Не в себе

Адриан от ужаса, пережитого во сне, не мог заставить себя произнести ни слова. Поэтому первым делом стёр мокрые дорожки с щёк, чувствуя, что и подушка под ним влажная от слёз. Тикки с сочувствием глядела на парня, очень переживая за него. Он вчера вечером вырубился, даже не успев раздеться, только скинул с ног голубые балетки Маринетт. А теперь вот проснулся весь в слезах и с застывшим в глазах ужасом. — Сколько? — голос прозвучал хрипло и безжизненно. Адриан закашлялся. Кошмар всё ещё стоял перед глазами — та развязная, бесстыдная Маринетт казалась настоящей. Её смех звучал у него в ушах. Агрест никак не мог стряхнуть пронизывающий до самых костей холод морока, в котором так чудовищно умирал, осмеянный и униженный. — Что, «сколько»? — Тикки удивилась странному вопросу, слетевшему с его губ. — Сколько парней у неё было? Она ведь спала с тем парнем, которого любила? — контуженный зрелищным кошмаром, сам не зная зачем, он растравливал свою рану, пытаясь найти подтверждение вероломности Маринетт. Может хотя бы так ему удалось бы смириться с тем, что она не хочет его любить? Во сне это совсем не помогло, но он желал правды. Кто знает, сколько секретов хранила, помимо личности, его пятнистая возлюбленная прямо у него под носом. — Чего-о-о? — протянула Тикки, выпучивая на него и без того немаленькие глазки, и почти впадая в ступор. — Не делай вид, что ты не поняла, о чём я! Лука у неё не первый… значит был ещё кто-то? — злая ядовитая ревность напополам с горькой обидой, застилала глаза и не давала мыслить здраво. Адриан даже не мог понять с чего он решил, что именно эта часть кошмара правда. В голове пульсировало только: «Почему не я?» Он отчаянно завидовал неизвестно кому, похитившему у него ту неловкую и трогательную Маринетт, оставляя какую-то чужую и колючую, не желающую иметь с ним ничего общего. — Никого не было… — Тикки наконец-то обрела дар речи. И тут же гневно прищурилась, практически утратив всю жалость к Адриану — как посмел он подумать такое о её девочке, о Маринетт, которая по мнению духа удачи, была всё ещё не в меру романтичной и невинной. — Совсем никого? — не отставал Адриан, и Тикки раздражённо вздохнула. — А ты хочешь, чтобы кто-то был? — злорадно поинтересовалась она в свою очередь, почти с наслаждением наблюдая за тем, как испуганно распахиваются глаза парня. После таких вопросов, квами отвечать не хотела, но понимала, что он не отвяжется, поэтому всё же тихо добавила: — Совсем… И, чтобы не наговорить ему ничего лишнего, отлетела от Адриана подальше, собираясь полакомиться оставшимся ещё со вчерашнего дня, печеньем. Пусть переваривает информацию, которую Тикки ему поведала. Адриан, пытаясь осмыслить услышанное, сел в постели. Облегчение почему-то не приходило, ему казалось, что Тикки его обманывает. Рассеянно взглянув на себя, он осознал, что спал одетый. Сразу же пришла мысль, что ненавистные кружевные трусы, надетые для другого, всё ещё на нём. Сорвать их с себя и уничтожить — было первым порывом его измученной души. Но для этого, наверное, следовало бы пойти в душ. Сразу же за первым порывом, последовал второй — впоследствии которого, он вспомнил что вчера вечером обещал Луке позвонить, Адриан подумал, что стоит сделать это и покончить с его присутствием в жизни Маринетт. Агрест решительно встал с кровати, и, прихватив с собой телефон, спустился со ступенек. Взгляд упал на ножницы, лежащие на столике возле швейной машинки Маринетт. В голове тут же созрел план по уничтожению раздражающей части одежды, но желание сию минуту избавиться от Луки оказалось всё-таки сильнее. Не откладывая в долгий ящик, Адриан быстро отыскал номер Куффена и нажал на кнопку вызова. На том конце подозрительно быстро ответили — будто бы Лука держал телефон в руках, ожидая звонка. Эта догадка в очередной раз покоробила Адриана. Он дико, до боли и зубовного скрежета ревновал СВОЮ Маринетт. Сон способствовал развитию этого чувства и взращивания его до невиданных размеров. — Алло, Маринетт? Почему ты молчишь? — по голосу Куффена было очень хорошо слышно, насколько он волнуется. — Я больше не хочу с тобой разговаривать! Ни-ког-да! — выпалил Адриан, особо смачно подчеркнув последнее слово, произнося его нараспев и по слогам. — Что произошло? — голос Луки дрогнул, и Агрест буквально почувствовал, как сердце соперника ухнуло вниз. Адриана ужасно раздражало то, что Лука так сильно переживает за свои отношения с Маринетт. В другой ситуации и с другой девушкой, он бы ему наверняка посочувствовал, но не теперь. Делить Маринетт с кем-либо другим Агрест был не намерен. Он получал почти осязаемое садистское наслаждение от того, что он сейчас, в эту минуту, отшивает Куффена. Наверное Леди, каждый раз со смаком отшивая Кота, наслаждалась так же. Больно прикусив губу и изо всех сил стискивая зубы, Адриан подумал, что почти её ненавидит. — Я уверена, что нам нужно расстаться, — заявил Агрест, и ядовитая радость застучала адреналином в венах. — Мы с тобой не пара. — Ты можешь ответить мне, что произошло? — Я не обязана ничего объяснять, прощай! — выплюнул Адриан и положил трубку, думая о том, что выглядит это вполне в стиле Маринетт — она когда хочет, может быть весьма жестокой. Почему-то его маленькая победа была с привкусом горечи. Он не хотел жалеть Луку, но всё-таки жалел, а Леди отвергала Нуара столько раз… — Что это ты вытворяешь?! — набросилась на него квами. Тикки была не просто возмущена — она негодовала. Адриан молча схватил ножницы со столика и направился в ванную. — Я к тебе обращаюсь! Маринетт убьёт тебя и я не стану её останавливать! Избавился от соперника? Торжествуешь? Скоро Париж атакует очередная акума — и это будет твоя вина! — Да ничего ему не будет! — попытался отбрыкнуться Адриан, закрывая за собой дверь ванной комнаты. «Со мной же вон, ничего не было…» Тикки в полной мере поняла Маринетт. Как можно быть таким раздражающим, не в меру ревнивым и мстительным? Может, мастер Фу всё-таки совершил ошибку, и не стоило делать гармонизацию? Может гармонизировать вообще нечего? Времени подумать об этом у квами не оказалось — нужно было проверить, что Адриан собирался делать в ванной с ножницами! Кто знает, что ему могло взбрести в голову? До Агреста только теперь дошло, насколько ему натёрло приспособление для пыток, именуемое бюстгальтером. Поэтому он первым делом стал стягивать с себя не джинсы, а тунику и то, что находилось под ней. Тут же залипнув на прекрасное и будоражащее его зрелище в виде красивой упругой груди, он почти забыл, зачем он здесь оказался. Она была восхитительной и он не мог отказать себе в удовольствии провести по ней ладонями, сразу же ощущая, как внизу живота зарождается сладкая боль возбуждения. Соски тут же съёжились и затвердели, Адриан облизал вмиг пересохшие губы, собираясь прикоснуться к ним, но тут же резануло воспоминание о злополучном сне, приснившемся накануне и о том, что вот с этой грудью там вытворяли. Он мотнул головой, прогоняя наваждение — Тикки уверяла его, что у Маринетт ни с кем никогда ничего такого не было, кроме того отрезвляло ещё и то, что наяву тело девушки оказалось куда прекраснее, чем в каких-то там снах. И, как только не самое приятное воспоминание отступило, пришло новое — Адриан вспомнил, как не далее, чем вчера она мыла своё тело его руками и как это было… возбуждающе. Между ног тотчас же стало влажно, и Адриан невольно сомкнул их плотнее, чувствуя горячую пульсацию и жалея, что всё ещё одет в джинсы. Слишком резкий контраст: с одной стороны поползновения в её сторону Куффена плюс этот дурацкий сон, а с другой — то, что он теперь имеет возможность постоянно касаться её тела, оно в постоянном его доступе 24/7. Ухмыльнувшись, Агрест в очередной раз напомнил себе, что главный козырь был всё-таки у него в рукаве. Руки потянулись к застёжке джинс и взгляд тут же упал на ножницы, лежащие на стиральной машинке. Адриан наконец вспомнил, зачем пришёл сюда. Основная цель — уничтожение треклятых кружевных трусов, и он это сделает прямо сейчас, чёрт побери! Тикки бесшумно просочилась сквозь двери и глядела на разворачивающееся перед ней действо, неодобрительно покачивая головой. За окном шарахнула звуковая волна как раз тогда, когда Агрест сидел на полу, стягивая вторую штанину. Предсказание духа удачи сбылось — по всему выходило, что акума сейчас движется именно к пекарне. — Что ж он такой чувствительный-то? — саркастически усмехнулся Адриан, но сердце неприятно сжалось от осознания, что Лука всё-таки очень сильно любит Маринетт. Агрест вздохнул и с тоской покосился на ножницы. — Адриан, не время для твоих бредовых идей! — крикнула Тикки. — Нужно спасать город, срочно перевоплощайся! Или ты хочешь, чтобы тело Мари в одних трусах и тобой внутри утащила акума?! — не менее саркастично припечатала квами, слишком расслабленного перед боем парня. — Только через мой труп! — представлять такое не хотелось от слова совсем, и Адриан всё-таки произнёс: — Тикки, пятна! *** Такого развития событий Лука не мог представить даже в самом страшном сне. Он хотел было перезвонить своей… или уже не своей?.. девушке, но разве она станет его слушать? Что такого могло произойти? Неужели это из-за Агреста? Мысли беспорядочно толпились в голове. Куффен схватил гитару, надеясь, что игра на ней хоть немного успокоит его, но сосредоточиться не удавалось — инструмент издавал странные плачущие звуки и Лука вдруг понял, что по его щекам ползут предательские слёзы горечи и обиды. Парень с уверенностью мог сказать, что так больно ему не было ещё никогда в жизни. И он бы ещё понял, если бы действительно заслужил такое отношение к себе. Неужели ей сложно было назначить встречу и высказать всё в глаза, а не бросать его по телефону — так, будто он не достоин и толики уважения. Опустошённый и морально уничтоженный он даже не заметил, как фиолетовая бабочка приблизилась к гитаре, влетая в неё, только услышал настойчивой голос в голове, убеждающий его, что отныне он «Плачущий гитарист». Маринетт никуда не денется. Ей придётся ответить за всё. — Мне нужны талисманы! Добудь их любой ценой и Маринетт будет твоей! Навсегда! — Да, Бражник! — послушно произнёс Куффен и тут же был облачён в более чем странный костюм — очень похожий на одеяние сказочного героя Пьерро. Белое, как мел лицо, словно маска, с застывшим выражением вселенской печали, а на щеке прорисована чёрная слеза. Костюм был чёрно-белым, с редкими вкраплениями красного цвета. Лука чувствовал спасительную пустоту в мыслях, и только сердце, где-то там глубоко, продолжало тревожно и больно стучать о рёбра. Разум был теперь порабощён и не принадлежал ему — новоиспечённый злодей просто знал, что должен, во что бы то ни стало, добиться от любимой девушки всей правды. Он ударил по струнам и снёс стену своей комнаты. Громко расхохотавшись, Лука стал «стрелять» из гитары звуком, радуясь своим новым необыкновенным силам. Оказавшись на набережной Сены, он выхватил взглядом гуляющую влюблённую парочку, ощутив как зависть, ревность и отчаяние склизкими щупальцами сжимают его сердце. Лука по-особому зажал струну и волна пройдя между идущими за руки парнем и девушкой разделила их невидимой стеной. Звук разрезал пространство, искажая его и теперь влюблённые не видели друг друга. Они даже не поняли что произошло — снова и снова оглядываясь по сторонам и тщетно окликая свою половинку. Лука злобно ухмыльнулся — пусть поищут друг друга! Не одному же ему страдать! Он к ним ещё милостив, если такой острый звук направить чуть иначе… Стоит опробовать на Маринетт, если она продолжит вести себя с ним так, как вела… От мысли, пришедшей в голову, его передёрнуло. И Куффен попытался осознать, как он дошёл до мысли об убийстве Мари, но острая боль в голове быстро заставила забыть о том, насколько не свойственны ему были подобные мысли. Она предала его! Она заслуживает кары! И Плачущий гитарист направился в сторону пекарни, по пути стреляя звуковыми волнами рядом со случайными прохожими — отрезая тем самым их от мира, искажая звуковыми вибрациями пространство, разрушая дома мощными аккордами. Люди истошно кричали, разбегаясь от падающих обломков. Войдя в раж, Гитарист стал стрелять по ним, наблюдая, как тела разрезает на куски, как они падают заливая асфальт кровью. Чёрная слеза на его щеке засветилась, становясь красной, а он всё стрелял и стрелял, уже почти вплотную приблизившись к желанной цели, обманчиво нежным, елейным голосом нараспев повторяя имя любимой девушки, Лука запрыгнул в выбитое окно. Маринетт в комнате не было. Злобно рыкнув, он почувствовал, как по лицу заструились настоящие слёзы, алая нарисованная слеза невыносимо горела, гитара издала стонущий звук — будто идущий из самой глубины его растоптанного сердца. Каким-то звериным чувством Гитарист ощутил, где она может находиться. Ну конечно! Она даже дома не ночевала. Она спала у него! Она спала с… ним? Ничего не видя от ярости и боли Куффен шарахнул по комнате обманщицы: посыпалась штукатурка, обвалилась кровать, взметнулись и разлетелись листы с эскизами — всё, что было дорого Дюпэн-Чэн, всё, что она любила было уничтожено. Он мог бы лишить её и родителей, но… Его скрутило от боли, голова кажется пыталась лопнуть: — Возьми себя в руки! — прозвучал в голове строгий голос. — Мне нужны талисманы! Сегодня мне нужна только победа! — Хорошо, Бражник! — прошептал Лука, и, шарахнув ещё раз по комнате Маринетт, отправился туда, где он наверняка её найдёт. И вот тогда…

***

Адриан разминулся с Лукой буквально на пару минут - этого было достаточно, чтобы не попасть в поле зрения врага, но успеть увидеть, как разнесло весь второй этаж пекарни «ТS». Судорожно нажимая кнопку поиска Кота Нуара, он наконец понял, что Маринетт не знает об акуме. Учитывая кошмар творившийся на улицах, отсутствие второго героя было странным. Новоиспечённая ЛедиБаг попробовала было позвонить на свой номер, но трубка стабильно отвечала длинными гудками. Нехорошее предчувствие накрыло Агреста с головой. И он устремился к себе домой. Если акума найдёт Маринетт первой — возможно страдать из-за неразделённой любви он будет в гордом одиночестве, на собственной могиле. Нужно было срочно спасать себя с Дюпэн-Чэн внутри. Адриан не знал, что утомлённая ночными мучениями, Маринетт крепко спит, а Плагг вырубил звук у телефона, чтобы ей ничего не мешало. Привычным жестом открыв окно и запрыгнув внутрь, он бросился будить девушку, ничуть не задумываясь над тем, какие последствия может иметь такое внезапное и резкое пробуждение. Он настойчиво потряс за плечо собственное тело, наблюдая, как открываются сонные глаза. Маринетт резко вскрикнула, и, на секунду отпрянув, молниеносно вскочила на ноги. Вообще не соображая, что творит, она схватила за горло своего «двойника», с каждым мгновением всё сильнее сжимая пальцы. Кошмар и бессонная ночь сделали своё дело, девушка не понимала где реальность. Агрест не ожидал, такой реакции и с ужасом глядел в бездну безумия, которую являли собой глаза с до предела расширенными зрачками, практически закрывшими собою всю радужку. От неожиданности он даже не смекнул, что на данный момент обладает суперсилами, в то время как Маринетт без костюма. — Что ты творишь? Очнись, сейчас же! — гнусаво вопил Плагг практически в самое ухо своей подопечной, но она даже глазом не моргнула, казалось, она даже не слышит его голоса, но точный удар руки отбросил его с такой силой, что квами смачно шлёпнулся о стенку и сполз вниз. Чего-чего, а такого дух неудачи точно не ожидал, помаленьку начиная осознавать возможные последствия того, что они сделали сообща с мастером Фу. Чёрный котёнок даже не знал, что ему теперь предпринять, чтобы остановить это безумие. И только звуковая волна, внезапно шарахнувшая в здание рядом и выбивая все стёкла в гигантском окне особняка, разом смогла выдернуть их обоих из оцепенения. Адриан тут же отреагировал, роняя Мари без трансформации на кровать и закрывая собой. Выходило странно, но её хотя бы не поранило. — Какого чёрта тут творится? — срывающимся мужским голосом пробормотала она, вдруг осознавая реальность происходящего и вспоминая, что всё ещё находится в теле Адриана. Вполне осознанно вглядываясь в собственное глаза под маской в поисках ответов. Агрест пребывал просто в шоке — не каждый день видишь себя со стороны вот таким вот… буйно-безумным? Он не мог понять и принять её реакцию, которая была более чем странной — она ужасно пугала. Пугала и акума, которую он вызвал. Дрожа всем телом и стряхивая с себя стекло, ЛедиБаг скатилась с Адриана Агреста. «Потрясающее выдалось утро», — горько подумал, про себя герой, стирая с пепельно-белого лица напарницы капельку своей крови — всё-таки немного зацепило. — Акума… — голос прозвучал очень хрипло и Адриан закашлялся, — тебе стоит перевоплотиться… — еле выдавил из себя Агрест, всё-таки ощущая боль в горле, несмотря на то, что костюм его здорово защитил. Он всё ещё не мог отойти от того, как только что поступила с ним Маринетт, внутренне вздрагивая от понимания того, что когда она узнает что это за акума, ему точно нужно будет покупать себе место на кладбище. Он схватил Дюпен-Чэн на руки и потащил в ванную комнату, плотно захлопывая за собой дверь. Маринетт обессиленно осела на пол, когда её поставили на ноги и помотала головой, пытаясь прогнать остатки сна. Казалось, кошмар продолжается. Ей было тяжело даже дышать — неподъёмный груз лежал на душе и сердце разрывалось в груди. Такой эмоционально выгоревшей Дюпэн-Чэн себя не чувствовала ещё никогда в жизни. Она осознала, что только что пыталась задушить Адриана в себе, тут же вздрагивая от того, как двусмысленно прозвучала эта фраза у неё в голове. Господи, она же всё это время, даже когда ещё не было этого дурацкого обмена, пыталась избавиться от мыслей о нём, выдавить его из себя… Теперь же, по иронии судьбы, ей нужно сделать это в буквальном смысле. Эти мысли приносили с собой изнуряющую головную боль, но жалеть себя было некогда, очередная волна грохота прилетевшая из вне говорила о том, что придётся поторопиться. Привычка всегда собираться, даже в самые тяжёлые моменты своей жизни, сыграла свою роль. Шокированный квами неудачи беспокойно кружился рядом, бормоча по нос: — Ненормальные… Чокнутые… Да чтобы я ещё ра… — Плагг, когти! — прерывая тираду, скомандовала Дюпен-Чэн, посылая по телу зелёную волну трансформации. И тут из комнаты послышался вкрадчивый, но довольно-таки громкий голос: — Марине-етт, ты здесь? — ударная волна прошлась по верхнему этажу комнаты. — Любима-ая, отзови-ись! Ты всё это время была у него?! — вторая волна саданула где-то совсем близко от двери в ванную. — Что ты натворил?! — шипящим шёпотом произнесла Мари, с раздражением догадываясь, кого акуманизировали в этот раз. — Он бы никогда сам… — Тише… давай лучше зайдём к нему с тыла — сейчас выскользнем в окно ванной и застанем его врасплох в моей комнате, — очень тихим шёпотом предложил Адриан, пытаясь переключить девушку на решение проблемы, и отсрочить свою смерть. — Даже не думай, что тебе удастся сбежать от ответа, — голос прозвучал угрожающе, но она последовала к окну за напарником. — Куда уж мне… — согласился Адриан, внутренне вздрагивая и понимая, что расплаты за своё недавнее торжество по поводу избавления от соперника, ему не избежать. Маринетт вздрогнула, увидев, что осталось от комнаты: библиотеку Агреста буквально сдуло, кровать из двуспальной превратилась в две односпальных, кругом было битое стекло, ошмётки мебели и вещей, страницы книг, а в центре всего этого безумия стоял рыдающий Пьерро. Акумой действительно был Лука и выглядел он жутко и зловеще. — Где Маринетт?! Где этот чёртов Агрест?! — заорал, буравя супергероев взглядом, акуманизированный. Габриэль, который всё это время думал, что сын уже давно уехал из дома и погром ему не угрожает, насторожился. Каким образом к этому всему причастен Адриан и почему этот парень ищет свою девушку в его комнате? Нет, ревнующие своих зазноб «к тому красавчику с плаката» попадались, так же как и бесчисленное количество девиц, которые делили никому не принадлежащего младшего Агреста, но ни одна из акум настолько конкретно в его спальне свою половину не искала. Отчасти из-за того, что уведённых девушек за Адрианом не водилось, но в свете последних событий, уточнить захотелось, тем более, что одна знакомая Маринетт у его сына точно была. Сделав себе заметку спросить, что у того с Дюпэн-Чэн, Бражник решил ускорить процесс: — Плачущий гитарист! Мне нужны талисманы ЛедиБаг и Кота Нуара, немедленно! — загремело в затуманенном мозгу Куффена, но тот даже и не обратил внимания на слова главного злодея. — Я убью его, — без тени сомнения заявил Лука, — разрежу Адриана пополам, пусть Маринетт видит это, пусть она видит, что внутри он обычный, такой же как остальные, ничем не лучше остальных! Нет, лучше сначала отымею её у него на глазах, а потом уже убью! — Куффен злобно радовался своей задумке. Габриэля передёрнуло. Шанс, что Адриан причастен только косвенно, таял на глазах. Вряд ли такие угрозы бросают незнакомым личностям с плакатов. Утро переставало быть добрым уже и для злодея. Он, как никто другой, чувствовал эмоциональный фон одержимого — ничем хорошим для неудачливых влюблённых встреча с этой акумой закончиться не могла. Какого чёрта его сына потянуло на чужих девушек?! Или ЭТА какая-то особенная, что теперь за неё грозят уничтожить модель премиум-класса дома Агрест? Воспоминания услужливо подсунули образ милый, но ничем особо не выделяющийся, кроме дизайнерских способностей… Из девицы мог выйти толк. Пока Габриэль прикидывал практическую ценность Дюпэн-Чэн во всех смыслах, герои, всё ещё сидя в глубоком тылу, думали о том, как они вообще оказались в такой ситуации. Адриана трясло от ещё свежих и вновь оживших воспоминаний из сновидения — лучше голыми руками придушить Куффена, чем позволить сделать такое с Маринетт. Осознание своей вины тяжким бременем легло на плечи. Излишняя горячность сыграла с ним плохую шутку. В опасности был не только он, но и Маринетт — в телах друг друга в любом случае пострадают оба. Лука спокойно мог убить Мари в его теле, и изнасиловать Адриана в её… Собственная глупость отчётливо проступала перед глазами. Вменяемого Луку держать подальше от тела Мари было куда проще, чем этого, окончательно утратившего тормоза монстра. ЛедиБаг из Адриана всё ещё была не очень, но нужно было срочно побеждать. Мари пребывала в ступоре. Насколько же Адриан накосячил? Оставалось только догадываться… И она обязательно узнает, что произошло, но сейчас нужно было сосредоточиться на битве, а для этого придётся сотрудничать с Агрестом — ведь от него в большей степени зависит счастливый исход схватки. — Слушай меня, Плачущий гитарист! — гаркнул Габриэль так громко, что у акуманизированного загудело в голове. — Мне нужны талисманы! И только потом у тебя будет возможность отомстить! Добудь мне камни чудес, иначе я лишу тебя сил! — Мне нужны Маринетт и Адриан! — возразил Лука. — Я не успокоюсь, пока не найду их! — А я не успокоюсь, пока у меня в руках не окажутся их талисманы! — непререкаемым тоном заявил Бражник на том конце. Давно он не спорил с акумой… — Что такого сделал этот… Адриан, что ты так жаждешь расправиться с ним?!  — Сегодня утром меня бросила девушка! Она позвонила, и без объяснений причины сказала, что между нами всё кончено, и что она не хочет меня слышать больше никогда! — Это я уже знаю… — уныло протянули на том конце. — Агрест-то тут причём? — У нас вчера было свидание… — начал было пострадавший, но его прервали: — С Адрианом?! — ушёл от неожиданности в фальцет Бражник. Неужели его сын увёл у девушки парня. — Вот именно! А должно было быть только с Маринетт! А потом она меня бросила! — на том конце «провода» довольно хмыкнули: — Ну ещё бы… — момент для гордости за сына был не подходящий, но Габриэль не удержался и очнулся только под очередную взрывную волну, разрушающую его дом. — НЕНАВИЖУ! Маринетт, которая слышала только кусок разговора от Гитариста, окончательно проснулась и, уставившись на заметно нервничавшую «ЛедиБаг», задалась вопросом — как не убить Агреста ещё до того, как до него доберётся Лука? — Ты бросил моего парня?! — не сдержавшись, шипящим шёпотом выдавила из себя Мари. — Нужно было тебя всё-таки задушить… — Ты забываешь, что это теперь мой парень. И я подумал(а), что хочу встречаться с другим… Логично. Не находишь? — Невероятно самодовольная «ЛедиБаг» в Нуаровской манере ухмыльнулась и погладила «Кота Нуара» по груди ладошкой, и не перестала улыбаться даже, когда очень злой «герой», уничтожающе уставился на «неё». Если бы этот взгляд видела Алья, она бы наверно начала заказывать траурные венки, вместо свадебных. — Ты даже не осознаёшь насколько омерзителен… — Маринетт не знала ужасаться или восхищаться тем, что Адриан продолжает к ней подкатывать даже в такой ситуации. Он довёл Луку до нервного срыва и даже не раскаивается! — Ничего, ещё получишь своё, — прошипела разъярённая Мари, изо всех сил сдерживаясь, понимая, что разборки с Адрианом не самое главное на данный момент. — Своё я обязательно получу. Можешь не сомневаться, — неожиданно серьёзно отозвался Агрест. — Какой у нас план? —  Акума точно в гитаре. Надо мешать ему играть. Учитывая, что мы не в форме, стоит нанести удар из засады. Призывай талисман, — устало махнула Дюпэн-Чэн. Через мгновение в руках у Адриана оказался красно-чёрный горшочек со странным, вкусно пахнущим содержимым. — Жидкая карамель, — констатировал «Кот». — И что мне с этим делать? — «Леди» была в растерянности. — Накормить, подсластив расставание? «Кот Нуар» закатил глаза и вздохнул. План Адриана был прост. Горшок, заряженный силой большой нелюбви и желанием навредить подло полетел Гитаристу в голову из-за угла, пока тот ругался с Бражником. Новая ЛедиБаг немного не рассчитала с замахом и снаряд перелетел через голову Куффена, почти не зацепив, но переворачиваясь в воздухе — содержимое выплеснулось как раз на гитару, склеивая пальцы и пачкая инструмент. Лука заорал и обернулся, пытаясь извлечь нужный звук, но пальцы не слушались, а струны лишь жалобно брякали без прежней ударной мощи. Агрест хотел уничтожить инструмент совсем и запустил йо-йо, но то, влетев карамель, влипло в неё намертво. — Это точно была карамель, а не супер-клей?! — успела возмутиться «ЛедиБаг», прежде чем, разъярённая акума, ухватившись за леску отправила «героиню» аккурат в баскетбольную корзину. — Трёхочковый! — злорадно отрапортовал «Кот Нуар». — Ты вообще за кого болеешь, Котина?! — отозвалась обиженная «Леди». — Камни! Мне нужны камни! — загремело в голове у Луки. — Вытащи меня! — успела вякнуть «ЛедиБаг», прежде чем «её» вырвало из кольца и впечатало в систему колонок на противоположной стене. — Отличный полёт, Жучок! — раздалось снизу от чудом увернувшегося «Кота» от реактивной «Леди», которая норовила его сбить. — Тебе, что себя совсем не жалко?! — раздалось из недр стерео-системы. — Катаклизм! — пока Адриан осваивал фигуры высшего пилотажа, Маринетт успела приложиться к смертоносной гитаре. — Принимай насекомое! Агрест, которому в лоб прилетело отклеившееся йо-йо, не сразу сообразил о чём вообще речь. С трудом уловив мельтешение бабочки, он чисто на рефлексах чужого тела схлопнул ловушку. — Лови! — горшок, который надо было запустить для дезактивации Адриан поймал всё-таки руками, а не лбом, эффектно приземляясь на пол и тут же поскальзываясь на битом стекле и заваливаясь на спину. — Как странно, — поражалась «Леди». — Уже и талисман удачи, а всё ещё ощущаю себя неудачником, — Чудесная ЛедиБаг!.. — подбросил Агрест талисман и волна божьих коровок понеслась исправлять весь тот кошмар, который натворила акума. — Как я попал сюда? — сокрушённо прошелестел Лука, обнаруживая себя в незнакомой комнате и скорбно глядя на супергероев, у которых не было времени отвечать на вопросы. «ЛедиБаг», услышав сигнал, судорожно схватилась за серьги и ломанулась к окну, «Кот» чуть задержался рядом с потерянным Куффеном: — Ты хотел видеть Маринетт и Адриана, побудь тут, сейчас мы попробуем их найти… — Хорошо, — согласился Лука и в его голосе послышалась горечь. Как только герои снова оказались в ванной — с «ЛедиБаг» спала трансформация, а «Кота Нуара» от потрясения чуть не разбил паралич. Адриан совсем забыл, что перед облачением в костюм, он разделся, оставаясь только треклятых чёрных трусах. Маринетт даже не заметила, как её костюм сошёл на нет, беззвучно открывая и закрывая рот, словно рыба выброшенная на берег. — П-почему ты в таком виде?! — тихо, но очень злобно прошипела она, наконец обретя дар речи. — Собирался принять душ. А что ты запрещаешь мне мыться?! — выпалил Агрест. Картина представала безрадостная, где-то за дверью сидел морально убитый Лука, а Маринетт и Адриан в одних трусах представляли собой иллюстрацию из анекдота «возвращается муж из командировки». Пытаясь задушить внутренние вопли, Дюпэн-Чэн судорожно озиралась стараясь найти хоть что-то, во что можно одеть хотя бы своё тело. К счастью, на глаза попались сброшенные вчера джинсы и футболка. Это не сильно облегчало ситуацию, но хоть что-то. Не долго думая, Маринетт подала футболку Адриану, а сама быстро надела джинсы. — Я пойду к Луке, а ты оставайся здесь и не высовывайся. И оденься, пожалуйста, — шёпотом проскулила Маринетт, смотреть на то, как этот подлец неловко прижимает футболку к её груди было невыносимо. О том, что он вообще ещё делал с её телом она думать не хотела. — С тобой я разберусь позже. — Но… — попытался было возразить он. — Никаких но… С меня хватит, ты больше не будешь общаться с Лукой! — Отличная мысль. Какая ирония, что это всё звучит из моих уст, — едко отозвался Агрест. — Не рассчитывай, что я спущу твой утренний выверт. Я уверена, что мы скоро станем собой, поэтому я намерена всё исправить! — Маринетт, не смей! — ну дверь с хлопком захлопнулась, едва ли не прищемив Адриану нос. Лука, развернулся на шум, и к своему удивлению обнаружил взъерошенного Адриана Агреста в одних джинсах, выходящего из… ванной? Он же не мог всё это время сидеть в душе, прячась от акумы? — Привет, Лука, — в голосе «Агреста», как ни странно это было констатировать, прозвучали печальные и очень знакомые нотки. — Привет, — настороженно поздоровался Куффен и тут же спросил: — Ты не знаешь где Маринетт? — что он хотел услышать от этого парня из ванной, не с Маринетт же он там сидел в самом деле? — Знаю, — в глазах Луки тот час же промелькнули боль и разочарование — будто он получил подтверждение худшим своим подозрениям. «Агрест» перед ним тяжело вздохнул, будто собираясь прыгнуть с обрыва и выдал то, что Куффен от него не ожидал услышать никогда:  — Знаю… Она перед тобой. Я — Маринетт… Теперь правда, Адриан… но всё равно Маринетт… Луке показалось, что его ударили под дых, он внезапно сразу поверил в сказанное, но уже через мгновение сильно засомневался. Это звучало, как бред, но учитывая, что через день по городу летали проклятые бабочки, которые превращали людей в монстров, можно было поверить и не в такое. К тому же, это здорово объясняло, что делал «Агрест» на свидании и странное желание «Маринетт» удрать подальше, от своего парня. Выходило логично, но эта была катастрофа в которую верить не хотелось: — Ты уверен? — Я уверена, — твёрдо сказал «Адриан». Агрест же, находясь в ванной, слышал каждое слово, сказанное в комнате. Его невероятно зацепило то, что Маринетт вот так сразу, даже не сомневаясь, открыла сопернику все карты. Это говорило о том, что для неё и правда очень дорог и важен Лука. Первым порывом было выйти и отрицать всё, что говорила сейчас Дюпэн-Чэн и утверждать, что она врёт и настоящая Маринетт — это он. Совсем не задумываясь над тем, что делает, Адриан резко толкнул дверь и появился перед совсем потерявшим дар речи Куффеном — не каждый день видишь свою девушку в футболке чужого парня, причём надета она была явно на голое тело. Да и «Адриан» был полуголым — в одних джинсах. Всё это наводило на определённые мысли. — Мда… Чего только не придумаешь, чтобы обмануть бывшего парня, да? Только зачем? Боитесь, что меня снова акума захватит? — Лука скривился, как от боли, в его глазах читалось неприкрытое страдание. — Я сказала тебе не высовываться! — «Адриан» уже почти сорвался на крик, обращаясь к вышедшей из ванной «Маринетт». Первоначальный порыв сразу же прошёл, и Агрест понял — скажи он сейчас, то что задумал — всё может закончиться весьма плачевно и Маринетт, вполне себе, может никогда его не простить. Кроме того, она сегодня уже чуть не задушила его — кто знает, на что она способна в состоянии аффекта. Поэтому Адриан резонно решил, что не стоит искушать судьбу. — Вообще-то это касается и меня, я тоже имею право… — пробормотала «Маринетт», не зная куда деть свои руки и вдруг потерявшись. — Ты уже сделал всё, что мог! Ты разрушаешь всё к чему прикасаешься! От тебя одни проблемы! Вон отсюда! — такой злой, Маринетт, если это была конечно она, ведь его мозг всё ещё не хотел воспринимать ситуацию, Лука видел впервые. Адриан впервые задумался, что если бы не вся эта история с обменом, он наверное действительно бы ушёл. Его сердце и так напоминало подушечку для иголок. Дюпэн-Чэн прирождённая швея, столько уколов за раз, он не получал даже на фехтовании. — Нет, — «Маринетт», которая мгновение назад выглядела побитой собакой, собралась и скрестила на груди руки и с вызовом бросила: — Раз уж я всё порчу, с чего бы мне облегчать тебе жизнь сейчас?! — Мне нужно поговорить с Лукой наедине! Наши отношения не касаются тебя никаким боком! — Ой ли? — «Дюпэн-Чэн» не собиралась отступать. — Вообще-то я сейчас в тебе, поэтому ещё как касаются! — Я вам не мешаю? — подал голос Лука и спорщики уставились на него — «Адриан» с мольбой, а «Маринетт» с иронией. — Ты правда хочешь услышать ответ? — бросила «девушка». — Почему именно он, Маринетт? Я правильно понимаю, что вчера пытался поцеловать Адриана, который находился в тебе, или я ошибаюсь?! — в голосе Луки послышалось возмущение и даже какая-то гадливость. Агрест скривился. Тут он был полностью был солидарен с противником, это была подстава подстав. — Я не… Прости меня, Лука, но вчера я уже не была собой… И я не знаю почему, — запинаясь, подтвердила его опасение Маринетт, — надо было рассказать тебе всё… Я так надеялась, что мы с ним очень быстро поменяемся обратно, но не вышло! Это не могло быть надолго! Это не должно быть надолго! Всё точно можно вернуть! И ты бы мне не поверил! — непонятно кого больше пыталась убедить Мари — себя или своего парня, но выглядело это как самовнушение по-настоящему отчаявшегося человека. В утверждениях Маринетт был резон он и сейчас не был уверен, что всё это реально, но хотелось абсолютного доверия, даже, если это было иррациональное эгоистичное желание: — Ты могла бы попытаться… — Я постараюсь всё объяснить… — разом утратив весь запал, тихо произнёс «Агрест». — Можешь начать с того — что вы делаете здесь вместе в полуголом виде? Ты не можешь отрицать, что футболка, надетая на «Маринетт» точно мужская и что… на «ней» под футболкой ничего нет? — Лука склонил голову набок, наблюдая резкую смену эмоций на лице «Адриана». — Он пришёл ко мне, — «Агрест» ткнул пальцем в «Маринетт», — потому что не знал, что брать с собой сегодня на учёбу… — В одной футболке?! Маринетт, ты себя слышишь?! — Маринетт слышала и не верила. Она так устала и вымоталась. — Позвонить он мне не мог. Телефон разрядился, а я спала, — Мари, ужасно волнуясь, придумывала всё на ходу. Агрест рядом демонстративно ничем не помогал. Чем скорее её бросят, тем ему спокойнее. Сволочь! — Допустим вы поменялись телами. Такое не может случиться просто так, на ровном месте… Я давно подозревал, что Агрест неровно дышит к тебе, а теперь я просто уверен в этом… — будто бы в подтверждение этому щёки «Маринетт» залил пунцовый румянец и Куффен понял, что попал в точку. — Даже если вы провели ночь вместе это не повод скрываться от меня! Если только вы не переспали пытаясь вернуться… — Нет! Всё совсем не так! Как ты мог подумать такое? — Маринетт, казалось, была убита наповал его словами — ведь ей и правда это и в голову не могло прийти. — Хм, отличная мысль… И почему я не додумался… — тут же встрял в разговор Адриан и плутовская улыбочка засияла на лице, но через мгновение — под испепеляющим взглядом зелёных глаз, бесследно угасла. — Закатай губу, шелудивый… — Маринетт едва успела остановить себя, чтобы не ляпнуть «Кот» ей казалось, что она вот-вот сойдёт с ума от ярости. — Тебе не светит! Я говорила раньше и я повторюсь — ты мне не нужен! В глазах Адриана, пребывающего в теле Маринетт можно было прочитать боль и мучение. Луке на короткий миг стало даже жаль его, но это быстро прошло — его соперник, был сам виноват. Слишком долго Агрест созревал, по каким-то одному ему известным причинам, не желая видеть и осознавать свою любовь к Мари — то, что Адриан всегда любил её, было очевидным для Куффена. Повисла тишина, практически сразу нарушенная зазвонившим телефоном Адриана. — Звонит разряженный телефон? — не удержался от шпильки Лука. — Похоже он просто был в виброрежиме… — беспомощно отозвалась Мари. — Это мой отец, — констатировал Агрест, протягивая телефон Маринетт. — Нужно ответить. Могут быть проблемы. Мари взяла телефон, понимая, что вообще не знает, что говорить. Но выбора не было, нужно было импровизировать, и она надеялась, что не вызовет у родителя Адриана лишних вопросов. — Да… — она очень боялась, что Агрест-старший каким-то неведомым образом вдруг поймёт, что с ним говорит не его сын и от этого её голос прозвучал неуверенно и очень растерянно. — Почему ты не на занятиях?! — с ходу гаркнул Габриэль в трубку, он уже всё уточнил у Натали, и охрана подтвердила, что младший Агрест никуда из дома не выходил. Чёрт возьми, его сын всё это время был где-то на поле боя, а он этого не знал. — П-приболел, — запинаясь начала оправдываться контуженная атакой Маринетт. — Если имя «болезни» Маринетт Дюпэн-Чэн, то мне бы хотелось, чтобы ты впредь аккуратнее выбирал девушек! Отношения не должны угрожать жизни, здоровью и работе! Вечером расскажешь насколько всё серьёзно. Маринетт чуть не выронила телефон. Адриан ухнул на диван, закрывая лицо руками. — П-причём тут Маринетт? И я только пропустил сегодня пару пар, на рабочем графике это никак не скажется! — Начала повышать голос Мари уже ощущая, что она ненавидит Габриэля даже за одни подозрения, что у неё может что-то быть с Адрианом. — Акума кричала имена — твоё и этой девушки! Мне доложили. — Это просто недоразумение, — как можно холоднее ответила Мари. — Я бы хотел быть знаком с возможными «недоразумениями» заранее. Чтобы предотвращать последствия для репутации и бизнеса. У меня слишком много дел, чтобы заниматься ещё и этим. Надеюсь, подобное не повторится! Предупреди мадемуазель Дюпэн-Чэн, что я хочу с ней встретиться. — Хорошо п-папа, — немного запнувшись с непривычки, она всё же назвала его «папой». — Я постараюсь всё устроить. — Вот и отлично, — подвёл итог Агрест-старший и повесил трубку. Это был конец. Маринетт невидящими глазами уставилась в пустоту. Мсье Агрест подозревал её в интрижке с его сыном. — Ты уничтожил мою жизнь… — пробормотала Мари, почти теряя самообладание. Парней в комнате было двое, но только один скукожился на диване в женском теле, не зная куда себя деть от стыда. Она была права. Он только всё портил. То, что его отец каким-то образом был в курсе их отношений, было совершенно не тем, что могло помочь в их ситуации. От тяжёлых дум его отвлёк собственный же голос, прозвучавший как-то слишком высоко: — Нет-нет, не может быть… Лука, я не хочу терять тебя! Мы ведь только недавно стали парой… Как же так вышло? — Маринетт не знала, что ей ещё сказать, ситуация выходила из-под контроля. Она нервно дёргала себя за волосы, не зная что делать. — Я тоже не хочу расставаться с тобой, — медленно ответил Лука. — Но в свете всех этих обстоятельств, я думаю, нам стоит взять паузу. Скажу честно, меня очень смущает то, что ты поменялась телами ИМЕННО с… ним. И мне сейчас больно это говорить, но лучше прояснить это сразу — но если вдруг у тебя есть чувства к нему… — Об этом не может быть речи! — тот час же перебила Луку Маринетт и нехорошее предчувствие кольнуло парня в самое сердце — она даже дослушать спокойно это не может. А это могло значить только одно — не все чувства к Агресту перегорели. — Маринетт, послушай. Ты должна хорошенько разобраться в себе, чтобы в будущем в наших с тобой отношениях, а я очень надеюсь, что они продолжатся, не было недосказанности. Ладно? — Ты, как всегда прав… — согласилась Мари, чувствуя, как полегчало у неё на душе — одной проблемой меньше. — Но не бросай меня совсем… Если мы долго не будем видеться, хотя бы пообещай, что будешь писать мне время от времени… — Конечно. Я бы никогда так не поступил… Адриана же внутренне трясло. Он уже сто раз пожалел, что вышел из ванной. Ему нужно было вообще забиться в дальний угол и зажать ладонями уши, чтобы не слышать этого прощания Ромео и Джульетты. Казалось, его только что сожгли дотла, уничтожили и растоптали его сердце. Этот Лука… для него было неважно даже то, что Маринетт теперь в мужском теле. И в отличие от Адриана, Куффен никогда не тормозил — именно поэтому Мари сейчас была именно его девушкой. Обида полыхнула с новой силой:  — Ты предлагаешь ему встречаться со мной в твоём теле или себе в моём? У тебя совесть есть?! — обращаясь к Маринетт, дал себе волю Адриан, встревая в разговор и не реагируя на её предупреждающий взгляд. — Твоего мнения я вообще не спрашивала, — Мари в очередной раз задохнулась от его наглости. — В моём теле, я тебе с ним встречаться не позволю! Даже, если бы… — «я тебя не любил» — этого он при Луке сказать не смог, — если мы просто друзья, у меня есть обязательства… — Адриан, можно тебя попросить? — перебил Агреста Лука. — Я хочу переговорить с Маринетт наедине. Оставь нас вдвоём, пожалуйста! — И не подумаю… — продолжил возмущаться Адриан. — Послушай, я должен поговорить с ней с глазу на глаз. То, что я скажу ей — наше личное дело, несмотря на то, что она сейчас в твоём теле. Сжав кулаки и стиснув челюсти, Адриан-таки ретировался в ванную, успокаивая себя тем, что сейчас Маринетт в относительной безопасности — ведь она всё-таки находится в его теле. Убедившись, что за Агрестом закрылась дверь, Лука произнёс шёпотом: — Маринетт, почему ты так боишься? — Боюсь чего? Остаться в чужом теле или ты сейчас о чём-то другом спрашиваешь? — очень тихо ответила вопросом на вопрос Мари. — Ты хватаешься за меня, как утопающий за спасательный круг. Ты буквально вопишь о том, чтобы я спас тебя от Адриана… Если бы у тебя не было никаких чувств к нему, ты не вела бы себя так, понимаешь? Скажу больше, если бы ничего не было, ты навряд ли попала бы в его тело — мне кажется, что эта вся ситуация как раз является последствием того, что ты сопротивляешься сама себе, не принимаешь свои чувства… Я сегодня ощущал себя третьим лишним и теперь понимаю, что так оно и есть… — Что ты хочешь этим сказать? — срывающимся шёпотом спросила Маринетт. — Не подумай, я не обвиняю тебя ни в чём, просто, я теперь наверняка знаю, что у нас с тобой ничего не получится… Я бы очень хотел, чтобы мы с тобой остались друзьями… И ещё хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя — и именно поэтому я ухожу, — печально ответил ей Лука. — Что? Что… Но ты обещал меня не бросать… — Мари хотела что-то возразить, но Куффен приложил указательный палец к её губам. — Не перебивай меня. — Ты любишь его, Маринетт… И вся эта ситуация только подтверждает это. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Я не буду лезть к тебе в душу, чтобы выяснить почему вы с ним так странно вели себя и почему до сих пор не вместе — ведь для меня уже давно было очевидным, что он питает к тебе далеко не дружеские чувства, — от последней фразы Луки Маринетт скривилась, но он продолжил: — Мне очень жаль, что у нас ничего не получилось… Я хочу, чтобы ты знала — если тебе нужна будет помощь, ты можешь всегда рассчитывать на меня. А теперь я пойду, мне больше нечего здесь делать. — Но Лука… Как же… — Маринетт совсем не ожидала такого поворота событий и поэтому сейчас даже слов нужных не могла подобрать. — Я надеюсь, ты не будешь держать на меня зла. Пока, моя милая Маринетт! И пусть всё у тебя получится. Дай себе шанс на счастье… — Лука довольно быстро преодолел расстояние к двери комнаты, и вышел, тихо закрыв её за собой. Маринетт обессиленно, упала на диван и закрыла ладонями лицо, чувствуя, как по щекам текут слёзы горечи и разочарования. Он бросил её. Отдал в лапы Коту. Каждая клетка внутри неё корчилась от боли.