Тепло твоих холодных губ.

Утро. Чужая квартира. Головная боль. Тошнота. Стандартное начало нового дня. Самочувствие было настолько хреновым, что я уже в сотый раз пожалела, что не умерла во сне. Но даже если бы умерла, уверена, я бы вновь вернулась сюда, ибо ад именно здесь. — Чёрт, — только и сумела выговорить я. Горло неприятно саднило, жутко хотелось пить и подохнуть. Стиснув зубы и опираясь локтями на голый матрас, я немного приподнялась и поддалась корпусом вперёд. Давящая боль в висках сразу же дала о себе знать; в глазах на миг потемнело. …Сколько же я вчера выпила? На тумбочке вновь послышалось жужжание мобильника, который, кстати, и разбудил меня. На экране высвечивалось знакомое имя. Вздохнув, я приняла вызов. Из трубки сразу же послышался возмущенный голос подруги. — Рэй, какого хрена? Я тебе 10 раз звонила! Ты снова не ночевала дома? — я поморщилась, немного отдалив телефон от уха. Каждое слово будто бы эхом отдавалось в голове. — Чего тебе? — проигнорировав вопрос, тихим охрипшим голос проговорила я. — Чего тебе?! Твоя мать звонила, искала тебя, она в бешенстве. Не знаю, что ты опять натворила, но хватит уже меня в это вмешивать. Я сказала, что ты у меня спишь, но не думаю, что она поверила в это. Где ты сейчас? Я окинула взглядом комнату, в которой нахожусь. Рядом на кровати спал незнакомый парень. На полу валялось множество пустых бутылок, рядом с которыми спало ещё одно тело, а помещение в целом выглядело так, словно по нему прошёлся ураган. — …Ты вообще слышишь меня? Рэй, где ты? — У Айрис, — вру; я понятия не имею, где нахожусь. Но ей ведь это не обязательно знать, правда? — Лив, я тебе позже перезвоню, спасибо, что предупредила. Сбрасываю вызов прежде, чем она успевает что-либо ответить. Я совсем не была сейчас настроена на разговоры. Хотелось поскорее собраться и покинуть это место. Я встала с кровати, тут же споткнувшись о пустую бутылку. Послышался грохот; парень на кровати пробурчал что-то невнятное. Меня совсем не интересовали события этой ночи. Вряд ли я узнаю что-то новое, ведь каждый мой день ничем не отличается от предыдущего: просыпаюсь с головной болью и похмельем в незнакомой квартире, с незнакомыми людьми, куда-то иду, делаю неправильные вещи, вечером напиваюсь, и все вновь повторяется. Моя жизнь - пособие по тому, как не следует жить. Не помню, с каких пор она стала такой, с каких пор то, что раньше я считала неприемлемым, стало для меня нормальным и чем-то обыденным. Мы превращаемся в тех, кем в детстве обещали никогда не становиться. Занимаемся теми вещами, которые раньше осуждали. И только после этого я поняла одну простую истину: ты не сможешь понять человека, пока не побываешь в его шкуре. Ты будешь его осуждать, говорить, что всегда есть выбор, что можно поступить иначе, и что он сам загубил свою жизнь (что чистейшая правда), но при этом никто не пытается понять, что он чувствовал в тот момент, когда сворачивал на ту "темную тропу", никто не пытается понять, какими причинами руководствовался тот человек, когда решил пустить свою жизнь под откос. Все мы дохуя советчики, пока сами не совершим ошибку и не опустимся на дно. Одной ошибки достаточно, чтобы запустить цепь событий, которая приведет тебя к точке невозврата. Мои последние несколько месяцев прошли как в тумане, словно происходящее было не со мной, а это всего лишь дурной сон. Я даже не знаю, какой сегодня день недели, число, месяц, потому что подобные вопросы давно перестали меня интересовать. Все одинаково. На мне была чья-то мужская толстовка, что на несколько размеров великовата и свисала, словно мешок. Рядом с кроватью я нашла свои джинсы и остальную одежду. Запихнув в рюкзак футболку, которая кстати говоря была почему-то мокрая и воняла алкоголем, я, стараясь не шуметь, вышла в коридор, попутно заглядывая в дверные проемы в поисках ванной комнаты. Но как только я нашла уборную, девушка с ярко-малиновыми волосами забежала первой и захлопнула дверь прямо перед моим носом, при этом быстро протараторив что-то вроде «извини». — Просто отлично, — недовольно пробурчала я себе под нос. Я сбежала вниз по лестнице, обходя компанию ребят, что сидели на ступеньках и допивали остатки вчерашнего пойла, а затем покинула дом. В лицо сразу же подул свежий ветерок, а яркое, режущее глаза, солнце, заставило закрыть лицо руками. Радостная погода никак не соответствовала моему настроению. Лишь наоборот ещё больше портила его. Было бы гораздо лучше, если бы сейчас пошёл дождь, град, снег, метеорит упал на землю. Боже, да что угодно было бы лучше солнечного дня и этих счастливых улыбающихся лиц других людей. Я не хочу видеть их такими. Мне было бы легче, если бы им было также хреново. К счастью, идти до дома места моего обитания оказалось не так долго, как я думала. Гораздо дольше я пыталась сориентироваться, в каком районе нахожусь. Дорога заняла буквально 10 минут. По пути я купила себе минералки, которая сейчас была так же необходима, как и кислород, ну и любимые вишневые леденцы по акции. Теперь я стояла возле порога родного и любимого дома, который уже давно перестал быть таковым. Промелькнула обнадеживающая мысль, что в доме никого нет, но это так же маловероятно, как и мое светлое будущее. Если не вернусь домой, мать заявит на меня в полицию, и тогда проблем не избежать. Мне нужно лишь потерпеть три месяца до восемнадцатилетия. И я смогу уехать из Мемфиса так далеко, на сколько у меня хватит денег. Я зашла в дом, тихо закрыв за собой дверь. Но остаться незамеченной мне не удалось. В прихожую тут же ворвалась моя мать. Лив не соврала. Она действительно была в ярости. — Где ты шлялась?! Не говори мне, что ты ночевала у подруги, я не поверю ни единому твоему лживому слову, — я пожала плечами, даже не думая что-то говорить в свое оправдание или спорить. Женщина потрясла в воздухе какими-то бумагами. — Знаешь что это? Хотя, откуда тебе знать. Пришли документы из твоего колледжа, — бросает эти бумаги мне под ноги. — Бывшего колледжа. Ты отчислена за непосещаемость. Я не спеша сняла ботинки, в очередной раз поморщившись от головной боли. Хотелось поскорее выпить обезболивающего и принять прохладный душ. А также оглохнуть, чтобы больше никогда её не слышать. — Ты хоть видела себя в зеркале? Посмотри, в кого ты превратилась. Ты отвратительна. Даже на девушку не похожа, — хватает меня за подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть ей в глаза. — Скажи, ты снова что-то употребляла? Рэйчел, сколько уже можно?! — я стиснула зубы, с трудом сдерживая застывшие на языке слова, которые так и просились наружу. — Почему ты молчишь?! Ты хоть думаешь о своем будущем? Ты понимаешь, что ты разрушаешь его с каждым днем все больше и больше! Что мне с тобой делать? Чёрт, да сколько уже можно? — А во что ты одета? Это что, мужская кофта? Рэйчел, что происходит?! Где ты была всю ночь???! — Знаешь… — усмехаюсь. — Я решила устроиться на работу и немного подзаработать. Так сказать, пойти по твоим стопам, мам. Ты должна горди… Резкая пощёчина прерывает меня. Голова невольно поворачивается в сторону, и несколько спутанных прядей падают на лицо. — Что ты сейчас несешь? — прошипела она. — Ты ничего не понимаешь, поэтому закрой свой рот. — Лучше расскажи, кто мой отец? Наверное, ты сама этого не знаешь. Я подняла с пола свой рюкзак и направилась в ванную комнату. Мать что-то ещё кричала вослед, но шум льющейся воды заглушал её голос. Я склонилась над раковиной, опершись на неё руками, взглянула в зеркало и устало вздохнула. Лучше бы не смотрела. Видок был тот еще. Бледная кожа, размазанная под глазами тушь, покрасневшие глаза, впалые щёки, спутанные темные волнистые волосы, напоминающие солому. Добро пожаловать домой, Рэй. *** Более-менее приведя себя в порядок, я сразу же отправилась на кухню. Не помню, когда я в последний раз нормально питалась. Возможно, я уже заработала себе язву или цирроз печени, а может быть и то и другое, потому что все, что я делаю — это убиваю свои органы и, как выразилась моя мать (в чем она, кстати, целиком и полностью, права) - свое будущее. Мать снова куда-то испарилась, чему я была несказанно рада. Одной головной болью меньше. Хоть не будет портить настроение в ближайшие сутки. Иногда мне кажется, что было бы гораздо лучше, если бы я была сиротой, чем жила с такой, как она. Меркантильная эгоистка, хоть и строит из себя «заботливую» мамашу. Она на все готова ради денег. Например, продавать своё тело каждому встречному, чем она и занимается на протяжении нескольких лет. И после этого она называет меня отвратительной? Забавно. Зайдя на кухню, я первым же делом заварила себе пакетик кофе. Голова практически прошла, и теперь нужно было что-то делать с усталостью. Конечно, верным решением в этой ситуации было бы пойти спать, но проблема в том, что я не могу спать в этом доме. Где угодно, но только не здесь. Я поднесла кружку к губам, собираясь отпить, как услышала за спиной шаги. — Если ты подойдёшь ко мне, я выплесну этот ебаный кофе тебе в лицо, — чеканя каждое слово, холодно произнесла я. Не нужно было даже оборачиваться, чтобы увидеть, кто это. Достаточно лишь услышать шаги. — Ух, какой характер. За что ты меня так сильно ненавидишь, солнышко?  — мужчина криво усмехнулся, нагло взяв сигарету из моей пачки, что лежала рядом на тумбочке. — Пошёл на хуй, Рик. — Как гру-у-убо, — нарочно тянет слова, посмеиваясь. — У тебя ведь не было отца, который научил бы тебя хорошим манерам? Можешь звать меня папочкой. Уж я то выбью из тебя все это дерьмо. — Да ты больной извращенец. Мое лицо кривится в отвращении каждый раз, когда он открывает рот. — Не забывай в чьем доме ты и твоя мамаша живете. Стиснув зубы, забираю чашку кофе и ухожу. Если я еще здесь задержусь хотя бы на пол минуты, я за себя не ручаюсь. Хотя, по правде говоря, мне очень хочется, чтобы Рик выкинул какую-нибудь глупость, чтобы я могла с чистой совестью плеснуть ему в лицо кипятка.