Не в себе

Адриан давился, захлёбывался смехом так, что становилось уже трудно дышать. Кое-как добравшись до кушетки, он рухнул за неё лицом вниз, но истерический смех никак не прекращался, и он чувствовал, что просто не может остановиться. Тикки взирала на него чуть ли не с ужасом, соображая, что она может с этим сделать и реально опасаясь, что Адриан на почве всех потрясений прошедшего дня всё-таки тронулся умом. — Адриан! — безрезультатно окликнула квами, тело Маринетт продолжало биться в конвульсиях смеха, не замечая ничего вокруг. Дух удачи даже подумала, а не позвонить ли ей Маринетт, но пока не решаясь это сделать — кто знает, какая реакция у неё на то, что Адриан оказался Котом Нуаром? Одним словом, нужно было выждать время. Тикки терпеливо опустилась на стол рядом с компьютером, чутко прислушиваясь к любым изменениям в состоянии Адриана. И примерно через минут пятнадцать её терпение было вознаграждено — истерический смех постепенно стихал, пока не прекратился совсем. Агрест сел на кушетке, тяжело дыша и глядя на квами помутневшими глазами. — Маринетт — моя Леди. Я сегодня водил свою Леди на свидание с другим парнем… Нет, хуже, я сам ходил на свидание в её теле, — медленно, с расстановкой произнёс он, и Тикки уже было обрадовалась, что к Адриану возвращается способность мыслить логически. Но, похоже, красная квами рано радовалась — ибо новая волна истерики вот-вот готова была накрыть бывшего Кота Нуара. — Адриан… Держи себя в руках! — Тикки попыталась привлечь его внимание, но тщетно. — Боже мой, я был настолько близко к ней! Я ещё в коллеже попросил её помочь мне со свиданием… КАРМА! — полубезумно каркнул он. Адриан не настолько потерял себя — потому что его крик предусмотрительно заглушила подушка в виде кота, в которую он уткнулся, дабы не привлекать внимание родителей Маринетт. Смеяться не было больше сил — челюсти болели и живот надсадно ныл от прежнего приступа истерики, поэтому Адриан просто кричал в подушку, не в силах остановиться. Кричал до тех пор, пока окончательно не выдохся. Он так резко выпрямился на кушетке, что Тикки даже вздрогнула от неожиданности. Вслух Агрест не сказал ничего, но напряжённое лицо передавало активную работу мыслей. Адриан вдруг ясно осознал, что этот обмен телами — это огромный шанс и что теперь он, насколько сможет, должен пользоваться моментом. Стоит Маринетт вернуться в себя, и она наверняка, не задумываясь бросит его, а он этого совсем не хотел. Поэтому надо бы сделать всё, чтобы любимая девушка прониклась. — Адриан, ты в порядке? — Тикки всё ещё волновалась за психическое здоровье своего нового подопечного. — Жить буду, — заверил её Адриан, свежим взглядом окидывая «своё» тело и снова радуясь тому, как ему всё-таки повезло. Он просто не сразу осознал насколько. — Хорошо. Я немного переживаю за Маринетт. Она сейчас с Плаггом, и мне не трудно представить её реакцию… — божья коровка слегка нахмурилась, умалчивая о том, насколько для Дюпэн-Чэн могла оказаться травматичной личность напарника. — Я думаю… — начал было Адриан, но люк в потолке комнаты открылся, пропуская проскользнувшего «Кота Нуара».

***

День, проведённый рядом с Адрианом, в неотрывном содействии с ним, подтверждал очевидное — он был Котом Нуаром. Плагг стал неоспоримым и окончательным доказательством. Маринетт осознала, что за то время, пока она была влюблена Адриана — не знала его по-настоящему и что если бы она с ним общалась более тесно, чем тогда, то наверняка быстро бы поняла что к чему. Она постепенно отходила от шока, думая о том, что раз за разом, отвергая Кота, отвергала Адриана, даже не подозревая об этом. Но сейчас это не имело уже никакого значения, не так ли? — Плагг, ты можешь рассказать мне, что произошло? Почему мы поменялись телами? — она упрямо взглянула на чёрного котика. Квами растерялся — он не получал никаких инструкций от мастера или Тикки, насчёт того, как следует отвечать на такие вопросы. Единственное, о чём они успели заранее договориться — не раскрывать своим хранителям все карты сразу, дабы не вызвать в них слишком резких всплесков негативных эмоций. — Это точно не акума, — осторожно начал Плагг. — Это мы и сами поняли, — деловито прервала его Маринетт. — Не надо выдавать мне очевидных вещей. Куда пропал мастер? Он причастен к этому? — допытывалась она и, не дождавшись ответа, задала ещё один вопрос: — Это Кот Нуар подговорил Мастера пойти на обмен? — эта догадка заставила девушку задохнуться от злости и с силой сжать кулаки. — Я ведь знаю, что на самом деле он, как никто другой, хотел этого раскрытия! — Так, стоп! Адриан точно такого не делал! — сразу же возразил ей Плагг. — Но мастер Фу приложил к этому свою руку? — Маринетт предупреждающе подняла руку и добавила: — Можешь не отпираться и не оправдывать главного хранителя! — И не собирался… Подробностей я тебе не скажу, но вам это точно пойдёт на пользу. Если бы без этого можно было обойтись — мастер никогда бы так не сделал. — Я хочу поговорить с Тикки. Прямо сейчас! — она предостерегающе зыркнула на Плагга, который приготовился возражать. — Плагг, когти! — Сто-о-о-ой… — чёрный квами был тут же втянут в кольцо. Было очень странно не обнаружить на поясе йо-йо. Мари как-то не задумалась о том, что совершенно не умеет пользоваться оружием Кота Нуара. Придётся выходить из положения и учиться всему по ходу действия. Хвост-ремень здорово мешал передвижению, путаясь под ногами и совсем не слушаясь — подхватив его рукой, Маринетт добралась до окна, достала шест, который прежде всегда видела только у своего напарника, и кое-как справляясь, отправилась в сторону пекарни. Поначалу было сложно, но Мари с каждым новым движением чувствовала себя всё более уверенно. Свежий вечерний ветерок приятно обдувал лицо, но не мог остудить праведного гнева. Так, полыхая злобой, Маринетт добралась до привычной крыши, на автомате проскользнула в люк и обнаружила идиллическую картину — подозрительно довольного Адриана в её теле, который улыбался Тикки. Похоже, до её прихода эти двое нашли общий язык. Прищурившись, Маринетт наблюдала за реакцией на своё появление, отметив, что на лице Адриана читается крайнее удивление, а на мордашке Тикки — смятение и даже некий испуг. Они явно не ожидали увидеть её так скоро. — Воркуете? — недобро оскалившись, начала Мари. — Уже спелись, — голос звучал тихо, но в нём явственно слышался металл и Тикки, уже было направившаяся к ней, остановилась на полпути. — Мари, это не то, что ты думаешь, — смущённо пропищала красная квами. — А что я должна думать, Тикки? Что меня по предварительному сговору засунули в чужое тело? Мастер Фу хорошо приложил свою руку! — цедила Дюпэн-Чэн сквозь зубы. — Маринетт, ты не так поняла! Это всё для твоего же блага! — божья коровка старалась быть убедительной. — Это всё для вашего блага — меня никто не спрашивал! Все почему-то вдруг решили, что знают, что для меня лучше! Да как?! Я вчера три раза выслушала с кем мне лучше быть! Теперь понятно, что это было за: «даю тебе время до вечера»! Не удивлюсь, если он, — она ткнула в опешившего Адриана, — давно знал, кто я! Если да, то это объясняет почему сегодняшнее свидание прошло так… как прошло! — Маринетт внутренне кипела, но старалась не повышать голоса, дабы не вовлекать в разборки ещё и своих родителей. — Если бы я знал — сегодняшнее свидание даже бы и не началось! Там и первое бы не случилось! — не сдержался, зацепившись за её слова, Адриан, при этом получая предупреждающий взгляд от квами и полный ненависти от бывшего себя. — Не было бы смысла! — всё же выплюнул он, с вызовом глядя в свои-чужие глаза. — Какая самоуверенность! Кто же откажет такому красавчику?! — Маринетт откровенно бесилась. — Да не сговаривался я ни с кем! — Адриану совсем не нравилось то, куда повернул разговор и то, как Мари его себе представляла, передразнивая Нуара. Наглядность была сто процентной, выглядело это отвратительно. — Не было никакого сговора, клянусь! — Тикки тут же поддержала Агреста. — Тогда объясни мне, как такое случилось? — Дюпэн-Чэн резко помахала перед квами хвостом, зажатым в руке. — Не могло же это всё достаться мне само собой?! Ты меня за полную дуру принимаешь?! — Тикки только молча опустила глаза — она не имела права рассказать ей подробности того, что было вчера у мастера. — Обрати внимание на Кота! Так почему не Кот? — пискляво дразнила героиня Парижа. — Будешь убеждать меня и дальше? По твоей милости я наматываю его хвост на свой кулак, потому что теперь это мой хвост! — квами стушевалась ещё больше, а Адриан, не удержавшись, прыснул в кулак, за что был тут же удостоен убийственным взглядом зелёных глаз, в котором явственно читалось желание придавить его при первой же возможности. — А ты довольно быстро привыкла к моему костюму и телу, — почти перестав улыбаться, не удержался от шпильки Агрест. Маринетт послала ему ещё один уничтожающий взгляд и снова повернулась к своей квами, которая по-прежнему продолжала молчать. — Похоже, нашей беседе не помешает ещё один участник, — внимательно глядя на божью коровку, сделала вывод Маринетт. — Детрансформация! Адриан, подвиснув, наблюдал со стороны, как отменяется собственная трансформация и поймал себя на мысли, что ему пока всё ещё трудно в полной мере охватить умом произошедшее с ними. Но то, что ему нереально повезло — это факт. — Что скажешь, Плагг? — без предисловий начала Маринетт. — Хоть ты можешь объяснить мне, что произошло? — Ты правда ходил на свидание вместо неё? Я не могу в это поверить! Уровень мазохизма беспрецедентный! — квами не смог удержаться. Он слишком долго слушал душевные излияния Агреста, чтобы просто принять такую новость. Адриан покраснел и стушевался, Маринетт закатила глаза. — Прекрати, Плагг… — вмешалась Тикки. — Мальчику и так не сладко… — Это сейчас не важно! К тому же, он сам виноват! — возмутилась Маринетт. — Вот это точно! Такого дурака ещё надо найти! Постойте… он же теперь дура! — Плагг! — раздался нестройный хор из трёх голосов. — Сговор можете не отрицать! Я хочу знать ради чего?! — вернулась к животрепещущему Маринетт. — Это ты зря, Тикки не при чём, — сразу же выпалил Плагг. — Она тебя отстаивала до последнего! — чёрный квами под строгим взглядом Тикки тут же прикусил язык. Но Маринетт уже взяла след и не собиралась отставать. — Отстаивала?! — вкрадчиво начала Дюпэн-Чэн. — Что же я такого сделала? — Ничего… хорошего… — буркнул квами. — Плагг! — в этот раз не выдержала Тикки. — Маринетт, ты не виновата… Просто обстоятельства сложились так, что мне пришлось уступить. Это действительно важно… для мира во всём мире… Адриан ни при чём. — Адриана там вообще не было, он не в курсе! — Плагг уже не знал, как выкрутиться из этого дурацкого положения — ведь Маринетт теперь не отступит, а Тикки убьёт его, если он случайно взболтнёт то, что не следует. — Хорошо, что он не в курсе! Но мир во всём мире?! Вы издеваетесь?! — Мари напоминала кастрюльку с кипящей водой. — Более чем! — квами сглотнул, поняв что ляпнул. — В смысле, Адриан в это время спал, как и ты, и ни о чём не подозревал! Не проси у нас подробностей — мы не можем сказать! Но Тикки изначально была против и защищала тебя, как могла, — на одном дыхании протараторил Плагг, надеясь, что ему удалось не наговорить лишнего. — Я так понимаю, ответить на все вопросы может только главный хранитель. Вы мне ничего говорить не можете и не хотите! Тикки против, а ты, Плагг, значит был за? — квами неудачи лишь печально покосился на своего притихшего подопечного, квами удачи тяжело вздохнула. Тикки понимала своего напарника и его переживания. Квами промолчали, но Маринетт и так уже было всё ясно. Теперь оставалось найти старика, и убедить его вернуть всё как было. — Перевоплощайся! — скомандовала Мари, выводя Адриана из оцепенения. — Зачем? — Идём к виновнику торжества! — Маринетт была решительна, как никогда. — Нет, — заупрямился Агрест. — Это ещё почему? — На часы посмотри! Уже поздно! Мы точно доживём до завтра! — Адриан уже решил, что пока его устраивает расклад. Возврат в себя ничего хорошего ему не сулил. — Не собираюсь я ждать! — возмутилась Маринетт. — Какая же ты упрямая, — Адриан понимал, что если она решила, ему всё равно придётся пойти с ней — вдруг ей удастся убедить главного хранителя и он снова вернёт всё как было. — Я хочу обратно в себя, — серьёзно сказала Мари. — Может обойтись без тебя? — Нет, — поспешно ответил Адриан. — Это и меня касается, поэтому точно пойду. Хотя считаю, что лучше бы сделать это днём. — Ну уж нет. Такие вопросы лучше решать быстрее! Надеюсь, что учитель в этот раз окажется на месте! — Хорошо… Тикки, пятна! — произнёс Адриан, чувствуя как его-не его тело обволакивает костюм. — Плагг, когти! — прозвучало рядом. Маринетт, не желая рисковать, чтобы не дай бог не растянуться прямо посреди своей комнаты, снова намотала хвост на кулак, доставая из-за спины шест. Адриан же несмело отцепил от пояса йо-йо, осознавая, что совсем не представляет, как им пользоваться. К тому же костюм, по его мнению, чересчур сильно обтягивал тело и немного жал в груди. — У тебя неудобный костюм, — тут же без обиняков заявил он. — Это почему же? — Маринетт посмотрела на него с недоумением. — Мне он никогда не доставлял неудобств. — Потому, что жмёт… вот тут, — он указал прямо на упругую грудь и Мари покраснела, как маков цвет. — Это просто… потому что ты не привык к этой части тела. Мне твой костюм тоже жмёт… думаю, не стоит говорить в каких местах, — казалось, что от подобных обсуждений у неё из ушей вот-вот пойдёт пар, поэтому, подбегая к дверям, которые вели на крышу, она добавила: — Ну всё, довольно об этом. Я уверена, что если мы сейчас найдём мастера, то скоро окажемся снова в себе… Адриан не ответил ничего, направляясь следом за ней и стараясь вспомнить, как именно Маринетт всегда справлялась со своим супер-оружием. И это оказалось довольно-таки трудным — он, зацепившись за что-то в темноте буквально перелетел на крышу, чуть не впечатавшись в кирпичную кладку, но в последний момент всё-таки среагировав на препятствие. К тому же ему помогла Маринетт, подхватив его и помогая сориентироваться, она подсказала как правильно рассчитывать свои силы, когда закидываешь йо-йо. Но Адриан, пытаясь снова забросить оружие ЛедиБаг, сделал это слишком слабо — оно взвилось вверх и тут же огрело незадачливого супергероя по макушке. Потирая ушибленное место и глядя в смеющиеся глаза Маринетт, он подумал, что будучи Котом не раз получал йо-йо по голове и вот теперь он колотит себя сам. Третий бросок тоже не принёс желанного результата — в этот раз йо-йо обвилось вокруг тела, не позволяя даже рук поднять. Мари, уже откровенно хохоча, помогла ему распутаться, по ходу давая ещё несколько дельных рекомендаций. И на четвёртый раз у Адриана наконец-то что-то получилось. Они медленно, но верно продвигались к жилищу мастера Фу. Надо сказать, что с шестом Маринетт справлялась уже более-менее сносно, но Адриан тоже дал ей парочку советов, как делать это ещё эффективнее. Добравшись к цели, они спустились на мостовую. Пробежав ещё пол-квартала, супергерои наконец остановились у заветной двери. Маринетт, глубоко вздохнув, легонько постучала, и практически сразу услышала неспешные шаги — как будто мастер ждал, что они придут. Дверь отворилась, впуская в помещение ЛедиБаг и Кота Нуара. — Ну, здравствуйте! — хитро улыбаясь, главный хранитель смотрел на молодых людей. — Здравствуйте, учитель! Простите меня, я была неразумной… нужно было сразу согласиться раскрыться и не было бы никаких проблем. Но я теперь рада, что всё произошло, — скороговоркой проговорила Маринетт, и, переведя дыхание, тут же добавила: — Теперь, когда мы всё поняли, может, вы вернёте всё, как было? Мастер читал в их лицах, как в открытых книгах и прекрасно видел, что Мари сильно лукавит насчёт того, что они «всё поняли». К тому же, Адриан, похоже, был не против задержаться в её теле, но молчал, не желая навлечь на себя гнев своей Леди. — Давайте пройдём в комнату, присядем, — предложил хитрый старичок, направляясь в освещённое ночником помещение. Героям ничего не осталось, кроме как последовать за своим учителем и расположиться на уже знакомых им ковриках на полу. — Мастер, мне очень нужно вернуться в себя. Я уверяю вас, что всё поняла и очень рада, что мы с Котом Нуаром теперь знаем кто есть кто! — Маринетт снова начала умасливать старика, стоило ей только сесть напротив него. — Понимаете, сейчас я не смогу помочь вам — всё пройдёт само, в нужное время и в нужном месте, — как всегда загадочно ответил мастер. — А когда? Когда придёт это самое время и где это самое место?! — не отставала Мари. — Этого не знает никто — ни я, ни кто-либо другой. Всё произойдёт само по себе, — спокойно ответил мастер Фу, наблюдая смятение на лице у Маринетт и скрытую радость в глазах Адриана. — Вы не выполнили главную задачу. — Какую задачу, мастер?! — Поймёшь, когда выполнишь, Маринетт. — Это не справедливо! — завыла девушка в потолок. — А ты?! Почему ты всё время молчишь?! — Маринетт толкнула притихшего Адриана в бок. — Ты же тоже хотел вернуться в себя? Или… не хотел? — она кинула на него подозрительный взгляд. — Господи, да ты… — Я просто слушаю то, что говорит нам учитель, — тут же оправдался Агрест, чувствуя, что звучит это совсем неубедительно. Минутное осознание, и Маринетт снова начала внутренне закипать, что не укрылось от проницательного взгляда мастера Фу. — Маринетт, — голос главного хранителя прозвучал тихо, но очень твёрдо, и Мари сразу навострила уши. — Я должен предупредить тебя — твоя злость только тормозит все процессы. Чем больше ты будешь злиться, тем больше ты усложнишь себе задачу. Советую тебе задуматься над этим. — Учитель, поймите и вы меня! — в отчаянии воскликнула тут же поникшая Маринетт. — Я просыпаюсь утром в чужом теле, в чужом доме, кроме того, у меня вечером должно быть свидание! И он, — она указала на Адриана, — вёл себя на нём так, что я не знаю, как мне теперь объяснить это своему парню. Что я должна чувствовать? Радость или может быть счастье?! Мастер, представив себе всё вышеописанное в красках, чуть не расхохотался, но потом ему стало жаль Адриана. Агрест нахмурился — она снова сделала ему больно, теперь он ещё твёрже уверился в том, что ему необходимо задержаться в теле Маринетт как можно дольше. По крайне мере до тех пор, пока она точно не согласится выйти за него замуж. — Ты перекрываешь все потоки благотворных энергий своими эмоциями, — обращаясь к Мари, мастер Фу неодобрительно покачал головой. — Делаешь только хуже. Успокойся, пожалуйста. — Я постараюсь. Только скажите, что мне сделать, чтобы снова оказаться в себе, — Маринетт умоляюще сложила руки. — Точных рекомендаций тебе не может дать никто. Ты сама должна понять, что нужно сделать, — монотонно повторил мастер Фу. — Но я уже поняла, честно-честно, — практически взвыла Мари. — Если ты всё ещё в Адриане — это означает, что на самом деле ты ничего не поняла. Скажу больше — если ты продолжишь в том же духе, то можешь вообще никогда не вернуться в себя, — на этот раз голос старика звучал очень строго и серьёзно. Маринетт внутренне тряхануло. — Похоже тебе нравится быть мной, — зачем-то ляпнул Адриан, и Маринетт посмотрела на него расширившимися, почти безумными глазами. — Я никогда не хотела быть тобой! — выпалила она. — И с тобой… тоже, — уже тише добавила Дюпэн-Чэн, но и Адриан, и мастер Фу её услышали. Агресту опять стало невыносимо больно и старик почти на физическом уровне почувствовал эту боль. Мастер даже поморщился, ощущая, как несладко сейчас Адриану. Главный хранитель тут же осознал, что быстрым процесс гармонизации не будет. Оставалось только молиться, чтобы всё это не затянулось на долгие годы. Но Фу всё-таки надеялся, что всё это не настолько запущено и сложно, каким показалось ему сейчас. — Мне всё ясно, — со вздохом произнёс старичок, вставая со своего коврика. — Я сожалею, но ничем больше помочь не могу. Маринетт и Адриан тоже поднялись с пола. — И что же нам теперь делать? — потерянно спросила Маринетт напоследок. — Это вы сами должны решить. Никто, кроме вас, не сможет помочь. Могу только пожелать вам удачи. Много удачи, ибо она вам понадобится, — по очереди пожимая им руки и похлопывая по плечам, ответил мастер и пробормотал себе под нос, так тихо, что никто его не услышал: — Потому что всё это надолго… Маринетт очень не хотелось уходить от мастера ни с чем, но ничего другого, похоже, не оставалось. Ей очень хотелось надеяться, что завтра утром этот кошмар закончится и она проснётся в своём теле, но после разговора с хранителем, она очень сильно сомневалась в том, что всё вернётся на круги своя так просто. Выйдя за двери они, по просьбе Маринетт, разошлись каждый в свою сторону. Ей очень хотелось остаться одной, чтобы переварить всё, что было сказано мастером и постараться усмирить свои эмоции.

***

Оказавшись в комнате Адриана, Маринетт рухнула на огромную кровать и только после этого сняла трансформацию. Как ни странно, в голове была абсолютная пустота — так, словно даже мысли боялись появляться, чтобы не злить её. И, возможно, Мари бы ещё долго пролежала вот так — просто зависнув и бездумно глядя в пространство, если бы не Плагг. — Я надеюсь, что ты с тем, со свидания, ещё не успела переспать? — Плагг, как обычно, не сильно церемонился и не выбирал выражения. Чёрный квами ужасно переживал за Адриана. Маринетт не щадила ничьих чувств. Квами решил, что и её щадить не обязательно. — Не твоё дело! — моментально возгорелась Маринетт, думая, что сегодня её таки доведут до белого каления. — Ты поразишься, насколько твоё тело — моё дело! — Твоё дело — Адрианово тело! А моё тело теперь Адриана! Чёрт бы вас побрал! — звучало всё крайне двусмысленно. — Ну вот я и говорю… — Не твоё это дело! — А Адриан спрашивал? — нагло поинтересовался Плагг, отлетая подальше. — Ну раз оно теперь его… Мало ли решит спасать твою личную жизнь на полную! Он у нас отчаянный! — Бесите! Как же вы меня все бесите, — рыкнула Маринетт, вскочив с кровати и ища, чем бы запулить в незадачливого квами. — Значит спрашивал… — пробормотал квами, тут же смекая, что это он зря. — Успокойся, дыши глубже, вспомни, что тебе сказал мастер, — медитативно гундосил Плагг но, судя по всему, это было тщетно. Терять было нечего, и квами, предварительно наметив место, куда он спрячется в случае чего, решил пойти на провокацию: — Ну так что, ножки раздвигала или нет? — Убью-ю! — возопила Маринетт, и он моментально юркнул в приоткрытую дверцу книжной тумбочки. И сделал это, надо сказать, очень вовремя, ибо вдогонку ему уже летела подушка. — Иди сюда маленький мерзавец! — Сколько злости… Значит, да?! — Плагг быстро вылетел из укрытия и ретировался куда-то на верхний этаж комнаты. — Ничего у нас не было! — сорвалась Маринетт и тут же обречённо сползла на пол. — Как я устала… Квами между стеллажей выдохнул: — Фух, конец света откладывается… Маринетт не стала его искать. Ей и в самом деле стоило остыть. Сил больше не было. Лучшим средством для неё в таких случаях всегда было принятие ванны или хотя бы прохладный душ, но не в этот раз. Сейчас совсем не хотелось «любоваться» прелестями Адриана. Печально оглядев чужую комнату, она разделась до трусов и заползла в постель. Весь день она держалась за счёт убеждения, что всё это ненадолго, но Мастер буквально подтвердил обратное. Дюпэн-Чэн теперь Агрест. Не так Агрест, как мечталось в четырнадцать, буквально на клеточном уровне. Она до боли прикусила щёку изнутри, чтобы не закричать от безысходности и обиды. Неужели она заслужила такое наказание?! В глазах защипало. Быть Адрианом неопределённый срок… Может даже застрять в нём навсегда… Сумрачная комната казалась невообразимо пустой, из безразмерного окна падал свет никогда не засыпающего города. Тени от рам складывались решёткой на полу… Маринетт впервые задумалась, что Адриан видел перед тем, как заснуть. Почему-то сейчас, она была уверена, что думал он приблизительно о том же. О большой пустой клетке. Только он потому, что всю жизнь был не свободен, а она потому, что теперь заперта не только в его теле, но и в жизни. График Габриэль Агрест не отменил. По крайней мере, понятно, почему Адриану так нравилось быть Котом Нуаром. Маринетт тоже любила эту часть своей жизни, но её напарник всегда относился к своей хвостатой натуре с особым смаком. Так, размышляя о прошлых и будущих трудностях, она и провалилась в беспокойный сон. Тёмный лабиринт пугал шорохами и гулким эхом её же шагов и чьим-то отдалённым хихиканьем. Маринетт бежала, пытаясь спастись, но куда бы она ни поворачивала — везде её ждал Адриан. В ужасе она бросалась в бегство снова, выворачиваясь из объятий, уклоняясь от поцелуев, подальше от цепких рук, слыша за спиной безумный смех, проклятья, признания в любви, рыдания и угрозы. Стараясь не оборачиваться Маринетт задыхалась от бега, спотыкалась, падала, но убегала. Чтобы за очередным поворотом снова увидеть, как в неверном свете факелов, загорятся его зелёные глаза, пропитанные горечью, ревностью, болью, жаждой обладания. Маринетт бежала, странное тоненькое хихиканье гналось за ней, и она наконец узнала смех Плагга. Девушка ускорилась из последних сил, чтобы со всего маху влететь в очередного Адриана — объятья замкнулись, как капкан. Агрест плотоядно усмехнулся: «Попалась» Квами выплыл из темноты радостно повторяя: — Попалась! Попалась! — Продолжая глумиться над ней: — Никуда не денется! Слишком любит! Любит-любит! И врёт! Лгунья! Лгунья! — его тихий смех становился всё громче и громче и теперь над Маринетт, казалось, смеялось само небо, весь этот бесконечный каменный коридор. Она сжалась в объятьях своего кошмара, парализованная и беспомощная, и немая. Слабая, не в силах оторвать взгляд от лица Агреста. — Любишь меня? — зелёные глаза Адриана восторженно сверкнули и пытливо заглянули, казалось, в самую душу Маринетт. Дюпэн-чэн молчала, загипнотизированная этим зелёным безумием. — Любит, любит! Не сомневайся! Любит-любит! Она хотела, что есть мочи выкрикнуть: «Не правда!» — но слова никак не могли сорваться с губ. А где-то очень глубоко, кто-то настойчиво шептал: «Правда-правда-правда… Просто прими это…» Дух борьбы ожил в Маринетт, она дёрнулась, но почувствовала, что объятья стали ещё сильнее. Тело Агреста липкими зыбучими песками засасывало её в себя. Девушка слишком поздно поняла, что происходит. Рот открылся в немом крике, судорога боли свела тело, оно стало таким же зыбучим, податливо вливаясь в чужое, исчезая, растворяясь, соединяясь с ним. Душа продолжала метаться в невыразимом ужасе, пытаясь выбраться, но не находя выхода. В эту секунду Маринетт осознала, что умерла. Её больше нет. И никогда не будет.  — Теперь вы одна плоть, одна кровь — настоящие половинки целого, — голос Плагга слышался словно издалека. — Созданные друг для друга… хи-хи… Маринетт не могла увидеть духа неудачи, совсем потерявшись в Адриане. Хотела кричать, но знала, что её никто не услышит, потому что отныне она утратила своё я, свою волю и свой разум — теперь всё было на двоих. — Только моя… Моя… Моя… Навсегда… Любимая… Ты счастлива? — отозвалось эхо Агрестовых мыслей-желаний. Цепкий ужас сковал её изнемогающую душу, но страшнее всего было то, что она невольно начинала получать от всего этого какое-то странное и болезненное удовольствие. Удовольствие быть с ним единым целым. Это была ужасная пытка и одновременно сладкая боль, которая всё нарастала. Маринетт казалось, что её, то ничтожное, что от неё осталось, вот-вот разорвёт на мельчайшие частицы, когда какой-то голос чётко произнёс: — Тебя больше нет… Нет… Нет… И Маринетт и правда рассыпалась, растаяла, окончательно поглощённая Адрианом. Беспросветная бархатистая тьма приняла её, безграничная, как Вселенная. Полное ничто. Конец всего. Маринетт долго металась по огромной кровати Адриана, прежде чем с пронзительным криком очнуться дрожа в холодном поту, чтобы увидеть снова, чужие мужские ладони, чужую комнату и вцепиться в чужие светлые волосы. И наконец разрыдаться, сжавшись в комок, заглушая плач чужой подушкой. Была глубокая ночь. Засыпать снова было страшно. Плагг печально наблюдал за Маринетт, впервые осознав, что не только Адриан страдает. Он не был уверен в причине, но ощущал себя виноватым. Не в силах заставить себя закрыть глаза, она промаялась до рассвета, забывшись тревожной дрёмой, как раз тогда, когда до сигнала будильника оставалось всего полчаса.

***

Адриан проводил взглядом стремительно исчезающую в темноте фигуру Кота Нуара. Он любил следить так за ЛедиБаг и никогда не думал, что будет смотреть на себя со стороны подобным образом. Ощущения были похожи. Маринетт даже изменив внешнюю суть, оставалась верна себе, с готовностью убегая. Она не оставляла ему шансов. Зная её раньше, считая её другом в обычной жизни, он с удивлением осознал, что будучи буквально на расстоянии вытянутой руки, Маринетт не подпускала Адриана ближе. Она соглашалась быть с ним, изначально отказываясь. Когда-то это казалось забавным, потому что Дюпэн-Чэн часто неуклюже оговаривалась, но теперь он усматривал в этом какой-то тайный смысл. Что если она его просто терпела и узнав, что он же ещё и неприятный ей напарник, перестала делать вид, что он хоть сколько-то ей приятен? Мрачнее, тёмного ночного неба Адриан, всё ещё недостаточно резво справляясь, двинулся домой к ЛедиБаг. Раньше, он любил представлять какой она могла быть в обычной жизни, где живёт, чем занимается… Теперь, он точно всё это знал. И если бы не их исключительные обстоятельства, внезапное обнаружение у Мари парня, её общее недовольство — он был бы счастлив. Когда-то он почти её поймал, но она увела его на ложный путь, тогда она ещё точно не была никем занята… Агрест вздрогнул. Она уже тогда любила другого. Кого? Что случилось с тем парнем? Это ведь не Лука! Иначе почему они начали встречаться так поздно, Куффен положил на неё глаз значительно раньше?! Задумавшись, он чуть не упал между зданиями, почти в двух шагах от дома. У него почему-то получалось думать о доме Маринетт, как о своём. Наверное потому, что очень хотелось. Приземлившись на балкон, с которым было так много связано, он проскользнул в люк и тут же детрасформировался лёжа, уставившись в розовый потолок. Тикки с тревогой смотрела на несчастного парня. Для квами было не важно, что сейчас он в женском теле. — Адриан, она на самом деле так не думает… — попыталась утешить его дух удачи. Агрест моментально понял о чём она. — Она сказала всё достаточно ясно и честно. Зачем ей обманывать? К тому же, я вспомнил, когда-то она говорила мне, что любит другого. Что с ним случилось? Это же не Лука? Он давно в неё влюблён. Не Нат… Потому что она сама ему отказала… Неужели Нино?! Он ведь стал встречаться с Альей! — Адриан с ужасом представил, как это тяжело жертвовать своей любовью ради подруги и при этом оставаться рядом, а ещё краем сознания испугался количеству парней, влюблённых в Дюпэн-Чэн. — Это не Нино! — поспешила прервать бурный поток воображения Адриана Тикки, внезапно раздражаясь и осознавая, почему Маринетт так злилась, когда её пытались вернуть на путь примирения с Агрестом. Этот парень мог быть невероятно наблюдательным и одновременно ужасающе слепым, — Маринетт всегда видела в Нино только друга. И очень обрадовалась, что ей не пришлось расстраивать его отказом. — Тогда кто ещё мог быть?! — Когда-нибудь ты узнаешь… — вздохнула квами. — Ничего особенного не случилось — он её просто не заметил. — Как можно не заметить Маринетт?! Она же замечательная! — Тикки очень хотелось закричать: «Вот себя и спроси!», но она благоразумно сдержалась. — Что не случилось, того не изменить. Ложись спать. Он тебе больше не соперник… — Адриан хотел ещё очень многое спросить, но под суровым взглядом квами осёкся, решая, что выяснит остальное чуть позже. Сказывалась безумность дня. Он очень устал. Чернота не дарила ни грамма тепла. В круге света, стояли двое. Адриан смотрел на себя, который ехидно скалился, самодовольно глядя на него сверху вниз. — Что такое? Не нравится каким ты стал? — смеялась Маринетт в его теле. — Жалкий… Какой же ты ж-жа-алкий… — смаковала она последнее слово. — Ненавижу тебя! Не хочу быть ни тобой, ни с тобой! — выкрикнула девушка и Адриан почувствовал, как его словно подкинуло на месте, мгновенно возвращая в себя. Одного её желания было достаточно. Одной её ненависти. Отвращения. На лице его Леди читалось торжество. Так легко добилась желаемого. Вытравила его, как болезнь из своего тела. Презрительно ухмыльнувшись, она развернулась, чтобы уйти. — Постой, Маринетт! Я люблю тебя! Дай мне шанс, пожалуйста! — Агрест попытался её остановить. — Шанс? Какой тебе нужен шанс? Хочешь, я открою тебе страшную тайну, — она подошла к нему в плотную, почти нежно заглядывая в глаза. — У тебя было множество шансов… Но ты ведь даже не сможешь понять в какой момент их упустил, верно? — почти печально вздохнула, поглаживая его скулы. — Ты безнадёжен. Лука подходит мне больше. Пора нам перейти на новый этап отношений, — подмигнула ему Мари разворачиваясь, и парень чуть не взвыл от отчаяния. — Нет, не делай этого! — Кто ты такой, чтобы указывать мне?! Это моя личная жизнь, которую ты чуть не угробил! Я собираюсь вознаградить Луку за все страдания, которые он перенёс из-за тебя! — внезапно её лицо смягчилось и она лукаво улыбнулась. — Мне так понравилась твоя кровать! Она такая большая и удобная… Что скажешь? Уступишь во временное пользование? Ты ведь такой понимающий… — прошептала она ему в самое ухо, и он не успел понять, когда девушка успела подойти так близко снова. Он собрался было её удержать, но та ловко вывернулась из рук — буквально просачиваясь сквозь пальцы и оставляя в воздухе звенящий эхом смех, продолжавший издеваться над ним. Адриан забыл, как дышать от возмущения и боли. Он не помнил, как перевоплотился и помчался к себе домой, чтобы как на большом экране, увидеть в огромном окне родной комнаты начало самого страшного кино в своей жизни — Лука обнимал, сидящую у него на коленях полуобнажённую девушку, в тех самых чёрных кружевных трусах, она пылко прижималась к нему голой грудью. Парочка жарко целовалась не замечая ничего вокруг, сплетаясь языками. Его обожаемая Леди оседлала парня, и, практически не разрывая поцелуев, нетерпеливо срывала с него одежду, тот тоже не остался в долгу, когда она стащила с него джинсы вместе с бельём и развернулась, чтобы сидя к Луке спиной, порадовать другого зрителя, стянул с её оттопыренного зада, и так почти ничего не прикрывающие куски кружева. Мари легла на Луку, зажав его член между своих грудей, чувственно изгибаясь всем телом она сдавливала ствол, заставляя парня под собой стонать, игриво охаживая языком головку. Она вела себя страстно и развязно, успевая увлечённо толкаться на вставленные в текущую дырку пальцы. Застывшему от шока Адриану подумалось, что Лука у неё далеко не первый. Тем временем Лука, благодаря бурной деятельности Мари кончил. Плотоядно усмехаясь, та с нескрываемым удовольствием облизнулась и принялась собирать языком дорожки спермы, несколько капель попало ей на грудь и лицо, но девушку это не смущало — она лишь, стёрла ладонью то, что не смогла слизать. Дав парню под собой немного передохнуть, она сидя на нём, в то же время одной рукой активно ласкала себя, сжимая и без того налитые груди, другой тёрла член Куффена, побуждая его затвердеть, достигнув нужного эффекта Маринетт на глазах Агреста, широко развела ноги, чтобы, потеревшись влажными складочками, самой насадиться на ствол, торжествующе глядя на парня за окном, она со стоном плавно двинула бёдрами, позволяя войти в неё ещё глубже. Адриан не хотел смотреть, он хотел отвернуться, он хотел исчезнуть, чтобы не видеть этого, но не находил в себе сил и глазел на происходящий кошмар безумными глазами. Его буквально прибило к месту и он, как загипнотизированный, не отрывал взгляд от того, как Маринетт самозабвенно прыгает на другом парне, как глубоко тот вколачивается в неё, заполняя горячее нутро. Агрест окончательно понял, что Мари обманывала его. Это точно не первый раз. Мысль прорезала сознание — Куффен вдруг разделился напополам, потом ещё и ещё. Адриан с ужасом узнавал знакомые лица: Натаниэля, который тут же принялся терзать губы Мари, Нино, ласкавшего её грудь, лже-Кота Нуара, который усмехался, поглаживая хвостом её ягодицы. Лука, продолжавший входить в податливое тело девушки со стоном кончил, позволяя остальным занять его место. Получить свою порцию Маринетт, которая лежала перед ними совершенно голая и готовая на всё, сладострастно подставляясь под лапавшие её руки. — На-аша-а… Теперь на-аша… — тянули несвязно клоны, пытаясь занять позицию получше. Адриан снова бездумно заколошматил в стекло, за которым творилась его личная феерия кошмара. Где-то подспудно он понимал, что этого всего не может быть. Всё выглядело безумным и ненатуральным, но от этого не менее отвратительным и болезненным. Неожиданно Лука скорчился будто от невообразимой боли и закричал, а на его месте словно вылепленный из белой глины появился другой парень без лица, вытесняя того своим присутствием. Заменяя. Подавляя. Адриан почувствовал — вот оно! Маринетт была влюблена именно в него! Только он мог сделать её такой! Он был первым! Ещё до того, как она стала девушкой Луки. Как ни странно, но в нём было что-то смутно знакомое Адриану, несмотря на то, что он не видел его лица, да и вся фигура была какой-то размытой. — Она моя, — вдруг рыкнул прибывший, и в его голосе послышались нотки ревности и злости. И тут же одного за другим втянул всех незадачливых, несостоявшихся любовников Маринетт в себя. Пожрал их, ничего не оставив. — Только моя! — злость и ярость звучали в голосе странного незнакомца и краем сознания Агрест вдруг подумал, что он точно знает этого человека, сверлившего его пылающим взглядом, не обращая внимания на свернувшуюся в калачик перепуганную Маринетт. — Я твоя. Я люблю только тебя, — голос девушки дрожал, когда она обратилась к безликому, и Адриану стало неимоверно больно. Кулаки сжались сами собой и Адриан захлебнулся собственным криком, чувствуя, как по щекам покатились злые слёзы. Он грохнул кулаком в стекло, но оно не поддалось — ни трещинки не появилось на нём. Пробуя открыть окно, он понимал — будто какая-то магия защищает его комнату и ему туда дороги нет. — Конечно моя… Как же иначе? — руки потянулись к девушке, заставляя теперь уже и Адриана испугаться. В широко распахнутых глазах Мари был ужас, казалось что она сейчас же бросится в бегство, но она покорно осталась на месте. — Иди ко мне, — непререкаемым тоном приказал безликий, хватая девушку за волосы, буквально встряхивая в воздухе, как нашкодившую кошку и тут же бросая ничком на кровать. Пристроившись сзади, он резко вошёл в неё, заставляя вскрикивать от каждого яростного движения. Маринетт кусала губы, чтобы сдержать стоны и плакала. И Адриан не выдержал… Несмотря на то, что она принесла ему ужасающую боль и теперь в его груди будто бы зияла огромная дыра — он всё ещё безумно любил её… Даже когда он увидел, как она без тени сомнения готова была отдаться всем этим парням, при этом с отвращением отталкивая его. Горькая злость и пылающая ненависть, вкупе с убивающей душу любовью, бушевали в Адриане, словно проснувшийся вулкан. — Катаклизм! — выкрикнул он, собираясь всю силу своей ненависти и злости направить на преграду из стекла, чтобы наконец попасть в свою комнату и навести там порядок. Но внезапно понял, что потерял над силой контроль. Пламя больше не слушалось его, он даже не успел прикоснуться к окну, чувствуя как разъедает его ладонь, с криком он попытался стряхнуть губительный сгусток, но тот уже, разрушив руку до кости, пополз дальше, уничтожая не только тело, но и душу. В агонии он слышал только звонкий любимый голос: — Ты ничто! Был и будешь никем! Глупый-глупый-глупый котёнок, захотевший несбыточного… Ничтожество… — нёсся вдогонку глумливый смех Маринетт. В последний миг, когда всё его существо корчилось в муках, она мысленно стояла перед глазами, отправляя воздушный поцелуй: «Умри и будь счастлив». Кто-то мягко коснулся его лица. Адриан вздрогнул и открыл глаза, поражённо осознавая, что плакал во сне. Было утро. Рядом кружилась взволнованная Тикки.