Ночные

      — Лайонел, ты похож на сову! Какого чёрта ты похож на сову, если твоё имя означает «лев»?       — В душе я царь зверей, Бренто!       — То есть, нас?..        — Именно нас, Бренто... кинь-ка ещё травы...        — Звери не курят, Лайонел.       — Царям можно.       (Смех.)       Они будут передавать друг другу косяк, хотя могли бы раскурить и два отдельных. Брент Беран и Лайонел Старлесс. Самые крутые звёзды этого города. Они сидят на крыше одного из высотных домов индустриального центра. Закат — небо цвета маков. Увядающее небо. Драные джинсы, кеды, стёртые до дыр. В левом ухе Лайонела — серьга-кольцо и подвеска с крошечным черепом. Подвеска осталась Лайонелу от человека, которого он назвал «учителем» (белый мужчина, байкер, имя неизвестно, на вид около сорока лет, худой и жилистый, он подвёз Лайонела от Мэрисвилла до Сиэтла, все полтора часа Лайонел прижимался к жёсткой кожаной спине и не думал ни о чём, кроме дороги и ветра. Чему научился Лайонел? Лайонелл сказал потом: «свободе»).       Лайонел и Брент похожи, как братья: высокие, худые, голубоглазые, с длинными светлыми волосами, только у Лайонела они вьются, а у Брента прямые.       Пепел сыплется на джинсы. Сладкий дым уносит вечерним ветром.       Если присмотреться — они совсем непохожи. В Лайонеле действительно есть что-то птичье: безумные круглые глаза, зрачки по-совиному расширены. А вот Брент, скорее, напоминает лиса: особенно когда смотрит, как сейчас, с лёгким прищуром и едва-едва улыбается.       А потом ты снова видишь их сходство, их общую суть: ночные хищники.       Тот байкер... Он тоже увидел это.       — В тебе живёт убийца. Вопрос в том, кого он хочет убить... другого — или себя?       — Как ты догадался?       Жёсткая рука приподнимает лицо за подбородок. Взгляд — глаза в глаза. И косая ухмылка:       — Куда бы ты дел мотоцикл? Он довольно известный здесь, на Северо-западе.       — У меня есть друг. Работает в гараже. Что угодно может...       — Прекрасно... Но почему именно я?       — Только тех, кого я...— Лайонел сглатывает. Только бы не ушёл. Только бы всё было красиво на этот раз.       — Это... больно?       — Нет, — выдыхает Лайонел.       Байкер ухмыляется снова.       — Сделай это. Хотя вряд ли тебе понравится.       Он снимает «косуху». Лайонел видит чёрные исколотые вены героиниста. Сердце подскакивает к горлу, когда он высовывает язык и дотрагивается самым кончиком до гноящихся ранок и нарывов.       Та женщина в автомобиле в прошлый раз — она начала кричать. Пыталась отбиться. Но это всё равно не помогло. Лайонелу всегда было так жаль их. А этот мужчина...       — Мой самый большой приход... ты позволишь?       Лайонел кивает.       Байкер излишне спокойно готовится к последнему приёму наркотика.       — Просто хочу, чтобы нам было хорошо... обоим... — Коричневая жидкость пузырится в старой ложке. Лайонел смотрит, не мигая. Затем медленно опускает веки.       Клиф едва не рыдал, когда увидел байк. Вопил, что это шедевр, и что он просто не может разобрать его на части!       — Ну тогда выходи на своих коллекционеров, — пожал плечами Лайонел. Тяжёлая кожаная куртка словно вобрала в себя вес своего предыдущего хозяина. Лайонел отдал её Ширли в магазинчик подержанной одежды.       Героин он спрятал.       А вот траву притащил на крышу.       — Сооо-ваааа, соооо-вааааа, — фыркает от смеха Брент, головой на коленях у друга. — Саааа-маааая совииии-наааа-я сооооо-ваааааа....       Лайонел ласково треплет его по волосам.       Нет, это не маки.       Это запёкшаяся кровь.       Самое родное, самое уютное зрелище.