Take All That Is Yours

Ни Джено, ни Джемин ничего не говорят следующие несколько дней своим друзьям. Если честно, Джено очень трудно держать это в тайне от Ренджуна. Он бы с радостью ему рассказал, но Джемин заставил его поклясться на мизинцах, что не сделает этого, потому что хочет, чтобы это «было сюрпризом». Джено не думает, что Ренджун особо удивится. (Хотя он рассказал Сыльги. Как и ожидалось, она полностью теряется на мгновение, а затем проклинает его за то, что он такой глупый, прежде чем заключает в крепкие объятия. — Передай Джемину, когда я увижу его в следующий раз, я задушу его, — говорит она, когда наконец-то отлипает от Джено. — За то, что сделал тебя влюблённым дураком, а я даже не знаю, как давно. Джено лишь смеётся. Они смотрят фильм, но, как всегда, никто не обращает на него особого внимания. Донхёк и Ченлэ играют в карты с Джисоном, который взглядом изучает Ченлэ. Марк ест пиццу, сидя на полу, а Ренджун зависает в своём телефоне, больше предпочитая переписываться с Лукасом. А Джемин… Джемин сидит так близко к Джено, что практически залезает к нему на колени, обвив руками. Никто не поднимает и взгляда на них. Джемин мог бы сделать так с каждым из них, но теперь Джено знает, что он особенный. — Никто не смотрит, — бормочет Джемин и поворачивается так, что их носы практически соприкасаются. Джено чувствует его дыхание на своей коже и учащённое сердцебиение, ожидая, что же Джемин сделает дальше. — Я могу поцеловать тебя, и никто не заметит. — Мне казалось, ты хочешь, чтобы они заметили, — отвечает Джено. — Думаю, мне придется долго тебя целовать для этого. У Джено перехватывает дыхание. — Хм… не вижу в этом ничего плохого. Джемин ухмыляется, и Джено уверен, он знает, как действует на него, наслаждаясь этим. Он наклоняется так близко, что их губы почти соприкасаются, но это не настоящий поцелуй. Сердце Джено бьётся безостановочно, словно пытается вырваться из груди, воздух вокруг тяжелеет. Джемин хочет, чтобы он сам сократил оставшееся расстояние? Джено не знает, и чем дольше он думает об этом, тем труднее становится дышать. — Кто-нибудь смотрит? — шепчет Джемин. Джено немного отстраняется, частично чтобы проверить, а частично чтобы снять напряжение на секунду. Никто не смотрит. Ренджун присоединился к карточной игре, которая становится более шумной. — Почему бы нам просто не рассказать им? — жалуется Джено. — Потому что это банально, — Джемин перекидывает ногу через его бёдра и прижимается ещё сильнее. Руки Джено оседают на его бедрах так естественно, в то время как Джемин обхватывает его руками за шею, а затем он, наконец, наклоняется, чтобы поцеловать по-настоящему. Достаточно легко забыть об остальных, когда Джемин целует его. Легко забыть обо всём в принципе. Нет ничего важнее того, что губы Джемина двигаются в такт с его собственными, и это после стольких лет тоски, превратившейся в осязаемую мечту. Нет никаких слов, чтобы описать, каково быть любимым в ответ своим лучшим другом, думает Джено. Затем раздаётся пронзительный крик, и Джемин смеётся ему в губы, слезая с его коленей. Все пялятся на них, погрузившись в мертвенную тишину. Их лица достаточно забавны: Марк смотрит на них, будто увидел приведение, Хёк и Джисон возмущены, Ченлэ (который кричал) взволнован, Ренджун нарушает установившуюся тишину. — Наконец-то сошлись? — замечает Ренджун, и всё летит к чертям. Немного странно, что находиться с Джемином в отношениях, становится таким нормальным. Они сделали все эти вещи для парочек, ещё задолго до того, как начали встречаться: прожили друг с другом почти два года, узнав все раздражающие привычки и недостатки, которые у них есть. Лишь немногое поменялось. Во-первых, появилось много поцелуев. Намного больше свиданий. Они покупают новую кровать, которая пробивает дыру в бюджете Джено, но оно того стоит, когда он просыпается на следующее утро, ощущая под ухом спокойное сердцебиение Джемина. Джено волновался, что многое может измениться. Может быть, они перестанут быть лучшими друзьями друг для друга, потому что теперь они встречаются, но он должен был догадаться, что это не работает таким образом. Джемин никогда не перестанет быть его лучшим другом. Все остальное — просто еще одна часть их жизни, в которую немного больше света добавляется каждый день. Джемин любит всё, связанное с этим. Счастье — это быть с Джемином. Это знакомый красный кардиган, висящий на спинке стула. Это звенящее хихиканье Джемина под одеялом, его ровное дыхание на коже Джено, когда они засыпают, это их сцепленные руки через весь стол. Это звук ключа в скважине замка, это «малыш, я дома», это счастливая улыбка в шею Джено. Это пробуждением рядом с умиротворённо спящим Джемином. Это «я люблю тебя до бесконечности и за ее пределами», написанное Джено на их грифельной доске, которое Джемин теперь отказывается стирать. Это новый полароидный снимок, прицепленный к холодильнику. На нём Джено показывает знак мира, Джемин прижимается грудью к плечу Ли, держа кофе в руке. Хёк назвал это их лучшим бойфренд луком. Друзья быстро окрестили их раздражающей супружеской парой, а Ренджун при каждом удобном случае жалуется: «так и знал, что это произойдёт». Джемин любит указывать ему на то, что он сам ведёт себя не лучше, когда Лукас рядом, но остальные пресекают его, потому что, очевидно, Джено и Джемин в этом плане ведут себя хуже. Но Джено это вообще не волнует. Он ждал слишком долго, чтобы сейчас сдерживаться, и он сможет жить с кучей раздраженных друзей, если это будет означать, что он все время будет рядом с Джемином, а значит будет счастлив. Джемин готовит ужин, пока Джено сидит за столом. Он наблюдает за На: как он дуется, когда концентрируется на нарезке ингредиентов, как его руки уверенно двигаются настолько, что ему едва ли надобно смотреть. Даже при желтом искусственном свете лампы он всё также прекрасен. Моменты, подобные этому, когда они занимаются своими делами, но всё равно остаются вместе, заставляют Джено слабеть. Они заставляют хотеть его сказать что-нибудь глупое, слащавое, например, Джемин, ты единственный, с кем я поделюсь своим желе, или солнце должно быть так завидует твоей улыбке, или счастье — это ты. Но Джено по опыту знает, как трудно сказать что-то подобное вслух, несмотря на то, как сильно он этого хочет, и ему гораздо проще показать это, нежели сказать. Джено ставит тарелки на стол, прижимается к широкой спине Джемина и целует его в затылок, руками скользя по талии, прижимая к себе ближе. Джемин пахнет как травы, которые он шинковал только что, как гель Джено, который он, должно быть, снова украл, как тысяча воспоминаний о доме. Джено укладывает подбородок на его плечо, и Джемин смеётся. — Ты бы мог помочь, знаешь? — предлагает На и убирает нож. — Знаю, — бормочет Джено. — Но я здесь для моральной поддержки повара. Джемин мурлычет. — Повару нужен ещё поцелуй. Джено подчиняется, снова прижимаясь губами к затылку Джемина, его горлу, щеке, линии челюсти. Он надеется, что донесет этим сообщение: Я люблю тебя. Я люблю тебя так сильно, что не знаю, что с собой делать. Я всегда был твоим. Джемин удовлетворённо выдыхает, прислонившись спиной к Джено. — Можешь достать огурцы из холодильника? — И что я получу взамен? Джемин фыркает. — Ужин. — Может ли ужин подождать пять минут? — Зачем? Джено крепче сжимает талию Джемина. — Я хочу постоять так ещё немного. — Хм… только если дашь мне ещё поцелуй. — Ты такой вымогатель. — На себя посмотри. Джено позволяет Джемину повернуться в своих руках, пока они не оказываются лицом к лицу. Ли обнимает его и утыкается лицом в основание шеи, прижимаясь грудью. Они подходят друг другу настолько хорошо, словно они два кусочка одного целого. Порой Джено думает, что так и есть. Джемин отступает, чтобы взглянуть на него. Дело в том, что Джемин всегда смотрит на людей: он никогда не избегает зрительного контакта, никогда не стесняется смотреть кому-то прямо в лицо, всегда старается быть внимательным, когда кто-то что-то говорит. Это ещё одна сторона Джемина, которую Джено находит ужасно милой. Его нежная внимательность. Его попытка всем уделить внимание, которое они заслуживают. Но то, как Джемин смотрит на него сейчас… это только для Джено. Это принадлежит ему ровно как и сердце, которое Джемин положил в раскрытые ладони Ли, доверяя ему сохранить его в безопасности. Джено знает это. В темных глазах Джемина чувствуется нежность, которую никто больше не видит, и это слегка ослабляет колени Ли. Он никогда не понимал, как Джемин может быть таким резким и таким нежным, что его шипы лишь только увеличивают его мягкость, внутреннюю теплоту. Джемин прислоняется лбом к Джено, касаясь пальцами щеки. — Ты же знаешь, что я люблю тебя, правда? — Знаю, — тихо отвечает Джено. Как он мог забыть об этом? — Я… я тоже люблю тебя. Джемин улыбается, словно солнце, и целует его.