Поединок

Этери разбудил настойчивый стук в двери номера. Вставать и выяснять, кому она так сильно понадобилась посреди ночи, совершенно не хотелось. Хотелось повернуться на другой бок и спать дальше. Сегодня был тяжелый день, дайте отдохнуть! "Интересно, если я не открою, они отвяжутся? - подумала женщина, лежа с закрытыми глазами. - Что за дело такое, которое до утра подождать не может?". Она полежала так минут десять. Ночные гости не унимались. Сделали паузу, потом принялись стучать с новой силой. - Вот настырные! - недовольно проворчала Тутберидзе, слезая с кровати и натягивая спортивный костюм. - Ну если это из-за какой-то ерунды, то берегитесь! Одеваясь, посмотрела время на телефоне. Час ночи. Не спится же кому-то... - Иду я, иду! - крикнула она. - Не тарабаньте так. Открыв дверь, Этери едва не села на пол от удивления. В коридоре столпилась команда Крикета: Орсер, Уилсон и еще одна Уилсон. Вид у всех троих был скорбный до невозможности. - Извините, что разбудили, мисс Тутберидзе, - похоронным голосом сказал Брайан. - Евгения расстроена результатами своей короткой программы. - Очень расстроена, - так же похоронно добавила Трейси. - Рыдает и просится к вам. Тренеры Крикета расступились, и она увидела стоявшую за их спинами зареванную Женю. Медведева уже не плакала, только всхлипывала, как это бывает, когда у человека кончаются слезы. - Ничего не можем с ней сделать... - начал говорить Дэйв, но Этери решительно оборвала его. - Я сама все сделаю. Довели девочку, оболтусы канадские? Иди сюда, Женя. Медведева, как будто ждавшая этих слов, вскрикнула и прыгнула к ней на шею. - Спасибо, что привели, - сказала Тутберидзе, выглядывая из-за Жени. - Увидимся утром. Закрыла дверь она ногой, потому что руками обнимала свою бывшую спортсменку. Женя подняла на нее красные от слез глаза и тихонько сказала голосом Косторной: - Этери Георгиевна, просыпайтесь. Скоро садиться будем. Этери проснулась во второй раз. Теперь уже по-настоящему. - Да, Алена, спасибо, - сонно ответила Тутберидзе, вспоминая, что сейчас не сезон 2018-2019, а 2019-2020, Женя тренируется у Мишина, а не у Орсера, и сама Этери сейчас не в гостиничном номере, а в самолете, летящем в Чунцин на Кубок Китая. С Аленой Косторной и Лизой Турсынбаевой. "Даже во сне от тебя покоя нет, Медведева! Откуда ты взялась на мою голову?". Женя безраздельно царила в ее мыслях последние полторы недели. "Ты думаешь не о том, - сердилась на себя Этери. - У твоих спортсменок (ударение на слове "твоих") этап Гран-При, а у тебя на уме сплошная Медведева!". Конечно, об этом знала только она сама. Спроси сейчас кто-нибудь Аленку, Лизу, или любую из ее учениц, оставшихся в Москве: "девочки, вы чувствуете себя обделенными, потому что Этери Георгиевна постоянно думает о Медведевой?", они бы очень удивились. Тутберидзе никому не давала расслабиться на тренировках, придирчиво следила за малейшими деталями вплоть до улыбки и наклона головы, не скупилась на замечания. Внешне все оставалось как всегда. Но только внешне. Да, собственно говоря, могло ли быть иначе после недавних событий? Хотела ли Этери вызывать у Жени ревность фотографией с Липницкой и подписью "никогда не поздно"? Скорее, она хотела сказать: - Сколько можно в войнушки играть? Видишь, даже Юля в конечном итоге пришла мириться. Может ты не будешь ждать четыре года, созреешь раньше? Медведева же, как обычно, истолковала все по-своему. Тутберидзе ждала от нее в качестве ответного жеста чего угодно, только не того цирка, который устроила Женя. И уж тем более Этери не ждала, что Лиза Туктамышева явится к ней рассказывать, что Медведева по-прежнему ее любит, и что ей, как взрослой и серьезной женщине, стоит сделать первый шаг. Лиза, которая днем ранее понятия не имела о том, какие отношения связывали Тутберидзе с бывшей ученицей, иначе не испугалась бы реакции Этери на издевательский привет от Жени. Кто же ей рассказал? Загитова, скорее всего - Этери давно подозревала, что Алина знает про них с Женей. Черт побери, иногда ей казалось, что их отношения - самая плохо скрываемая тайна в истории фигурного катания. Стремление Туктамышевой примирить их было очень трогательным, хотя Этери и без Лизы задумывалась над тем, что войну пора заканчивать. Уязвлять друг друга намеками, непонятными никому, кроме них двоих, было безумно увлекательным занятием, вот только потом на душе становилось невыносимо мерзко. Тутберидзе много раз читала и слышала такое мнение: до итогов произвольной программы на Олимпиаде была одна Женя, замечательный, открытый человек, выдающаяся фигуристка, любимая и благодарная ученица. Не завоевав золото, эта Женя в одночасье исчезла, и родилась другая, злобная напыщенная бездарность, не способная ни на что, кроме громких заявлений и подлости по отношению к некогда близким людям. Это было так удобно, любить первую Женю и презирать вторую. Но Этери как никто другой знала, что Женя, с сияющими глазами рассказывающая о том, какой замечательный у нее тренер, и Женя, старательно избегающая любого упоминания фамилии "Тутберидзе", Женя, ставшая двукратной чемпионкой мира, и Женя, за два года не завоевавшая ни одного золота, Женя, любящая наотмашь, и Женя, ненавидящая наотмашь, Женя прошлая и Женя нынешняя - это одна и та же Женя. И по-прежнему любила эту Женю. Несмотря на все сказанное и сделанное ею. Несмотря на то, чего она не сделала и не сказала. Война не приносила ни ей, ни Медведевой ничего, кроме боли. Полторы недели она вспоминала все, связанное с Женей. Начиная с того дня, когда Женина мама впервые привела к ней на каток крохотную девочку с огромными глазами. Годы, проведенные вместе. Ступеньку за ступенькой на пути к вершине - через бесконечные тренировки, усталость, боль, обиды, нервы и желание все бросить. То, как Женя незаметно стала лучшей из ее учениц. То, как взаимное уважение стало симпатией, а симпатия проросла любовью. Олимпиаду, которая должна была стать для них обеих моментом величайшего триумфа и величайшего счастья, а стала катастрофой. Сердце пополам - как разорваться между любовью и справедливостью? Ту ужасную весну и их безуспешные попытки убежать друг от друга - разве убежишь от той, кто давно стал частью тебя? Вспоминала все то, что не позволяла себе вспоминать после того, как Медведева ушла от нее. Вспоминала и думала. Утром того дня, когда они улетали в Китай, Этери окончательно решила: она поговорит с Женей. Она нашла нужные слова. Женя может ответить ей что угодно и делать дальше что угодно. Этери в любом случае закончит их поединок. *** Если бы они с Медведевой были героинями спортивной мелодрамы, то события на Кубке Китая происходили бы так: до начала прокатов они демонстративно игнорируют друг друга. Потом Женя заваливает короткую программу и на пьедестал ее может возвести только чудо. Во время произвольной Этери отыскивает бывшую ученицу за несколько минут до ее выхода, берет ее за руки, и говорит, глядя в глаза: - Женя, ничего не было, слышишь? Ни Олимпиады, ни твоего ухода, ни всего, что после. Сейчас шестнадцатый год и все хорошо. У нас все хорошо. Я с тобой. Катайся для меня. И Женя, забыв свои обиды, отбросив показное безразличие, сдается ей, послушно кивает. В глазах ее нет ничего, кроме полного и абсолютного доверия. Как тогда, когда у них все было хорошо. Она выходит, чтобы совершить чудо и завоевать золото. Вечером после вручения медалей они наконец-то говорят начистоту, плачут в объятиях друг друга и мирятся. Дальше идут титры. Но жизнь - это не спортивная мелодрама, поэтому Этери не рассчитывала на то, что все сложится именно так. Она собиралась сама сделать первый шаг, и этот шаг был банален до невозможности. Поймать где-нибудь Медведеву, просто сказать ей: "Женя, я думаю, нам есть что сказать друг другу. Если ты думаешь так же, приходи ко мне сегодня вечером", и назвать номер, в котором она будет жить. А дальше ждать, придет Женя, или нет. В гостинице они увидели друг друга только мельком, когда заселялись. Медведева была с Мишиным, Этери - со своими девочками и Даней, вокруг расхаживало слишком много посторонних, поэтому единственное, что они сделали - это поздоровались. Вежливо и безэмоционально, хотя Тутберидзе заметила, что Женя смотрит на нее со смесью интереса и опаски - она ведь не знала, что Этери надумала за эти полторы недели. Вдруг попытается свернуть ей шею в укромном углу за развратные танцы с Туктиком и издевательский привет? Наверное, взгляд самой Этери был не менее заинтересованным. Она не сомневалась, что мастер челночной дипломатии по имени Лиза, вернувшись в Питер, говорила с Женей и тоже убеждала ее сделать первый шаг. Но вот убедила ли? До чего Медведева додумалась за полторы недели? Один повод для оптимизма у нее был: Женя больше не выкладывала никаких провокационных фото или видео. Вообще сократила свою активность в соцсетях до минимума. Выложила единственный коротенький ролик, в котором показывала, как прыгает двойной аксель, вчера - фотографию из аэропорта с подписью "Журавли летят в Китай" и смеющимся смайликом. На этом все. Как положено серьезной спортсменке, которая готовится к серьезному старту и занята делом, а не посиделками в Интернете. Они снова встретились на вечерней тренировке. Женя попала в последнюю группу, как и ее девочки. Внимание Этери, конечно, принадлежало Аленке и Лизе, но на Медведеву она все же нет-нет да и поглядывала. Та была в хорошем настроении, программы у нее тоже получались хорошо и даже каскад лутц-риттбергер, который Женя едва не завалила на Финляндия Трофи, сегодня ей поддавался. "Надо ловить ее после тренировки, - решила Этери. - Уже вечер, каток почти пустой, никто не помешает сказать одну-единственную фразу. Надеюсь, Женя не станет убегать или прятаться". - Даня, забирай девочек и езжайте в гостиницу, - сказала она Глейхенгаузу, когда тренировка закончилась. - Я чуть попозже вернусь, у меня еще одно дело есть. - Конечно, - вид у Дани был настолько понимающий, что Тутберидзе еще раз убедилась: их отношения с Медведевой - самая плохо скрываемая тайна в истории фигурного катания. *** Когда-то давно, целую жизнь назад, когда они были счастливы, и казалось, что нет на свете силы, способной разделить их, Женя сказала ей: - Знаешь, я до сих пор не понимаю одну вещь. Ты потрясающая женщина. Иногда мне кажется, что ты можешь ткнуть пальцем в кого угодно, любого пола, любого возраста, любого статуса, сказать: "будь со мной", и человек послушается не задумываясь. Я тебя готова ревновать ко всем подряд, потому что мне кажется, что все они тебя хотят. Тебя невозможно не любить и невозможно не желать. Я каждый раз поражаюсь, почему такая потрясающая женщина выбрала меня, глупую и неумелую девчонку. Это было зимой, на чемпионате России в Челябинске, когда они вдвоем отправились гулять утром перед показательными выступлениями. На улице стоял трескучий уральский мороз, хватавший за нос и щеки, но они были настолько счастливы, что холод им нисколько не мешал. Этери засмеялась и натянула Жене шапку на глаза. - Глупышка. Во-первых, тебя послушать, так я прямо главная femme fatale мирового спорта, хотя это не так. А во-вторых любовь не знает слова "почему" и не бывает рациональной. Просто прими как данность то, что я тебя люблю. И то, что я тоже считаю, что тебя невозможно не любить и невозможно не желать. Устраивает такой ответ? - Более чем, - Медведева вернула шапку на место и потянулась к ней за поцелуем. Женя сводила ее с ума. Юная, совершенно неискушенная в любовных делах (хотя и схватывавшая все на лету) девушка сводила с ума и превращала во влюбленного подростка взрослую женщину с громадным опытом жизни и отношений. Тутберидзе заставила себя забыть это, когда они расстались, но сейчас, когда она все-таки поймала уходящую после тренировки Медведеву в пустом коридоре и поняла, что они впервые за полтора года остались наедине, все вспомнилось само собой. Близость Жени снова свела ее с ума, снова превратила в подростка, охваченного страстью. В сознании Этери как будто кто-то на пару секунд выключил свет, а когда включил снова, то взрослая женщина с громадным опытом жизни и отношений обнаружила, что схватила ошарашенную Женю за руку и тащит ее в направлении пустой раздевалки. Фраза о том, что им надо поговорить, была забыта. Забытыми оказались все мысли, кроме одной: "Я не была с Женей целую вечность. Она провоцировала меня на ревность. Она добилась своего". - Этери Геор... что вы... ты... что ты делаешь? - девушка попыталась протестовать и вырываться, но Этери без труда втолкнула ее в раздевалку, стиснула в объятиях и накрыла ее губы своими. Она даже не озаботилась тем, чтобы припереть чем-нибудь дверь. Ее совершенно не волновало, что их могут застукать. Внешний мир исчез, сейчас были только она и только Женя. Этери очень редко позволяла себе быть с ней грубой и напористой - она слишком любила Женю, слишком боялась причинить ей боль, и отбрасывала нежности лишь когда Медведева сама просила об этом: - Хочу, чтобы больно. Чтобы до ссадин. Но сейчас она не смогла бы быть нежной, даже если бы очень захотела. Дело было не в желании наказать негодяйку Медведеву, которая заставляла ее ревновать и полтора года всячески бесила своими выходками. Как человек, едва не утонувший, но все же сумевший вынырнуть, хватает воздух ртом и не может надышаться, так Этери хотела взять Женю целиком, сразу и без остатка. Женя сдалась, едва их губы соприкоснулись. Перестала упираться, стала мягкой и податливой, словно воск. С готовностью отзывалась на все, что делала Этери, и позволяла ей все. Позволила ее рукам сбросить с себя спортивную куртку и стянуть футболку. Позволила ее губам отправиться вниз по шее и дальше к груди, отмечая свой путь поцелуями. Задохнувшись от нахлынувшего удовольствия, позволила ее языку прикоснуться к своим соскам. Замирая от предчувствия того, что сейчас должно было произойти, позволила ее ладони проникнуть под резинку спортивных штанов и сдвинуть трусики в сторону. Вскрикнула, ощутив в себе ее пальцы, закрыла глаза, растворилась в давно забытом, тягучем и сладком как мед чувстве, которое умела дарить только Этери. Подаваясь бедрами в такт движениям женщины, ощутила, как эта тягучая сладость нарастает и захлестывает ее с головой, и тело становится невесомым. А потом снова начинает нарастать и снова захлестывает ее с головой... И снова... И снова... - Ох... - когда последняя волна удовольствия схлынула, Женя открыла глаза и почувствовала, что едва держится на ногах. Если бы Этери не продолжала обнимать ее другой рукой, она бы, наверное, упала. Захотелось лечь, свернувшись калачиком, прижавшись спиной к восхитительно теплой груди Этери. Слушать ее дыхание. Слушать, как она тихонько шепчет тебе на ушко всякую милую бессмыслицу. Но еще сильнее захотелось, чтобы женщине тоже стало невыносимо хорошо. Кто бы там что ни говорил, Женя всегда старалась быть благодарной. И поэтому, прежде, чем Тутберидзе успела что-то сказать или сделать, девушка ринулась в наступление. Теперь уже она отыскала своими губами ее губы, потянула с ее плеч пальто, скользнула под свитер, расправляясь с застежкой бюстгальтера. Теперь уже Этери не сопротивлялась и позволяла ей избавить себя от одежды, позволяла ее губам путешествовать по своему телу, позволяла ее пальцам войти во влажный жар, выгибалась ей навстречу и впивалась зубами в свою ладонь, чтобы не закричать. А потом, когда Этери содрогнулась, рвано выдохнула в последний раз и снова обняла Женю, уже нежно, не стараясь удержать, они улыбнулись друг другу. Впервые после расставания. Женина улыбка стала еще шире, она попыталась сдержаться, не смогла, прыснула и повалилась на лавку, хохоча. - Ты чего? - Тутберидзе посмотрела на нее непонимающе, тоже попыталась сдержать смех и тоже не смогла. Если бы кто-нибудь, задержавшийся в коридорах ледового дворца Чунцина после окончания тренировок, решил заглянуть в раздевалку, он увидел бы в высшей степени необычное зрелище: знаменитый тренер и знаменитая спортсменка, обе полураздетые, растрепанные и раскрасневшиеся, сидели среди разбросанной одежды и безудержно веселились, глядя друг на друга. - Какой интересный способ сделать первый шаг ты выбрала, - Медведева с трудом перестала смеяться. - И после этого кто-то будет рассказывать, что ты неоригинальна. - Это не очень умные люди говорят, - Этери застегнула джинсы и подобрала с пола свой бюстгальтер. - А ты сама виновата. Провоцировала меня на ревность? Вот и не жалуйся! - Да я и не жалуюсь, - Женя полезла за своей футболкой, заброшенной Этери на шкафчик. - Я наконец-то стала настоящей фигуристкой. Лиза Туктамышева говорит, что каждая настоящая фигуристка хотя бы раз в жизни должна заняться любовью в раздевалке. При упоминании Туктика Этери снова засмеялась: - Чудо в перьях твоя Лиза. Так искренне нас с тобой помирить хочет. Тебе она тоже говорила, что нам пора перестать воевать и наконец-то поговорить? - Говорила, - вздохнула Женя. - Я с этим согласна. - Ну вот и хорошо, - Тутберидзе отряхнула свое пальто и накинула его на плечи. - Только не здесь. Приходи ко мне... В десять, скажем. Номер триста сорок один. - Я знаю, где ты поселилась, - кивнула Женя. - Я приду. А сейчас уходим по одной? - Конечно. Сначала я, потом ты. Мир еще не готов снова увидеть нас вместе. *** За вечер Этери успела показаться Глейхенгаузу, поговорить с ним о завтрашних прокатах и сходить выпить кофе. - Опять будут говорить, что у нас роман, - смеялся Даня. - Да и пусть говорят, - отмахнулась она. - Я, на мой взгляд, вполне приличная кандидатура для слухов о романе. - Идеальная, - Глейх чокнулся с ней кофейным стаканчиком. - Иногда жалею, что на самом деле ты любишь не меня. - Не расстраивайся, - утешила его Этери. - Я тебя как коллегу и товарища люблю. - Только это меня и спасает, - с притворной грустью вздохнул хореограф. Успела сходить к Турсынбаевой и Косторной, пообщаться с ними, на время отрешившись от мыслей о Медведевой - ее спортсменки заслуживали ее внимания ничуть не меньше. Лиза была спокойна, Аленка нервничала, и Этери постаралась подбодрить ее. Теперь она лежала на кровати в своем номере при свете ночника, ждала Женю и думала о ней. Недавний порыв страсти - это, конечно, было замечательно, но он не мог заменить откровенного разговора. Этери никоим образом не устраивало будущее, в котором их общение состояло бы только из таких вот порывов страсти, когда спортивная судьба сведет их на соревнованиях, а в остальное время между ними по-прежнему висело бы невысказанное. Она решила, что в любом случае закончит их поединок. А то, что будет после этого поединка, зависело от того, что они с Медведевой сейчас скажут друг другу. В дверь постучали. По осторожному и негромкому стуку Тутберидзе догадалась, что это Женя. Да она и не ждала больше никого сегодня вечером. - Не заперто, - крикнула Этери. Медведева открыла дверь и так же осторожно вошла в номер. - Привет, - сев на кровати, Тутберидзе указала ей на кресло, и Женя тоже села. - Привет, - ответила она. По лицу ее было видно, что девушка очень сильно нервничает. Этери и сама была далека от внутреннего равновесия. То, что она хотела сказать Жене, было взвешено и продумано до последнего слова, а вот что она услышит в ответ? Как дальше пойдет их диалог? И, если все опять кончится взаимным гневом, когда они снова созреют для откровенного разговора? Еще через год? Через десять лет? Или никогда? - В общем... - Медведева сглотнула, - у меня полнейшее смятение чувств, поэтому говори ты первая. Ты, наверное, лучше знаешь, с чего начать. - Знаю, - кивнула Этери. - Я хочу сказать, что прошлое - это великая вещь, Женя. Из него можно вынести уроки. Из него можно взять силу. Ты взяла из него обиду, и тащишь ее за собой. Эта обида мешает тебе и делает тебя слабой, потому что ты выходишь на лед и думаешь о том, как бы мне отомстить. Если тебе нужна не месть ради мести, а новые победы, оставь обиду за спиной и иди дальше. Работай не для того, чтобы мне что-то доказать. Работай для себя. Для своих болельщиков - они любят тебя и верят в тебя, какие бы места ты ни занимала. Не думай обо мне. Не оглядывайся на меня. Женя слушала, наклонившись вперед. Она по-прежнему сильно волновалась. Не сердилась, а именно волновалась - Этери умела различать ее эмоции как никто другой, даже если внешне Медведева оставалась спокойной. Поняв, что бывшая наставница сказала все, что хотела, и теперь ждет ее реакции, девушка заговорила в ответ. - Не думать о тебе? Не оглядываться? - она грустно усмехнулась. - Я пыталась, только у меня не получается ничего. У меня в голове сплошная Этери. Я закрываю глаза и твое лицо вижу. Потому что я знаю: ты тоже обо мне думаешь. Откажись от меня. Скажи, что Жени Медведевой для тебя больше нет. Тогда и я тебя забуду. Во всяком случае, постараюсь. - Глупенькая, - Тутберидзе покачала головой. - Я могу отпустить тебя. А отказаться от тебя я не могу, даже если очень захочу. Мне проще сердце из груди вырвать. Что бы ты ни делала, что бы ни говорила, ты все равно останешься моей Женей. - Почему? - встав с кресла, Медведева вопросительно посмотрела на нее: позволит ли Этери подойти? Та кивнула, отвечая на немой вопрос: подходи. - Скажи, почему? Что во мне такого? - Женя присела рядом с ней. В паре сантиметров, так, чтобы не соприкасаться коленями. Сохраняя хотя бы символическую, но дистанцию. - Глу-у-пенькая, - на лице Этери появилась улыбка. - Неужели ты так и не поняла? Потому что ты особенная. И потому что я тебя люблю. - Даже несмотря на все, что я натворила? - девушка посмотрела на нее недоверчиво. - Даже, - Тутберидзе, сломав символическую дистанцию, сгребла ее в охапку, уткнулась носом в густые черные волосы, вдохнула их запах. - Хотя меня и бесят твои выходки. - Я пыталась тебя ненавидеть, - Женя говорила тихо-тихо, практически шепотом. - Честно. Убеждала себя, что ты меня предала. Что для тебя имеют значение только медали. Что ты нашла себе новую фаворитку. И знаешь, что я в конечном итоге поняла? Что это неправда, но, даже если бы это все было правдой я все равно тебя люблю. А когда любишь человека, ты все ему простишь. Я больше не хочу тащить обиду, Этери. И ты тоже меня прости. Я не глупенькая. Я дура просто. - Обе хороши, - Тутберидзе поцеловала ее в макушку. Невинно и целомудренно. Сейчас было не время для страсти. - Ну что, ничья? - Кто ничья? - непонимающе подняла глаза Женя. - Никто, - рассмеялась женщина. - В поединке нашем ничья. - А-а-а, - протянула Медведева. - Конечно, ничья. Две золотых медали заверните, пожалуйста. Заслуженным дуэлянткам мирового фигурного катания. Они долго сидели так, молча обнимаясь, чувствуя тепло друг друга и запах друг друга, вспоминая, как это - быть вместе и насколько это замечательно. Женя нарушила молчание первой: - И что теперь, Этери? Как нам дальше? - Поживем - увидим, - ответила женщина. - Любовь подскажет. Но думаю, что нам будет даже легче от того, что ты больше не моя спортсменка. - А золото Олимпиады я все-таки выиграю, - Женя посмотрела на нее с шутливым вызовом. - Выиграю, приеду в Хрустальный, положу перед тобой и скажу: "Возвращаюсь". Попробуй тогда меня не взять! - Договорились, - Этери, смеясь, взъерошила ей волосы. - Но ловлю тебя на слове, без золота не возьму! Медведева вдруг перестала веселиться, как будто вспомнив о чем-то, а потом полезла в карман кофты за телефоном: - Слушай! Раз уж мы в последнее время только и делаем, что производим фурор своими фото и видео, давай опять произведем! Пускай догадливые все про нас поймут, а недогадливые ломают голову. - И что ты задумала? - Туберидзе вопросительно изогнула брови. - А вот что! - Женя, переплетя ее пальцы со своими, сфотографировала так, чтобы были видны только кисти их рук и ничего больше. - Я выложу, можно? - Мастер тонких намеков, - Этери снова рассмеялась. - Выкладывай. Женя запостила фото. Хотела сделать какую-нибудь не менее двусмысленную подпись, но передумала. К этому фото не нужны были никакие слова. Спрятав телефон, она снова обняла Этери. Еще не слишком поздно, можно еще немного посидеть, обнимаясь. А завтра выйти на лед, кататься, не чувствуя больше виснущей на плечах обиды, и побеждать. Завтра и всегда. Телефон звякнул уведомлением. Женя улыбнулась про себя. Даже не глядя, она знала, о чем ей хочет сообщить Инстаграмм: "liza_tuktik понравилась ваша запись". От автора: Когда я начинал «Поединок», то понятия не имел, что он, во-первых, получится таким длинным, во-вторых, что у него будет столько читателей, и в-третьих, некоторые события из него начнут сбываться (пусть и не точно в таком виде, в каком я их описал). Надеюсь, что двусмысленное фото с переплетенными пальцами мы тоже когда-нибудь увидим =) Огромнейшее спасибо Жене Михайловой, которая придумала идею этого фика, и всем вам – всем, кто читал, обсуждал, оставлял отзывы, ставил сердечки и плюсики. Я очень рад, что вам понравилось.