. Люблю всей своей душой… И мне невозможно плохо без тебя… Поэтому, пожалуйста, ответь мне, Диппер, — сможешь ли ты в ответ полюбить меня также сильно?       Я словно подавился воздухом. Голова закружилась не столько от новой, захлестывающей волны разгулявшейся течки, сколько от чарующей нежности и искренней любви, которой были пропитаны абсолютно все слова Билла. Я четко знал — альфа не врет. У меня просто нет причин не доверять… и не доверить ему своё замерзшее сердце, которое он только что отогрел теплотой своих слов.       — Я думаю, смогу, — также тихо ответил я, поглаживая большим пальцем чужую щёку. — Ты мне нравишься Билл… и я надеюсь, что позже действительно смогу называть тебя любимым.       — Слава Великой Судьбе… — облегчённо выдохнул блондин, прикрывая глаза и мечтательно улыбаясь. — Что ж, с нетерпением буду ждать этого момента…       Сайфер обворожительно мне улыбнулся и игриво подмигнул, наклоняясь ближе. Течка ударила в мозг с новой силой, тараня его с присущей ей мощью и напрочь выбивая все ненужные мысли, поэтому я сам с удовольствием потянулся навстречу желанным губам, позволяя чужому языку беспрепятственно проникнуть в рот.       Самозабвенно целуясь, я даже не успел заметить, как оказался полностью раздетым и с силой прижатым к кровати мощным, горячим телом. Билл жадно вылизывал мой рот, не давая мне ни секунды перерыва, продолжая неистово напирать, и мягко, словно успокаивающе, поглаживал бока.       Разум окончательно завяз в густом тумане, и я, почти не соображая, что именно вытворяю, инстинктивно раздвинул ноги. В мгновенно потемневших голубых глазах я видел вспыхнувший огонек желания, и мне стало дурно от одного лишь взгляда, которым окинул меня альфа.       Я нетерпеливо потёрся о него всем телом, стремясь получить хоть толику такого манящего и желанного удовольствия. И, кажется, Билл правильно меня понял, потому как в следующую же секунду я почувствовал влажный, шершавый язык, который начал плавно ласкать головку моего члена.       Я прогнулся в пояснице и протяжно застонал от удовольствия, практически не замечая, как в меня осторожно входят чужие пальцы, начиная неторопливо растягивать сочащийся смазкой вход. Несколько мучительных мгновений я пребывал в нарастающем томлении, с каждой секундой которого желание кончить становилось невыносимым. Но уже через пару минут альфа с нажимом проехался пальцами по чувствительному сплетению нервов внутри меня, и я дугой выгнулся над простынями, не сдержав громкого протяжного стона.       Билл ухмыльнулся и с характерным звуком выпустил мой член изо рта, довольно облизываясь и буквально пожирая меня глазами. Я изнывал от распирающего чувства неудовлетворённости и всё никак не мог понять, почему альфа медлит, не давая мне получить такую невыносимо нужную разрядку.       В отчаянии я потянулся рукой к собственному возбуждению, но мои кисти резко перехватили и крепко зафиксировали над головой. Я разочарованно застонал, но в следующее же мгновение услышал возле уха хриплый шепот:       — Ну же, попроси меня.       Я окинул Сайфера невменяемым, затуманенным взглядом, пытаясь сфокусироваться на искрящихся желанием глазах и, подумав несколько секунд, послушно начал практически умолять, упрямо игнорируя остатки гордости.       — Пожалуйста, Билл… пожалуйста… Возьми меня… — я сглотнул вязкую слюну и облизнул слегка припухшие после поцелуя губы.       — Прости, я не расслышал, ты можешь повторить?       И тут я заметил ехидство и азарт в чужих глазах, которые мгновенно всколыхнули во мне волну возмущения. Я начал злиться на глупого альфу, которому, видимо, доставляет удовольствие видеть, как я мучаюсь и унижаюсь перед ним.       Конечно, это же его личная победа: холодный, неприступный омега едва ли не в ноги кланяется, умоляя поскорее отыметь его во все дыры. Самоуверенный выскочка, он ещё пожалеет, что связался со мной… но это всё когда-нибудь потом, потому что сейчас я не мог подолгу думать о чём-либо, кроме срывающего крышу, рвущего на части желания.       — Слушай сюда, доминант несчастный! — рявкнул я на расслабившегося было Сайфера. — Либо ты сейчас же прекращаешь трепаться и приступаешь, собственно, к своим главным, на данный момент, обязанностям, либо я сейчас же встаю, ухожу отсюда и иду искать того, кто сможет справится с этим лучше!       Несколько секунд повисшей тишины Билл молча переваривал поступившую к нему информацию, но, когда до него дошло её содержание, он вдруг взвился, утробно зарычал и сделал то, чего я от него ну никак не ожидал.       Стремительно приблизившись к моей шее и пару раз размашисто её лизнув, он впился в нежную кожу изгиба плеча, глубоко прокусывая её мгновенно удлинившимися клыками. Я охнул от неожиданности, а затем тихо застонал от не особо приятных, даже болезненных, но всё же терпимых ощущений.       — Мой, мой… только мой, — в беспамятстве шептал альфа, горячо зализывая свежую метку, отныне украшавшую мою бледную шею.       Я уже собирался было возмутиться по поводу его необоснованной вседозволенности, но из приоткрытого рта послышался лишь громкий, несдержанный полустон-полувсхлип. Билл, урча и ласкаясь, как большой довольный кот, с размаху вошёл в меня практически до конца, принося легкую боль и дискомфорт.       Если бы не течка, он мог бы запросто порвать меня на Британский флаг, но, благодаря немыслимому количеству природной смазки, проникновение получилось хоть и не особо приятным, но хотя бы не обжигающе болезненным, каким его обычно описывают в первый раз.       — Ты придурок, Билл… ты просто немыслимый идиот, — я проникновенно посмотрел в яркие, пылающие синевой глаза, и в этот момент мне показалось, что мои слова прозвучали красноречивее любых признаний в любви.       Видимо Сайфер уловил в моей интонации нечто подобное, потому как в ответ он нежно поцеловал меня в уголок губ и с невообразимой искренней нежностью ответил:       — Знаю, малыш… Я тоже тебя безумно люблю.       Буквально несколько минут он с интересом вглядывался в моё лицо, видимо пытаясь найти в моих глазах нечто важное, а затем ухмыльнулся в своей привычной манере и качнул бедрами вперёд. Я закусил губу, запрокинув голову назад, и впервые в своей жизни ощутил неописуемое чувство наполненности внутри себя.       Альфа еще больше приблизился ко мне и начал медленно с оттяжкой двигаться, одновременно упоённо выставляя яркие багровые засосы по всему моему телу, пытаясь отметить собой малейший участок моей кожи.       Периодически он жадно целовал меня, проталкивая язык до самой глотки, отвлекая от изначально не особо фееричных ощущений. Но как только Билл начал ускорять темп, входя в меня размашисто, немного грубо, до самого конца, и стал всё чаще проскальзывать головкой по чувствительному местечку, я всей своей сущностью ощутил, какого это — желать партнера всего, полностью, немедленно и без остатка.       Я выгибался, как последняя заправская шлюха, метался на простынях от распирающего наслаждения и стонал так громко и протяжно, что, казалось, ещё чуть-чуть и соседи начнут стучать по батареям. Но в тот момент мне было плевать на всё, и единственное, что продолжало быть важным, — это дикое, необузданное желание кончить в руках своего альфы, доставив и себе, и ему неповторимое удовольствие.       — Ты такой страстный… такой горячий и отзывчивый, — довольно промурчал Сайфер, ставя очередную лиловую метку на моих ребрах. — Даже не верится, что такое сокровище досталось мне кристально чистым…       — Если ты сейчас же не заткнёшься и не начнёшь трахать меня молча, то я…       Последние мои слова потонули в собственном протяжном стоне, а Билл, довольно ухмыльнувшись снова прикусил чувствительный сосок, вырывая из моего, измученного криками, горла очередной хриплый скулёж. Почувствовав, что я уже практически на грани, блондин начал ещё более стремительно вколачиваться в меня, всё чаще и чаще задевая простату, заставляя меня уже буквально изнывать от удовольствия, разом охватившего всё тело.       Продолжая резко входить в меня, Сайфер низко зарычал и впился в мои губы очередным страстным поцелуем, и это стало для меня последней каплей. Я резко прогнулся в спине и содрогнулся в безумно ярком оргазме, растекающемся негой наслаждения по всему телу. Последний раз глубоко толкнувшись, альфа за секунду вышел из меня и с тихим стоном обильно кончил мне на живот, после чего без сил рухнул рядом.       Перед глазами плясали цветные пятна, я всё ещё не мог отдышаться, стараясь выровнять окончательно сбившееся дыхание, и пытался привести сознание в более-менее надлежащий порядок. Но на деле у меня не выходило абсолютно ничего, и я, плюнув на все предрассудки, на голос здравого смысла и жгучее чувство стыда после первого раза, тесно прижался к боку Билла, который как-то уж слишком довольно улыбался и ласково перебирал мои спутавшиеся каштановые пряди волос.       — Ну что, сейчас полегче? — спросил он, когда тишина уже начала отдаваться противным звоном в ушах.       — Ну да… наверное… — тихо прошептал я в ответ, ужасно смущаясь всей ситуации в целом.       — Хорошо, — задумчиво протянул Сайфер, на пару секунд замолкая, а затем, хитро улыбнувшись, продолжил: — Тогда сейчас отдохнём, минут десять-пятнадцать, перекусим…а потом на второй заход!       — Ага, отдохнём, а потом… стоп. Что?! — я от удивления аж приподнялся, сверля блондина возмущённым взглядом. — Какой ещё второй заход?!       — Не волнуйся, обещаю, он будет даже лучше предыдущего, — игриво подмигнул мне альфа. — Нет, ну а ты как думал?! По-твоему, течка длится от силы пять часов, а затем как по волшебству проходит? Нет? Ну раз нет, тогда не возмущайся и просто получай удовольствие…       Я растерянно захлопал глазами и даже открыл рот, чтобы высказать всё, что я об этом думаю, как Билл, задорно мне улыбнувшись, подмял меня под себя и просто-напросто заткнул рот нежным, чувственным поцелуем, который тем не менее набирал обороты, становясь более страстным и нетерпеливым. И в это мгновение я понял, что никакого перерыва в ближайшее время точно не будет…

***

      — Сыночек, мы дома! — послышался радостный голос за дверью.       Я широко распахнул глаза, изумленно всматриваясь в не менее удивлённое лицо напротив. Мы обменялись непонимающими взглядами и нехотя оторвались друг от друга на несколько секунд, начав напряжённо вслушиваться в звуки шагов приближающихся к нашей комнате людей.       — Да отлипни ты от меня наконец! — недовольно прошипел я, пытаясь спихнуть с себя тяжёлое тело альфы. — И потрудись объяснить, кто это там ещё пришёл?!       — Наверное, родители с работы вернулись, — беспечно отозвался блондин.       Совсем не собираясь выпускать меня из крепких объятий, он просто переместился из положения лежа в положение сидя, при этом разместив меня на своих коленях, и начал бережно поглаживать метку на моей шее. В ответ я обиженно насупился и попробовал было вырваться из крепко удерживающих меня рук, чтобы избежать ненужной неловкости, если сюда вдруг зайдут.       — Даже не думай, я тебя ни на шаг от себя не отпущу. Ты мой омега, тебе нечего бояться. Другое дело, если бы я притащил в дом какую-то шваль подзаборную, но ты же мой исти…       — Здравствуй, сынулечка! — прозвучал радостный голос сразу после того, как со скрипом распахнулась дверь. — А мы с отцом вот решили…       Мужчина осёкся и растерянно посмотрел на нас, уютно разместившихся на смятых простынях, а когда он заметил, что мы к тому же оба голые, вообще чуть ли не осел на пол, схватившись за сердце.       — Д-дорогой… — позвал он севшим от волнения голосом.       И уже через секунду в комнате возникло ещё одно действующее лицо. Альфа выглядел серьёзно, взгляд его был суров и непреклонен, и мою голову словно прострелило осознанием того, что сейчас начнётся самый настоящий разбор полётов.       Да, не ожидал я, что знакомство с родителями своего парня произойдет так скоро…       — Ну здравствуй, сын, — наконец произнёс альфа, окидывая меня придирчивым взглядом, — и кого ты на этот раз привёл?       Билл пропустил едкий тон мимо ушей и, лучезарно улыбаясь, сначала подчёркнуто нежно чмокнул меня в щёку, а затем перевёл по-настоящему счастливый взгляд сияющих глаз на своих родителей, которые всё ещё пребывали в шоке от представшей им картины, и как-то слишком жизнерадостно ответил:       — Пап, отец, знакомьтесь — мой будущий муж и ваш скорый зять — Диппер Пайнс!       Честно? Я ожидал от него всё что угодно. И максимум, который я мог предположить, он назовёт меня своим возлюбленным или парнем. Но, кажется, я уже говорил, что этот альфа постоянно выбивает у меня почву из-под ног своими словами и действиями, мастерски вводя меня в ступор немыслимыми умозаключениями.       Я тяжело вздохнул и перевёл смущённый взгляд на родителей Билла, которые, по моему мнению, должны были уже активно капать корвалол в стаканчик, но они просто стояли, приобнимая друг друга за плечи и как-то странно смотрели на нас, искрясь беспричинной радостью.       — Дорогой, — начал омега, быстрым движением смахнув с глаз подступившие слезы, — мы очень надеемся, что ты не ошибся с выбором и отныне будешь счастлив. Желаем тебе удачи и терпения, потому что муж тебе достался тот ещё… фрукт.       — Пап, спасибо, конечно, но зачем же вы так про мою пару, — начал было говорить Сайфер, как его тут же перебил родитель-альфа.       — Ты вообще молчи, разгильдяй несчастный! — пробасил он в сторону блондина суровым тоном, а затем обратился ко мне, смягчив интонацию: — Диппер, правильно? Кхм… так вот, Диппер. Ты, во-первых, хорошенько подумай: а нужен ли тебе вообще такой муж? А во-вторых, если уж окончательно надумаешь связаться с нашим шалопаем, то ты не стесняйся и обращайся к нам, если вдруг этот подкаблучник удумает чего такое. Мы ему быстро все винтики на место вкрутим!       Отец сурово посмотрел на сына и погрозил тому кулаком. Сайфер в ответ активно затряс головой в разные стороны, мол: «Всё понял, буду послушным». Я лишь тихо хихикнул в кулак, наблюдая со стороны всю эту забавную сцену. Родители Билла определённо мне нравились.       — В общем, мы пойдём, пожалуй, а вы тут… кхм, продолжайте, короче, — сказал напоследок омега, видимо уловив-таки запах течки, и вышел из комнаты, утянув за собой мужа.       Как только дверь закрылась, я перестал себя сдерживать и разразился диким хохотом, буквально распирающим грудную клетку изнутри. Поймав на себе слегка обиженный взгляд, я немного поумерил свой пыл и с весельем в глазах посмотрел в сторону слегка нахмурившегося Сайфера.       — Смешно тебе, да? — спросил он, хмуро рассматривая меня из-под сдвинутых бровей.       Я только кивнул в ответ и, по-новой прокрутив в голове только что произошедшую ситуацию, согнулся в очередном приступе неконтролируемого смеха. Не знаю, сколько времени прошло, пока я заливался хохотом едва ли не на всю квартиру, но, когда меня наконец-то отпустило, я почувствовал что сил нет практически ни на что.       — Веселишься, значит… — задумчиво протянул Билл, дождавшись, пока я успокоюсь. — Ну ничего, сейчас я тоже повеселюсь.       С этими словами он беспардонно повалил меня на кровать и начал покрывать быстрыми легкими поцелуями и без того зацелованную от и до шею. Я мог бы брыкаться, ругаться и даже возмущаться, но вместо этого я просто расслабился в таких родных и тёплых объятьях, наслаждаясь минутами нашего личного, чистого и абсолютного счастья…