Исцели меня

сентябрь 1654 года       Первые воспоминания Игоря начинаются с того, что он стоит на пороге их маленького дома. Десятилетний мальчик смотрит в комнату, где на кровати лежит его мама. Она мечется в агонии и кашляет, в то время как отец пытается как-то ей помочь. Он велит Игорю не приближаться, а потом отсылает к бабушке с дедушкой на другой конец деревни. Игорь уже не помнит их лиц, они стерлись под грузом десятков тысяч новых воспоминаний. Зато он отчетливо помнит запах яблок, который окутывал мальчишку со всех сторон. А еще то, как сильно горели легкие от быстрого бега.       Игорь надеется, что все наладится. Что его мама просто заболела, она полежит в кровати пару дней, а потом ей станет лучше. Как это бывало всегда. Мама вновь будет улыбаться так, словно солнце согревает тебя своим теплыми лучами. Она будет печь невероятно вкусные пироги, которые даже не успевают остыть, как на них тут же набрасывается вся семья. Она будет рассказывать Игорю красочные истории о феях, о волшебных лошадях, что приносят счастье, а так же о прекрасных девушках, которые своей красотой сводят с ума всех мужчин.       Игорь останавливается на пороге дома его бабушки. Он замирает на месте, глядя на дедушку, который лежит в кровати и кашляет. Его кожа покрыта язвами, а на сером платке остается кровь. Рядом, на соседней кровати, лежит бабушка. Она не кашляет, её рука свисает неестественно, а неподвижный взгляд направлен в потолок. — Игорешь, не заходи. Беги домой, — говорит дедушка, а потом заходится новым приступом кашля. Мальчик делает шаг назад, начинает пятиться, пока не врезается во что-то и не валится на землю. Он не знает, что ему делать, к кому ему бежать, где искать помощи.       Игорь поднимается на ноги, потерянно пытаясь сориентироваться. И что-то хватает его за руку с такой силой, что мальчишка не может удержать крика. Он поднимает взгляд, рассматривая то, во что врезался. А точнее «того». Перед ним стоит парень, на вид ему около двадцати лет. Темные волосы, практически черные глаза. Мама говорила, что такие бывают только у ведьм. И черты лица непривычные, будто он не из этих мест. А взгляд, словно они уже где-то виделись, и незнакомец узнал его. — Как тебя зовут? — спрашивает спокойно парень и хватку при этом не ослабляет. — Пустите, мне нужно к маме, — Игорь пытается вырваться, но захват такой сильный, будто его рука оказалась в металлических тисках. А ведь незнакомец даже не напрягается. — Как тебя зовут? — спокойно повторяет парень, не сводя заинтересованного взгляда с мальчишки. — Пустите, мне нужно домой, — Игорь все еще надеется, что ему удастся освободиться. Но при этом его голос звучит тише, потому что этот человек внушает необоснованный страх одним своим видом. — Ты же знаешь, что у них уже нет шансов. Они заражены. Чума не щадит никого, — у парня ни один мускул не дрогнул, его тон ровный и спокойный. Ни капли сожаления или сочувствия. Будто смерть это то, к чему он давно привык. — Ваши соседи уже умерли, мор посетил их дом раньше. Никто из вашей деревни не пережил лихорадку. У твоих родителей тоже нет шансов. — Вы врете, это не правда, не правда, — шепчет Игорь. Он уже не пытается вырваться, просто повисает в этой железной хватке, чувствуя, как его не держат ноги. И сердце бьется быстро, а все тело немного потряхивает. — Я тоже заболел? Я тоже умру?       Парень шумно втягивает носом воздух, прикрывая глаза. На его лице отражается смесь отвращения и брезгливости, а потом он отрицательно машет головой. — Как тебя зовут? — в очередной раз спрашивает незнакомец. Он говорил с таким безразличием о смерти людей, но на мальчишку смотрит заинтересованно. Даже, несмотря на то, что тот не желает слушаться. — Игорь, — тихо произносит мальчик, а его невидящий взгляд направлен куда-то вперед. — А я Далер. Пойдем со мной, и тогда ты не заразишься и не умрешь, — парень не предлагает, его голос звучит так, будто он озвучивает какой-то состоявшийся факт. — Нет, я хочу домой, к маме, — Игорь почти шепчет эти слова, чувствуя, как неприятно колет его рука. А на запястье явно появятся синяки от такой крепкой хватки. — Какой же ты упрямый, — это последнее, что слышит мальчишка от Далера. А потом наступает темнота.

***

      Игорь приходит в себя в незнакомом помещении. Он лежит в постели, укрытый тонким одеялом. Несмотря на то, что на дворе теплый сентябрь, мальчишка чувствует холод, который будто бы пробирается под кожу. Игорь садится и осматривает комнату. В ней нет ничего интересного, а главное — никого. Поэтому мальчишка быстро поднимается на ноги и обходит дом. Находит на кухне впечатляющий набор ножей и топоров, множество тряпья, испачканного кровью. А под ним — человеческую руку. И Игорь вновь бежит. Подальше от незнакомого дома. Подальше от пугающего Далера.       Только вот все оказывается не так просто. Дом находится в самой чаще леса, в которую Игорь никогда не забредал. Он не знает дороги, но все равно бежит вперед, надеясь выйти к дороге или к какому-нибудь поселению. Ветки деревьев и кустарников оставляют неприятные царапины на оголенных руках и ногах.       В какой-то момент Игорь отвлекается на вой в стороне, из-за чего спотыкается о торчащий из-под земли корень, и падает. Сбивает в кровь колени, переворачивается на спину и тяжело дышит. Солнце начинает медленно клониться к закату. Мама всегда велела ему уходить из леса до темноты, а он ведь даже никогда не забредал так далеко. Игорь чувствует, что в нем совсем не осталось сил. К горлу подкатывает ком, и хочется разреветься от боли и обиды, но над ухом неожиданно раздается знакомый голос. — Какой же ты упрямый, — вздыхает Далер, а мальчишка весь сжимается и смотрит на него испуганно. Перед глазами все еще стоит картина окровавленной ткани и отрубленной человеческой руки. Кажется, она была девичья. — Ты… съешь меня? — тихо спрашивает Игорь, отползая куда-то назад и упираясь спиной в дерево. — За твое поведение — стоило бы, — ухмыляясь, отвечает парень, а потом добавляет, видя, как бледнеет мальчишка. — Успокойся, я не собираюсь тебя есть. — Правда? — Правда, — кивает Далер, глядя куда-то в сторону горизонта и хмурясь. — А вот в лесу полно диких тварей, которые с удовольствием тобой полакомятся.       Игорь ежится и загнанно оглядывается, будто из ближайшего куста в следующую секунду может выпрыгнуть медведь и разорвать его в клочья. — Ты же не хочешь ночевать в лесу? — спрашивает очевидное парень, и мальчишка отрицательно качает головой. — Тогда пойдем домой.       Далер протягивает Игорю руку. Тот все еще смотрит с опасением и не двигается с места. — Обещаешь, что не станешь есть меня? — Обещаю, — Далер улыбается, и Игорь совсем ему не верит. Но руку принимает, поднимаясь на ноги.

***

      На следующий день Игорь вновь делает попытку сбежать. Несмотря на то, что Далер сдерживает свое обещание и не пытается съесть его. Даже обрабатывает порезы и мелкие ранки. И кормит. Кашу мальчишка ест, а вот мясо (пусть и запеченное) не трогает. Игорь все еще не верит этому парню, который, кажется, никак не пытается исправить сложившуюся ситуацию. Его явно все устраивает, а может просто нет времени возиться с ребенком.       В этот раз передвигаться по лесу с той же скоростью не получается, потому что нога, на которую упал Игорь, отдает глухой болью при каждом резком движении. Так что в этот раз он идет медленно, зато старательно выбирает дорогу. Проходит несколько часов, но никакого ощутимого результата мальчишка не добивается. Зато в момент, когда он уставший сидит под деревом, Далер вновь оказывается рядом. — Я даже не знаю, это упрямство или глупость, — задумчиво размышляет вслух парень, в то время как Игорь поднимает на него злой взгляд. — Я хочу домой, мои родители будут меня искать.       Далер тяжело вздыхает, а потом усаживается на корточки перед непослушным ребенком. — Давай договоримся. Я свожу тебя в твою деревню через четыре дня. Если с твоими родителями все будет хорошо, то ты останешься дома, — он не говорит о том, что будет, если они окажутся мертвы. Игорь и так все прекрасно понимает. — Но ты должен перестать сбегать. У меня и без твоих поисков есть дела.       Мальчишка смотрит с подозрением, а потом кивает. Он уже понял, что их дом находится достаточно далеко от его деревни. И что один он точно не найдет дорогу. Далеру ничего не стоит просто не сдержать обещание. Но разве есть у Игоря какой-то другой вариант? Поэтому мальчик кивает, вновь принимая протянутую руку.

***

      Игорь ведет себя послушно. Тенью ходит по дому, всеми силами избегает кухни и не ест мяса. Даже к супу не притрагивается, потому что там оно тоже есть. Возможно, мясо вовсе не человеческое. Но стал бы этот странный парень ради мальчишки менять свои привычки?       Игорь искренне не понимает, почему Далер забрал его. Зачем ему десятилетний упрямый ребенок? Ответа на этот вопрос у мальчишки нет, а спросить у Далера страшно. То ли из-за того, что этот парень одним своим видом вызывает оцепенение, то ли из-за страха перед самим ответом. Как жить Игорю, когда он узнает правду?       И все же свое обещание Далер сдерживает. Через четыре дня они и правда отправляются в деревню. Игорь пытается запомнить дорогу, но лес, кажется совершенно одинаковым и ориентироваться в нем просто невозможно. Но это нисколько не смущает парня, который спокойно и уверенно ведет их куда-то, в одному ему известном направлении. Иногда они все же останавливаются. Далер прикрывает глаза, а потом шумно и глубоко вдыхает. Игорь никогда не видел, чтобы люди так делали. — Всё ровно так, как я и говорил, — парень не насмехается, не издевается. Он просто констатирует факт.       Они стоят перед двором дома Игоря… Перед тем местом, где он должен находиться. И, где в данный момент, тлеют угли прошедшего пожара. Повсюду пахнет гарью, несмотря на то, что огня уже не видно. И Далер морщится так, будто ему совсем неприятно тут находиться.       Игорь переводит взгляд на их небольшую деревню. Или на то, что от нее осталось. Людей не видно совсем, повсюду дым, вдалеке все еще виден огонь. Внутри мальчишки будто все сгорает вместе с чужими домами. — За что Бог нас так наказывает? — тихо спрашивает Игорь у Далера, неосознанно сжимая его руку. Ему просто нужно почувствовать, что он не один. Пальцы у парня холодные, но никаких попыток вырваться он не предпринимает. — Думаешь, если бы Бог был, то он допустил бы все это?