Исцели меня

6 июня 2018 года       Саша заинтригован. Когда ты умеешь читать мысли, то людям редко получается тебя удивить. В его жизни не было неожиданных подарков, вечеринок-сюрпризов, розыгрышей. Так что иногда жить становилось скучно.       Поэтому он соглашается на условия, предложенные Игорем. После мелькнувшего в его голове короткого то ли имени, то ли прозвища «Мамай», мужчина вдруг начинает сосредоточенно напевать какую-то глупую песню, явно пытаясь скрыть свои мысли. А еще предлагает Саше не читать его. И говорит, что Кокорин «не пожалеет». Звучит рискованно. Потому что Игорь нечисть, убивающая людей. И Саша не доверился бы такому, но… Артем ему верит, а Кокорину откровенно скучно, так что он соглашается.       Втроем (на самом деле вдвоем, потому что Артем изображает раненного и отлынивает) они собирают вещи Дзюбы и отправляются к Игорю. У подъезда нужного дома их догоняет мужчина лет тридцати, руки и шея которого живописно украшены тату. — Акинфеев! — окликает мужчина вендиго, и тот оборачивается на голос. — Помяни черта, — бормочет Игорь, но по нему видно, что он говорит эти слова без раздражения. — Привет, ты уже вернулся? Я думал, это «задание» займет у тебя немного больше времени.       Акинфеев бросает какой-то странный взгляд на Дзюбу. Саше кажется, или в нем отражается беспокойство? Что может вообще беспокоить трехсотлетнее существо? Не оказался ли Кокорин прямо сейчас в эпицентре гей-драмы? Саше хочется прочитать мысли Игоря по этому поводу, но он сдерживается. — Да там дел-то, одна дорога больше заняла, — ухмыляется мужчина, переводя заинтересованный взгляд с Игоря на Дзюбу, а потом и на самого Кокорина. Улыбается еще так самодовольно, будто знает наперед, что сейчас будет. — Представишь меня своим новым друзьям? — Это Саша и Артем, они из Москвы приехали… отдохнуть, — расплывчато и без уточнений рассказывает Акинфеев. — А это Паша. Он же — Мамай.       Саша смотрит на парня заинтересованно. Значит вот он, тот таинственный Мамай, про которого думал Игорь? Ничего особенного в нем нет. Самодовольный взгляд, татуировки с каким-то церковным мотивом, будто он сидел, и при этом дорогая одежда и часы на руке, которые точно стоят несколько тысяч.       А потом Кокорин видит взгляд Артема. Восхищенный, даже обожающий. А еще на лице у Дзюбы появляется совершенно глупая улыбка. — Приятно познакомиться, — Артем делает шаг вперед, подает Мамаю руку. — О, какое крепкое рукопожатие.       Кокорин хмурится. Дзюба ведет себя странно. Артем, всегда честно вкалывающий, подобных лощеных типов никогда не любил. А еще Дзюба был до безумия верным, и точно не стал бы смотреть таким откровенно раздевающим взглядом на кого-то, когда рядом Игорь. Что-то с этим Пашей не так.       Саша привычно скользит в его мысли, пытаясь понять, что это за тип и что он сделал с Артемом. И… натыкается на стену. На мгновение это пугает. Кокорин может прочитать всех. Когда-то он проклинал этот дар, потом привык и научился ценить. Не было никого, кто мог бы закрыть от него мысли. Кто такой этот Паша?       Игорь в это время хмурится, с силой сжимая ручку сумки. А потом передает её Артему, перебивая все его внимание на себя. — Дорогу знаешь, так что иди, а я тебя догоню, — Акинфеев чуть ли не силком запихивает Дзюбу в подъезд и закрывает за ним дверь, а потом возвращается к разговору. Выглядит он при этом недовольно. — Меня не было всего полтора месяца, а ты уже успел найти себе того, за кого готов испепелить меня ревнивым взглядом, — ухмыляется Паша. — Ой, иди ты в задницу, Мамай, — отмахивается Игорь от явной провокации.       А Паша уже смотрит на Сашу и протягивает ему руку для приветствия. — А тебя Акинфей не слил в подъезд, значит, не бережет?       Игорь же заинтересованно смотрит на Кокорина, будто что-то ждет от него. Какой-то реакции, слов или действий. — Ну, со мной он не спит, — пожимает плечами Саша и жмет руку Мамаю.       Он все еще пытается пробраться в разум парня, прочесть его мысли, но раз за разом натыкается на стену. А Паша будто и не замечает его попыток. А может просто издевается. Потому что смотрит очень самоуверенно. — Ладно, ты был прав, — говорит Кокорин, обращаясь к Акинфееву. — Это очень интересно.       Он мог бы сейчас забраться в голову Игорю и узнать все правду. Но… всем иногда хочется загадки? Для Артема такой загадкой стал Акинфеев. Почему бы Саше не развлечься с Мамаевым? — Духи поменяй, — советует Кокорин мужчине. — Или хотя бы выливай на себя меньше половины флакона. Стоять рядом тяжело.       У Паши брови вверх летят. Он смотрит шокировано на Кокорина, потом переводит удивленный взгляд на Игоря. Акинфеев, кажется, всеми силами пытается подавить в себе приступ смеха. — Мамай, проведешь Саше экскурсию по городу? А то он кроме вокзала еще ничего не видел, — говорит Игорь прежде, чем Паша успевает что-то сказать. — Ладно, развлекайтесь, а то там мой калека ждет перед закрытой дверью. Пока-пока.       Акинфеев забирает у Кокорина из рук сумку и скрывается в подъезде. А Мамаев хмурится и смотрит на Сашу как-то подозрительно. — Проясним пару моментов. Ты ведь не слепой? Не глухой? Про запахи мы уже поняли… Или может, ты импотент? — С чего вдруг такие наезды? — прикидывается идиотом Саша.       На самом деле он все понимает практически моментально. Артем смотрел на Пашу так, будто был готов наброситься на него прямо на улице. И Мамай явно ждал такой же реакции от Кокорина. Вот только Саша смотрит на парня и испытывает разве что любопытство. Получается, что их способности обоюдно бесполезны. А это интересно. — Со зрением у меня все в порядке, и рожу твою я вижу отлично. Ничего особенного, на модель точно не тянешь. Со слухом у меня все отлично, я обратил внимание на то, что ты не сказал ничего, что выдавало бы в тебе умного человека. А талантами в постели я хвастаться не люблю. Но все у меня в порядке, не переживай.       И подмигивает парню. Потому что злить этого Мамаева оказывается удивительно приятно. — Ну да, — ухмыляется Паша. Он показывает вперед, явно предлагая пройтись. Не зря же Акинфеев поручил ему показать Кокорину город. — А я смотрю, ты остер на язык. Часто по морде за это получаешь? — Почему все меня об этом спрашивают? — обиженно спрашивает Саша. — Нет, я милашка, и никто не смеет меня бить. — Что-то я в этом сильно сомневаюсь, — улыбается Паша. — Обычно «милашки» ведут себя более тактично. — Однако ты меня пока все еще не ударил, — улыбается Кокорин и смотрит с вызовом. — Потому что это не интересно. И у меня есть еще много времени на это, — отвечает Мамаев, который явно понимает, что это их не последняя встреча. — Какими судьбами у нас в скромной Рязани?       И тут Саша вдруг теряется. Что он может рассказать Паше, а что нет? Раньше у него не было проблем с подобными вопросами. Стоит только немного порыться в чужой памяти, и вот он уже точно знает, какую информацию раскрывать не стоит. А сейчас… — Да просто… это…       У Кокорина никогда не было проблем с ложью. Вот только лгать, когда ты знаешь, что происходит в голове у человека — легко. А сейчас он чувствует себя беспомощно. — Приехал Артему помочь. Он руку сломал, и я думал, что ему пригодится моя помощь. Но Игорь приехал раньше, — решает ответить Саша и вдруг понимает, что в его голосе звучит… обида? — Он тебе нравится? — тут же с интересом спрашивает Паша, явно цепляясь за эту интонацию. — Нет, конечно, — быстро отвечает Саша. Пожалуй, слишком быстро. — Мы просто друзья.       Испытывает ли он что-то к Артему? На самом деле, вопрос очень сложный. Они знакомы десять лет и прошли вместе через множество приключений, иногда невероятно опасных. Так что Дзюба, бесспорно, самый важный человек в его жизни. Но назвать это любовью… Нет. — Просто… Артем влюбился, а я, когда он влюбляется, всегда вдруг резко остаюсь в стороне. Он вспомнит обо мне, когда все развалится, и ему надо будет с кем-то заливать свое горе алкоголем.       Почему-то с Пашей легко быть честным. Наверное, потому что Саша не слышит его мыслей. Обычно он точно знает, что человеку наплевать на его рассказы. Или что он считает подобное глупостью. Или и вовсе не слушает. А вот с Мамаем получается верить, что мужчине в самом деле интересно. — Это печально, когда из-за любви забывают про друзей, — кивает Паша. — Как ты видишь, меня тоже выставили, — тут он уже ухмыляется, явно думая о чем-то своем. — Так что у нас с тобой даже больше общего, чем я думал. — Флиртуешь ты плоховато, — хмыкает Кокорин. — Непривычно, да? Обычно же все вешаются тебе на шею, стоит только увидеть? — Обычно да. Ты только какой-то… — Паша явно подбирает эпитет, — необычный. Что с тобой не так? — с интересом спрашивает мужчина. — Думаю, дело в том, что мы с тобой… работаем на одной частоте. И наши способности перебивают и блокируют друг друга, — задумчиво говорит Саша. — А теперь моя очередь спрашивать. Кто ты? Я встречал много нечисти. Но таких, как ты — еще никогда. Удивительное место эта Рязань. Вроде такое захолустье, а столько интересного. — Да ну, тогда же весь интерес пропадет, когда ты узнаешь… Точнее, если ты узнаешь это от меня. Разве я не прав? — Мамаев лукаво улыбается. Похоже, не один Саша увлекся этой игрой.       Кокорин смотрит на Пашу задумчиво, а потом кивает. Да, так, в самом деле, интереснее. — А ты тоже можешь влиять на людей? — спрашивает Мамаев. — Влиять тоже могу, но это уже побочное. Я мысли читаю. — Ничего себе, — выдыхает восхищенно Паша. — А ты бы не… А, ну да, мои же мысли тебе недоступны. Эх, мне прям везет, как утопленнику. — А что? — заинтересованно спрашивает Саша. — Да я давно думал о том, чтобы телепат в голове моей покопался, старые воспоминания вытащил, которые я уже и не помню… Видимо, не судьба, — в голосе Паши звучат печальные нотки, не смотря на то, что он, вроде как, обращает все в шутку. — Хочешь вспомнить что-то важное? — Да, это из детства. Воспоминания же не стираются? — с некой надеждой в голосе спрашивает Мамаев. Может быть, еще думает о том, что у другого телепата получится вскрыть его защиту? — Можно попробовать провести ритуал, — задумчиво говорит Саша.       У Мамаева брови вверх взлетают в удивлении. Он смотрит на Кокорина пару секунд с подозрением. — Что за ритуал? — Я никогда им не пользовался… не было необходимости. Но мы можем… слить разум. Вообще, это дает возможность читать мысли друг друга. Но я думаю, что ритуал должен избавить нас… от нашей проблемы. И тогда я смогу порыться в твоей памяти.       Это безумное предложение. Такой ритуал опасен, а Мамаева он знает сколько… десять минут? Тогда почему предлагает? — Слить разум? Звучит как-то… небезопасно. Ты не останешься после в моей голове навсегда? — с подозрением спрашивает Мамаев. — Это… скорее канал, который между нами возникнет, — пытается объяснить Саша. — Но можем не делать. Я не настаиваю, — он пожимает плечами. — Просто похоже на какое-то извращение, — неожиданно произносит Паша и смеется. — Это точно не опасно? — Я не знаю, — честно отвечает Кокорин. — Мне для чтения мыслей не нужны ритуалы, так что я не пробовал его провести. Может и опасно. — Тогда не стоит, — качает головой Мамаев. — Все же с живым тобой интереснее общаться. — О, комплименты пошли, — смеется Саша. — С тобой тоже норм болтать. Если на рожу пореже смотреть. — Учусь флиртовать без допинга. Не смейся, и так все силы уходят на то, чтобы тебе не втащить. — Да уж, если бы не твой дар, тебе бы никто и никогда не дал, — авторитетно заявляет Саша. — Ты ужасен. — Знаешь, если бы не мой дар, у меня было бы больше практики, — произносит быстро Мамаев.       Саша не может понять — это Паша оправдывается сейчас перед ним? Или старается быть честным? А еще ведьмак мысленно делает заметку. Значит, Мамаев не может отключать этот дар? Или не хочет? Стоит это выяснить, потому что это может быть полезно в расследовании того, кем же он все-таки является. — А ты прям любого в постель затащить можешь? — с интересом спрашивает Кокорин. — Любого, — кивает Мамаев. А после этого ответа Сашу буквально осеняет: — Ты спал с Игорем, да?! — Ага, спал, а это проблема? — Мамаев ухмыляется на такую бурную реакцию. — Для меня — никаких проблем, — хмыкает Саша. — Кстати, Игорь не пожирал тебя глазами. Почему? — Потому что у него иммунитет выработался, назовем это так. — Иммунитет? И как его выработать? — Ну, подобное удалось только Игорю. Может потому, что я ни с кем так много и долго не спал, как с ним. Раз на двадцатый, наверное, мои чары уже не действовали. — Интересно, — тянет Саша. — Меня ты тоже после первого секса бросишь? — Все зависит от того, как все пройдет. Но, после всех моих мучений с твоим флиртом, я сомневаюсь, что все обойдется одним разом. — О, значит я для тебя особенный, — смеется Кокорин. — В таком случае пошли. Будешь поить меня кофе.