set fire to communication.

      В начале ноября погода на улице стояла отвратительная. Сильный ветер, дождь, снег, ну, то есть все, что можно было собрать за раз. Глеб проснулся по будильнику в пять тридцать утра.       Мысль, что это все — плохая идея, его не покидала. Нет, он, конечно, пытался думать и о хорошем, не каждые же каникулы в Питер ездишь.       У школы уже стоял автобус и все его двадцать три одноклассника с увесистыми чемоданами. Голубин подошел поздороваться к Ефиму, с которым они вот уже одиннадцать лет были хорошими друзьями. Но от того буквально не отлипала их одноклассница, которая искренне считала, что они встречаются. Барашков выглядел заебанным. — Че с тобой? — поинтересовался блондин, переминаясь с ноги на ногу от холода, пробирающего до костей. — Курить хочу, пиздец. А еще, видел Славу? — Да. Он просто ебнулся с этим Даней своим.       На самом деле ребят реально расстраивало то, что происходит с Михайловым, но они убеждали себя, что парень просто не мог влюбиться в друга. Глеб хотел еще что-то сказать Ефиму, но послышался голос классной руководительницы.       Она звала всех подойти к автобусу и убрать свои чемоданы в нишу, сделанную специально для этого. Далее она выстроила ребят, и по паре, кто с кем сидит, запускала в автобус.       Первыми заходили одноклассницы-отличницы, оно и не удивительно. Послышалась фамилия Ефима и той одноклассницы, что крутилась около него, парень закатил глаза, тяжело вздохнул и направился к автобусу. Глеб надеялся, что он будет сидеть где-нибудь недалеко от Барашкова, ну, или от Славы с Даней, но далее звучало еще пару фамилий девчонок или малообщительных ребят, а потом: «Голубин и Шатохин, заходите».       Блондин внимательно наблюдал за поведением Артема. Тот что-то сказал одноклассникам, с которыми ошивался, сплюнул на асфальт и направился к двери транспорта. Жестом пригласил Глеба зайти первым, единственное, что он спросил, так это у окна ли будет сидеть тот. Голубин оглянулся вокруг себя, все из его компании сидели сзади, не считая бедного Ефимчика, тот сидел впереди и явно уже хотел скорее слинять от этой сучки, что капала ему на мозги и ни на секунду не закрывала рот. Голубин незамедлительно принял решение сесть около окна, чтобы быть подальше от всей не интересной ему суеты.       Автобус тронулся, училка что-то проговорила про технику безопасности, но вскоре заткнулась, разрешив делать все, за единственным исключением: не вставать с мест и не орать.       Глеб чувствовал себя как-то странно и немного неловко, он совершенно не знал, как вести себя с Шатохиным и чем заняться ближайшие двенадцать часов езды. Но вдруг Тёма протянул Глебу один наушник и посмотрел на него, слегка улыбаясь.       Глебу определённо нравилась та музыка, которую слушал Шатохин. Были спокойные мелодии, после которых шёл тяжёлый рок… А потом вновь. Весь круговорот не повторял ни единой песни. — У тебя очень красивый плей-лист, — Голубину было странно это произносить.       Тёма пришёл к ним в третьем классе, с Шатохиным все моментально подружились, даже Глеб. Их дружба продлилась относительно не долго, Артём был старше на год. Им заинтересовались ребята постарше с которыми Глебу все чаще и чаще было не о чём говорить. Да и нельзя было их дружбу с Тёмой назвать такой, что прям на всю жизнь. — Спасибо. Кто-то говорил, что ты увлекаешься музыкой? — Тёма выключил плеер, дабы тот не разрядился до приезда в Санкт-Петербург. Сейчас ему хотелось разговоров с друзьями, но рядом был только одноклассник Глеб, а так же парочка одноклассниц не заурядного ума.       Мальчики ехали и разговаривали, даже не замечая, как проходило время. Для Глеба Тёма был всегда плохим, курил, пил. Да, Глеб тоже любил покурить, но рядом с Тёмой это выглядело всё так не правильно.       Автобус резко затормозил, будто врезался куда-то. Их школьный водитель никогда не блистал цензурой речью, а сейчас его и подавно прорвало.       Дети тихо смеялись, хотя ситуация была явно не для смеха, классная руководительница на всех строго посмотрела и вышла на улицу. Все подозревали, что у них с водителем роман, но то, что случилось сейчас — было выше фантазии школьников. Сначала они просто обнимались, а после Михаил Владимирович её поцеловал. Ученики громко заликовали.       Классная зашла в автобус. — А сейчас о плохом, — учительница всё равно светилась от счастья, — продырявило два колеса, когда приедут менять, то вам придётся выйти из автобуса на неопределённое время. За терпение мы прибавим ещё пару дней в Питере! — Ученики были рады даже такому, меньше дней ада в школе.       Автомеханики приехали достаточно скоро и учительница велела всем покинуть автобус, оставив вещи на местах. Ребята вышли на улицу, уже знатно потемнело, от дыхания исходил пар изо рта. Все сбились в две группы, стоящие рядом друг с другом. В одной ребята постарше, такие, как Даня и пару девчонок, а в другой такие, как Ефимчик. Глеб и Артем вышли вместе и стояли как-то посередине.       Голубин забыл куртку в автобусе, в который ближайшие двадцать минут заходить нельзя, и стоял в одной толстовке. Шатохин молча снял свою и накинул на плечи блондину. Развернулся на пятках и направился в сторону своей компании.       Глеб подошёл к Ефиму, на голове которого красовались два колоска, волосы у парня были роскошней, чем у многих милых дам. А после оба заметили, что у Дани, от которого не отлипал Слава тоже было что-то подобное, сразу стало понятно, что в конце автобуса с ними сидело пару девочек, которые как и та, что сидела с Ефимом, решили поиграть в парикмахера. — Радуйся, что сейчас темно и холодно, и того, как у тебя горят щеки не видно, — подстебал друга Барашков.