Корень зла

- Доброе утро, Какаши-сан. Вы хотели меня видеть? - А, Неджи, проходи, присаживайся. Предупреждаю сразу, разговор нам предстоит не из легких. То, что ничего хорошего его не ждет, Неджи стало ясно еще когда он только зашел в кабинет. Напряжение в нем ощущалось так сильно, что казалось его можно разрезать ножом. Да и поведение доктора с его помощником было необычным. Ирука нервничал и бросал недовольные взгляды в сторону Какаши. Сам доктор был напряжен и даже книга, с которой тот не расставался, была отложена на край стола. Чем не повод паниковать? Видимо дурное предчувствие, преследующее Неджи по дороге в кабинет, было неспроста. - Неджи, парень ты не глупый, поэтому скажу прямо. Ситуация очень сложная и выбора как такового у нас нет. Выход только один и он мне категорически не нравиться, но против начальства я, увы, бессилен. - Вам дали какое-то указание сверху? – Хреново. До сих пор, Неджи удавалось не привлекать к себе внимания. Ну, если не считать ту попытку побега. Но она была давно, а наказание отработано. Так что, это не могло стать причинной неожиданно возникшего интереса Данзо. Остается только тот недавний случай, с рыжим психом. И Какаши подтвердил его подозрения. - Видишь ли, это касается тебя и моего нового пациента, Гаары. Вчера вечером Данзо вызвал меня к себе и рассказал о произошедшем нападении. Санитары сразу доложили обо всем своему начальнику. Зато мне, лечащему врачу обоих пациентов, никто ничего не рассказал. И обо всем я узнал последним. - Да, а я думал, вам сообщат об этом первым, - Неджи скрестил руки на груди, глядя на раздраженного врача. - О, местные шавки Данзо не считают необходимым отчитываться перед кем-то кроме своего хозяина, - Какаши поправил маску и притянул к себе книжку, похоже она его успокаивает. - В любом случае, данное происшествие очень заинтересовало нашего дорогого директора. Сможешь угадать, почему? Неджи нахмурился. Нельзя, конечно, сказать, что нападения в санатории были частым явлением, но его случай вряд ли можно было считать уникальным. Но кое-что все же было необычным. - Возможно ли, что это из-за поцелуя? – Можно ли считать поцелуем попытку спасения от удушения? - Верно, – Какаши тяжело вздохнул и достал папку с личным делом Гаары. – Видишь ли, в чем проблема, до сих пор все врачи, у которых наблюдался мой новый подопечный, не выявляли у него никакого сексуального влечения. У него даже естественная для мужчин утренняя эрекция не наблюдается. Его не возбуждают ни женщины, ни мужчины, ни какие-либо сексуальные девиации. Все врачи считали, что Гаара асексуален. И тут такое, хм, событие. - Для ясности, целоваться я первым полез, от безысходности. Надеялся, что это отвлечет его от моего удушения. Так что инициатива была моя. Этот ваш девиант, мог и не понимать, что он делает. Тем более он скорее пытался откусить от меня кусок, чем поцеловать. - Соглашусь. В том, что касается чувств и эмоций Гаара больше напоминает слепого котенка и явно плохо разбирается в их проявлениях. И заинтересовал нас не ваш поцелуй. Дело в том, что когда санитары оттащили его от тебя, они заметили, что он возбужден. Прекрасно. Просто прекрасно. У рыжего психа на него стоит? Интересно, что его возбудило больше, попытка его задушить или сожрать? - Неджи, ты понимаешь, к чему я веду? - К тому, что выяснилось, что Гаара асфиксиофил и немного каннибал? - Неджи вопросительно выгнул бровь. - Ты вызвал у него сексуальный интерес. И Данзо не важно, что именно из твоих действий могло стать причиной. Он заинтересован в том, как это можно использовать. - И как же? - Он хочет, чтоб я провел ряд экспериментов и выяснил, действительно ли причина в тебе? И если это так, то он добавит в программу лечения Гаары особую, так сказать, терапию. - Это какую такую терапию? - Главное вовремя включить дурака, да. - Все, я так больше не могу! – Ирука соскочил с кресла. – Скажите ему уже прямо, Какаши-сенсей! - Ирука! - Хотя нет, я лучше сам скажу. Неджи, послушай, – мужчина присел рядом с парнем, – знаю услышать такое очень отвратительно и мерзко, и я заранее прощу у тебя прощения. Пойми, мы с Какаши-сенсеем сделали все, чтобы этого можно было избежать. Но не нам решать. Данзо не прислушивается к чужому мнению. Вся эта ситуация ужасно отвратительна, я не понимаю, как такое вообще можно допустить? Но тебе надо это знать, ведь тебя это касается в первую очередь, понимаешь? - Ирука, раз уж решил сам ему это сказать, то говори прямо, нечего ходить кругами. - Какаши-сенсей! Не перебивайте, пожалуйста! Неджи, - мужчина осторожно коснулся плеча парня, - послушай, в общем, Данзо хочет, чтоб ты вступил с Гаарой в интимную связь. - Что, простите? – Неджи уставился на Ируку, отказываясь верить в услышанное. Данзо хочет сделать из него подстилку для этого рыжего? – Ну уж нет, на такое я согласие не дам! Какаши тяжело вздохнул. - Неджи, как я уже сказал ранее, другого выхода у тебя нет. Как и у меня. Данзо дал четкие распоряжения. Либо ты добровольно занимаешься с ним сексом, либо тебя под седативным под него подложат санитары. - Это безумие! И это противозаконно! - Я полностью поддерживаю, Какаши-сенсей. Это явный перебор. Это, как не крути, изнасилование. - Неужели? И какой же выход предлагаете вы? - Подать заявление в полицию. Завтра выходной, часть персонала как раз покинет санаторий. Я могу поехать в город и… - И не доехать! – рявкнул, потеряв терпение, Какаши. – Думаешь, ты тут самый умный и самый жалостливый? Думаешь, никого до тебя не было? Думаешь, что Данзо идиот? Ты ведь тут далеко не первый день, Ирука. Ни за что не поверю, что до тебя еще не дошло в каком именно месте ты находишься. - Но… - Не перебивай. Данзо далеко не глуп, он пристально следит за всем местным персоналом, особенно за их перемещениями за пределами санатория. А уж такие временные гости как ты, и вовсе на постоянном контроле. Думаешь, он не учел, что ты можешь вот так сорваться и побежать докладывать? Заявление в полицию? Да, пожалуйста. У него достаточно связей, чтоб твое заявление потерялось безвозвратно. Причем вместе с тобой. Если ты совершишь подобную глупость, то обратно ты уже не вернешься. Либо в аварию попадешь по дороге, либо случайный грабитель в подворотне ножиком чиркнет. А может и просто, без вести пропадешь. Не ты первый, не ты последний. - А если обраться в семью Хьюга? Неужели они допустят такое? - Они уже допустили, – тихо сказал Неджи. – Они отослали меня сюда, отлично зная, что это место из себя представляет. Для них я теперь все равно, что мертв. Шансы, что меня отсюда заберут обратно, равны нулю. И в дела Данзо они вряд ли будут вмешиваться. Могут даже доплатить, чтоб от меня, осквернённого подобной связью, потом гарантировано избавились по-тихому. - Неджи, ты… - Какаши-сан прав, выхода у меня нет. В своем уме, я хотя бы сам смогу контролировать процесс. Насколько это с таким человеком будет возможно. И надеется, что Данзо быстро утратит к этому эксперименту интерес. - Неджи, я постараюсь сделать все возможное, чтобы смягчить последствия. Данзо разрешил начать с минимума, с прикосновений и поцелуев. Так что непосредственно к самой интимной близости мы перейдем ни сразу. Если нам повезет и он не отреагирует на тебя повторно, то все закончится очень быстро. - Хорошо, когда начинаем? - Будем ждать тебя после ужина. Результаты требуются как можно скорее. Неджи кивнул и покинул кабинет, чудом сохранив лицо. - // - // - // - Это безумие. Это бред. Это нереально. Это происходит не с ним. Неджи метался по своей комнате и не в силах справиться с наступающей истерикой. Это перед зрителями он смог сдержать эмоции и равнодушно согласиться на все. Но сейчас, когда он остался один, все подавляемые эмоции грозились выплеснуться наружу. Хьюга не пристало так себя вести. Плевать! Какой смысл во всех этих правилах и законах клана, если его сослали в это проклятое место? Надо держать себя под контролем. Эмоции – это слабость, которой может воспользоваться противник. Его противнику плевать на эмоции и слабости. Его противник может в любой момент просто разорвать его на куски. Даже если ты обречен, держи голову высоко поднятой. Твоя гордость – твое достоинство. Какой смысл хвататься за свою гордость и свое достоинство, если его скоро лишат и первого, и второго? Какой позор для семьи. Ну и пусть. Где он, а где семья? И с чего ему продолжать считать этих людей своей семьей? Неджи без сил рухнул на кровать. А вдруг это его судьба? Настоящая судьба, которая была ему уготована изначально? Сначала лечь под этого психа, а потом медленно сгнить в стенах этого проклятого санатория? И если ему это действительно суждено, то какой смысл сопротивляться? Судьбу не изменить. Отец это отрицал. Он всегда говорил, что Неджи сам вершит свою судьбу. Что ему суждено изменить клан Хьюга, стать тем, кто разрушит глупые закостеневшие устои. Отец говорил, что Неджи юный гений, который несомненно встанет во главе семьи. Отец мечтал изменить клан Хьюга. И куда это его завело? Такова судьба. С ней не поспоришь. Недолго же он продержался после смерти отца. Хотя до последнего верил, что дядя не причинит ему вреда. И не пойдет на поводу у старейшин. Больно, когда предают члены собственной семьи. Вдвойне больно от осознания, что тебя все это время использовали и выкинули, стоило тебе стать для них неудобным. Судьба... Неджи молча смотрел в потолок и чувствовал, как по щекам катятся слезы. Сколько лет он уже не плакал? Слезы всегда были для него непозволительной роскошью. Но, кажется, сейчас уже бессмысленно их сдерживать. Так некстати в памяти всплыли зеленые глаза, горящие безумным огнем. Ну уж нет, Неджи так просто не сдастся. Он же, чертов гений клана Хьюга. А это дорого стоит. Если этого бешеного пса можно посадить на цепь, то поводок будет в его руках. Терять ему нечего, а под Данзо он, по своей воле, не прогнется. - // - // - // - Гарра чувствовал себя очень странно. Страннее, чем обычно. И дело было явно не в том, что его снова закрыли в карцере, спеленав в еще более неудобной позе, из-за которой у него теперь ломило каждую мышцу тела. Нет, к боли он был привычен. Его удерживали намного более жесткими методами. Скрытые, под одеждой, шрамы тому доказательство. Так что Гаара привычно абстрагировался от боли, и постарался сосредоточиться на странных ощущениях. Голоса были непривычно тихими. Нет, не так, они все еще что-то говорили, но приглушенно, непонятно. Будто они с ним разделены стеной. Но почему? С чем это может быть связано? Это место имеет к этому какое-то отношение? Или с ним в этом месте произошли какие-то события, повлиявшие на него таким образом? Но вспомнить никак не получалось, голова словно была набита туманом. Кажется это из-за укола. Да, точно, был укол. Санитары ему что-то вкололи. А потом спеленали. Когда? Он напал на чертового доктора? Нет, на доктора он еще не успел напасть. Да, точно, он не нападал на доктора. Он выбрал себе другую жертву. Какую? Кого-то из санитаров? Нет, они все еще для него безлики. Значит из них он пока никого не выбирал. Другой доктор? Там точно был еще какой-то доктор. Другой, не тот, что в маске. Нет, на него он тоже не нападал. Не интересен. Кто-то из других пациентов? Да, что-то есть. Запах. Цветочный. Там кто-то был. В кабинете у тупого доктора. Кто-то, кто бросил Гааре вызов. Да, точно. Тот парень, со странными глазами. Белоглазый. Он бросил вызов. Да, Гаара должен был его наказать. Ему удалось его выследить. Один из санитаров, когда Белоглазый уходил, презрительно фыркнул, что тот небось опять до самого ужина в библиотеке проторчит. Ужин. Библиотека. Белоглазый. Доктор в маске оказался достаточно туп, самостоятельно построил ему путь, рассказав что и где находиться. Столовая. Библиотека. И во сколько начинается ужин. А потом было на удивление просто. Приставленные к нему санитары очень быстро растворились в коридорах. Словно их и не было. Гаара даже не ощутил, в какой именно момент он их упустил. Безликие. Словно часть этого здания. Они слились с этими холодными стенами. Но так было даже лучше. Он беспрепятственно нашел место для засады. И вскоре ощутил знакомый цветочный аромат. Белоглазый был рядом. Вот только, что было потом? Гаара помнил, что напал. Подходящего оружия он еще не нашел, но так было даже лучше. Что может быть более приятно, чем разорвать жертву голыми руками? Он точно помнил, как бился пульс под его руками. Как тишину разрывали хрипы. Как за его руки отчаянно цеплялись чужие пальцы, впиваясь в предплечья ногтями. Как под ним дрожало чужое тело. Но тот, кого он пытался убить, был еще жив. Почему? Что ему помешало? Чужие губы на его губах. Его поцеловали? Гаара ошарашено облизнул собственные губы. Вкус крови. Точно. Он ответил на поцелуй. В своей манере. И это была расплата за наглость. Как этот Белоглазый только осмелился? Как посмел касаться его? А ведь это был не первый поцелуй в жизни Гаары. Отец как-то пытался манипулировать им через платонические желания, характерные для окружающих, Гаару, ничтожеств. Но он не запомнил подробностей. Только воспоминания о влажных пухлых губах, намазанных какой-то яркой и липкой дрянью. Эти же губы потом отплевывали кровь и издавали раздражающие звуки, пока Гаара потрошил их обладательницу. Кажется, она была блондинкой? Глупый выбор. Светлые волосы ему никогда не нравились. Отец прокололся даже в такой мелочи. Жалкое ничтожество. А перед глазами почему-то стояли темные длинные волосы, рассыпавшиеся по светлому полу. Белоглазый не издавал таких отвратительных звуков, как та блондинка. И не боялся его. Страх, мелькнувший в его глазах, довольно быстро исчез. Буквально за считанные секунды, сменившись гневом. И жаждой дать бой. Белоглазый готов был бороться за свою такую жалкую жизнь. Почему? Все остальные были одинаковы. Страх и мольба. Обычные ничтожества. Почему он не молил о пощаде? Разве он не такой же как все остальные? Другой? Гаара жаждет его. Жаждет попробовать плоть и кровь. Жаждет услышать хруст сломанных костей. Жаждет подчинить, сломить, обладать. Жаждет услышать его стоны, крики, мольбу. Чтобы Белоглазый снова смотрел на него. Только на него. Он хочет чувствовать его запах. Видеть его лицо. Смотреть в его глаза. Незнакомое желание. Он такого не испытывал. Желание, вызывающее дрожь по всему телу. Странное чувство свернувшееся в узел внизу живота. Гаара никогда не сопротивляется своим желаниям. И раз он хочет свою неудавшуюся жертву, он ее получит. Значит, надо как можно быстрее выбраться из карцера, чтобы вновь найти Белоглазого. Его добыча. Словно повинуясь его желанию, дверь в карцер открывается. Внутрь заходит уже знакомый Гааре доктор в маске. Как там его имя было? Впрочем, неважно. Эта информация ему не нужна. Идущие следом безликие санитары, сливающиеся за спиной доктора в одно бесформенное пятно, никакого отклика в Гааре не вызывают. Серая масса, которую очень легко пустить на кровавый фарш. Но неожиданно в дверном проеме появляется тот, кого Гаара желал сейчас больше всего. Тот самый белоглазый парень с длинными темными волосами. И в его глазах все также говорит огонь. Вызов. Идеально. - Ты всё же доставил нам проблем, Гаара. А ведь я уже было понадеялся, что с тобой можно вести нормальный диалог. Вот что с тобой прикажешь теперь делать? Чей это голос? Кто говорит? Ах да, доктор. Он, к сожалению, все еще здесь. И все еще жив. Какая жалость. - Молчишь? Молчи. Ты же только молчать можешь. Чтобы остальные мучились, пытаясь понять, что в твоей голове твориться. Доктор вновь сел напротив Гарры и начал равнодушно листать какую-то папку. Безликая масса заняла позицию возле двери. Белоглазый встал за спиной доктора. Слишком далеко. - Почему ты напал на Неджи? - равнодушно поинтересовался доктор, не отвлекаясь от листания папки. Что еще за Неджи? Гневный блеск белых глаз из-за спины доктора. А, так это его имя. - Неджи... значит... - хрипит Гаара, смакуя новое имя. - О, заговорил, - доктор резко захлопнул папку. - Позволь тебе представить, это Неджи. И он тоже мой пациент. Как и ты. Поэтому повторяю вопрос: зачем ты напал на Неджи? - Захотелось... - Тебе просто захотелось его убить? - Не испугался... другой... я бы его... не убил... - Так себе ответ. А целовать зачем начал? - Захотел... его... В карцере воцарилась тишина. Доктор задумчиво смотрел своим единственным глазом на Гаару и явно о чем-то думал. Но Гарре было все равно на жалкого доктора, он не сводил взгляда со своего Неджи. Тот, в свою очередь, все также с вызовом смотрел на Гаару. Безликая масса у двери заворочалась, излучая недовольство. - Ладно, вряд ли мы сейчас от тебя добьёмся более вразумительных ответов. А торчать здесь всю ночь лично я не намерен. Мы сюда пришли не за этим, - одноглазый доктор повернулся в сторону Неджи. - Быстрее начнем, быстрее закончим. Сегодня нам будет достаточно просто поцелуя. И если нам повезет, то на нем все и закончится. Неджи, ничего не бойся, он связан надежно. Если начнет вести себя агрессивно, сразу отходи. И старайся не думать об этом. Это просто научный эксперимент, хорошо? Просто вынужденная необходимость. Ты все понял? - Да, Какаши-сан. Этот голос. У его Неджи хороший голос. Не царапающий слух. Не мешающий его мыслям. И не блекнущий на фоне других голосов. Он будет его слышать. А потом Неджи подошел к нему вплотную и осторожно дотронулся до его лица. Пальцы холодные и дрожат. Но не от страха. В белых глазах мелькнуло отвращение, гнев и что-то еще, что Гаара не смог сразу распознать. Предвкушение. Его Неджи интересен. И он будет принадлежать Гааре. Будет биться в его руках, стонать и кричать, а Гаара будет поглощать его, медленно смакуя каждый сантиметр его тела. Да, будет так как хочет Гаара. Приятные мысли отвлекли Гаару от реальности и он пропустил момент, когда Неджи, глубоко и обреченно вздохнув, вновь впился в его губы. Цветочный запах вновь заполнил сознание Гаары, а в рту появился привкус крови. Губы его Неджи всё еще кровоточат. А реальность, в тот же миг, рассыпалась на тысячи осколков.