Исцели меня

6 июня 2018 года — Это предложение? — Было бы, если бы ты не сидел здесь со сломанной рукой. — Ты только что обещал мне помочь про нее забыть, — ухмыляется Артем. — Хм, — многозначительно выдыхает Игорь. А потом откладывает в сторону недоеденный кусок пирога и пиво, поднимаясь на ноги. — Ну, раз обещал, то от слов не отказываюсь.       Акинфеев усаживается на колени Артема так, чтобы не задевать его больную руку. Плавно и осторожно, а после тянется к губам Дзюбы. И вновь это почти что невинный поцелуй, легкое прикосновение к губам. Потому что вендиго дает мужчине время решить: хочет ли он и, главное, может ли он заниматься сексом в таком состоянии. — Боже, мы же не в детском саду.       Артем кладет здоровую руку на шею Игоря и притягивает к себе, затягивая в глубокий поцелуй. Акинфеев улыбается, принимая такой ответ Дзюбы. Продолжает уже более страстно, но совершенно не торопясь. Будто пытается распробовать мужчину на вкус. У них были поцелуи у подъезда, но сейчас совсем другая атмосфера, а еще у них определенно больше времени. Вендиго проводит пальцами по оголенным бокам Артема, поглаживает легкими касаниями его пресс. Как удобно, что охотника практически не нужно раздевать.       Артем сжимает волосы Игоря в руке и оттягивает их назад, заставляя вендиго подставить шею. То ли целует, то ли кусает бледную кожу с такой силой, что на ней остается след. Который тут же начинает рассасываться благодаря регенерации. Дзюба недовольно рычит и снова кусает Игоря, но уже просто из вредности. А тот только смеется, хотя в его голосе совсем нет злости. Наверное, какое-то понимание. — Извини, не могу это контролировать, — Акинфеев шумно сглатывает вязкую слюну. — Но боль я ощущаю так же, как и обычный человек, — так же предупреждает мужчина на всякий случай.       Вендиго уже во всю лапает мужчину везде, где только может дотянуться. Ищет чувствительные точки охотника, но к самой очевидной пока не притрагивается. И сам не может понять, действует так, то ли из желания подразнить, то ли просто из-за соблазна растянуть удовольствие и не спешить.       Артем оказывается не таким терпеливым. Он, пробормотав что-то про необходимость сравнять условия, пытается стянуть с Игоря рубашку. Неловко цепляет пуговицы здоровой рукой, возится с ними пару секунд и шипит недовольно: — Блядь, раздевать тебя одной рукой неудобно.       Акинфеев ухмыляется на заявление Дзюбы, помогая тому расстегнуть злосчастные пуговицы. И, в это же время, утягивая в новый поцелуй. На этот раз жадный, мокрый, кусая желанные губы. Потому что держать себя в руках очень трудно, особенно когда голод до чужого тела красной пеленой стоит перед глазами.       Рубашка летит куда-то в сторону. Вендиго отрывается от губ Артема, отстраняясь и слезая с его колен. Потому что с травмами охотника в этом ужасном кресле жутко неудобно. Игорь зачесывает волосы рукой назад и облизывает припухшие губы. Подает руку Дзюбе, помогая ему подняться на ноги. И тянет с кухни в сторону спальни.       А еще Акинфееву приходится быть осторожным. Никаких страстных швыряний на кровать, вендиго следит, чтобы Дзюба опустился на спину плавно и медленно. Игорь ведь обещал, что охотник забудет о сломанной руке, поэтому нельзя напоминать о боли в свежих ранах. Может, в данный момент, и не стоило заниматься сексом, может, нужно было немного подождать. Но, не смотря на это, Игорь вновь оказывается на Артеме, усаживаясь на его бедрах. Склоняется к шее охотника, целует, кусает и зализывает, а руками сильнее сжимает бока.       Дзюба двигается немного скованно, боясь потревожить свои раны. Ему приходится отдавать всю инициативу Игорю, потому что с одной лишь рукой не так уж легко быть ведущим. Впрочем, с ширинкой на штанах он справляется вполне успешно и запускает руку в трусы Акинфеева, обхватывая рукой возбужденный член. Игорь рвано выдыхает, подаваясь бедрами вперед, чтобы Артем продолжил действовать. Сам же упирается коленями по бокам от мужчины, после вновь прижимаясь бедрами к его паху. — У тебя ведь есть что-нибудь? — тихо спрашивает вендиго на самое ухо Дзюбы, после проводя кончиком языка по раковине и прикусывая мочку. При всей их позе он почти не давит на охотника, весь вес приходится на ладонь и колени, чтобы не причинять никакого неудобства. — Ты накупил столько еды, но не догадался взять смазку? — недовольно бурчит Артем. — Триста лет, а как ребенок. В чемодане, в верхнем кармане.       Акинфеев, наконец, отрывается от шеи Дзюбы, на которой скоро проступят весьма яркие засосы. Мужчина лишь улыбается, касаясь коротко губ охотника: — Как хорошо, что ты такой продуманный.       Игорь поднимается на ноги и подходит к чемодану Артема. Открывает нужный карман и быстро находит искомый предмет. Рассматривает пару секунд флакон, а потом выносит вердикт: — И кто придумал делать их с ароматом всякого съедобного? Издевательство сплошное.       Вендиго возвращается к Дзюбе, по дороге стягивая с себя штаны вместе с бельем. И прежде чем вновь оказаться ближе — лишает и Артема единственного элемента одежды, вручая при этом в руки найденный трофей. Охотник смотрит на тюбик задумчиво, а потом вгрызается в крышку зубами, потому что просить помощи явно не хочет. — Эй, лев, оставь мне хоть чуть-чуть, — смеется Игорь, забирая у Артема смазку, которую тот успешно успел открыть.       Устраивается удобнее сверху, соприкасаясь разгоряченной обнаженной кожей, а после щедро выдавливает смазку на руку охотника. Так как у самого Игоря одна рука упирается в кровать над головой Дзюбы, чтобы держаться, — приходится выкручиваться. Вендиго подцепляет свободной рукой смазку с кожи мужчины, и этой же ладонью размазывает ее по возбуждению Артема. — Нужно тренировать левую руку, — бормочет себе под нос Дзюба, заставляя Игоря развести ноги шире, а потом вводит в мужчину палец. — За два таких месяца натренируешь, — ухмыляется Акинфеев. Он расслабляется, и, в попытке отвлечься, склоняется ближе к Артему и целует того. Медленно и тягуче. — Лучше не напоминай, — недовольно сопит Артем.       Ему отчаянно не хватает второй руки, чтобы ласкать Игоря, поэтому приходится импровизировать. Он целует шею мужчины, проводит языком по выступающей яремной вене, прикусывает плечо. А здоровой рукой тем временем продолжает растягивать мужчину, вводя в его тело уже второй палец.       Игорь утыкается носом в здоровое плечо Артема. Его дыхание становится тяжелее, одну руку он опускает на пресс мужчины, чуть опускаясь пальцами и снова возвращаясь. А потом глухо стонет и прогибается в спине, когда Дзюба задевает в нем нужную точку. Акинфеев приподнимается на локтях, заглядывая темными от желания глазами в глаза охотника, и целует его губы так жадно, будто хочет съесть. И сам нетерпеливо насаживается на пальцы, чтобы повторить это ощущение.       У Артема расширившиеся от удовольствия зрачки, сбитое дыхание и никакого терпения. Да и вряд ли он задумывается о таком недостатке регенерации, как вечная девственность. Конечно, не как у девушек, но все же каждый раз ощущается как первый. Дзюба делает еще несколько движений пальцами, вырывая у Игоря новые стоны, а потом извлекает их и освободившуюся руку кладет за затылок вендиго, запуская руку ему в волосы. Целует жадно, нетерпеливо и проводит головкой члена по ягодицам.       Акинфеев устраивается удобнее, все еще не отрываясь от терзающих губ. Они сейчас будто пытаются выиграть какое-то соревнование, доказать свое или перетянуть пальму первенства. Но на деле просто страсть заполняет все и требует выхода. Игорь помогает себе одной рукой, а после начинает медленно насаживаться на член Артема. В этот момент он даже ослабляет пыл в их негласной схватке, стараясь дышать ровнее и расслабиться, чтобы быстрее привыкнуть к ощущениям. — Все нормально? — тут же спрашивает Дзюба, замечая изменения в поведении Акинфеева. — Сам когда-нибудь пробовал быть снизу? — Игорь огрызается, но потом смягчается и даже улыбается, выдавая смешок. — Фигурально. А то сейчас ты как раз снизу… В общем, ты понял ведь, да? — Пробовал, — хмыкает Артем. — Можем поменяться… если ты такая неженка. — Твой член уже в моей заднице, как бы уже поздно пить боржоми, — ухмыляется Игорь. А потом добавляет более спокойно. — Нормально все. Просто дай мне чуть привыкнуть.       Пока что Акинфеев не двигается, только тянется к губам Дзюбы и целует его. Медленно и самозабвенно. А после на пробу делает пару движений бедрами. Выбирает более удобный и подходящий угол, и уже ведет себя более уверенно, сжимая в себе член Артема. Дзюба сдавленно стонет и кладет руку на бедро Игоря, заставляя того двигаться быстрее. Несмотря на то, что пассив тут Акинфеев, вся власть в его руках, так что Артем может лишь просить. Потому что со своими ранами у него все равно не хватит сил взять верх. Вендиго же отлично понимает данный жест и послушно прибавляет темп. Головой склоняется к здоровому плечу, упираясь рукой в кровать, целует шею и прикусывает кожу, выдыхая самый настоящий звериный рык.       Игорь очень хорошо знает, что ему нужно делать для того, чтобы хорошо было им обоим. Он отлично чувствует тело Артема, сразу же ловит общий ритм и, кажется, что дышат они в унисон. Дзюба тоже не остается в долгу. Он целует, кусает и трогает везде, где только может дотянуться. А еще очаровательно и сдавленно стонет, когда оказывается особенно глубоко.       Для Акинфеева тело охотника как открытая книга. Его идеальный звериный слух улавливает каждое изменение в тоне дыхания Артема. Вендиго чувствует, как оно становится тяжелым и рваным, как сердце Дзюбы ускоряет свой бег. Еще пару движений, и он точно кончит. А Игорь в этот момент останавливается, тянется вновь поцеловать истерзанные губы. Вендиго не устают так быстро, хотя обычному, а тем более нетренированному, человеку, было бы не так просто оставаться активным все это время в такой позе. Акинфеев слышит, как сердце охотника становится тише на несколько тонов и продолжает. Чтобы не дать в очередной раз дойти до кульминации. — Блядь, да ты издеваешься, — рычит Артем на третий раз.       Глаза у него блестят, лицо покраснело, и мужчина явно плохо себя контролирует. Он кусает Игоря куда-то в плечо, сильно, чуть ли не до крови, чтобы разозлить. Тот резко дергается и шипит от боли, в то время как Дзюба рукой обхватывает член вендиго. И в следующее мгновение с губ Акинфеева срывается глухой стон. А затем он улыбается. — Ладно-ладно, извини, только не ругайся, — смеется вендиго, срываясь на еще один стон. И начинает двигаться. На этот раз иначе, совсем не так, как в предыдущие разы. Резко, обрывисто, рвано и невероятно глубоко при каждом точке. Тут и самому становится почти невозможно сдерживаться. Но все же Игорь ждет, когда волна оргазма сметет Артема. Дзюба стонет громко и изливается в Акинфеева, а потом ускоряет темп ладони на возбужденной плоти, помогая вендиго дойти до пика.       А когда они лежат в кровати, пытаясь прийти в себя после бурного оргазма, раздается звонок в дверь. Дзюба лениво переворачивается на бок и пинает Игоря ногой: — Пицца приехала, иди и открой. — Эй, почему я? Меня вообще, только что отымели, — наигранно возмущается Акинфеев, которому слишком лень вставать с кровати. — А я раненный! — приводит крайне убедительный аргумент Артем. — Пять минут назад тебе это не мешало. — Ах, умираю.       Дзюба закатывает глаза и откидывается назад, изображая потерю сознания. Игорь ворчит недовольно, но все же поднимается на ноги, натягивает трусы и направляется в сторону двери, в которую все еще настойчиво звонит курьер. — Сколько с меня? — спрашивает Игорь, открывая дверь и вспоминая, что кошелька при нем нет. Сложно было бы спрятать его где-то, при таком минимальном наличии одежды. — Игорь, я полагаю? — спрашивает парень в дверях. — Саша, приятно познакомиться.