Называйте меня Хель

Какую подляну мне устроила Судьба, я поняла очень быстро и заорала. А вы бы не орали, если бы вас резко выдернули из расслабленного блаженства сна, шлёпнули под зад и сунули с головой в сугроб? Вот теперь я точно знаю, почему кричат новорождённые дети. Ощущения очень похожие. Да, я родилась. Как это — «сын»? М-да, всё-таки родился. Бля, я опять пацан! Первые три месяца своей жизни я чувствовал себя как под кайфом: зрение отвратное, в глазах всё плывёт, слух притуплённый, а еще полная невозможность на чём-то сосредоточиться и регулярные провалы в сон. Тело слабое и непослушное, живущее одними инстинктами и не желающее слушать команд взрослого сознания. Нет, так дело не пойдёт! Надо брать своё развитие в свои руки. Для начала простые упражнения на мышцы. Поднять опустить руки, ноги, перевернуться на живот. О, прогресс! К полугоду я впервые сел и тут же принялся качать права. Первое, что я решил категорически исправить в своей жизни — это имя. Нет, это ж надо, назвать меня так отвратительно — Гилберт. Я Хель, мать вашу, и на другие клички не отзываюсь. Воспитание родителей — дело архисложное, особенно когда тебе чуть больше года. Но я упорно следовал поставленной задаче. А точнее: полностью игнорировал своё имя. Я отзывался на «сыночка», «малыша» и даже на «солнышко». Но «Гилберт» мной стойко игнорировался, даже когда отец приносил мне подарки. И особенно упёрто — когда мать пыталась меня переодеть. Как ни странно, но первым на мои потуги обратил внимание дед. Дедок у меня вообще зачётный. Отставной моряк, уорент-офицер, судовой хирург. Ларс Милтон. Судя по имени, в его родословной потоптались норвежцы. Да и по внешности это заметно: высокий, светловолосый, с аккуратной бородкой и бакенбардами, под которыми он прячет длинный резаный шрам, полученный им по молодости в портовой драке. В его-то доме мы, кстати, и живём: в шикарном особняке на окраине Лондона. Откуда я это знаю? Так Ларс регулярно грозит выселить отсюда моих родителей, если те не образумятся. С родаками у меня почти трагедия. Они, видишь ли, то ли активисты какие-то, то ли волонтёры. Распиздяи, по-русски. Работать не хотят, живут на пособие. Зато как какая-то акция протеста — так они там. Ещё и меня таскать умудрялись. Правда, я в последний раз им такой скандал закатил — любо-дорого! А вот нечего, ибо нефиг! Теперь они меня с дедом оставляют. Благо, с Ларсом я вёл себя как пай-мальчик. Вот с него я и решил начать. — Гил, пойдём погуляем? — присел Ларс рядом. Я никак не среагировал на обращение и продолжал вертеть в руках кубик. Точнее думал, сколько слов можно составить из двенадцати имеющихся в наличии букв. — Гил? Гилберт! Ноль реакции. — Так, мистер Милтон… На свою фамилию я обернулся и улыбнулся деду. — Привет. — Хм, со слухом у тебя всё в порядке, — тихо произнёс Ларс. — Мистер Милтон, ну и почему вы игнорируете, когда я вас зову? — Ты меня не звал. — Разве, Гилберт? — Я не Гил. — Вот как? А кто же ты тогда? — Хель. — Вот оно как… — задумчиво произнёс Ларс. — Хель, значит… Хелле? Хельгунн? Хельгерт? — Да! — Хельгерт… Очень интересно. И давно ты Хельгерт? — Всегда, — серьёзно ответил я. — Мы идём гулять? — Значит, слышал всё. Всё понял, но не отозвался? Да, Гил? — Хель! — я со злостью стукнул кубиком об кубик. — Хорошо, Хель. Мне в Лондон надо. Если будешь себя хорошо вести — зайдём в магазин игрушек. — Буду. Только ты называй меня Хель. — Договорились.

***

На мой второй день рождения меня ждало целых две прекрасные новости. Во-первых, дед добился, чтобы мне сменили имя. И первым моим подарком на 30 июня стало новое свидетельство о рождении. Теперь я официально Хельгерт Милтон! А во-вторых, оказалось, что мать снова ждёт ребёнка. И, судя по УЗИ, это будет девочка. Наконец-то! Неужели ей будет чем заняться, кроме меня! — Хельгерт, ты рад, что у тебя будет сестренка? — спросила мать, присаживаясь рядом. — Очень! Наконец-то ты больше не будешь одевать меня в эти глупые майки! Вот её и наряжай, как хочешь! И к подружкам своим её води, а я с дедом буду! От такого ответа опешили все. А я что? Я ничего! Ну да, не сложились у меня отношения с родителями. Не испытывал я к ним большой любви. Так, родственная привязанность. Зато с Ларсом было интересно: он часто рассказывал о своей службе на флоте, и я глотал эти истории и просил добавки. Да и помня о консервативности магического общества, я часто просил рассказать деда, как должен вести себя настоящий джентльмен. А вот родители у меня были «продвинутыми». На нашу с дедом попытку организовать этикетный ужин только пожали плечами и сдвинули все «лишние» приборы в сторону. Свою учёбу в начальной школе я ждал, как пришествия Мерлина. С момента рождения Элизабет наш дом превратился в филиал ада. Какая-то часть вины была и на мне. Разбаловал я своих родителей: никогда не кричал по ночам, в полгода уже держал ложку, в год пошёл, а в полтора — просился на горшок. Лиззи же никак не желала постигать науку взросления сама. В свои три года до сих пор ела как поросёнок и не могла обходиться без памперсов. Ну да, если ребёнка не учить, то он ничему и не научится. А на меня не надо смотреть — я исключение, а не правило.

***

— Ларс, можно я у тебя посижу? — осторожно приоткрыл я дверь дедовского кабинета. — Я тихо, мешать не буду. Джерома почитаю. — Что, опять принцесса буянит? — А то сам не слышишь, — фыркнул я. — Хорошо, — улыбнулся дед. — Только сядь так, чтобы из дверей не было видно, и букварь положи рядом. С недавних пор у нас с Ларсом есть маленький секрет. Он знает, что я прекрасно умею читать. В первый раз он случайно спалил меня с книгой Джека Лондона «Смок и Малыш». После пары прочтенных абзацев и краткого пересказа, дед поверил, что четырёхлетний ребёнок может бегло читать. Тогда-то я и решился открыть ему тайну: «Я волшебник, только — тсс. Об этом нельзя говорить…» А через месяц я узнал кое-что и о нём. После своего первого магического выброса я стал видеть магические потоки и понял, что Ларс — сквиб, хоть и сам не подозревает об этом. Ядро у него было и исправно собирало магию. А вот каналы были оборваны, как шланги. И из них вся накопленная магия просто уходила в пространство. Наверное, он всё же ощущал что-то, по-другому я не могу объяснить, почему он пошёл у меня на поводу с именем. Вот и сейчас дед стал прикрывать меня, разрешая читать только в своём кабинете. Боялся он, что мной заинтересуются ненужные люди. В школу я ходил с удовольствием. Это было прекрасное место, где тебя хвалят за правильно прочитанное слово. А самое главное — это целый день без Лиззи. Её постоянного «я хочу», «поиграй со мной» и «мама! Хель опять меня обзывает!».

***

Лиззи — это настоящее стихийное бедствие. С самого детства она привыкла брать глоткой и орала при каждом удобном случае. Могла закатить истерику в магазине или на улице. А родители с ней не справлялись. Им было проще уступить. Неужели ещё год — и я уеду в Хогвартс? И мне больше не придётся выслушивать всё это. О, как я сейчас понимал Гарри Поттера, что не хотел на каникулах возвращаться домой! Мой второй и самый яркий выброс произошёл как раз по её вине. Лиззи в очередной раз залезла ко мне в комнату и поломала спичечный замок, который я клеил последние две недели. В ярости я вышвырнул её в коридор, где она тут же разоралась. А подоспевшие родители ещё меня и обвинили. И вот тут магия взбунтовалась. На попытку отца схватить меня за ухо, я припёр их всех к потолку. — Если ещё раз ты, мелкая пакость, войдешь ко мне в комнату без спроса — я тебя в свинью превращу! А вы, вместо того, чтобы сваливать на меня вашу дочь — сами за ней смотрите! Я не нянька ей и не клоун! Вам всё понятно?! И конечно, после такого бедная Лиззи была утащена матерью в магазин — лечить покупками стресс. А я оставлен дома, и в цирк меня не возьмут. Да больно надо! Лучше с Ларсом посижу. — Хель, так ты говоришь, у волшебников есть своя школа? И ты пойдёшь туда в одиннадцать? — Да. Не поверишь, дед, дождаться не могу. Так меня всё достало! — Хех, могу понять. Давно бы выпер этих дармоедов из этого дома, да тебя жалко. А какие они, эти волшебники? — Ну, их самих сложно отличить от обычных людей, но один волшебный дом показать могу. Давай в Лондон съездим? — Сейчас? — А почему нет? Родаки всё равно в цирк с мелкой укатили. До Лондона мы доехали на машине Ларса. Площадь Гриммо тоже нашли без проблем. — А теперь, внимательно смотри на нумерацию. Дом 10, 11, 13… Оп, а где двенадцатый? — Может ошибка какая? Это старый квартал, тут строили как придётся. — А если так попробовать… — я черканул пару строк в блокноте и протянул деду. — Читай! — Блэк-Хаус, площадь Гриммо, 12. — А теперь взгляни ещё раз. — Ох ты ж, якорь тебе на яйца! Вот это да! А что, выглядит весьма презентабельно. — Это называется «чары ненаходимости». Только человек, знающий, что именно здесь должно быть, способен это увидеть. — А ты откуда знаешь всё это, Хель? — Я волшебник, — ответил я так, как будто это всё объясняло. — И ты тоже. Иначе бы просто не смог увидеть этот дом. — Я? Волшебник? — Ну, почти. Только не говори, что с тобой никогда не происходило ничего странного. — Да, было дело… Помню, как-то раз припёрся ко мне боцман, ярый католик, с огромным флюсом. Я говорю ему: Резать придётся. А он мне: нет, Иисус исцелит меня! И тут я не выдержал: демоны сидят в твоем зубе, а Иисус хочет, чтобы я их вырезал! — И что? — не понял я врачебного юмора. — А что? Помер он. В трал его затянуло. Вот я и говорю: ведёт нас всех Судьба. Как решит она, так и будет. Поехали домой, Хель. Хочешь, мороженое купим… С того дня Ларс больше не заговаривал о волшебстве, но его поддержку я ощущал всё время.

***

Вот оно! Наконец свершилось! Письмо из Хогвартса. Так, значится, почитаем, что пишут. «Мистеру Х. Милтону, Парк-лейн, дом 10, Лондон, Англия, Великобритания. Школа Чародейства и Волшебства «Хогвартс». Директор Северус Снейп, лорд Принц. Уважаемый мистер Милтон. Мы рады проинформировать Вас, что вам предоставлено бюджетное место в Школе Чародейства и Волшебства «Хогвартс». Предлагаем ознакомиться со списком необходимой литературы. Занятия начинаются 1 сентября. Сопровождающий посетит вас не позднее 1 августа». Ну что ж, подождем-с… Сопровождающим оказалась миловидная ведьма, лет эдак тридцати. В мантии, что с натяжкой можно было назвать «туникой», и с обнадёживающей улыбкой. — Добрый день. Меня зовут Урсула Бранн. Я преподаватель маговедения. Мистер Милтон, вы ознакомились с письмом? Я ваш сопровождающий и готова ответить на любые вопросы. — Спасибо, миз* Бранн. Я знаю, кто я. Вопросов сейчас нет, только пожелание. На Косую Аллею я иду с дедом! — О, вы осведомлены? Какая прелесть. Откуда, если не секрет? — Мой дед — сквиб. Но прошу не задавать ему вопросов. Он не любит… — Понимаю. Это всё упрощает, мистер Милтон. Когда вы будете готовы? — Пара минут. А пока — прошу вас выпить чашечку чая. Позвольте за вами поухаживать? Щепоть заварки, кипяток, печенье из кондитерской… — Минут десять, не больше! Вы не успеете заскучать! — слащаво улыбнулся я и направился в кабинет. — Ларс! Нужна твоя помощь! Пришли из Хогвартса. Только прошу, при леди никаких вопросов! Морду кирпичом, как будто всё так и должно быть! Я быстро её спроважу и мы всё обсудим! На Косую Аллею мы аппарировали. Дед вёл себя как заправский спецагент: делал вид, что ему всё привычно и до лампочки. — Миз Бранн, здесь мы справимся сами! Список у нас есть, как вести дела с Гринготтсом — дед знает. Спасибо вам за беспокойство! — вежливо раскланялся я и приложился к ручке. — Но, мистер Милтон, я обязана… — Миз! Вы нам ничем не обязаны! Мы уже благодарны вам и Хогвартсу за предоставленную возможность! Дед так долго ждал этого момента, — заговорщицки шепнул я ей на ухо. — Прошу вас! Позвольте ему ощутить себя причастным! — О, Хельгерт! Я так понимаю вашего деда! — шепотом ответила мне Урсула. — Мистер Милтон! — обратилась она к деду. — Я могу оставить вас с внуком? И быть уверенной, что вы закупите всё, что надо? — Конечно, миз Бранн! — Тогда позвольте откланяться… И вот с Ларсом мы остались вдвоём… — Сначала в Гринготтс, поменять валюту, а потом вперёд — за покупками!