set fire to communication.

      Когда все зашли в автобус, то Глеб выглядел максимально сонным и заебавшимся. — Всё так плохо? — Тёма приземлился на своё место рядом с Глебом. От шатена несло дорогими сигаретами. Голубин умел отличать, в своей жизни он перепробовал многое количество сигарет, от самых дорогих до самых дешёвых. — А? Да нет… Я просто устал, — Глеб прикрыл рот, после этого действия он сразу же зевнул, попутно закрывая глаза. Ему казалось, что он только начал засыпать, но что-то пошло не так, из дрёма его вывел голос классной руководительницы. — Ребята! У меня есть проблема, — Екатерина Сергеевна была очень опечалена, — сегодня, почему-то, только одни проблемы! Я оставила список, кто с кем должен жить, в классе. Поэтому, вы будете жить с тем, с кем сейчас сидите, — почти все заликовали, только Тёма грустно вздохнул. Глеб отчего-то огорчился, но глаза открыл. — Неудобно? — Шатохин улыбнулся, будто не он только что так муторно вздохнул. — Да, есть такое, — Глеб вновь зевнул, прикрывая рот рукой. Тёма притянул его к себе, укладывая головой на свои колени, перед этим он положил на них маленькую подушку. Эта подушка была с Тёмой и в пир и в мир и в добрые люди, ему её выделила мама. Пережила она с ним не только несколько часов этой поездки, но не суть.       Глебу стало тепло, он прикрыл глаза и сразу же провалился в сон. Любопытные одноклассники начали их фотографировать, улыбаясь. Шатохин со смехом закатывал глаза, в салоне погасили свет. Где-то вдалеке Слава спал на плече Даниила.       Одноклассница, которая явно не отличалась умом, и, неизвестно, как попала в одиннадцатый класс, повернулась к Теме и Глебу, спящему у него на коленях.       — Фу, это так по-гейски! — Скорее всего ей просто было обидно, ведь Шатохин нравился милой даме уже года четыре. — Может, они встречаются, — шепнула той на ухо соседка, но Артём это услышал. — Конечно встречаемся, — он запустил руку в волосы Глеба, но осторожно, чтобы не разбудить, — так что завидуйте молча, куколки.       Класс приехал в Питер, расположился в отеле и пошёл ужинать в ресторан, находившийся в соседнем здании. Столики были на четверых, реже, для пяти персон. Глеб и Ефим сели вместе, разговаривая о чем-то своем. К ним присоединились Слава и Даня. Бумагин неохотно поковырял принесённую еду вилкой и уткнулся в телефон. А вот Михайлова словно подменили.       К слову, Ефим, Слава и Глеб были лучшими друзьями все годы обучения в школе, но последнее время второй стал сильно меняться. Но этот раз он превзошел самого себя. Начал в открытую оскорблять Ефима, говорить какие-то гадости про его кудри, про фамилию, да много про что, ехидно так поглядывая на Даню, которому откровенно было похуй, словно Слава старался показать себя со всех сторон. — Слава, ты не охуел? — не выдержал Барашков. — Так не делают, чувак. Путём унижения друзей, ты не станешь выше в глазах Даниила, — сказал Глеб. На этих словах оба парня встали и покинули ресторан.       Славе было стыдно, но гордость была выше. Он легонько положил свою ладонь на руку Дани, на которую тот совсем не обратил внимания. К их столику подошла миловидная девушка.       Даниил встал. — Слава, знакомься, это моя девушка, — Михайлову показалось, что его жизнь сломалась.       Девушку звали Карина, она пришла к ним в восьмом классе. Короткие, красиво уложенные волосы, большие зелёные глаза, вздернутый носик, заразительный смех. Мечта, одним словом. Слава посидел с ними минут десять, потом встал и направился обратно в отель.       Когда парень вышел на улицу, то по щеке покатилась слеза, которую он как можно скорее убрал, словно ничего и не было. Он был убеждён, что парни, а особенно такие, как он, не плачут. Но тут собственные чувства, которые так и не удалось принять, даже объяснить самому себе, брали верх.       Их этаж, который полностью выкупил класс, был почти пуст. Пару человек были ещё на ужине, остальные ушли гулять или же раскладывали вещи в номерах. Комната Михайлова и Бумагина находилась в самом конце коридора, по пути к ней, Слава заглянул в комнату, где жили Глеб и Артём, второго не было, а первый тупо сидел на полу, облокотившись на шкаф, и залипал в телефоне.       Из соседнего номера вышел Ефим, чуть не врезавшийся в Михайлова. Брюнет как-то довольно быстро покинул холл, спустился по мраморной лестнице и оказался на улице. Свобода его манила, ибо дома тот был не сын, а мечта. Скромный, тихий, довольно умный. Но сейчас он далеко от Москвы, далеко от родителей и любого контроля. Из заднего кармана джинс парень достал пачку сигарет и зажигалку, но какого же было его разочарование, когда пачка оказалась пустой.       В это время Барашков как раз был недалеко от Невского, решил направиться именно туда, прогуляться, а за одно и стрельнуть у кого-нибудь сигарет. На набережной людей вообще почти не было, лишь один молодой человек, с длинными темными волосами, сидящий на ограде моста и куривший, кажется, Мальборо.       — Сигареты не найдётся? — Минуту, — тот самый молодой человек чуть улыбнулся и достал из кармана почти полную пачку, — бери всю.       Ефим сел рядом, так они и сидели минут пять в полной тишине. — Я тебя тут раньше никогда не видел, — тишину нарушил незнакомец. — Ты так говоришь, словно знаешь всех людей, когда-либо бывавших здесь. — Да нет, у меня просто универ рядом, я тут каждый вечер зависаю. Тихо, спокойно, людей почти нет. — Знаешь, не удивительно, что ты меня раньше не видел, я с классом сюда из Москвы приехал на пару недель. — Подожди, ты учишься в школе? — парня это знатно удивило. — Да, в одиннадцатом. Меня Ефим зовут. — Меня Федор. У тебя волосы такие классные, — брюнет провёл рукой по волосам нового приятеля, накручивая локон на тонкие пальцы. — Бля, спасибо. — Барашков сильно смутился и, кажется, понимал, что чувствовал Глеб, когда Артем дал ему свою куртку. — Сколько тебе, восемнадцать? — Нет, семнадцать ещё. А тебе? — Мне двадцать один, так что я явно старше.       Удивительно, но два совершенно не знакомых до этого парня проговорили до двух часов ночи, сидя на набережной одного из красивейших городов страны. Но, увы, Феде пора было в общагу, а Ефиму в отель. На прощание старший даже обнял Барашкова, встретиться они договорились завтра, на этом же месте, в это же время.