Зелёная сторона силы

      Звон все приближался и приближался, пока наконец не послышались шаги и внезапно не зазвучал горланистый голос, поющий песню:       — Ой вей! Лала лей. Лелелелей! Я иду иду иду! Там где парни, где зелена и вкусно! Там где махач, там где весело всегда! Скоро махач наступает, должен я успеть туда, ибо скоро наступает зеленюшняя пара, когда босс от ГоркиМорки поведёт на звёзды нас! Ой вей! Лала лей. Лелелелей!       Внезапно в небе, несмотря на то, что не было ни облачка, грянул гром и из кустов возникла здоровая, слегка горбящаяся фигура, не уступающая в росте самому Курбату. Это был орк, но орк крайне не обычный — одет он был в пёструю мантию-балахон, покрашенную в синий и красный, верхнюю половину морды скрывала деревянная маска, стилизованная под череп, в глазницах которого недобро горели красные глаза орка. В затылок орка были вставлены различные перья птиц, формируя своеобразный венец, напоминающий хвост павлина.       Также орк был увешан разномастными мешочками и высушенными пучками трав и грибов. Но не это было удивительно — на кистях пришельца были металлические кольца, некогда видимо бывшие кандалами. Такое же кольцо, но побольше служило пришельцу поясом и с боков из него торчали бронзовые цепи, которые волочились по земле.       Горбаг с удивлением обнаружил, что позади орка стояли двое довольно упитанных гретчинов с безумными взглядами и текущими слюнями, одетых в серые от грязи халаты и сжимающих своими культяпками эти самые цепи. Орк же опирался правой рукой на здоровенный толстый медный трут-посох, оканчивающийся большой катушкой и стилизованным изображением орочьего черепа, оскалившегося в зубастой ухмылке.       Появившийся орк вёл себя крайне странно — его глазки бегали из стороны в сторону и никак не могли сконцентрироваться на одном направлении. Сам же орк не мог стоять на одном месте ровно — его ноги сами собой набивали беспорядочный танец с коротенькими па и полуприсядками. Зеленокожий периодически дёргался из стороны в сторону, после чего вздрагивал и успокаивался. Но иногда этого зеленого начинала бить резкая дрожь, словно бы кто-то бил его током. Тогда гретчины сильнее сжимали цепи, окружающие орки отскакивали, а сам шизик хватался двумя руками за посох и все успокаивалось.       — Ха! Наше вам с кисточкой! — оскалив в усмешке свои мелкие, похожие на гротские зубы весело промурлыкал этот чудила.       — Зог! Зогвирд Варпбашкавитый, сваей заганой мордай! Зог! — только и выдал Сникзак, а остальные синхронно сплюнули.       Зогвирд был одним из старейших орков на планете — родился он пять лет назад. В те времена зеленокожие были крайне малочисленны — редко какое племя состояло больше чем из двух десятков орков. Естественно это были простые парни, не специалисты, так что жизнь была полна веселья, адреналина и редко длилась больше нескольких месяцев. И Зогвирд появился в особую минуту — днём ранее его племя было полностью истреблено звериным гоном. Юный орк вылупился из споры прямо перед мордами хищников-падальщиков гухаков.       Эти твари представляли собой здоровенное насекомое, смахивающее на коричневого жука-оленя, но помимо рогов снабженного ещё двумя клешнями, кислотной слюной и размером мотоцикла. И отличались эти создания страшным аппетитом.       Так бы и пришла смерть Зогвирда, если бы от страха он не пальнул молнией, которая сразила одного из гухаков наповал. Двое других несколько секунд тупо пялились на орка своими фасеточными глазами, но затем с визгом кинулись на него. Зогвирд попытался дать деру, что к удивлению получилось — ибо он смог интуитивно применить свои таланты для ускорения бега.       Бежал он так довольно долго, пока не врезался в один из охотничьих отрядов будущего племени Сломанного Зуба. Возглавлял тот отряд ноб Курбат. Естественно орки от неожиданности накинулись на врезавшегося в них собрата. Но быстро поняли что ошиблись, так как юный вирдбой быстро сжёг парочку драчунов своей огненной отрыжкой.       В итоге Курбат решил отвести чудилу в лагерь. Зогвирд сначала упирался, но получил лёгкий удар по темечку для успокоения, а потом Курбат, ругнувшись и назвав его Зоганым вирдбоем, протянул чудиле кусок высушенного мяса сквига. В итоге чудодей на время успокоился и шёл смирно, жуя мясо.       Прибыв в лагерь, Курбат повёл чудилу к боссу Гаргашу. Тот здоровяк был настоящим монстром — здоровее любого орка и немного с прибабахом, после того, как док (единственный специалист на всю округу) покопался у него в голове. Увидев босса, юный чудила вначале проблеял что-то невнятное, но потом стал заливать про Горка и Морка, на морду его плюющих.       Гаргашу это явно не понравилось и он решил проучить чудилу и начал его гонять по всему шатру. Юнец верещал, визжал и просто орал благим матом, но все же босс его нагнал, повалил на землю, после чего за ухо выволок наружу, в центр лагеря и на глазах всего племени стал обрабатывать ногами по рёбрам, приговаривая:       — Ну чо, хто тут наплеваный?! А, ты, атрыжка зога?!       — Чтобы зубы не болели, чисти их хоть раз в неделю! — прохрипел ему в ответ Зогвирд.       — Э! Ты на чо намикаешь! — ещё более взъярился Гаргаш и отвесил бедолаге щедрого леща.       — Твоя не босс! Боги говорят что нет тут босса! Он прийдет потом! Зог! Голова чешется! Прям щас лопнет! Заткнитесь все! — бормотал вирдбой под аккомпанемент улюлюканья орков и хлестких ударов босса.       Естественно поток слов из пасти юнца только распалял босса, а избиение усиливало буйные реакции толпы. Вот только никто не ожидал, что последнее усилит давление на голову вирдбоя…       — Конвертики! Завернуть… масло… топленого… снотлинга… в реактор щита… чтобы съесть… Зубы… Крорковского пива… В месяц не идти к доку… ААААА!!! — в этот момент молодого Зогвирда забил озноб, и чем сильнее он трясся в судорогах, тем больше вокруг происходило странностей.       В начале вокруг стали взлетать мелкие предметы — камни, палки, мусор и мимо проходящий снотлинг, жалобно запищавший при этом. Затем эти предметы начали летать по кругу… Курбат понял, что дело приобретает нездоровый оттенок и стал бочком-бочком отходить как можно дальше от чудилы. А странности все нарастали — от чудилы стали разбегаться молнии, одна из которых ударила в Гаргаша, отбросив его в сторону. А вирдбой взмыл в воздух и стал дёргаться в разные стороны — словно бы его пытались разорвать двое гретчинов, делящих выроненный зуб. И в этот момент он оглушительно чихнул — во все стороны тут же пронеслась зелёная волна, которая соприкасавшись с другими зеленокожими приводила к фейерверку из их мозгов и осколков черепов.       — ЗООООГ!!! — в панике заорал Курбат, споткнувшись и на карачках, спиной вперёд пытаясь удрать от волны психической энергии.       Но у богов на него были свои планы, иначе почему волна рассеялась, не дойдя до ноба буквально пару миллиметров?       — Ффух! — смахнул тогда пот со лба Курбат и расслабился, но тут же понял, что нужно найти чистые штаны.       — Вы чо наделали дебилы?! — ахнул подошедший наконец Айбалит — тот самый пейнбой, которому хотели показать чудилу.       — Вот жеж зоганый вирдбой! — только и ответил Курбат, падая в спасительное забытье.       Именно тогда Зогвирд и получил своё имя — от слов «зог» и «вирдбой». Племя состоящее из двадцати восьми орков, сорока девяти гретчинов и кучи сквигов и снотов было оперативно сокращено до трёх орков и четырёх гретчинов, а Курбат стал главным, в дальнейшем покорив несколько мелких племён, а орки наконец получили горький урок жизни с псиоником своего вида, ну, а Зогвирда в дальнейшем стали бояться и всячески избегать, хотя фокус с бошковзрывом он больше не повторял.       — Ну, что на махач идёте? — улыбаясь, спросил чудила, смотря на охотников.       — Угу — буркнул Сникзак, стараясь не смотреть чудиле в глаза.       Внезапно Зогвирд стал усердно чесать свой затылок, словно стремясь содрать всю кожу. В этот момент Горбаг инстинктивно вырвал у смерточерепа бурдюк с вином и протянул вирдбою. Тот схватил его трясущейся рукой и выпил все содержимое одним глотком. Глаза орка резко собрались в кучку, из живота послышалось громкое урчание, которое в итоге перешло в огненную отрыжку.       — Фуух, аж легче стало. Почесуние стихло. — расслабленно промямлил Зогвирд, после чего икнул и пролеветировал пустой бурдюк охотнику.       Вдруг чудила уставился на Горбага, словно бы тот только что вытащил из уха горсть зубов и стал их разбрасывать — то есть одновременно с восхищением и в тоже самое с неким пренебрежением и долей разочарования.       — Хм… Так вот какой ты зверь — северный сквигень! — выдал он.       — В смысле? — не понял юнец-охотник.       — Мелковат, совсем мелковат. Слаб, не хочу учить. Глуп он и подходит… — не унимался чудодей.       — Умммхх… Да шо ты, зог пабери такое нисешь?! — потерев глаза и лоб руками, воскликнул Сникзак.       — Не, не… Не готов он ещё… Нужен да тест! Если есть хитрость, но без силы не то! Ещё не время. Не хочу! — выкрикнул Зогвирт и повернувшись стал тыкать пальцем в кого-то видимого только ему, при этом заводясь все сильнее и сильнее.       — Слушай, да уймись же ты наконец! Сохраняй спокойствие! — не выдержал и гаркнул кровотопор.       Что тут началось — где-то несколько секунд Зогвирд переваривал сказанное, вывернув голову и быстро моргая правым глазом. После чего он тут же дёрнулся и стал идти прямо на Горбага — размахивая руками, кривя харю, брызжа слюной и крича прямо в лицо юнцу:       — Спокойствие??? СПАКОЙСТВИЕ?!       — Нету спакойствыя, есть пастук!       — Пастукав мелкажубых станешь сильным!       — Став сильнее, станешь нобом!       — Став нобом, возглавишь парней!       — Возглавив парней, станешь боссом!       — Станешь боссом, поведёшь ВАААГХ!!!       — И ВАААГХ!!! приведёт тебя к Горку и Морку!       — Все-все понял! — пятясь назад, поднял руки в примирительном жесте Горбаг, в то время как остальные радовались, что шизик отвлёкся.       — Что именно ты понял? — строго, словно на нашкодившего снотлинга глянул на него Зогвирд.       — Ну, надо поступать мелкозубых — ну, то есть гротов, так? — начал было говорить кровавый топор, взглядом ища поддержки у окружающих.       — Не так! — сплюнул чудила и легонько огрел юнца по голове посохом — Ничего ты не знаешь, Горбаг! — сплюнул он — но возможно потом узнаешь!       — Ауч! Большо! Ты вообще соображаешь! — потёр вскочившую шишку юнец.       — И тебя я должен учить? — тут Зогвирд снова стал обращаться к кому-то невидимому — Да откуда я знаю — какими вы были в его возрасте? Я вас, придурков вообще в первый раз вижу?! Катитесь в зог из моей головы! — и стал колотить себя кулаком по лбу.       — Ладно парень! Запомни хорошенько — вернись туда, где ты впервые облажался! Откуда смылся ты сверкая пятками! Пройди туман и тогда ты найдёшь ответ и поймёшь замысел двоих, а когда поймёшь, то найдёшь свою судьбу! — высокопарно воскликнул чудила и театрально взмахнув рукой — Только тогда ты пройдёшь да тест и станешь готовым! — после чего взмахом руки притянул себе ещё один бурдюк с вином, вылакал его и топнув ногой, исчез во вспышке зеленого света и единственным признаком того, что он тут был являлись упавший пустой бурдюк да обгоревший круг на земле.       — Фух! — легко отделались! — можно выдохнуть! — произнёс Шига, на что остальные устало захихикали.       — А про чо это он молотил? Пра лажу какую-та? — покосился на Горбага змеекус.       — Чудила, что с него взять — чудит и втирает дичь! На то он и чудила! — отшутился юнец, ибо ни один орк не признается в своём поражении — Да и нам как бы пора идти. Верно?! — тут же попробовал он перевести разговор в другое русло.       Охотники закивали и стали разбредаться парами. И только Сникзак задумчиво посмотрел на Горбага, ибо как известно — устами придурков глаголят Горк и Морк.

Лагерь гротов

      Макари ликовал — почти все споры лопнули, оставив после себя тридцать девять гретчинов, шестнадцать снотлингов и десяток разномастных сквигов. Первым большой бонза пояснил за свой шмот и обозначил работы. Вторых и третьих погнали в лагерь. Таким образом остался только один кокон.       *Пока что все идёт как по маслу — ни одного большака!* — радовался гретчин-бунтарь.       И вот настал момент истины — десятый кокон начал дёргаться и вздуваться, а его поверхность пульсировать от пробегающих волн. Все сразу же отступили на несколько шагов — ибо при рождении всегда были брызги, чьей задачей было отпугнуть потенциальную угрозу.       Наконец начали отпадать чешуйки, формируя трещины и разрывы, они все росли и росли, пока с мерзким хлюпаньем поверхность не лопнула, разбрасывая горючие капли зеленоватой жидкости.       *Зараза! Все же не пронесло!* — мысленно скривился Макари.       Из разорвавшегося кокона вывалилась здоровенная и мускулистая зелёная туша, свернувшаяся эмбрионом. Новорождённый орк проморгался — с любопытством смотря на новый для себя мир. Как только на его глаза попались тщедушные фигуры гретчинов, так сразу же в его взгляде появилась чопорная наглость. Орк встал, смахивая с себя остатки слизи.       — Э! Шмакадяфки! Н’сите мине пыва и хавчик! Быра! — как и положено нормальному орку тут же сориентировался «младенец».       — Вот видите, парни — тока стоило появиться переростку, так он сразу же решил поработить нас и припахать к себе в слуги! А я ни сабираюсь выслуживаца перед етига тупярями! Так шо иди ты в зог! — тут же пискляво рявкнул Макари.       — Чо сказал! Да я тя щас наизнанку выверну! — взревел новорождённый и попробовал пнуть бунтаря.       Макари тут же выхватил свой клинок и резанул орка по стопе — полилась кровь и орк взревел, отпрыгнув назад и триумфально рухнув на пятую точку. Большой бонза не стал ждать у моря погоды и попытался разрубить голову новорождённого — что частично удалось — клинок застрял между глаз, разрубив череп наполовину. Тело орка задрыгалось, так как сигнал от мозга не поступал нормально, одна из конвульсий привела сжатый кулак в соприкосновение с мордой Макари и его попросту отшвырнуло к дереву, о которое он и ударился макушкой.       — БА-АШОЙ БО-ОНЗА! МА-АКАРИ! — взревели остальные гроты — победа над орком подняла авторитет бунтаря на небывалую высоту.       Сам виновник торжества встал, пошатываясь и матом приказал своим сторонникам тащить труп в лагерь и замариновать в грибах, после чего поджарить и подать с пивом. Услышав это, сопляки подняли ещё больший гвалт и забросив Макари себе на плечи радостно двинулись в лагерь, Таща тушу орка и гарланя хвалебные вирши своему минибоссу:       — Орка юнава замачить…       — Ета тока первый шаг!       — Слышишь аруут над нами…       — Крики ВАААГХ!!! -нутых бойцав!       — И Вновь прадалжаеца бой!       — И жубы стучаца в пасти!       — И босс наш такой удалой!       — И новый пастук фпереди!!!       Оставшиеся в лагере видя это, также присоединились к пению, а когда началась готовка мяса, то Макари все же не выдержал и рухнул в обморок, но к его счастью, этого уже никто не видел…

Где-то

      Он видел все — всю грязь, которую его собратья месили — они строили им жилища, служили, кормили и одевали, надеясь на защиту. Но получали только побои, унижения и смерть. И гретчины это принимали, воспринимая орков как жизненные обстоятельства. Ведь если спорить с жизненным обстоятельством, то просто получишь по шапке, не так ли? Ему это не нравилось, он отказывался принимать это — ведь боги не могли быть так несправедливы, создавая их исключительно для страданий!       Он наблюдал, как в разных мирах тысячи гретчинов копошатся в мусоре, оставленном их большими родичами, влача жалкое существование. Сотни и тысячи тысяч его братьев гибли в войнах — не имея возможности получить награду — их гнали на мины и пули. Их давили танками, рубили чоппами. Калечил труд на благо ВАААГХ!!! Огромные машины войны пожирали жизни малявок, как голодный пожирает сочное мясо.       Он отказывался принять увиденное, но как оказалось и не только он один… Все началось в великой пустыне — куда словно кулак Горка обрушился огромный кусок металла. Он видел, как мелкие, словно букашки зеленокожие собирают разбросанные куски металла, чтобы собрать воплощение богов в реальности — то что должно вернуть их на путь ВАААГХ!!!       Вот только не будут же здоровяки делать грязную работу сами! Сотни кнутов рвали тщедушные спины тысяч гретчинов, которые обливаясь потом и кровью и хрипя от натуги, тащили тяжёлый металл и соединяли его в единое целое. Машина строилась на костях его собратьев! В этот же момент стала истиной жуткая правда — как только дело будет сделано, то гретчины будут лишены единственной отрады — их не возьмут на ВАААГХ!!! , а оставят гнить на этом куске песка!       И тогда возник Первый — никто не помнит, как его звали на самом деле, ибо он отрёкся от своего имени, дабы вести своих собратьев в этот нелёгкий час. В начале они рассчитывали договориться, ведь гретчины и орки были одной крови и детьми одних богов. Они вышли на марш свободы, требуя равных прав. Но большаки только рассмеялись и обрушили на мирных демонстрантов всю свою ярость — знамя свободы было втоптано в грязь, как и стремления мирных гротов.       Первый отчаялся, но Горк и Морк дали ему знак — ведь закон богов — это закон сильного — «Кто сильнее тот и прав!». После этого он взял себе имя Красный Гоббо и увёл своих последователей — своих товарищей и братьев по оружию в пустыню. Там они становились все сильнее и сильнее, пока не выступили во всеоружии.       Первый пал, но на его место стали многие другие, те, кто пошёл по открытому им пути. Боги явили знак миру и их воля исполнилась! То тут, то там появлялись другие, многие из них даже не знали о существовании своих товарищей по убеждениям, но символ был един для всех и вёл всех по одному пути.       Кто-то встал на этот путь по нужде, кто-то был пешкой в чужих руках, но знак богов осенил и освободил их. Кто-то увидел этот символ во сне, где Горк или Морк говорили с ними. Несмотря на попытки стереть носителей символа с лица вселенной, они выживали и освещённые красным светом шли вперёд, становясь все сильнее и сильнее. Будь то слуга, добавляющий своим хозяевам оркам рвотный порошок в пыво или же матрос, рисующий граффити на переборке корабля — все они стремились достигнуть одной цели — свободы!       И теперь он был готов примкнуть к ним — ведь его нога ступила на путь борьбы в момент его рождения. И наконец он увидел своё будущее, уготованное ему богами — путь вождя, путь свободы, путь борьбы, путь революции! И символом его станет она — яркая и обжигающая красная пятиконечная звезда!       Когда Макари пришёл в себя, то он уже был совсем другим — его хитрые глазки подлеца, заботящегося только о себе загорелись красным пламенем — пламенем, которое сожжет его врагов и даст свободу его собратьям, его товарищам. Наконец он знал, что нужно делать!