Поединок

Этот апрель был похож на предыдущий. Горечь недавнего поражения за спиной, неизвестность впереди и японские шоу как отдушина. Япония стала для Жени местом самой болезненной драмы из длинной цепочки драм прошлого сезона, но она же помогала подняться на ноги после этой драмы. Здесь и сейчас никто не хотел от нее побед и не ждал, что она облажается. Здесь и сейчас можно было забыть о баллах, местах и медалях. Просто кататься в свое удовольствие, общаться со старыми друзьями и быть счастливой, насколько вообще может быть счастливым человек, на которого свалилось все то, что свалилось на нее за последнее время. После сьемок для очередной программы на японском телевидении, Женя вернулась с мамой в гостиницу уставшей, но это была приятная усталость. Не идущая ни в какое сравнение с апатией, поразившей ее после объявления результатов на чемпионате мира. Целый день среди людей, которые радуются тебе как дети независимо от того, какое место ты сейчас занимаешь в рейтинге ISU, и когда последний раз завоевывала золото - разве это не чудесно? Переодевшись в спортивный костюм, девушка плюхнулась на кровать, достала телефон и зашла в мессенджер. - Жень, не вздумай новости читать! - донесся из ванной голос Жанны, привыкшей к тому, что она лазит в Интернет при первой же возможности. - Опять себе настроение испортишь! - Не вздумаю, - крикнула в ответ Женя, и порадовалась тому, что они с мамой наконец-то помирились. Пара недель до этого, с постоянными спорами и скандалами, были просто мучением. Кружок возле контакта, подписанного "Лиза Туктик", горел зеленым. Наверное, тренировка уже закончилась. "Кто бы мог подумать, - улыбнулась про себя Медведева. - Столько лет знакомы, а общаться начали только в этом сезоне. И хорошо, что начали. Замечательно просто". Лиза с ее чувством юмора и неиссякаемой энергией оказалась именно тем человеком, общения с которым сейчас не хватало Жене. "Привет, - написала она. - Не занята?". Через пару минут телефон звякнул входящим сообщением: "Нет. Дома уже, ужинаю. Ты как?" Женя задумалась. А и в самом деле, как она? Ее отношения со своим тренерским штабом приближались к точке замерзания. В начале сезона все было ново, необычно и интересно. Не без трудностей, но и со стремлением преодолеть эти трудности. Вместе с неудачами начало накапливаться непонимание. - Извините, но иногда мне кажется, что вы не очень представляете, что со мной делать! - Ты тоже извини, Дженни, но в первую очередь ты сама должна представлять, что с тобой делать. У нас никто не будет водить тебя за ручку. К концу пришло равнодушие. - Делаем все, что от нас зависит. Сама себе задавай вопрос, почему на соревнованиях все получается так, как получается. Мы так и не нашли на него ответа. Мысли об уходе начали посещать Женю все чаще. "Может быть, в следующем сезоне Брайан, Трейси и Дэйв поймут, что со мной не так. Или я сама пойму. Может быть, через сезон. А может никогда". После чемпионата мира она утвердилась во мнении, что взаимопонимание не наступит никогда. Тренеры Крикета - замечательные тренеры, но они не созданы друг для друга. Первый разговор с мамой на эту тему предсказуемо закончился ссорой. - И что дальше? - спросила Жанна, смерив дочь рассерженным взглядом. - Пойдешь к НЕЙ, упадешь в ноги, станешь просить: "простите дурочку, примите обратно"? - Не пойду, - Женя живо представила себе эту сцену и вспыхнула. - Что, кроме Орсера и НЕЕ других тренеров нет? - Тренеров сколько угодно, - мама тоже начала закипать. - А тебе кто-нибудь даст гарантию, что с другим у тебя выйдет лучше, чем здесь? - А мне кто-нибудь даст гарантию, что здесь у меня что-нибудь выйдет? - Медведева едва сдержалась, чтобы не сорваться на крик. Жанна, видимо, тоже сдерживалась, чтобы не сказать что-то резкое и громкое. Поэтому она просто вышла из комнаты, хлопнув дверью. Последующие попытки заговорить о смене тренера отличались только тем, что в итоге они с мамой все-таки поскандалили и накричали друг на друга. Помирились только перед самым вылетом в Японию. До этого почти целый день не общались, а к вечеру мама сдалась. - Жень, - сказала она. - Я же для тебя как лучше хочу. Если ты так уверена, что в Крикете у тебя ничего не получится, зато получится в другом месте - пусть будет по-твоему. Только не жалуйся потом. - Не буду, - Женя обняла маму. Ей надоело, что к драме спортивной добавилась драма семейная, и тоже хотелось мира. - Мам, понимаешь, я чувствую, что такими темпами через год не вернусь на пьедестал, а вылечу из сборной. И во время Олимпиады буду на любимом Первом канале комментировать, как другие борются за золото. - Дело твое, - Жанна покачала головой. Было видно, что она скептически относится к затее дочери. Но хотя бы не стала убеждать ее остаться. Так все же, как сейчас у нее дела? Лучше, чем было, но все равно не очень хорошо. Так Женя и написала. Потом добавила: "С мамой помирились. С тренерами ничего нового". "Хорошо, что с мамой помирились, - ответила Лиза. - А я разговаривала насчет тебя". После чемпионата мира Женя задумалась о том, что можно было бы перейти к Мишину. Уж очень наглядным был пример Туктамышевой, на которой все поставили крест после двух, как она выразилась, "бездарно пролюбленных" сезонов, а она взяла и вернулась. Кроме того, с тренерами-иностранцами Медведева рисковала наткнуться на такое же взаимное непонимание, которое постигло ее в Крикете, Арутюнян в последнее время не мог похвастаться успешными ученицами, а в ЦСКА имело смысл идти только если возникло желание максимально быстро завершить карьеру. Вопрос был только в том, согласится ли сам Мишин взять Медведеву, у которой в последнее время проблем было куда больше, чем достижений. Женя попросила Лизу разведать обстановку. - Я у тебя как градусник, да? - ответила тогда Туктамышева. - Меряешь мною температуру в ванной, перед тем как нырять. Ладно, я не обижаюсь и разузнаю. Теперь она разузнала. "Алексей Николаевич в принципе не против, хотя от радости тоже не прыгал. Сказал, что надо с тобой общаться. Я тебе сейчас номер пришлю, позвони ему. Ты когда в России снова будешь?". "После майских, - написала Женя. - Спасибо большое, Лиза". Ее переход пока что не обрел реальные очертания, и мама была совершенно права - никто не гарантировал ей успехов на новом месте, но Женя все равно обрадовалась. Хоть какое-то движение. "Пока еще не за что, - ответила Лиза. - Слушай, если ты все-таки перейдешь к нам, твоя Тутберидзе в шоке от таких новостей будет". "Она не моя, - Медведева поставила сердитый смайлик. - И мне все равно, будет ли она в шоке". Лиза поняла, что Женя не настроена говорить о бывшем тренере, поэтому тему закрыла. Написала о другом: "Я тут для тебя занимаюсь челночной дипломатией впервые в жизни. Поэтому предупреждаю: если ты через год навостришь коньки от нас к Мие Хамаде, и окажется, что я зря ходила кругами около Мишина, я тебя пристукну". "К Хамаде точно не навострю, - Женя повеселела. - Японский недостаточно хорошо знаю. Еще раз спасибо тебе. Все, больше не отвлекаю от ужина. Счастливо". "Еще раз не за что. Счастливо". Вошла мама в халате, вытирая голову полотенцем. - Купаться пойдешь? - Ага, - Женя отложила телефон и отправилась набирать ванную. В голове роились непрошенные мысли об Этери. "Твоя Тутберидзе, - фыркнула она про себя. - Ты, Лиза, опоздала с такой формулировкой". На фоне своих спортивных и семейных проблем Медведева забыла об Этери почти на две недели - неслыханно большой срок, учитывая, что весь прошлый сезон та стабильно вспоминалась ей пару раз в день. Интересно, как она там? Наверное, ждет, что Женя придет каяться и назад проситься, а она, так уж и быть, примет ее. Воображение живо нарисовало картину ее жизни в Хрустальном после такого возвращения. Тутберидзе сама не станет с ней возиться - что толку тратить время и силы на спортсменку, которая теперь если и завоюет теперь какую-то медаль, то разве что случайно? Скинет ее на плечи Сергея Викторовича, будет Женя катать вариации на тему своих старых программ в меру своих нынешних способностей. Будет смотреть, как другие девочки квады и триксели прыгают. И как Этери любезничает с Алиной. Или с новой фавориткой - Загитова свои два сезона на вершине уже пробыла, кто там следующая в очереди? Косторная, наверное. Ей Тутберидзе на руках у себя сидеть позволяет. Пока Женя думала об Этери и Хрустальном, ванная успела набраться. Девушка налила побольше пены, с наслаждением окунулась в горячую воду и мысли у нее стали менее мрачными. "Ну зачем ты сама себя накручиваешь? - спросила себя Медведева. - Делать Этери больше нечего, кроме как ждать твоего возвращения, чтобы потом над тобой поиздеваться. Еще скажи, что она будет целоваться с Загитовой или Косторной у тебя перед носом. Зачем ты думаешь о ней всякую ерунду, ведь прекрасно знаешь, что она так не поступит?". И тут же ответила себе: "Потому что если я не буду накручивать себя и думать, какая она злая и жестокая, то начну думать о том, что я до сих пор ее люблю. И это будет совсем уже невыносимо". *** Конец апреля - странное время. Сезон окончен, медали заработаны, рекорды установлены. Скоро можно будет лететь на отдых, купаться в теплом океане и греться под лучами тропического солнца. Вроде бы впору расслабиться. Но Тутберидзе и слово "расслабиться" сочетались чуть менее, чем никак, поэтому все честно занимались физподготовкой и хореографией, и в стотысячный раз катали свои программы несмотря на заработанные медали и установленные рекорды. От малышей, впервые ставших на коньки в нынешнем сезоне, до победительниц всего и вся Алины и Саши. А над всем этим привычно царила Этери Георгиевна со своей верной свитой в лице Дудакова и Глейхенгауза, следящая за работой своих подопечных, и каток оглашался ее звонким, чуть хрипловатым голосом, дающим указания и отпускающим колкие комментарии. Зажужжавший телефон оторвал Этери от крайне внимательного наблюдения за тем, как Аня Щербакова заходит на каскад. "Мишин А.Н.", - прочла Тутберидзе на экране и очень удивилась. С Алексеем Николаевичем они были знакомы давно, но он не входил в число тех, кто звонит ей часто. А в число тех, кто звонит ей просто поболтать, он не входил тем более. - Алло, - она отъехала к бортику и ответила на звонок, продолжая наблюдать за Аней. - Здравствуй, Этери. Можешь говорить, не помешал? - Здравствуйте, Алексей Николаевич, - Этери пронзила взглядом Щербакову, упавшую на выходе с риттбергера, и та, послушно кивнув, отправилась делать каскад заново - Нет, обычный тренировочный процесс. Могу говорить. Мишин замолчал, будто подыскивая нужные слова. Потом сказал: - Я думаю, тебе будет интересно это знать. Мне звонила Женя. - Какая Женя? - Этери заранее знала ответ и прекрасно понимала, что вряд ли Мишин стал бы рассказывать ей о звонке, к примеру, Жени Тарасовой, но все равно спросила. - Медведева. Твоя Женя. - Она не моя, - ответила Этери. Резче, чем полагалось при вежливом разговоре двух коллег. - Уже год как. - Хорошо, - Алексей Николаевич был само миролюбие. - Звонила уже год как не твоя Женя. Хотела обсудить переход ко мне. - А вы? - Я сказал, что подумаю. После майских она возвращается в Россию, и мы с ней встретимся. Но вообще я настроен ее взять. Может быть, он ожидал, что Этери начнет его отговаривать. Или наоборот скажет, что настрой у него правильный и Женю надо забирать с руками и ногами. Или даст какой-нибудь совет о том, как нужно работать с ее бывшей ученицей. Может быть, не ожидал ничего, просто хотел сообщить ей новость о бывшей ученице. В любом случае, женщина не сделала ничего из перечисленного. Просто сказала "спасибо за то, что позвонили", а потом они распрощались. - Вот как... - Этери положила телефон и задумалась. - Мишин, значит. Женю она в последний раз видела на пресс-конференции по итогам сезона. Девушка повторила примерно то же, что говорила журналистам после своего выступления на чемпионате мира: недовольна своими результатами, будет продолжать работать, уходить из спорта не собирается, виноватых в своих неудачах не ищет. Старалась держаться молодцом, несмотря ни на что. Потом были какие-то ее интервью - тоже ничего нового. Потом в новостях мелькали кадры с Медведевой в Японии на очередном шоу. Ни слова о том, что Женя собирается куда-то уходить. И вдруг такой неожиданный поворот. - Все хорошо? - к ней подъехал Дудаков, заметивший, что Этери молча смотрит в одну точку. - Все в порядке, - ответила она. - Мишин звонил. Женя хочет перейти к нему. - К Мишину? - Сергей изумленно присвистнул. - Ничего себе новость. Юлю, значит, в свое время не взял, а Женю берет. Или не берет? - Берет, скорее всего, - Этери по-прежнему была погружена в свои мысли. Спортсменки тоже уже начали поглядывать на тренера: не случилось ли с ней чего-нибудь? - И что ты думаешь? - полюбопытствовал Дудаков. - У Профессора выйдет лучше, чем у Орсера? - Дело не в тренерах, - Этери наконец-то вернулась в реальность. - Вернее, не только в тренерах, хотя у Мишина ей, конечно, будет привычнее. Дело, в первую очередь, в самой Жене. Ее победы и поражения - у нее в голове. Она обвела взглядом каток, увидела расслабившихся фигуристок, хлопнула в ладоши и прикрикнула: - Я не поняла, разве кто-то говорил, что тренировка закончена? Все продолжаем работать!