The wings are spread to take us higher

Игорь едва переступил тридцатилетний порог, но уже чертовски устал. У него есть все, действительно все, кроме жалкой безделицы – второго крыла на плече. Он научился не думать об этом, вернулся в привычный кокон из подростковых суждений, приправленных зрелым пониманием собственной несостоятельности в личной жизни. Он больше не наблюдает со стороны за чужими полетами, как всегда отдаваясь работе. Он буквально женат на своем клубе, который занимает его время, треплет нервы и окружает десятком детей, смотрящих с немым восхищением, оправданным уважением и толикой страха. И еще до домашнего мундиаля Акинфеев принимает спокойное, взвешенное решение – все, баста, так больше продолжаться не может. У него нет того, ради кого он снова будет подниматься раз за разом, терпеть привычную боль и отказывать себе в столь необходимом отдыхе ради… чего? В свой полет Игорь уже давно не верит. И сейчас вперед толкает лишь природное упрямство, простое желание завершить все на красивой ноте. Это будет правильно. Лучшего повода и не придумать. Впереди одинаковые перелеты, отели, номера, футбольные поля и мячи. Отработанные годами выпады, привычные падения, выматывающий бег по кругу и удушливые ночи с тянущей болью в каждой мышце. Где бы они не находились, ничего не менялось. Будь это Новогорск или маячащий впереди австрийский городок. Акинфеев не ждет ничего, кроме изнуряющей работы, неотъемлемого волнения и приятного возбуждения от предстоящего чемпионата, где ему предстоит появиться с капитанской повязкой. Это трогает меньше, чем должно было. Но он горд, куда без этого. Даже если все вокруг медленно, но верно, превращается в привычную рабочую рутину. Первый день сборов всегда самый громкий, неловкий и выматывающий. Вокруг тебя больше не противники, теперь все они – твоя команда. И нужно научиться заново – жить вместе, играть вместе, побеждать и проигрывать тоже вместе. Стоять одной стеной против колких и злых слов, ехидных комментариев и полного отсутствия в них веры. Тоже привычно, знакомо, он с этим буквально сроднился, вплел в себя чужие слова, выкрики и просто болезненные комментарии, его уже ничем не удивить. И если раньше до покалывания в кончиках пальцев хотелось доказать обратное, то сейчас… Да ничего. Он просто достойно выполнит свою работу, завершит эти пятнадцать лет, состоявшие из одного огромного падения в никуда. Когда-то Акинфеев был уверен, что достиг дна еще в тот злополучный день в Бразилии, но предстоящий турнир мог буквально открыть новые горизонты. И ему не страшно, он научился верить и полагаться только на себя. Некому коснуться растрепанных волос, как всегда делает Денис после тяжелой тренировки, привлекая внимание Марио. Никто не боднется синхронно лбами в плечи в тренажерке, чтобы протянуть бутылку воды, как делают Миранчуки, когда Федя слишком увлекается силовыми. И вечером некому отчитаться по смс, укромно усевшись в общей гостиной, забравшись на диван с ногами, как делает Дзага, завершая каждый свой день общением с женой. Игорю не нужна опора. Он даже в игре, когда они все единое целое, будто сам по себе – работа странно переплелась с жизнью, с детства научив больше наблюдать со стороны, чем находиться в центре событий. Все идет не так с самого начала. Вместо привычных тихих разговоров с поля слышится взрыв смеха. Чужой голос – яркий, громкий, смешливый – привлекает внимание, заставляя рефлекторно потянуться к стоящей у кромки команде. Хозяин голоса узнается в момент – два метра харизмы и обманчивой непосредственности, Акинфеев не раз пропускал и отбивал мячи от этого форварда. - Дзюбу все же вызвали, - не спрашивает, констатирует факт. Смолов рядом кивает, повиснув на плече Антона, с мягким прищуром осматривая залитое солнцем поле, делая вид, что изучает место тренировки, а не следит взглядом за смеющимся чуть в стороне Алексеем. Федя излучает такой дзен, что добиться от него чего-то еще просто невозможно. Игорь усмехается себе под нос и пробегается глазами по будущим партнерам, невольно всматриваясь в улыбчивое лицо. Они с Артемом не раз выходили друг против друга, они должны были познакомиться куда как раньше, оба не новички, но все как-то не срасталось. То Акинфеев надолго выбывал из-за травм, то скандального футболиста оставляли в последний момент за бортом, закрепляя за ним статус изгоя. Фраза «свой среди чужих, чужой среди своих» как нельзя лучше походит Дзюбе, который в каждой команде выгрызал себе место, но все никак не мог добиться одного - простого признания. Игорь не судит других людей, сам в молодости был спесивым, заносчивым и самолюбивым придурком, но его вовремя потрепало, чтобы он не совершил множество из возможных ошибок, на которых спотыкались другие игроки. Как тот же Артем, умудрившийся настроить против себя лучшие клубы страны и миллионы болельщиков. Несколько неаккуратных слов, поразительная честность в эмоциях, твердое желание защищать свои интересы – и ты становишься неудобным. Или неугодным. От перемены слов… - Я Артем! Рад познакомиться, так сказать, лицом к лицу, а не мячом в сетку! – от мыслей отвлекает бодрый голос. Дзюба протягивает широкую ладонь и смеется, считая свою шутку удачной. - Игорь, - удивительно для самого себя, но Акинфеев улыбается. Он не чувствует напротив желания уязвить или уколоть, а немного оптимизма и смеха им пригодится. В конце концов, все с самого начала сбивается с привычного ритма. – Взаимно. Приятно встретиться без мордобоя на фоне. Артем мгновение молчит, а после взрывается смехом, оценивая ответный пассаж – игры их команд почти никогда не проходили без стычек. Вскидывает руку, чтобы хлопнуть капитана по плечу, но тот ловко уворачивается, кивает на прощание и присоединяется к тренировке вратарей. Форвард не придает этому значения, слишком поглощенный собственным счастьем - просто находиться здесь и сейчас. «Не так» нарастает снежным комом, обрушивается той самой питерской волной, когда Артем стягивает с себя водолазку и устало ведет плечами. Игорь замечает краем глаза черные линии, без особо интереса скользит взглядом. А спустя всего мгновение не может вдохнуть. Вырывается только хриплое «Нет, нет, нет...», а его уже дергает вперед, будто привязанного. Признаться, ему совершенно не хочется. Он может сделать вид, что никогда этого не видел. Избегать чужих прикосновений, вынужденных встреч и случайных разговоров. У него это обязательно получится, кто же удивится обособленности Акинфеева? А после можно будет забыть, как страшный сон. Просто стереть из памяти собственное крыло на чужой спине, скрыть свое, только бы не заметил... Но вместо этого он делает несколько шагов вперед. Но это не он протягивает руку. И точно не он касается разгоряченной кожи. Проводит по нарисованному перу, ощущая несуществующую нежность под кончиками пальцев. Артем под его прикосновением вздрагивает, удивленно оборачивается и встречается с загнанным, уставшим взглядом карих глаз. - Игорь, ты чего? - широко улыбается, будто они старые друзья. И Акинфеева первым прошибает холодный пот. Он судорожно выдыхает и жмурится. Не видит, как ошарашен Дзюба прострелившей болью в плече. Как неверяще уставился на мужчину напротив. Зато сполна ощущает, как болезненно и мучительно дается человеку только шанс на полет. И оказывается к этому не готов. Потому что это... слишком. Даже для него. Он готов к боли, он с ней давно сроднился, но к тому, что ему уготовила судьба – увольте. Игорь лелеет свое спокойствие, стабильность для него всё и немножечко больше, будущая семья ему представлялась оплотом уюта и умиротворения, куда можно сбежать от чужих завышенных ожиданий, неоправданных надежд и необоснованных требований. Закрытая территория без права доступа. Разве же Дзюба тот человек, что спрячет жизнь от чужих любопытных глаз? Он весь нараспашку. Слишком громкий, слишком яркий, слишком беспечный. Его много, он окружает собой в тот самый момент, когда понимает, что его истинный напуган, сбит с толку и определенно не горит желанием подчиняться судьбе. Артем проявляет просто фантастическое упорство, странно переплетающиеся с тактичностью. Он умудряется оставлять Игорю личное пространство, хотя кажется, что занял каждый миллиметр в зоне видимости. Он создает вечный белый шум на фоне своими шутками и смехом, но когда необходимо - вокруг Игоря появляется настоящий кокон из тишины и обманчивого одиночества. Но стоит только протянуть руку, желая вернуться в привычный круговорот, и он втянут в бесконечные дурачества и непривычно дружескую атмосферу. Акинфееву кажется, что он впервые настолько «с» командой, а не «вне». Он видит ребят по новому, а они удивляются тому, какая теплая улыбка и неожиданно мягкий смех у капитана. Артем вроде бы и не при чем, но его гордый взгляд и широкая улыбка говорит сама за себя - он не любит преувеличивать, но и приуменьшать свои заслуги тоже. За короткий срок он вдруг сплотил вокруг себя совершенно разных людей, а после протащил в центр Игоря, молчаливо любуясь своей работой. Акинфееву кажется, что все это крайне неловко. Он старательно пытается дистанцироваться и закрыться, но все чаще ловит себя на том, что вновь опускается рядом с Артемом в общей гостиной, вместо того, чтобы привычно скрыться в своем номере. Он не спешит покинуть поле после тренировки, а ввязывается в дурашливую игру с пенальти. А в какой-то момент и вовсе неожиданно для всех принимает приглашение в общий чат в одном из мессенджеров и даже порой вставляет редкие, но убийственные комментарии, вновь удивляя. Кто бы мог подумать, что их капитан имеет не только приличное чувство юмора, но и вагон самоиронии вкупе с поразительно тонким сарказмом. Раскрывает ли Артем его по новому? Игорь думает об этом чаще, чем стоило бы. И приходит к единственно верному выводу – скорее делает это заново. Возвращает былую легкость и умение доверять. Когда чувствуешь, что прошлое отпускает. Ошибки, неудачи, потери, предательства - все это не имеет никакого значения. Остается за пеленой прошлого, больше не имея влияния на настоящее. Это... освобождает. Игорь действительно ощущает непривычное чувство полета, когда Артем, улыбаясь, воровато, на пробу, склоняется к его лицу и срывает быстрый поцелуй. Они стоят прямо на поле, и Акинфеев все еще прижимает к себе мяч, а Дзюба не может толком приобнять из-за вратарских перчаток, и это уже как минимум странно. Все так неловко и почти по подростковому, что Игорь смеется - легко, с непривычными чертятами в карих глазах. Пожалуй, форвард в этот момент понимает, насколько судьба оказалась к нему благосклонна, что подарила в пару такого человека. И несмотря на месяцы осторожных попыток подобраться ближе, он четко осознает - это того стоило. И отпускать своенравного истинного он точно не намерен. Впрочем, тот и сам уже подается ближе и окончательно отбрасывает свои страхи – даже падение вместе куда лучше, чем одиночество на эфемерной вершине. И им приходится убедиться в этом совсем скоро. Яркие победы сменяются оглушительными проигрышами. Вокруг все стремительно меняется, и кажется, что если бы не было за кого ухватиться, снесло бы, потопило под собой. Но Артем всегда крепко держит за руку, не дает даже споткнуться. За ширмой балагура и безответственного весельчака скрывается настоящая стена. Надежная, крепкая, непробиваемая. Он всегда стоит с гордо поднятой головой - и под шквалом оваций и под тяжестью чужой критики и недовольства. Оказалось, что стоять плечом к плечу против всего мира проще, будто и не нужно даже вовсе, кому вообще есть дело до чужих ожиданий? Они запираются в том самом мирке, о котором мечтал Игорь. Оба ревниво оберегают свои территории, не позволяя никому пересекать невидимые, но почти физически ощущаемые границы. И внутри – все на двоих. Все решения – только сообща. Каждый новый шаг – только вместе. И это не зависимость, которой так боялся Акинфеев. Это не кабала – как когда-то думал Дзюба. Это то, что человек так отчаянно ищет всю жизнь, даже если сам того не осознает. Целостность, единство, ощущение покоя – тебе есть куда возвращаться. Есть тот, кто тебя ждет. Кто будет всегда на твоей стороне, что бы ни случилось. Тот, кто не осудит за ошибку и не пропустит твоего триумфа. Он просто будет рядом. И даже этого уже будет достаточно. - Я боялся встречи с тобой, - признается Игорь, покусывая нижнюю губу и лениво рассматривая потолок, не находя в себе желания и сил подняться с кровати. - Как будто я не заметил, - усмехается Артем, притыкаясь губами в теплую макушку, раскинувшись по мятой постели. - Ты тоже не горел желанием найти своего соулмейта, - резонно замечает, переворачиваясь и устраиваясь на его груди, с привычным уже хитрым прищуром заглядывая в серые глаза. - Упасть боялся. Думал, лучше и вовсе не взлетать, чем больно приземляться, - неожиданно отвечает чужими мыслями, будто даже до встречи все одно, едины были. Игорь даже забывает, как дышать. - А теперь?.. - Плевать, если ты будешь рядом. В конце концов, падение – это тоже полет, просто вниз, правильно? Так есть ли разница, если вместе? Дзюба плох в философии. Хоть язык и подвешен, но высокие речи – все равно не его, хотя он старательно подбирает слова. Но Игорь любит его даже за это. Улыбается, подается вперед и тепло, тягуче целует. Главное, что он успел понять и принять, оказалось очень простым. Люди могут ошибаться. Судьба – никогда. И если она дала тебе шанс на полет – воспользуйся. И тебе не придется жалеть.